Текст книги "Женить босса срочно! (СИ)"

Автор книги: Алиса Верди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 32

Глава 32

Я даже не успеваю ничего сказать.

Кравцов срывается с места первым.

Буквально за долю секунды оказывается рядом с мальчиком и хватает его под мышки чуть ли не в полете, когда он уже бросается на дорогу.

– Стоять!

Мальчик вырывается у него на руках, плачет, дергается изо всех сил.

– Арчи! Там моя собака! Арчи!

Я перевожу взгляд на дорогу.

И у меня внутри все обрывается.

Щенок мечется между машинами, путается в поводке, бросается то в одну сторону, то в другую. Машины сигналят, кто-то резко тормозит, кто-то уходит в сторону.

Его сейчас собьют! Господи!

Адреналин впрыскивается в кровь с такой силой, что шумит в ушах.

Я уже не думаю – просто срываюсь с места и бегу.

Где-то сзади Кравцов что-то резко кричит, но я не разбираю слов.

Передо мной поток машин, и я, как в замедленной съемке, начинаю ловить ритм: вот эта проедет, за ней – пауза, потом следующая.

Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выскочит из груди.

– Да тормозите же вы! – вырывается у меня.

Сигналы бьют по ушам.

Кто-то матерится.

Я проскакиваю вперед, резко торможу, ловлю момент – и снова вперед.

Щенок бросается в сторону, прямо под колеса.

– Стой! – кричу я, хотя понимаю, что он меня не послушает.

Еще шаг.

Я почти скольжу по асфальту – и в последний момент хватаю его.

Маленький, теплый, дрожащий комок.

Он пищит, дергается, лапами цепляется за блузку, а я прижимаю его к себе так крепко, как будто от этого зависит вообще все.

– Тихо… тихо… – шепчу я, сама не понимая, кому именно.

И в следующую секунду меня резко хватают за руку.

Сильно, жестко, рывком.

И уже в следующий момент буквально выдергивают с дороги.

Я спотыкаюсь, едва удерживаюсь на ногах и оказываюсь уже на тротуаре.

– Арчи!

Мальчик извивается на руках у Кравцова, и тот, наконец, ставит его на землю. Ребенок тут же срывается ко мне, почти выхватывает щенка из рук и прижимает к себе.

– Глупый, ну зачем ты убежал?!

Я стою, тяжело дыша.

В груди все еще колотится, будто я только что пробежала марафон.

И только сейчас понимаю, что руки трясутся.

Кравцов смотрит на меня как-то… не так.

Его взгляд бегло скользит по лицу, плечам, ниже – цепко, как будто он ищет повреждения.

– Цела? – коротко бросает он.

– Да… я в порядке, – бормочу я.

И только после этого он резко выдыхает. Как будто до этого вообще не дышал.

– Вы что творите?! – срывается он.

Голос не просто жесткий – он рваный, словно его только что сорвало с тормозов.

– Я…

– Вы под машину полезли! – он делает шаг ко мне, и я автоматически отступаю. – Вы хоть понимаете, что вас сейчас могли просто сбить?!

– Это же собака…

– Да мне плевать, кто это! – резко перебивает он.

Он проводит рукой по лицу, коротко, раздраженно, как будто пытается стереть с себя это состояние.

Но не получается.

– Вы хоть раз подумали, что делаете? – продолжает он, и голос все еще жесткий, но в нем проскальзывает что-то еще. – Или у вас это в принципе не предусмотрено?

– Я не могла просто стоять и смотреть!

– Могли! – резко. – И должны были!

Я сжимаю кулаки.

– Вы представляете, какая это была бы травма для ребенка, если бы его собаку на его глазах сбила машина?..

– А если бы вас на его глазах размазало по асфальту – было бы лучше? – рявкает он.

Я застываю.

– Все было под контролем! Я… я просто…

– Вам голова для чего, Лебедева?! – рычит он. – Только чтобы в нее есть? Ее иногда надо использовать еще и по назначению!

– Я все рассчитала!

Он коротко зло усмехается, но это не его обычная усмешка.

– Рассчитали? – он наклоняется чуть ближе, прожигая меня насквозь своим яростным взглядом. – Вы секунду назад под колеса бросились!

– Я не бросалась!

– Нет, вы очень грамотно решили проверить, успеет ли машина затормозить, – бросает он. – Отличный план!

Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю.

К нам подбегает пожилая женщина – запыхавшаяся и перепуганная.

– Господи, Миша! – хватает она мальчика. – Ты куда убежал?!

– Бабушка, это Арчи убежал, а эта тетя его спасла! – тараторит он, крепко прижимая щенка.

Женщина переводит на меня взгляд.

– Девочка, спасибо вам большое… – говорит она искренне. – Я… я даже не знаю…

И тут же снова к мальчику:

– Я же тебе говорила, не отпускай поводок! Ты что творишь вообще?!

Шум, крики, собака, ребенок – все смешивается в одну кучу.

Я стою чуть в стороне, все еще приходя в себя.

Кравцов рядом молчит, челюсти сжаты, ноздри раздуваются.

Чувствуется, как он напряжен и злится, его явно еще до сих пор не отпустило.

Бабушка хватает ребенка за руку, и они уходят.

Мальчик еще раз оборачивается ко мне, машет рукой. Я машинально киваю в ответ.

Поднимаю руку, чтобы убрать волосы с лица и вдруг замечаю, что она вся в грязи.

Ну, конечно. Собака же была как после апокалипсиса, а я ее к груди прижимала…

Так, стоп!

Я замираю.

Уже пораженной внезапной догадкой, я медленно опускаю взгляд вниз. И сердце пропускает удар.

Пальто расстегнуто, а на моей белой шелковой блузке – огромное грязное пятно. Прямо по центру.

………

Твою ж налево!

Я медленно поднимаю голову.

Кравцов тоже смотрит туда.

Мгновение он молчит, и я прямо вижу, как у него в голове сейчас происходит внутренняя борьба

И затем он выдыхает сквозь зубы:

– Прекрасно, Лебедева.

Глава 33

Глава 33

Кравцов еще секунду смотрит на пятно.

Потом на меня.

И я прямо вижу, как у него желваки на лице играют.

– Это надо было умудриться, – тихо, сквозь зубы говорит он.

Я опускаю взгляд на блузку.

– Я… сейчас… – начинаю, уже копаясь в сумке. – Сейчас, я вытру, там просто грязь, это же…

Так, салфетки. Где-то же были… А, точно, вот они!

Я нервно открываю упаковку, торопливо вытаскиваю сразу две и провожу по пятну…

… Отлично.

Стало только хуже. Кажется, что грязь расползается еще шире.

Прекрасно. Просто замечательно.

Так, ладно, нужно просто потереть посильнее.

Я тру еще и еще. Но пятно меньше не становится. А становится лишь еще более… выразительным.

Вот черт!

– Так, – выдыхаю я уже в панике. – Так, сейчас…

– Хватит, – резко обрывает Кравцов.

Я замираю.

Он смотрит на меня секунду.

– В машину.

Я открываю рот.

– Но я…

– В машину, Лебедева, – повторяет он, не повышая голос, но звучит это вовсе не успокаивающе.

Я молча киваю и иду за ним.

Ну все, приехали. Мне конец.

Сажусь на пассажирское сиденье, все еще сжимая в руках эту несчастную упаковку салфеток.

Он обходит автомобиль, садится за руль и захлопывает дверь.

Щелкает центральный замок и внутри становится тихо.

Я еще раз смотрю на пятно. Потом на салфетки.

Ну не могу же я просто сидеть и ничего не делать!

Я снова в отчаянии тру. Грязь расползается еще шире.

Ну конечно. Идеально.

– Хватит, я сказал, – говорит он уже жестче.

Я испуганно замираю.

Он тянется назад, на заднее сиденье, и вытаскивает чехол.

Расстегивает, достает оттуда рубашку. Белую, идеально выглаженную.

Ну естественно. Кто бы сомневался.

– Переодевайтесь.

Я медленно поворачиваю к нему голову.

– Что?

– Переодевайтесь, – спокойно повторяет он. – В этом виде вы на встречу не пойдете.

Я смотрю на него.

– Прямо… здесь?

Он смотрит на меня как ну идиотку.

– Ну, можете на улице, если вам так больше нравится, – он молчит секунду, потом вздыхает. – Мы сейчас в машине, Лебедева. Это замкнутое пространство. Здесь безопасно. Пользуйтесь.

…Спасибо, очень обнадеживает.

– Но… меня ведь могут увидеть! Может, лучше… – я оглядываюсь по сторонам, как будто внезапно обнаружу примерочную между припаркованными машинами, – я поищу где-нибудь поблизости туалет…

– Нет времени, – обрывает он. – Мы и так уже опоздали.

Я сжимая губы.

Так, ладно. Выбора особого и правда нет.

– Тогда отвернитесь.

Он поднимает бровь.

– Я за рулем.

– И что?

– И мне, вообще-то, нужно видеть дорогу.

– Мы стоим!

Он бросает короткий взгляд вперед, потом на меня. Вздыхает и отворачивается к окну.

– Что я там не видел…

– В смысле?!.. – я аж задыхаюсь, одновременно пытаясь расстегнуть блузку.

– В прямом. Я вас видел голую.

– Что?! Когда это?!

Он лениво отвечает:

– У вас дома. Ночью. Уже забыли?

Я вспыхиваю.

– Я была в сорочке!

Он хмыкает и поворачивается.

– Ну да. Разница, конечно, огромная.

– Отвернитесь! – шиплю я.

Он смотрит на меня еще секунду.

Потом, с явной неохотой, отворачивается.

– У вас тридцать секунд.

– Вы серьезно? – я путаюсь в пуговицах.

– Уже двадцать восемь.

Вот же…

Я, наконец, расстегиваю блузку, пальцы вообще не слушаются.

– Быстрее, – спокойно добавляет он.

– Я стараюсь!

– Пока неубедительно.

Я бросаю на него взгляд. Он сидит, глядя в окно. Но я почему-то уверена, что он все равно… видит.

Черт.

Я стягиваю блузку, задевая локтем дверь, запутываюсь в рукавах и едва не застреваю.

‍– Замечательно, – бормочу я. – Сейчас еще и застряну тут…

– Это было бы логично, – невозмутимо отзывается он.

– Спасибо за поддержку!

– Всегда пожалуйста.

Я, наконец, выбираюсь из рукавов, хватаю рубашку и начинаю натягивать.

И, конечно же, в процессе случайно заезжаю ему локтем по голове.

– Ай! – он резко поворачивается. – Вы меня убить решили?

– Я случайно! – вспыхиваю. – Отвернитесь!

– Это было предсказуемо, – комментирует он и снова отворачивается.

– Замолчите!

– Я и молчу.

…Ага, молчит он, как же!

Рубашка огромная. Просто катастрофически.

Ткань холодная, плотная, пахнет кондиционером и… им. От это становится еще хуже. Или лучше. Я не уверена.

Я быстро застегиваю пуговицы, стараясь не думать о том, как он сидит рядом

Сердце снова колотится, но не так как на дороге, как-то по-другому. Там было страшно, а тут…

Я даже не хочу это формулировать.

Я закусываю губу.

– Все? – спрашивает он.

– Почти!

Я торопливо закатываю рукава. Потом еще раз. Но они все равно длинные.

Заправляю рубашку в юбку. Потом вытаскиваю. Потом снова заправляю.

– Вы там с ней договориться пытаетесь? – лениво интересуется он.

– Я пытаюсь выглядеть нормально!

– Это новый опыт, понимаю.

– Вы невозможны.

– Я в курсе.

Я выдыхаю.

– Все.

Он поворачивается.

И медленно внимательно меня осматривает. Сверху вниз.

Его взгляд задерживается в районе моей груди чуть дольше, чем нужно, и я, краснея, судорожно одергиваю топорщащуюся ткань.

В его взгляде мелькает что-то странное.

Оценивающее и… довольное?

Нет. Показалось.

– Наконец-то, – говорит он.

Я закатываю глаза.

– Да неужели вам хоть что-то понравилось, – бурчу я.

– Не обольщайтесь, – спокойно отвечает он. – Это просто перестало быть катастрофой.

Вот же…

Я отворачиваюсь к окну.

– Спасибо большое.

– Не за что. Постарайтесь больше никого не спасать до конца дня.

– Постараюсь, – бурчу я. – Но не обещаю.

Он бросает на меня короткий взгляд, и на секунду уголок его губ едва заметно дергается.

– Пойдемте, Лебедева.

Глава 34

Глава 34

Мы заходим в ресторан.

Теплый свет, тихий гул голосов, запах кофе и свежей выпечки. Деловой завтрак, понятно.

Я автоматически замедляю шаг, замечая на себе взгляды.

Так… это мне кажется или они реально смотрят? Может, на Кравцова?

Нет. На меня.

Отлично. Это из-за рубашки, да? Или я просто внезапно стала иконой стиля, и мне забыли об этом сообщить?

– Идемте, – спокойно говорит Кравцов.

Так говорит, как будто все нормально, как будто я сейчас не в его одежде.

Ладно. Спокойно, Наташа.

Мы подходим к столу. За ним уже сидят трое.

Один – лет сорока, с живым лицом и улыбкой человека, который любит комментировать.

Второй – более сдержанный, аккуратный, явно наблюдатель.

И третий – пожилой, но крепкий, собранный, идеально одетый. От него идет спокойное давление.

Он поднимает взгляд на Кравцова.

Чуть улыбается.

– Кирилл.

– Доброе утро, – спокойно отвечает тот.

И вот вроде все вежливо, но между ними как будто струна натянута. Это почему-то сразу считывается.

– Прошу прощения за задержку, – добавляет Кравцов.

– Ты не опоздал, – отвечает мужчина. – Ты, как всегда, пришел в последний момент.

Его тон мягкий, но такой… с подколом.

– Наталья, – кивает на меня Кравцов. – Моя помощница.

Ого! Он помнит, как меня зовут. Надо же. Прогресс. Я думала, он только Лебедеву запомнил.

Все снова смотрят на меня. Да сколько можно…

– Доброе утро, – говорю я.

– Доброе утро, – отвечает пожилой мужчина, чуть внимательнее меня разглядывая.

Мы садимся. Передо мной ставят чашку с ароматным кофе. Рядом тарелка с круассанами.

Все красиво, конечно, но мне сейчас точно кусок в горло не полезет, даже под угрозой увольнения.

– Итак, – говорит один из мужчин, – давайте сразу к делу.

Ну конечно.

– Завтра тендер, – говорит пожилой. – И мы все понимаем, зачем сегодня здесь собрались.

– Чтобы сэкономить время, – невозмутимо отвечает Кравцов.

– Или деньги, – добавляет тот.

– Это одно и то же, – пожимает плечом Кравцов.

Пожилой поворачивается и смотрит на него.

– Ты хочешь зайти с демпингом? – спокойно спрашивает он.

– Я хочу зайти с нормальным предложением, – отвечает Кравцов.

– Которое почему-то ниже рынка.

– Потому что рынок раздут.

– Или потому что ты готов работать в ноль.

– Я готов работать умнее.

Они смотрят друг на друга. И вроде бы спокойно, но я бы между ними даже салфетку не положила. Сгорела бы – такое между ними напряжение.

– Ты понимаешь, – говорит мужчина, – что если собьешь цену, пострадают все.

– Не все, – отвечает Кравцов. – Только те, кто привык зарабатывать на воздухе.

Один из мужчин тихо усмехается, другой делает вид, что его тут вообще нет.

– И что ты предлагаешь? – спрашивает пожилой.

– Не мешать друг другу, – спокойно говорит Кравцов. – И не лезть в чужую нишу.

– А ты уверен, что она чужая? – мягко уточняет тот.

– Более чем.

Опять повисает пауза. Мне кажется, даже воздух искрит.

И вдруг пожилой мужчина поворачивается и смотрит на меня.

– Наталья, – говорит он. – А вы как считаете?

Все смотрят на меня.

Да вы издеваетесь!

Ну все. Приехали.

Я сглатываю. Сердце начинает стучать где-то в горле.

– Я… – начинаю я и уже жалею, что открыла рот.

Все внимательно смотрят. Кравцов тоже.

Конечно. Спасибо, Кирилл Олегович!

Что они от меня ждут? Надо сказать что-то умное.

Я нервно облизываю губы.

– Мне кажется… – выдавливаю я, – вы сейчас просто… пытаетесь друг друга задавить ценой.

За столом тишина.

Отлично. Сейчас меня уволят.

Я спешно добавляю:

– Ну… и… кто первый уступит.

И все. Я замолкаю.

Потому что дальше у меня идей нет. Вообще.

Я уже вижу издевательский прищур Кравцова и почти слышу его "Какой глубокий анализ, Лебедева".

У меня вспыхивают щеки.

Пожилой мужчина чуть наклоняет голову.

– Допустим, – спокойно говорит он. – И?

Я моргаю.

– И… – я закусываю губу, – тогда выиграет не тот, кто дешевле, а с кем… меньше мороки.

Да что я несу!.. Ну что за "морока", господи…

Можно было хоть как-то приличнее выразиться!..

Но поздно. Слова уже сказаны.

Вновь повисает тишина. Кто-то тихо хмыкает.

Пожилой мужчина смотрит на меня чуть внимательнее, потом медленно кивает.

– С кем меньше проблем, – уточняет он.

– Да, – тихо говорю я.

Он переводит взгляд на Кравцова.

– Слышал?

Кравцов не отвечает сразу, сначала смотрит на него, потом спокойно кивает:

– Слышал.

И на секунду переводит взгляд на меня. И вот этот взгляд…

Я лучше сделаю вид, что ничего не заметила.

– Тогда, – продолжает мужчина, – вопрос не в цене.

– А в том, кто сможет это гарантировать, – подхватывает второй.

– И доказать, – добавляет третий.

И все. Понеслось.

Они уже обсуждают. Спорят. Разворачивают.

А я сижу и тихо думаю… я сейчас что, что-то умное сказала?

Через полчаса разговор затихает. Они еще перебрасываются парой фраз, уже спокойнее, но все равно с этим внутренним уколом, который чувствуется даже без слов.

Официант незаметно подливает кофе, кто-то наконец вспоминает про еду.

Я смотрю на свой круассан, он все еще лежит нетронутый.

Ну и ладно.

– Думаю, на этом можно закончить, – говорит один из мужчин.

– Согласен, – кивает второй.

И тут пожилой мужчина снова смотрит на меня.

Прямо и внимательно.

– Наталья, – говорит он.

Я замираю.

– Да?

– Вы правильно сказали.

Я моргаю.

– Я?..

– Да, – кивает он. – Про "меньше мороки". Мне понравилось.

Я снова краснею.

– Я… ну… я просто…

– Не усложняли, – перебивает он мягко. – Это редкое качество. Обычно люди пытаются говорить красиво, – добавляет он, – и теряют суть. А вы прямо в яблочко.

Я не знаю, что на это ответить. Просто киваю. Потому что если открою рот, скажу что-нибудь глупое.

Он чуть улыбается и переводит взгляд на Кравцова.

– Полезный человек.

Тон его такой же спокойный, но в нем появляется что-то новое. Личное.

Кравцов не улыбается.

– Я знаю, – отвечает он коротко.

И это звучит не как "спасибо", а как "не твое дело".

Между этими двумя на секунду снова натягивается невидимая струна.

Я это прям чувствую. Кожей, спиной, всем существом.

– Ну что ж, – говорит мужчина, поднимаясь. – Посмотрим, кто из нас окажется менее… "морочным".

– Посмотрим, – спокойно отвечает Кравцов.

Они обмениваются взглядами, в которых нет открытой враждебности, но и улыбок тоже нет.

Начинается легкое движение – стулья, пальто, короткие прощания.

Я тоже поднимаюсь и тут только понимаю, что все это время сидела, практически не дыша.

Мы выходим из ресторана, и когда дверь закрывается за спиной, я наконец выдыхаю.

– Это было… – начинаю я.

И замолкаю, потому что не знаю, как это назвать.

Кравцов идет рядом, как ни в чем не бывало.

– Рабочий процесс, – бросает он.

Конечно, ну да. Для него это просто обычный рабочий процесс.

Я и не сомневалась.

Делаю пару шагов и все-таки не выдерживаю:

– А этот… – я заминаюсь, – пожилой мужчина… Кто это был?

– Владелец "Вандора".

– Ах… вот оно что…

– Почему вы спросили?

– Ну, мне показалось, что между вами… ну… есть какая-то напряженность, – честно отвечаю я. – Значит, дело в этом. Он – наш основной конкурент.

Он усмехается.

– Не только в этом, – лениво произносит он. – Он еще и мой отец.

Я останавливаюсь.

– Что?!

Он идет дальше, как будто только что не сказал ничего особенного.

– Вы… сейчас серьезно?

– Абсолютно.

Я догоняю его.

– Вы меня туда привели… не предупредив?!

Он наконец переводит на меня взгляд.

– А это что-то бы изменило?

Я открываю рот. Закрываю.

Нет, не изменило бы, но все равно!

– Вы могли хотя бы сказать! – возмущаюсь я.

– Зачем? – пожимает он плечом. – Вы и так справились.

Я замираю.

– Это… был комплимент?

Он смотрит на меня.

– Не обольщайтесь. Но вы хотя бы не стали умничать.

Вот спасибо. Прямо сейчас легче стало.

– А могла бы?

– Могли, – кивает он. – И тогда бы испортили все впечатление.

Я закатываю глаза.

– То есть мне повезло случайно не облажаться?

– Именно, – невозмутимо подтверждает он.

Я возмущенно выдыхаю и уже отворачиваюсь, но он вдруг добавляет:

– В следующий раз попробуйте сделать это не случайно.

Я останавливаюсь.

– В смысле?

Он наконец смотрит прямо на меня.

– Думать перед тем, как говорить.

Я прищуриваюсь.

– А вам не показалось, что я как раз думала?

Он слегка усмехается.

– Нет.

…Вот же скотина!

Я отворачиваюсь и иду дальше.

Но внутри почему-то все равно остается это странное ощущение – как будто меня только что… и отчитали, и похвалили одновременно.

И чего из этого было больше – непонятно.

Глава 35

Глава 35

До офиса мы доезжаем молча.

Я всю дорогу думаю, что, может, сейчас все вернется в норму. Ну, в нашу обычную норму, в смысле. Где он язвит, я злюсь, и все предсказуемо. А не вот это все.

Мы заходим в приемную.

Я только успеваю поставить сумку, а он уже открывает дверь кабинета.

– Кофе, – бросает он, не оборачиваясь.

О, ну вот. С возвращением в реальность.

– Сейчас сделаю, – отвечаю я и иду к кофемашине.

Навороченный монстр находится прямо в приемной – в крошечном кухонном закутке, за раздвижной перегородкой.

Я включаю машину, нажимаю кнопку, ставлю чашку, жду – готово. Я делала так уже сто раз.

Несу в кабинет Кравцова. Он уже за столом, просматривает что-то в ноутбуке.

Я ставлю перед ним чашку.

– Пожалуйста.

Он берет ее, делает глоток… и кривится.

Я даже зависаю.

– Что-то не так? – осторожно спрашиваю.

Он ставит чашку обратно и смотрит на меня.

– Кофе – отстой.

Я моргаю.

Он знает такое слово? Я думала, он прямо сразу в пиджаке родился.

– Я делала как обычно!

– И, как обычно, получилось ужасно, – кивает он. – Лебедева, вы даже кофе нормально сделать не можете.

У меня глаза чуть не выпадают.

– В смысле? Это кофемашина делает!

– Это вы ее используете, – спокойно отвечает он. – И результат… соответствующий.

Я скрещиваю руки на груди.

– Нормальный кофе!

Он чуть приподнимает бровь.

– Это помои, Лебедева.

ЧТО?!

– Да вы… – у меня аж дыхание сбивается. – Все пьют и никто не жаловался!

– Я не "все", – невозмутимо отвечает он и вдруг хмурится: – Так, я не понял, а кому еще вы делаете кофе?

– Эмм… Только вам.

Он смотрит на меня тяжелым взглядом.

– Я запрещаю вам делать кофе кому-то еще, ясно?

Я моргаю.

Это он сейчас… ревнует?

– Вы – моя помощница, – спокойно добавляет он. – Так что и страдать должен только я.

А, нет. Не ревнует. Просто издевается. Как обычно.

– Я только вам и делаю. Я имела в виду, что вы раньше не жаловались, – поясняю я.

– Я просто очень терпеливый и мягкий руководитель.

Я прыскаю от смеха.

– Что такое, Лебедева?

– Ну это вы сейчас загнули, конечно, – отвечаю я, пытаясь сделать серьезное лицо.

Он барабанит пальцами по столу, а затем отодвигает чашку.

– Пойдемте.

Я моргаю.

– Куда?

– Докажу вам, что это так – научу вас делать кофе, – спокойно говорит он и встает.

Я стою секунду. Потом иду за ним.

Ну отлично. Сейчас меня еще и кофе варить научат.

Мы заходим в наш кухонный закуток.

Господи, тут и одной-то не развернуться, а уж вдвоем…

Вдруг становится как-то… слишком мало воздуха.

– Смотрите, – говорит он, поворачиваясь к кофемашине.

Я стою рядом. Очень рядом, потому что больше встать некуда.

Он тянется к контейнеру с кофе.

– Вы берете стандартный режим, да?

– Да, – бурчу я. – Как все нормальные люди.

– Вот именно, – кивает он. – Как все.

Он открывает отсек, проверяет.

– Слишком мелкий помол.

Я моргаю.

– Что?

– Он дает горечь, – спокойно объясняет он. – И убивает вкус.

Он что-то там настраивает, поворачивает, щелкает.

Я стою и смотрю, как будто это сейчас урок по высшей математике.

– Дальше, – продолжает он, – вода.

Он нажимает кнопку, сливает немного в раковину.

– Первая порция всегда перегрета.

– Серьезно? – не выдерживаю я.

– Абсолютно.

Он ставит чашку, нажимает.

Кофе начинает литься.

Кравцов чуть разворачивает корпус и от этого он вдруг оказывается еще ближе.

Мой взгляд упирается в ворот его рубашки. Вижу его шею, кожу, легкую щетину на подбородке.

Отворачиваюсь в сторону, и в этот момент мое плечо почти касается его.

Сердце начинает колотится быстрее.

Черт.

– Чувствуете? – говорит он.

– Что? – я даже не сразу понимаю вопрос.

– Запах.

О, да… Еще как чувствую.

Смесь его парфюма – с пряной остротой и чем-то холодным, свежим – и теплого, почти соленого запаха кожи.

Опасное сочетание, если честно.

– Запах кофе уже другой.

А, блин, он про кофе…

Я втягиваю воздух, пытаясь сосредоточиться.

И… да.

Черт.

Правда другой. Мягче.

Я уже хочу что-то сказать, но он тянется к шкафчику наверху.

И я замираю. Потому что на секунду оказываюсь словно зажата между его телом и кухней.

Между нами остается буквально несколько сантиметров.

Дышать становится сложнее.

Он достает маленькую баночку.

– И вот это, – говорит он.

– Что это? – спрашиваю я почему-то внезапно охрипшим голосом.

Он смотрит на меня.

– Корица.

Он открывает и слегка, совсем чуть-чуть, добавляет сверху.

– Только не переборщить, – говорит он. – Иначе будет пахнуть булочной.

Я фыркаю.

– А сейчас не пахнет?

Он бросает на меня короткий взгляд.

– Сейчас – нормально.

Я закатываю глаза.

Он берет чашку и протягивает мне.

– Попробуйте.

Я беру, замечая, что руки дрожат. Стараюсь не думать о том, что наши пальцы почти коснулись.

Делаю глоток и… замираю.

– Ну? – спрашивает он.

Я морщусь.

– Это нечестно.

– Почему?

– Потому что… – я делаю еще глоток, – это вкусно.

Он чуть усмехается.

– Вот именно.

Я поднимаю на него взгляд.

И вдруг понимаю, что он смотрит не на чашку, а на меня.

И вот это уже… опасно.

Я быстро отвожу взгляд.

– Ладно, – бурчу я. – Один раз получилось.

– Не обольщайтесь, – спокойно отвечает он. – Это я сделал.

Вот же…

Я сжимаю чашку.

– Я запомнила!

– Сомневаюсь.

– Да вы… – я запинаюсь, потому что он вдруг наклоняется чуть ближе.

Берет чашку из моих рук.

И, не отводя от меня взгляда… делает глоток.

Я ахаю.

– Я же из нее пила…

– А вы заразная?

– Нет!

Он вновь делает глоток, смотря мне прямо в глаза.

– Завтра проверю, – тихо говорит он, все еще глядя на меня.

Он так близко, что его дыхание касается моей кожи.

У меня по спине снова пробегают мурашки.

Черт.

Я отступаю на полшага.

– Что проверите?..

– Как вы научились.

– Обязательно, – бурчу я, стараясь звучать нормально.

Получается не очень.

Он выпрямляется, как будто ничего не было.

– Отнесите.

И выходит из кухни.

А я стою, как вкопанная. Дышу слишком быстро. И вообще…

Мне срочно нужно перестать так реагировать на этого человека.

Срочно.

Прямо сейчас.

…Ну или хотя бы через пару минут.