Текст книги "Мое неземное солнце (СИ)"

Автор книги: Алла Гореликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 4
Михай

И я ведь пошутил насчет «сокровищ». Ну в самом деле, кому здесь нужны ее ящики? «Для теплиц», ха! У нас здесь всех теплиц – лимонное дерево в столовой, полметра высотой, этим летом аж четыре цветка на нем было, и хоть бы один лимон завязался. Чего-то ему не хватает для счастья. Но мы же его не за лимоны любим, а за кусочек зелени среди вечной зимы вокруг.

Но Саня приняла мою шутку как очень даже серьезное предложение. Обрадовалась. Ладно, перетащил я ее ящики в кладовку, с меня не убудет. На ключ запер и запасной ей отдал. А потом снова пошутил:

– Может, у тебя там контрабандный кофе припрятан? Тогда и авария объясняется, конкурентов никто не любит.

А она замерла, уставившись на меня с совершенно потрясенным видом. И только когда тишина стала совсем уж дурацкой, переспросила:

– Кофе?

– Пойдем, – я едва удержался от демонстративного «рука-лицо». Неужели непонятно, что жизнь на Криосе сильно отличается от нормальных планет? В том числе и такой вроде бы ерундой, как цена на стаканчик кофе. – Пойдем, Саня, ты вроде бы поесть хотела, нет? Или ты решила поселиться прямо здесь? В кладовке, в обнимку со своей контрабандой?

– Да не контрабанда это! – она сердито фыркнула, прямо как тюлень где-нибудь в проруби в Ледяных пустошах, и подхватила свою пузатую сумку. Чемоданы уже взял я. И даже лифт успел вызвать. – Все честно и официально задекларировано. Этим Карпетянский занимался. Работодатель мой, – пояснила. – Я ему товарные чеки переслала, он все оформил.

– Почему ты такая серьезная? – я пропустил ее в лифт и нажал на третий этаж. – Я шутил, Сань.

Она посмотрела на меня потерянно и тихо сказала:

– Потому что там есть кофе. Саженцы. Карпетянский мне весь мозг вынес, пока сорта выбрал. Я думала, он просто экзотику любит. Ну… кофе, мандарины, гранат, хурма. Персики.

– Персики, – выразительно повторил я. – В теплице на Криосе.

– Ничем твой Криос принципиально не отличается от орбитальной станции, – фыркнула она, теперь уже с явным превосходством. То есть иронию мою уловила, но не прониклась.

– Отличается, – возразил я. – В худшую сторону. Сюда очень сложно завозить грузы. Так что персик твой будет даже не на вес золота, а еще дороже.

Тем временем лифт дополз до жилого этажа, и я широким жестом обвел видимую часть коридора:

– Выбирай жилье. Занятые – подписаны.

Она пожала плечами и подошла к ближайшей чистой двери.

– Какая разница? Они же типовые. Дай мне полчаса, ладно?

– Столовая этажом ниже, спускайся как будешь готова, – предложил я. – Вряд ли тебе понадобится проводник на такой простой маршрут.

Она снова фыркнула, теперь смешливо. Не девушка, а пятьдесят оттенков фырканья! А я подумал: надо как-нибудь очень аккуратно, не светясь, узнать, этот ее Карпетянский жив еще вообще?

Персики, надо же. Вкусная штука, наверное.

Я спустился в столовую, заглянул в холодильник. Что ж, у нас было мясо, хорошая жирная трапсятина, в морозы гораздо полезнее всяких там персиков-шмерсиков. Правда, сырое. Чтобы сотворить из него что-нибудь действительно вкусное, нужно не меньше часа, а лучше полтора-два, а у меня всего полчаса.

Были стейки из криля, самый примитивный вариант: сунул в гриль, пять минут и готово. И огромная кастрюля фирменного шурум-бурума от Мамочки. То есть как-то это безумное блюдо называется на крионском, я даже примерно помню, как, но повторить вслух не возьмусь. Двадцать два слога, три ударения, к тому же возможны варианты в зависимости от того, какие добавлены овощи и травы. Так-то в основе – рубленая трапсятина и лапша, но почему-то каждый раз получается что-то разное. Но вкусное.

Я как раз думал, ждать Саню или поесть – все-таки не завтракал, а время уже почти к обеду, – когда в столовую ураганом ворвался Макс.

У нашего Безумного Макса в принципе только два фазовых состояния – когда он не спит, естественно. «Завис» и «ураган». «Завис» – глубокие теоретические размышления, в том числе о смысле жизни, а «ураган» – острая жажда деятельности. Так вот в столовую он обычно приходит в зависшем состоянии. «Очень удобный мужчина, – шутит Мамочка, – можно миску собачьего криля дать, он и не заметит, еще и спасибо скажет». Учитывая, как вкусно Мамочка готовит, в этой шутке очень много обиды, но против правды не попрешь: когда Макс мыслит, такие мелочи, как вкус еды, перестают иметь значение. Но это еще полбеды. В фазе приступа работоспособности он вообще забывает поесть. Поэтому я очень сильно удивился, увидев его в столовой в таком непривычном виде.

– Где она? – сходу спросил Макс.

– Дядя Макс, сегодня среда, – укоризненно, как ребенку, напомнил я. – Твоя Лара улетела к своим вчера утром и вернется самое раннее в пятницу. Или даже на той неделе, как погода будет.

Лара – это он так Мамочку зовет. Она так-то Хайлари, Поющая Звезда по-крионски.

– Но если ты вспомнил, что иногда надо питаться, то еды она оставила. Вон, полная кастрюля. Я как раз собирался позавтракать.

– Да причем тут Лара! Кофейная девочка твоя где?

– Кто⁈ Дядь Макс, ты вообще в порядке? – осторожно спросил я. – Ну там, может, поспать надо? Часов десять, для гарантии?

Он сунул нос в холодильник, вытащил кастрюлю, навалил себе самую большую тарелку Мамочкиной стряпни, сунул разогреваться и очень жалобно сказал:

– Ты, Мишка, девственный по части умственного допинга человек. Ты не представляешь, как мне не хватает кофе.

– И что?

– И Дарг мне сказал, что ты ее привезешь.

Тут уж у меня начала брезжить догадка. И все-таки я решил уточнить.

– Что конкретно он тебе сказал? Сам же знаешь его «я так вижу». Меня, к примеру, он сегодня разбудил и заявил, что солнце падает.

Макс покосился за окно, на тусклый круг солнца в снежной пелене, и процитировал, даже интонации, по-моему, скопировал:

– Михдаен уже привез ее. Твои батареи и ее ящики – и кофе хватит на всех.

«У тебя там что, кофе контрабандный?» – вспомнил я собственную шутку. И Санину реакцию.

Теплицы. Персики на Криосе. Какой-то Карапетян, нет, Карпетянский, который вынес ей мозг, выбирая сорта.

Сдается мне, что видения Дарга – наш двигатель прогресса. По крайней мере сегодня.

– Ящики есть, – подтвердил я. – Девушка при ящиках тоже имеется. Но, дядь Макс, ты не думал, с какого боку к кофе твои батареи?

– Да какая разница! Ради чашки нормального кофе заранее на всё согласен.

– Наркоман, – припечатала от дверей Марьяна Ивановна. Вошла, опираясь на свою неизменную тросточку, а я вдруг подумал, как сильно она постарела за последний год. Ей ведь за сто уже…

Запищала микроволновка, Макс вытащил свою еду, сказал:

– Наркоманом я был бы, дорогая наша Марьяна Ивановна, если бы тырил в вашей аптечке кофеин. Разогреть вам?

– Ешь, сама справлюсь. Тоже немощную нашел. О чем у вас здесь спор?

– Дарг выдал свое очередное «я так вижу», – сообщил я. – Сначала мне, потом дяде Максу. В итоге я привез к нам девушку, у которой автопилот заблудился, а дядя Макс надеется, что в ее багаже найдется контрабандный кофе.

– Девушку? – переспросила Марьяна Ивановна.

– Автопилот заблудился? – одновременно с ней изумился Макс.

И тут вошла Саня.

Макс замер, не донеся ложку до рта. Я… врать не буду, если бы ел, наверное, и ложку бы выронил, а так – просто замер, глядя на это неземное чудо. Она и в теплом зимнем комбезе совсем не выглядела громоздкой, а сейчас… Обтягивающие термобрюки и пушистый свитер подчеркивали стройную фигурку, всю такую ладную и привлекательную, что немедленно захотелось сгрести в охапку и заявить: «моё!» – честно, сам не знаю, как удержался. И только Марьяна Ивановна слегка приподняла брови и сказала с добродушной иронией:

– И правда – самая что ни на есть девушка. Что же вы стоите в дверях, милая? Проходите, будем обедать.

Глава 5
Александра

Полчаса – очень скромный срок, чтобы привести себя в порядок после двухнедельного перелета дешевым рейсом и – вишенкой на тортик – приземления в диких снегах. Но я справилась. Судя по реакции Михая и сидевшего за столом мужчины гораздо старше него, справилась даже слишком хорошо. Или, как вариант, они здесь женщин видят раз в году по праздникам, и то дистанционно? Не считая сухощавой старухи с тросточкой, лет восьмидесяти как минимум, а то и девяноста. А та окинула меня откровенно одобрительным взглядом и пригласила к столу.

– Я Александра, – представилась я. – Спасибо, что приютили. Надеюсь, я вас недолго здесь буду стеснять. Только разберусь, как до Фроста добраться.

– Никак, милая, – отозвалась старуха. – Напрямик через Разлом не перескочишь, а облетать по безопасной трассе – приключение не для зимы.

– Условно безопасной, – поправил мужчина. – По факту – пятьдесят на пятьдесят. Повезет или не повезет, – пояснил едко. – Так что настраивайтесь на зимовку с нами и радуйтесь, что попали не на ферму и не в крионский поселок. Там хуже. И не к отморозкам из старателей. Кстати, я Макс. Максим Разумовский, энергетик. Очень приятно видеть среди нас такую милую девушку. Чем занимаетесь?

– Дай поесть человеку! – прикрикнула старуха. Кивнула мне на кастрюлю: – Будь как дома, милая. То есть поухаживай за собой сама. Я Марьяна Ивановна. Врач.

– И вас здесь только трое? – ужаснулась я. – Ведь эти станции на полторы сотни персонала рассчитаны!

– Пятеро, – сказал Михай. – С тобой – шесть. И кошка.

– Огромная разница! – с чувством отозвалась я. Это же кошмар. Ужас. Пять человек одни на огромной станции, вообще в отрыве от всего⁈ – У вас хотя бы связь есть? Ну там, спасателей вызвать, если что экстренное?

– Связь – есть, – сказал Михай. – В основном. Но иногда пропадает. А спасатели не прилетят. Я за них.

– Официально – станция законсервирована, – пояснила Марьяна Ивановна. – Персонал эвакуирован.

– А вы⁈

– Частные лица, – пожал плечами Макс.

– Ты же сказал, что полицейский! – я ткнула пальцем в сторону Михая. – Соврал?

– У него и значок есть, – хохотнул Макс. – Два значка. Полицейского и спасателя.

– Думаешь, сюда пришлют нормального полицейского из Фроста? А округ с каким-никаким населением есть, значит, представитель сил охраны порядка тоже нужен, – это «представитель сил охраны порядка» Михай проговорил настолько едко, что меня аж передернуло. – «Ассоциированный сотрудник» это называется, – пояснил он.

У него, похоже, оторопь от моего появления прошла: вон как наворачивает свою неаппетитно выглядящую еду. Ладно, аппетитно-не аппетитно, а есть хочется. И если я здесь застряну…

– Кстати, а зимовка – это надолго?

– До календарной весны двести два дня, а точную дату, когда откроется навигация, никакие синоптики тебе не предскажут, – «осчастливила» меня Марьяна Ивановна.

Я в каком-то ступоре уставилась на чахлое лимонное деревце в цветочном горшке у окна. Деревце было жаль, разве ж можно его в таких условиях содержать. Издеваются над безответным растением. Но собственные перспективы удручали гораздо больше.

Двести два дня⁈ Плюс еще сколько-то до открытия навигации, плюс дождаться, пока сюда долетит или приедет какой-нибудь транспорт⁈

– То есть работа моя накрылась?

– Радуйся, что сама не накрылась, – буркнул Михай.

Тут же вспомнились все странности моего автопилота. А ведь правда, с этой насквозь непонятной ситуацией надо разбираться. Но сначала поесть! И я, отложив разговоры на потом, подступила к кастрюле с… с едой. Понятия не имею, как называется эта странная бурая масса.

Что ж, она оказалась съедобной. Мелкие кусочки мяса, что-то похожее на узкие неровные лоскутки из теста, какие-то овощи, трава… то есть, конечно, зелень. В принципе, судя по подбору продуктов, норму питательности должно обеспечивать. Вот насчет витаминов – сомневаюсь.

Пока ела, подумала вдруг, что в голове у меня сейчас такая же непонятная и неаппетитная мешанина, как в тарелке. Странности аварии, пролет с работой, пять человек на станции, по сути, отрезанной от всего мира… Зимовка. Двести два дня самое меньшее. Что я тут делать буду⁈

А правда, что? Сидеть на шее у добрых людей? А потом? Явиться к Карпетянскому: «Здравствуйте, я немного опоздала»?

Заса-ада…

Я сунула тарелку в посудомойку, заглянула в заварник. Это у них чай такой? На вид – подкрашенная водичка, на запах – запаренное сено.

– А кофе нет? – спросила тоскливо.

И чего они все так на меня уставились?

Первым заржал Макс. Махнул рукой как-то, мне показалось, безнадежно, и расхохотался – до слез. Следом, покачав головой, тихо рассмеялась Марьяна Ивановна. А Михай сказал ехидно:

– Только если у тебя в багаже.

И тоже, гад такой, заржал. Гулким басом.

– Что смешного? – спросила я.

– Кофе это как персики, только кофе, – сквозь смех ответил Михай. – То есть без персиков можно прожить, а кофе все хотят. Знаешь, сколько он стоит?

– Сколько?

Какого ответа я ждала? Раз в десять дороже, чем дома? Раза в три-четыре дороже, чем на орбитальных станциях? Логичный уровень для привозного продукта. Но те цифры, что услышала, буквально сбивали с ног. Моя не самая скромная месячная зарплата – за чашку хорошего натурального кофе в ресторане? Годовая – за пачку средней паршивости растворимого⁈ Да они с ума здесь все посходили⁈

И тут же вспыхнула еще одна, удивительно спокойная мысль: Карпетянский, наверное, потому и искал человека со стороны. Это же все равно, как если бы на Земле предложили работать на какой-нибудь мафиозный картель! Ищите дурачков среди тех, кто ничего о картелях не знает… как-то так.

Я подошла к окну, провела ладонью по бронестеклу. Холодное. Типовые панорамные окна на Криосе, наверное, только тоску наводят: что за радость, когда во всю стену снег, снег, снег… А еще можно подняться на самый верх, там все стены такие и весь потолок. Но зачем? Смотреть на звезды и думать, что до космопорта – примерно триста километров по прямой, но он недосягаем, как будто ты провалилась в докосмическую эру?

– Мих, ты что говорил про связь? Ладно Фрост, а в галактическую сеть выйти? Мне, похоже, надо новую работу подыскивать. Заранее, вдумчиво и не торопясь.

– Терминал галанета есть во Фросте, а у нас только местная. – Он подошел, остановился рядом. – Сань, кто-то кроме Карпетянского твоего знал, что ты прилетаешь? Вообще о тебе знал?

Первым побуждением было ответить: «Конечно, нет!» – ну в самом деле, кто здесь мог обо мне знать, откуда, да и зачем? Но кто-то же подстроил полет к Разлому вместо Фроста…

Я вернулась к столу, налила себе кипятка: пить местное сено не хотелось. Ненавижу травяные чаи. Уж если не кофе, а чай, то только черный, крепкий, классический земной без всяких чреватых внезапной аллергией добавок.

Могли на Криосе ждать меня? Ждать, чтобы убрать?

– Я никому не говорила, а Карпетянский – не знаю. Но мой груз он как-то оформлял. Декларировал. А я номер забронировала еще с Земли, как только оформила билет. Так что, когда прилетаю и где остановлюсь, узнать было несложно. Наверное.

– Дело о заблудившемся автопилоте? – съязвил Макс. – Кто такой этот ваш Карпетянский? Никогда не слышал.

– Я тоже никогда не слышал, – ответил Михай. – Но мы с тобой не знаем всех дельцов Фроста. Он нанял Саню на работу. До работы она не добралась. Подозрительно.

Макс потер спинку носа, как будто поправляя несуществующие очки.

– Да ладно, чушь какая-то! Кому мог помешать наемный работник? Если мешал бизнес этого деятеля, его и убрали бы. Прилетела бы девушка на пустое место. Или разворачиваться и обратно лететь, или те же конкуренты перекупят. Задешево.

– Труп бизнесмена из Фроста – это вопросы к его конкурентам. Мы же не знаем, кто он. Может, с Алмазовым кофе с коньяком по воскресеньям попивает или с его детьми в одном клубе тусит.

– Алмазов это кто? – спросила я.

– Губернатор наш, – ответил мне Михай. И продолжил мысль для Макса: – А сейчас что имеем? Уважаемый гражданин и деятельный бизнесмен жив-здоров, хотя насчет этого надо бы точно разузнать, а ключевой специалист, на котором был завязан весь бизнес-проект, внезапно залетел не туда и трагически исчез. Пустяки, дело житейское. Нового наймет. Только нового еще надо найти, нанять, дождаться, и не факт, что он тоже не залетит куда-нибудь не туда.

– Плюс вложения в посадочный материал, – добавила я. – Покупка, перевозка, оформление ввоза. Но с вашими ценами – окупится. Да еще, если я правильно понимаю, у вас здесь энергия чуть ли не дармовая.

Неоформленная, смутная мысль навязчиво крутилась на самом краю сознания. Мне нужно было немного тишины – подумать. И я спросила:

– У вас на верхнем этаже что? Можно там побродить?

В стандартной планировке верхний этаж – зона отдыха, но мало ли. Пугали нас историей, как одна такая база попала под излучение, и обычный зимний сад превратился в плотоядные заросли.

– Там пусто, пыльно, темно и холодно, – сообщила Марьяна Ивановна. – Уголок отдыха у нас рядом со столовой, через две двери налево.

Но меня тянуло наверх.

– Спасибо, – я встала, – поднимусь все-таки. Оттуда обзор хороший должен быть. Интересно посмотреть.

– Я с тобой, – заявил Михай. И нет, это совсем не было вопросом. Меня ставили перед фактом.

Глава 6
Михай

Верхний этаж стабильно вгоняет меня в злую тоску. И не потому что там «пусто, пыльно, темно и холодно». Огромное пространство под стеклянным куполом, а главное – за его пределами слишком ярко напоминает о прошлом.

Здесь обзор хороший. Вид на Разлом – во всей красе. А я пацаном любил здесь торчать и отлично помню, как выглядела местность тогда. Помню вышки метеостанции, пеструю кутерьму становища крионцев, монструозного вида буровую установку геологов. Помню, как все это рушилось в пропасть. Низкий гул, который не ушами слышен был, а всем телом, даже кости, казалось, вот-вот то ли сплющатся, то ли разлетятся на осколки. Зеленоватое свечение над снегом, как будто полярное сияние рухнуло с неба и расползлось по льду и сугробам. Толчок, мягкое покачивание сейсмической защиты станции. И неровная, зубастая полоса Разлома – как в жутком сне, как в дурном кино, все шире и шире.

До и после.

А ночью, когда не видно ни Разлома, ни ледяных скал, зато над головой бездонная россыпь звезд, лезет в голову, что до я собирался учиться на пилота. Мечтал облететь всю Галактику.

Нет, к демонам ледяным все эти мысли! Особенно сейчас, когда рядом стоит чудесная девушка, такая яркая и теплая на фоне закрутившей за окном вьюги.

– Сань, ты о чем мечтала в детстве?

– Мандаринов налопаться от пуза, – фыркнула она.

– Нет, правда?

– Серьезно. Аллергия была жуткая, чуть ли не на все, на что только можно. А по медстраховке только на лекарства убрали. Я уже когда сама зарабатывать начала, полное лечение смогла оплатить. Первым делом купила два кило мандаринов. Но оказалось, это совсем не то. Ну, не то, о чем мечталось много лет. Кислые, недозрелые, сплошное разочарование. Эффект обманутых ожиданий. Уже после поняла, что просто выбирать не умела. Вот с дерева – вкусные.

– Вкусные, – повторил я. – Я, наверное, когда-то их ел, но совсем не помню. Вообще почти ничего не помню. Снится только иногда – какие-то лавочки, качели и очень много зелени. И солнце. Огромное, не такое, как здесь.

– Ты не на Криосе родился?

– На Земле. Четыре года мне было, когда родители сюда завербовались.

Продолжать тему совсем не хотелось. Я взял Саню под руку и подвел к прозрачной стене.

– Смотри. Фрост – там. Проблема в том, что Разлом огибает станцию по дуге, видишь?

– То есть его надо облететь, – кивнула Саня. – Но он же не бесконечный, в самом деле?

– Там, – я махнул налево, – провал упирается в горы. Летать зимой над горами так себе идея, риски даже не пятьдесят на пятьдесят, а девяносто пять на пять. Там, – указал направо, – выходит к предгорьям, более-менее обжитым местными. Километров через пятьсот примерно. Пятьсот туда, пятьсот обратно, триста до Фроста. Но, тебе уже сказали, это приключение не для зимы.

– Я поняла, – кивнула Саня. – Наверное, надо как-то связаться с Карпетянским.

– Зачем? Заявить тем, кто тебя угробить хотел: «Не получилось, пробуйте снова»?

– Я просто не могу поверить! – она даже головой помотала. – Нет, ну правда! Кому я нужна? Все логично выглядит, а все равно не верю!

– Твой багаж, – напомнил я.

– Да! Из-за него и нервничаю! Не мое же, понимаешь? И сумасшедших денег стоит!

– В твоем договоре форс-мажор предусмотрен?

Она задумалась на пару секунд, не больше. Кивнула уверенно:

– Да. Это стандартный пункт, он точно был.

– Ты несешь ответственность за утрату груза в результате форс-мажора?

– Нет, но он ведь не утрачен.

– Считай, что он упал в пропасть вместе с тобой. Так легче?

Сейчас скажет: «Но я ведь тоже в порядке», – и рассказывай этой благополучной девочке из безопасного мира о неписаном законе наших мародеров: «Что на Криосе упало, то пропало»!

– Почему ты больше беспокоишься о неизвестном тебе дельце, чем о себе⁈ – не выдержал я. – Уж будь уверена, он прекрасно представлял все риски! А вот тебя ни о чем не предупредил, так? Ты сюда летела с пониманием, что ввязываешься в игру на миллионы, а в перспективе на миллиарды – или с мыслью, что будешь массовый товар выращивать? Окупаемый ровно настолько, чтобы тебе зарплату платить?

– Хватит! – тихо, но неожиданно твердо сказала она. – У тебя конкретные предложения есть? Кроме «сидеть здесь до весны и не высовываться, а потом улететь с Криоса контрабандой в грузовом трюме»?

– Сань, а ты сейчас сердишься или конструктивно общаешься? – я вроде как шутил, но и на самом деле было интересно. Очень уж у нее лицо стало выразительное – залюбуешься! Подбородок вздернут, из глаз разве что молнии не летят.

– Обсуждаю ситуацию! – отрезала она.

– Если ситуацию, то тебе в любом случае придется сидеть здесь до весны, это суровая правда жизни. Вычеркни Фрост из текущей картины мира и подумай, чем занять время.

Минуты три, не меньше, она молча сверлила меня взглядом. А я – я смотрел. Пока она не спросила сердито:

– Вот скажи, чего ты улыбаешься? Смотришь и улыбаешься, я что, такая смешная?

– Ты красивая, – честно ответил я.

– «Красивая…» – повторила она, кажется, с трудом сдержав очередной свой фырк. – Сам сказал, вас здесь пятеро всего. Любая метелка красивой покажется на таком безрыбье. Скажи лучше, почему здесь холодно так? Это ведь зона отдыха, здесь климат-контроль стоять должен. Вы отопление прикрутили, чтобы энергию зря не тратить, или что-то сломано?

– Это к Максу вопрос. Энергетика на нем у нас.

– А к тебе какие вопросы?

– Куда-нибудь полететь, – «кого-нибудь спасти», хотел еще добавить, но получилось бы, будто на нее намекаю. Вместо этого сказал: – На кого-нибудь поохотиться. Или что-нибудь добыть.

– Мамонта? – фыркнула она.

– Ты уловила фишку! Хочешь со мной на охоту?

– Ого! Я думала, туземная женщина должна сидеть в пещере и вязать носки из мамонтовой шерсти.

– Крионкам такого не ляпни, – предупредил я.

– Ты ж сказал, они за пятьсот километров?

– Одна из пятерых – мамочка Дарга. Чистокровная крионка. Ее сейчас на станции нет, полетела своих навестить. На днях вернется. А в общем, всегда кто-нибудь может в гости завернуть. Мы с соседями дружим.

– Зима же?

– Зима, – согласился я. – Но у них какие-то свои заморочки, когда куда откочевывать. По-моему, больше от еды зависит, чем от погоды. Сань, ты если замерзла, пойдем вниз, там тепло.

– Да, пойдем, – кивнула. – Сейчас. Пройдусь тут немного еще, посмотрю. А ты расскажи пока, кто у вас здесь еще есть и кто за что отвечает. Если я ни от чего важного тебя не отвлекаю. А то мало ли, мамонты откочуют, останемся без шерсти.

Нет, точно надо будет вытащить ее на охоту! Пусть посмотрит, какие у нас здесь «мамонты». Но что так быстро шутить начала, это хорошо. Кто слишком погружается в проблемы, в зимовку и спятить может.