Текст книги "История предпринимательства в России. Хрестоматия"

Автор книги: Алла Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Комментарии

Вводный указ

Из Указа видно, что Вексельный устав был принят в интересах российского купечества и казны. Пытаясь распространить в России вексельный оборот, правительство преследовало определенные цели. Экономическая слабость России по сравнению с развитыми европейскими странами сохранялась. Торговые связи между отдельными частями страны только складывались, торговля же с иностранными купцами велась главным образом в русских портовых городах. В этих условиях поддержка феодальным государством «третьего сословия» способствовала укреплению самого государства. России, как и любой стране, был невыгоден отток золота и серебра за границу в обмен на иностранные товары. Векселя могли бы способствовать установлению безвалютного товарообмена с другими странами. Кроме того, государство было заинтересовано в использовании купцов для перевода казенных денег, особенно из дальних районов России. Такие переводы экономили значительные суммы, расходуемые государством на конвой и перевозку монет.

Вексель – это документ, имевший двоякое значение: иногда он представлял собой обещание заплатить определенную сумму денег, в других случаях он содержал приказ уплатить известную сумму денег. История векселя весьма интересна, она тесно связана с историей торговли. Предполагается, что векселя появились в XII в., в период феодальной раздробленности. Бумажных денег тогда еще не было, а перевозить золотые и серебряные монеты было весьма обременительно: они не только много весили – велика была угроза их потери. Дороги кишели разбойниками, бывали случаи, что и сами феодалы грабили проезжавших по их землям купцов; водный путь также был небезопасен. Кроме того, по законам большинства государств того времени вывоз за их пределы монет запрещался. Нужно также учесть, что почти в каждом княжестве, герцогстве, республике, вольном городе, а подчас и во владении крупного феодала чеканились свои монеты, курсы их часто менялись. Купцы, желавшие торговать с другими землями, были вынуждены обращаться к менялам. Итальянские менялы осуществляли свои операции прямо на улице, прилавком им служила широкая, покрытая зеленым сукном скамья – banco, отсюда пошло и другое название менял – банкиры.

Об обращении векселей в России до конца XVII в. прямых указаний в источниках нет, но можно утверждать, что переводной вексель был известен в России в конце XVII в. На это указывает запрещение Боярской думы использовать векселя при уплате таможенных пошлин, из чего надо сделать вывод о распространенности среди купцов такой практики.

Петр I использовал переводные векселя для перевода казенных денег из отдаленных уголков России и за границу.

Одной из попыток утвердить в России европейские торговые правила явилось и принятие при внуке Петра I (Петре II) Вексельного устава.

Указ о введении Вексельного устава говорит прежде всего о переводном векселе (тратте): «кто чрез вексели денги будет переводить». Тот же вексель имеется в виду и в «Объявлении об Уставе вексельном и о векселях». Речь идет именно о переводе денег из города в город, из одной страны в другую.

Указ преувеличивает возможности нормативного акта. Законодателю представляется, что достаточно какую-либо норму ввести в действие в обязательном порядке и она непременно будет «работать».

Неудивительно, что многие правовые нормы, не соответствовавшие экономическим условиям, так и оставались мертвой буквой. Это произошло и с рядом положений Вексельного устава.

Экономическая политика Екатерины II

XVIII век – период консолидации сословных групп в классы, сословия. Начало складываться в России и «третье сословие», или «средний род людей», как о нем писала Екатерина II в своем Наказе Уложенной комиссии. Городские обыватели не являлись единой массой. Высший, первый слой городского населения составляли купцы. Из их среды выделялись гости, торговавшие с заграницей. Чуть ниже по сословной лестнице находились торговые люди гостиной и суконной сотен – крупные оптовые торговцы. Вторую, тоже издавна известную часть населения города составляли ремесленники (мастера, подмастерья, ученики). Третья группа городского населения была весьма пестрой и объединяла горожан, занимавшихся промыслом, розничной торговлей и прочим «мелким бизнесом».

Со времени объединения земель вокруг Москвы сложился порядок, в соответствии с которым посадские люди платили государству различные налоги и отбывали повинности, т. е. несли тягло. Купцы также несли повинности, но иного рода. На них возлагались обязанности по «самоуправлению» и прежде всего по раскладке и сбору тягла, поскольку они являлись наиболее зажиточными жителями посада.

Купечество отягощалось и иными «службами», в частности откупами, сбором таможенных и кабацких денег и особенно «отъезжими службами».

В 1785 г. императрица утверждает грамоту, определявшую статус органов городского самоуправления, горожан в целом и отдельных групп городского населения. Грамота, подписанная императрицей 21 апреля 1785 г., не имела, как и большинство нормативно-правовых актов XVIII в., названия. Она открывается Манифестом. Грамота разделена на части, озаглавленные литерами. Первая часть носит название «Городовое положение».

Принято противопоставлять полномочия общей городской думы 1785 г. рождения полномочиям городских дум по Городовому положению 1870 г. Однако здесь гораздо больше общего, нежели различий.

Манифест положил начало «сословно-податной реформе» Екатерины II. В Именном указе от 25 мая 1775 г. устанавливались размеры капиталов, требуемых для записи купцов в первую, вторую и третью гильдии. Купцы выделялись из остального городского населения лишь размерами имущества, и любой разбогатевший мещанин мог записаться в купцы, равно как и обанкротившийся купец записывался мещанином.

Объявление капитала и соответственно запись в гильдии осуществлялись ежегодно в течение декабря (ст. 93 Городового положения).

Государство было заинтересовано в увеличении числа купцов не столько из желания развивать отечественное предпринимательство, сколько из фискальных интересов, что вполне соответствовало господствовавшей в первой половине XVIII в. монетарной доктрине. Лишь со второй половины века появляются «элементы фритредерства, что сказалось в отказе от казенных и частных монополий в торговой и промышленной сферах, в ориентации на свободу торгово-промышленного предпринимательства».

В Большом наказе Екатерины II Уложенной комиссии так определяются задачи торговли: «Предлог торговли есть вывоз и привоз товаров в пользу государства; предлог таможен есть известный сбор с сего ж самого вывоза и привоза товаров в пользу также государству» (ст. 323). (См. законодательство Петра I, с. 393–404).

Иные сословные группы были в некотором роде ограничены своим сословным статусом. Так, дети священно– и церковнослужителей не могли быть записаны в купечество без «увольнения от Синода». Крестьяне могли получить право заниматься торговлей, записавшись в гильдии, при условии уплаты соответствующих сборов. Однако выйти из крестьянского состояния было возможно лишь при наличии должным образом оформленного увольнения от помещиков.

Городовое положение 1785 г. в ст. 92 четко устанавливало, что записаться в купечество дозволялось «всякому, какого бы кто ни был… состояния».

Крестьянам, приписанным к заводам, указывалось, чтоб они «как по купеческому, так и по крестьянскому званию до ревизии исправляли все обязанности», следовательно, и для заводских работ должны ставить вместо себя до ревизии работника.

Купечество обладало рядом преимуществ, а после принятия Городового положения каждой гильдии давался особый статус. Купцы первой гильдии могли вести торговлю как внутри, так и вне империи, как оптом, так и более мелкими партиями. Купцам второй гильдии разрешалась торговля лишь внутри империи. Обе гильдии освобождались от телесных наказаний (ст. 104, 107, 110, ИЗ Городового положения). Купцы же третьей гильдии могли осуществлять лишь мелочную торговлю и не освобождались от телесных наказаний (ст. 116 Городового положения).

Екатерининское законодательство, закрепляя за купцами право торговли, ограничивало другие сословия в этой сфере. Сенатский указ от 26 октября 1790 г. запрещал дворянам записываться в гильдии и пользоваться выгодами, присвоенными одним купцам. Крестьянам, «кои торгуют в лавках и отъезжими торгами и в домах имеют кожевенные и иные какие промыслы», если они не захотят записываться в посады, запрещалось вести торговлю, иметь промыслы и «сидеть» в лавках.

Екатерининское законодательство стремилось выделить горожан из массы тяглого люда и более четко закрепить их сословный статус. Однако хотя сама императрица неоднократно подчеркивала значение развития ремесел, торговли и промышленности для процветания государства, все же фискальный интерес в ее законах продолжал играть значительную роль. Тем не менее именно в рассматриваемый период горожане получили преимущество в занятии торговлей.

Одновременно в законодательстве продолжились тенденции, сложившиеся ранее: из общей массы городского населения юридически обособляется купечество. Новшеством явилось то, что критерием стал размер капитала.

В XVIII в. в гражданском праве отражаются и попытки правительства затормозить и ослабить кризис феодальных отношений, причем не только в рамках помещичьего хозяйства. Закон поощрял в ограниченных пределах и развитие буржуазных отношений. Императрица, защищавшая интересы дворянства, была вынуждена в ряде случаев противопоставить этим узкосословным целям общегосударственные интересы. Нормы гражданского права как нельзя лучше дают почувствовать те сложности, которые переживала экономика страны, и то, как правительство пыталось их преодолеть.

Нормы гражданского права демонстрируют, как государство пытается сохранить давно отжившие отношения и тормозит развитие новых, поддерживает класс, теряющий ведущую роль в экономике. Одновременно проясняются и причины столь мощного взрыва, потрясшего страну в начале XX в.

Статус субъектов гражданского права во многом определяет, с каким правом мы сталкиваемся. В русском праве, строго говоря, нельзя даже говорить о субъектах права как гражданско-правовой категории. Каждое состояние общества имело свой особый статус, что затрудняло развитие экономических отношений.

В законодательстве Екатерины II можно достаточно ясно выделить среди субъектов гражданского права физические и юридические лица. Особое место как юридическое лицо занимала казна.

Интенсивное развитие буржуазных отношений требует уравнения участников гражданского оборота в правах. Однако феодализм строится на сословных началах, что предполагает неравные права различных слоев общества, и основополагающим в праве России XVIII в. был его сословный характер.

Дворяне в лице своих идеологов и прикрывались идеей попечительства над своими крепостными, которые без мудрого дворянского руководства могли бы пропасть, но без своих неграмотных, темных, забитых крепостных дворяне могли пропасть гораздо быстрее. Именно коммерческая деятельность крепостных приносила их хозяевам серьезные доходы (исключая, пожалуй, винокурение, поскольку последнее было монополией помещиков). В этих условиях полностью исключить правоспособность крепостных крестьян было невыгодно прежде всего для их же хозяев.

Русское гражданское законодательство не знало термина «юридические лица», хотя, конечно, такой субъект в гражданском обороте имелся. В качестве юридических лиц выступали дворянские и городские общества, государственные учреждения, организации, Ассигнационный и Заемный банки, статусом юридического лица обладала казна. Юридическими лицами являлись монастыри, Академия наук, Академия художеств, воспитательные дома. Общим правилом для всех юридических лиц было предоставление им статуса юридического лица законодательной властью. По поводу учреждения юридического лица в конце XVIII в. издавался специальный акт, определявший его статус. Юридические лица обладали специальной право– и дееспособностью.

Объектом гражданского права по русскому законодательству являлось имущество, включающее в себя традиционные для частного права вещи и действия других лиц, но в качестве вещей выступали и крепостные крестьяне.

Имущество делилось на движимое и недвижимое. Как и ранее, законодатель не утруждал себя дефинициями и просто перечислял, что относится к движимому, а что к недвижимому имуществу.

Так, Указ Правительствующего Сената, выпущеный вследствие Именного, от 11 октября 1762 г. информировал, что к недвижимым вещам относятся дворы, заводы, фабрики и мануфактуры, а также медные и железные рудники. Развитие буржуазных отношений заставляло обратить внимание на промышленные объекты. Если для Петра I важны были вотчины, поместья, дворы, лавки, то сейчас законодателя более волнуют фабрики и заводы, которые тоже относятся к недвижимому имуществу.

В недвижимых имуществах закон особо выделяет леса. В 1782 г. Именным указом Екатерины относятся введенные Петром I ограничения на пользование частными лесами как имуществом особого рода.

Внимание законодателя привлекает и такой объект, как земля (земли казенные, дворцовые, церковные и частные). Церковные земли в качестве особого вида имуществ перестают существовать в 1764 г.

Движимому имуществу тоже уделяется внимание. В Примерном, или Повальном, наставлении опекунам Учреждения для управления губерний среди движимого имущества упомянуты «крепости, вексели, закладные и тому подобное», движимым имуществом считались акции. Это имущество постепенно приобретает все большее значение, что обусловлено развитием буржуазных отношений.

Особое положение среди объектов права занимали крепостные крестьяне. В ряде законодательных актов они выступают как движимое имущество. Нельзя сказать, что императрице нравилось крепостное право, но она считала его неизбежным злом. Запретить помещикам использовать крепостной труд или хотя бы его ограничить она не могла. Поэтому, воспользовавшись необходимостью разработки нового Уложения, еще задолго до учреждения своей Уложенной комиссии, в 1762 г. она ввела Именным указом запрет покупать «фабриканам и заводчикам… к их фабрикам и заводам деревень с землями и без земель», поскольку «ныне в Комиссии уложения как дворянству, так и купечеству принадлежащия преимуществам их и кто чем имеет пользоваться, сочиняются права». Отговорка совершенно пустая, поскольку эта Комиссия уже давно не работала. Тем не менее торговлю крестьянами в розницу она должна была хоть немного сократить. Правда, воспользоваться «вольными наемными по пашпортам за договорную плату людьми» «фабриканам» было сложно, ибо таковых практически не было. И уже на екатерининской Уложенной комиссии российская буржуазия выступила с дружным требованием: «рабов!», чем правительство, если считало нужным, давало «позволение на прикупку людей».

Сенатский указ от 30 мая 1782 г. повторил требование учреждений в отношении поместий, а Сенатский указ от 5 февраля 1784 г. – в отношении городской недвижимости, распространив это правило на малороссийские земли.

Устав купеческого водоходства предусматривает (ст. 179) объявление через маклера в городовом магистрате или ратуше о постройке или приобретении торгового судна.

Центральным институтом вещного права является институт собственности. Во времена Екатерины II существовали следующие виды собственности: государственная (казенная), дворцовая и частная.

В собственности казны находились различные виды имуществ: земли, леса, заводы. Из промышленных предприятий казна прежде всего строила заводы, обслуживающие оборону. Однако значительные траты на содержание государственного аппарата, поддержку дворянства, ведение войн не позволяли развивать казенную промышленность. Так, 12 января 1789 г. в Совете при Высочайшем Дворе был предложен «проект о заведении казенных суконных фабрик в Тамбовском, Рязанском, Орловском, Курском, Воронежском, Харьковском и трех малороссийских наместничествах». Были заслушаны мнение генерал-критскомиссара о строительстве большой казенной фабрики в Пензенской губернии вместо малых в вышеперечисленных и «замечания ее императорского величества». Последние, видимо, и послужили основанием для заключения Совета о том, «что заведение вновь, особливо большой суконной фабрики, потребует великих издержек».

Одновременно в царствование Екатерины II, как и в петровское время, с большим сочувствием встречают предложения о развитии частных промышленных предприятий. Если это представлялось выгодным, привлекался и иностранный капитал, лишь бы он работал на нужды Российского государства.

5 декабря 1775 г. Совет при Высочайшем Дворе одобрил «соизволение» императрицы о заведении в Кронштадте канатной фабрики купцом Куком, хотя «здешние купцы» и возражали против этого.

В период царствования Екатерины II расширяются права собственности помещиков. Законодательство Петра I ограничивало права землевладельцев: государство объявило себя собственником недр и лесов. В 1782 г. Манифестом «О распространении права собственности владельцев земли на все произведения земли, на поверхности и в недрах ее содержащиеся», Именным указом «О распространении права собственности владельцев на леса, в дачах их растущие», за землевладельцами были закреплены права собственности на эти объекты.

В соответствии с Манифестом 1782 г. собственник мог передать право поиска полезных ископаемых и устройство завода по их обработке другому лицу (п. 3). Одновременно Манифест расширял свободу распоряжения уже добытыми полезными ископаемыми: каждый помещик и «хозяин земли» (т. е. лицо, которому собственник передал права добычи полезных ископаемых) мог распорядиться ими по собственному усмотрению. Правило это касалось даже драгоценных металлов и камней (п. 6, 12).

Снимаются ограничения и в праве пользования лесами, произрастающими на земле помещика. Подтверждение прав «благородных» на все сокровенные в недрах земли минералы и воды, а также на леса, растущие в дворянских дачах, содержалось в Жалованной грамоте дворянству 1785 г.

Для распоряжения своим имуществом горожанам порой требовалось специальное позволение. Так, 5 декабря 1789 г. в Совете при Высочайшем Дворе было заслушано прошение фабриканта Димитрия Затрапезникова о переводе «им мастеровых и работных людей с фабриками из Вологды в Ярославль». Это прошение интересно тем, что еще в 1762 г. фабрикантам было запрещено приобретать крестьян к своим фабрикам (как с землей, так и без земли).

Работники, уже находившиеся в собственности фабриканта на момент принятия документа, оставались в прежнем положении. Как известно, фабрика является недвижимым имуществом, а рабочие считались ее принадлежностью. Перевод фабрики из одного города в другой ставил чисто теоретическую задачу: рассматривать ли фабрику в Ярославле как заново построенную или же считать производство в Ярославле перемещением на новое место старой фабрики. Члены Совета решили, что «люди сии с фабрикантами только перемещены в Ярославль», и просьба была удовлетворена.

Пытаясь наладить государственные финансы, Екатерина II уже в конце первого месяца своего правления дала Правительствующему Сенату указания, среди которых наряду с другими значилось: взыскать розданные из казны взаймы деньги, продать «порозжие, в дачах не бывалые, а дворянам… надобные земли», а также назначить судебным работникам «каждому пристойное жалованье, изыскав на то деньги не вновь налагаемыми с народа сборами, но другими благопристойными способами». Определенные ею направления стали претворяться в жизнь.

Для увеличения доходной части бюджета императрица возвращает за двухмиллионный долг казне Гороблагодатские заводы графа П.И. Шувалова, по аналогичной причине в казенное управление поступают «воронцовские, чернышевские, ягужинские и некоторые другие заводы», розданные в конце правления Елизаветы самовольно Правительствующим Сенатом, а также требует возврата 64 999 руб. казенных денег от Хорвата (управлявшего славянскими колонистами в Новой Сербии).

Указом от 26 февраля 1764 г. завершается секуляризация населенных церковных имений, предоставившая государственной казне только в пределах Великороссии 890 тыс. руб. чистого дохода, а в пределах всего государства – 1,5 млн руб. в год.

Несмотря на все это доходы от государственных имуществ составляли незначительный процент в бюджете государства. Большая доля доходной части бюджета в период правления Екатерины II приходилась на косвенные налоги.

Так, вводился сбор с гербергов (гостиниц), а также определялось налогообложение фабрик и заводов: первые уплачивают по 1 руб. с фабричных станов, а при их отсутствии – по одному проценту «с употребляемаго их капиталу», вторые – по 100 руб. с домны или 5 руб. с медеплавильной печи. Сбор с домны приносил в 1767–1775 гг. от 7900 до 8900 руб. в год, а с медеплавильной печи – от 1550 до 19 500 руб. Помимо этого существовали еще «сбор с меди, выплавляемой натурою десятый пуд», и сбор по 4 коп. с пуда выплавляемого чугуна, который в среднем за 1765–1767 гг. давал 152 000 руб., а в 1775 г. составил 172 000 руб.

Реестр предписал также с владельческих «анбаров», лавок, кузниц и прочих оброчных мест, «ища казенной пользы», повысить размер собираемого сбора «противу получаемаго ими с них дохода, не меньше десятой доли», включить в оклад вновь построенные вышеперечисленные объекты, в отношении казенных следовало поступать так, «чтоб с них доходу в казну приходило не меньше того».

В 1762 г. за нарушение контракта отбирается Таможенный откуп у Никиты Шемякина, которым он владел с 1758 г., объявляется, чтобы все «желающие взять в партикулярное содержание всех портовых и пограничных таможен сборы явились со основательными и как для казны, так и для коммерции неотяготительными кондициями». Предполагалось, что указанные таможенные сборы можно было отдать на откуп «на несколько лет, но не более шести… с некоторым авансом для казны и наддачею сверх настоящей сборной суммы», а при отсутствии надлежащих предложений – оставить в казенном содержании.

Сбор таможенных пошлин еще в течение одного года должен был осуществляться прежними лицами, которые приносили присягу. Вместе с тем предоставлялась возможность избавиться от «негодных, подозрительных и излишних».

13 августа 1764 г. пограничным таможням была дана Инструкция из Главной над таможенными сборами канцелярии, главная цель издания которой состояла в том, чтобы «пошлинный ее императорского величества сбор как с привозных из заграниц в Россию, так и с отвозных из России за границу товаров собираем был», «мимо таможни и застав… не могло потаенно провожено быть купцами ненастоящими дорогами неявленных и от пошлин утаенных товаров». В соответствии с п. 13 Инструкции таможням как государственным учреждениям надлежало иметь герб.

Ликвидация Таможенного откупа дала экономический результат: если до правления Екатерины II все таможни были отданы на откуп за 2 млн руб., то после взятия их в казенное управление только одна петербургская стала приносить более 3 млн дохода. За время правления Екатерины II произошло увеличение в несколько раз таможенных доходов. Таможенные сборы приносили казне не менее 10 % всех доходов и стояли на втором месте после винной монополии.

Для развития торговли еще до отмены Таможенного откупа 31 июля 1762 г. издается Именной указ, в соответствии с которым вводилась «вольная» продажа ревеня, смолы, шелка, бобров, уничтожались тюленьи, рыбные и табачные откупа. Этот Указ произвел большое впечатление на современников: слова

об отмене монополии торговли были у всех на устах. А летом 1764 г. отдается в вольный промысел жемчуг и устанавливается вольная продажа рыбного клея. Этой же цели, а также увеличению таможенных доходов служили тарифы, изменявшиеся при Екатерине II дважды: в 1766 и 1782 гг. Тариф 1766 г. ввел достаточно высокие пошлины, что сразу вызвало усиление контрабанды. В отличие от него Тариф 1782 г. был очень умеренным: многие как отпускные, так и привозные товары по сравнению с ранее действовавшим Тарифом освобождались от уплаты пошлины, средний размер обложения привозных товаров достигал примерно 10 %, а 20– и 30 %-ной пошлиной облагались только дорогие товары и предметы роскоши, уже производившиеся в то время в России. На 1783 г. – первый год действия нового Тарифа, пришлось наиболее крупное увеличение таможенных доходов. И вообще, умеренный Тариф 1782 г. вызвал больший прирост таможенных доходов, чем более высокий Тариф 1766 г.

Не осталась без внимания со стороны императрицы государственная винная монополия, приносившая среди косвенных налогов основной доход казне. Еще в 1755 г. государство запретило винокурение купцам, предоставив это право исключительно помещикам, причем разрешенное количество произведенного ими вина определялось чинами последних. По Реестру Манифеста от 15 декабря 1763 г. они, выкуривая вино «про домовыя свои росходы», продолжали платить, как и раньше, 25 коп. с ведра. Для тех же, «кои поставку для продажи на кабаки вина имеют», ставка была повышена до 40 коп. с ведра. Подтверждая право производить варку в городах «пива и полпива» всем, «кто б ни пожелал», документ повысил пошлину с 5 до 20 коп. с четверти хлеба, идущего на пивоварение.

Одновременно произошло увеличение пошлины на ведро водки, продававшееся в кабаках, «сверьх прежней накладки… по тритцати копеек» и введена аналогичная «на пиво и мед по пяти копеек на ведро» В результате произошедшего повышения цены водки первоначально не была достигнута цель Манифеста – увеличение государственных доходов, направленных на содержание ряда служащих, так как сборов по этой статье поступило меньше, чем до того.

Но императрица хотела увеличения доходов, в связи с чем учредила 23 марта 1764 г. Комиссию для рассмотрения государственных соляных и винных сборов. В Инструкции, данной Комиссии, говорилось: «Полагая за главное всему делу правило, что винным и соляным сборам неотменно быть должно, изыскивать вообще такие средства, чтоб оные сборы казне соблюдены и умножены, а притом бы и народу не в тягость были». Исполняя указание, Комиссия констатировала, что продажа вина в государстве осуществлялась тремя способами: магистратами и ратушами, «верными зборщиками» и откупщиками и приносила ежегодно, кроме Сибири, более 4 млн руб. Порядок сбора доходов откупщиками был признан самым лучшим, но фиксировалось, «что на откупу только самая меньшая часть, а именно: только пиво и мед, да из вина в каждом месте только то, во что по истинной цене вино подрядом в казну приходит; а напротиву того вся накладная прибыль, которая гораздо большое число составляет, оставлена вся откупщикам на веру». На основании работы Комиссии 1 августа 1765 г. принимается Манифест, которым устанавливался переход всей питейной продажи, за исключением Сибирской губернии, с 1767 г. на откупную систему. А через несколько дней – 9 августа 1765 г. – публикуется Устав о винокурении. Этими актами определялись производство, поставка, продажа вина, а также ответственность за корчемство.

В рассматриваемых документах уделялось внимание и борьбе с корчемством. Этот вопрос был разработан Уставом о винокурении 1765 г. и дополнен Кондициями.

Дворяне за корчемство в первый раз лишались чинов и права винокурения, а их кубы и казаны отбирались в казну. За корчемство во второй раз предписывалось все имущество, как движимое, так и недвижимое, передавать законным наследникам, «которые про оное корчемство не ведали», а их самих «годных брать в службу и писать в солдаты вечно», «а негодных в службу посылать на поселение в Оренбург». Дворянин, не имеющий офицерского чина, сразу же лишался имущества, а за второй раз уже следовали или отдача в солдаты, или поселение в Оренбург.

Для крестьян была установлена материальная ответственность. Сам корчемник в первый раз подлежал штрафу в размере 5 руб., во второй раз – 10 руб., а в третий раз – 20 руб. Устав предусматривал наказание за укрывательство. Дворянские управители, приказчики и дворовые люди за этот вид преступления сразу же должны были отдаваться в солдаты, причем запрещалось вместо них отдавать других людей, а в дальнейшем – производить их в чины. Была предусмотрена ответственность и для купцов: в первый раз – исключение из сообщества «честных» купцов и передача всех прав на имущество законным наследникам, а во второй раз – отправка «на поселение в работу к горным заводам».

Сразу же по восшествии императрицы на престол было обращено внимание и на соляную монополию, установленную еще при Петре I. «Матернее попечение» проявилось в снижении на 10 коп. стоимости соли с пуда, в результате чего ее цена была определена в 40 коп. Этот популистский шаг привел первоначально к понижению государственных доходов, но в связи с тем, что увеличилось потребление «самой нужной и необходимой к пропитанию человеческому вещи», доход от ее продажи к 1771 г. поднялся почти до 2 млн руб. Следующее понижение цены на соль – на 5 коп. с пуда – произошло 21 апреля 1775 г.

Екатерина II в начале своего правления, в 1764 г., из-за невыгодности отказалась от казенной продажи соли на Камчатке, а через 30 лет, в 1794 г., по той же самой причине и в Белоруссии. Одновременно, «дабы избавить казну от больших убытков, каковые по сей части весьма ощутительными становятся», был поднят вопрос и об уничтожении казенной продажи соли в

Смоленской, Псковской и других губерниях. Пытаясь навести порядок в этом вопросе, Екатерина II 16 июня 1781 г. принимает Устав о соли, который ввел новые правила добычи, торговли и снабжения ею населения. Кроме того, была изменена система управления соляным делом.

Много внимания уделялось Екатериной II и монетной регалии. 30 марта 1764 г. Именным указом императрица распорядилась чеканить империалы и полуимпериалы из лигатурного золота 88-й пробы. Среднегодовой доход от эксплуатации монетной регалии составил в 60-х годах 88,6 тыс. руб., в 70-х– 58,5 тыс. руб., в 80-х – 35,8 тыс. руб., в 90-х – 20,2 тыс. руб. Падение доходов от выпуска золотой монеты было связано с резким сокращением ее чеканки. Общая среднегодовая прибыль равнялась 53 тыс. руб. Роль золотой монеты в денежном обращении была невелика: она составляла только десятую часть от общей суммы находившихся в обращении денег. Предназначалось золото на покрытие дворцовых и военных расходов.

Передел серебряной монеты затруднялся в первую очередь из-за нехватки серебра. Для решения этой проблемы Указом от 27 января 1763 г. предлагалось «серебро, кто пожелает из партикулярных людей, из российских и иностранных, приносить на монетныя дворы, ценою по девятнатцати копеек с половиною золотник».