Текст книги "Женить босса срочно! (СИ)"
Автор книги: Алиса Верди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 9
Глава 9
– Пусть заходит, – сухо говорит Кравцов, опуская глаза в планшет.
Я распахиваю дверь кабинета, пропуская Аню.
– Добрый вечер, – говорит она, уверенно делая шаг вперед.
Я нерешительно топчусь в дверях, не зная, что делать дальше.
Ладно, я тогда пойду. Я свое дело сделала, а дальше они сами.
Я делаю шаг назад, собираясь тихонько исчезнуть, оставив их одних.
– Лебедева.
Я замираю.
Кравцов смотрит мне прямо в глаза.
– Да.
– Куда?
– Я подумала… вам же нужно поговорить, – бормочу я, хватаясь за дверную ручку.
– Стоять.
Так. Ладно.
Кравцов переводит взгляд на Аню.
– Анна Соколова?
– Да.
Сначала он смотрит коротко, потом чуть дольше.
Взгляд быстро скользит сверху вниз, словно бы фиксирует детали.
Пальто. Каблуки. Макияж. Укладка.
Он ничего не говорит, на лице никаких эмоций.
Только легкое, почти незаметное сужение глаз.
– Присаживайтесь.
Аня садится, закидывает ногу на ногу. Идеальная.
Я стою чуть сбоку и чувствую себя лишней. Словно человек, который зачем-то присутствует на чужом свидании.
– Наталья сказала, вы заинтересованы в знакомстве, – начинает Аня с легкой улыбкой.
– Я заинтересован в результате, – отвечает он.
Аня слегка моргает.
– Простите?
– Я не сторонник долгих вступлений. Сколько вам лет?
Я вздрагиваю.
Аня на секунду замирает. Выглядит слегка растерянной.
– Двадцать девять.
Он смотрит на нее секунду.
– Это тридцать один, верно?
В кабинете становится холоднее.
Она вспыхивает.
– Вы вообще в своем уме?
– Абсолютно.
– Окей, тридцать один! И что?!
– Вы были замужем?
– Нет.
– Сожительствовали?
Я давлюсь воздухом.
– Простите?.. – округляет она глаза.
– Я уточняю.
Аня переводит взгляд на меня.
Потом на него.
– Что это за допрос?
Кравцов слегка наклоняет голову.
– Мне нужно понимать ликвидность.
Ликвидность.
Господи…
Я чувствую, как у меня загораются уши.
– Я не товар, – холодно говорит Аня.
– Все – товар, – ровно отвечает он. – Вопрос только в спросе.
Он смотрит на нее без эмоций.
– Если до тридцати одного года на товар не было устойчивого запроса, то обычно такой товар либо бракованный, либо лежалый. Ни тот, ни другой вариант мне не интересен.
В кабинете повисает тишина.
Мне хочется провалиться под землю от стыда. За него. За себя. За все.
Аня медленно поднимается.
– Да вы… – Аня вскакивает. – Да вы просто самовлюбленный…
Она не может подобрать слова, но Кравцов не собирается ждать.
– Возможно, – спокойно отвечает он. – Но слабость к давлению вы уже продемонстрировали.
– Что?!
– Вы повышаете голос. Значит, не умеете держать удар.
Я вижу, как у Ани дрожат руки.
Сейчас она уже не выглядит идеальной. Это просто злая женщина, которую только что унизили.
– Наташа, – резко поворачивается она ко мне. – На хрена ты меня сюда притащила?
Бог мой! Это моя вина!
– Ань, прости! Я не знала, что он…
– Да пошла ты! – резко выплевывает она и бросается к двери.
Блин! Какой позор! Ужас! Катастрофа!
Я кидаю испепеляющий взгляд на Кравцова, который даже не встает со своего кресла.
Если бы взглядом можно было убить, он бы уже лежал на полу.
И бросаюсь вслед за Аней.
Выбегаю из приемной, бегу за ней к лифтам.
– Аня, подожди!
– Не трогай меня!
Она нажимает кнопку лифта с такой силой, будто хочет ее сломать.
– Я не знала, честно!
– Ты не знала?! – она резко поворачивается. – Да неужели?! Ты за это еще ответишь!
– Прости, пожалуйста… – начинаю я, но она не собирается меня слушать.
– Больше никогда… Слышишь? Никогда не звони мне!
Двери открываются.
– И номер мой удали!
Лифт закрывается.
Я остаюсь одна.
И мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь пол.
Ну Кравцов! Ну скотина!
Я разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно.
– Вы что, совсем уже?! – влетаю я в его кабинет.
Кравцов поднимает глаза от экрана планшета.
– Формулируйте корректнее.
– Зачем вы так с ней? Не могли хотя бы помягче?
– Зачем?
– Потому что это человек!
– Я в курсе.
– Тогда зачем унижать?
Он спокойно складывает руки.
– Я никого не унижал. Я задавал вопросы.
– Вы говорили о ней как о неликвидном товаре!
– Я говорил о спросе.
– Это отвратительно!
Он смотрит на меня. Долго смотрит.
– Не забывайтесь, Лебедева, – тихо произносит он.
Тихо, но жестко.
Я сжимаю кулаки.
– Вы сами просили кандидатуру. Я нашла достойную девушку!
– Достойную?
– Да!
– Она слишком старая.
Я моргаю.
– Простите?
– Вы слышали.
Меня буквально разрывают на части эмоции.
Мне вообще-то тоже тридцать! И я тоже не замужем!
– Да вы… Тридцать – это не старая!
– Ей тридцать один. Не замужем. Значит, невостребована. У этого должны быть объективные причины.
Он серьезно?..
– А может, ей не везло с мужчинами? Или она не хотела замуж? Или…
– Мне не интересно разбираться, что там у нее были за причины, Лебедева. Я не психоаналитик, мое время слишком дорого.
– Может, проблема не в ней?
Он прищуривается.
– Намекаете?
Я делаю шаг вперед.
– Я намекаю, что не все измеряется спросом и ликвидностью.
Он смотрит на меня холодно.
– В моем мире – все.
– Тогда у вас очень скучный мир, – вырывается у меня.
Воцаряется тишина, и я понимаю, что сказала лишнее.
Он смотрит на меня, чуть склонив голову на бок. С любопытством, внимательно.
– Вы слишком много себе позволяете.
Я вздыхаю.
Как вообще можно разговаривать с этим человеком?!..
Человеком? Нет, это вообще не человек! Это ж кошмар какой-то!
– И, Лебедева.
– Что еще?
– В следующий раз подбирайте моложе.
Глава 10
Глава 10
Я выхожу из его кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. Но она сама срывается, честно.
– Ликвидность, значит… – бормочу я себе под нос. – Рынок… спрос… товар…
Отлично.
Да нет – зашибись просто!
Поздравляю, Наташа, ты работаешь у человека, который оценивает женщин как партию цемента.
Я сажусь за стол и открываю ноутбук.
Буквы расплываются.
Перед глазами – Анино лицо.
"На хрена ты меня сюда притащила?"
Она права – это я ее притащила.
И именно я перед ней виновата. Я.
Мне становится жарко.
И до безумия стыдно.
Я тянусь к телефону, открываю чат, смотрю на нашу переписку.
Набираю в поле сообщения:
"Ань, прости…"
Стираю.
Нет, если человек просит больше не звонить – не звонят и не пишут.
Я сжимаю губы.
Ну Кравцов! Ну какой же гад!
– Лежалый товар, – шепчу я.
Если в тридцать один не замужем, значит что-то не так!
Совсем уже!
Я откидываюсь на спинку кресла.
Мне тридцать.
И я тоже не замужем.
Я тоже значит… "невостребована"?
Это слово ледяной удар.
Невостребована.
Как будто я где-то на полке стою и срок годности подходит к концу!
Меня распирает злость.
Да кто он вообще такой?!
Какое он имеет право?!
И если логика такая – то я тоже брак?
Потому что четыре года жила с мужчиной, который так и не сделал предложение?
Потому что ждала?
Потому что верила?
Отлично!
Спасибо, Кирилл Олегович!
Самооценка минус сто.
Я резко захлопываю ноутбук.
Чего я тут сижу вообще? Рабочий день ведь окончен.
Я беру сумку, выключаю свет в приемной. Прохожу мимо панды.
– Хоть ты меня не оцениваешь, – бормочу я.
Панда молчит.
Хороший сотрудник.
У выхода из здания я вдыхаю вечерний воздух и вдруг понимаю – вещи.
Черт!
Мне нужно ехать к Лапшину.
Забрать одежду, документы, постельное белье, всякие бытовые мелочи.
Блин, не хочу. Вот совсем не хочу.
Но ночевать в пустой квартире без подушки на голом матрасе второй раз подряд – не вариант.
Да и если я снова приду в этом кардигане в офис, Кравцов меня точно уволит.
Я еду на нашу бывшую квартиру.
Видеть дом почему-то больно.
Несмотря на то, что это съемная квартира, я искренне считала ее домом.
Вздыхаю и поднимаюсь на второй этаж.
Достаю ключ, поворачиваю.
Из кухни доносится звук телевизора.
Я захожу.
Женя сидит на кухне, в майке. Ест что-то прямо из кастрюли.
Поднимает на меня глаза.
– О.
Как будто я почтальон.
– Ты за вещами?
Я ставлю сумку у двери.
– Да.
Я оглядываюсь.
На столе – крошки.
В раковине – посуда.
– Могла бы предупредить.
– Зачем?
Он пожимает плечами.
– Я тут живу вообще-то.
– Я говорила, что приду за вещами.
– Да?
– Я быстро, – говорю я и иду в спальню.
Открываю шкаф.
Моя половина.
Смотрю на аккуратно сложенную одежду. Плечики. Платья. Свитера. Кардиганы.
Невольно усмехаюсь.
– Сжечь, значит.
Сзади раздается голос:
– Чего?
– Ничего.
Я достаю чемодан и начинаю складывать в него одежду. В один чемодан, конечно, не влезет. Придется взять еще большую клетчатую сумку. Или даже две.
Запихиваю в сумку свою подушку, одеяло, полотенца.
Беру комплект постельного белья из комода.
Женя прислоняется к косяку.
– Мы его вместе покупали, – замечает он.
– Так я же не все забираю. Тебе вон то синее оставлю, и в полоску.
Он молчит с минуту, наблюдая за моими сборами.
И вдруг говорит:
– И кстати… тебе бы половину аренды оплатить.
Я замираю. Выпрямляюсь.
– В смысле? Мы же за прошлый месяц оплатили.
– Я про этот месяц.
Я несколько секунд просто смотрю на него.
– Женя, сегодня пятое.
– Вот именно.
– Я съехала позавчера – третьего, в свой день рождения. Я жила тут только три дня. И ты хочешь, чтобы я оплатила половину аренды за целый месяц?
Он раздражается.
– Наташ, ну что ты хочешь? Чтобы я за тебя платил? Оплаты по дням тут нет.
Я выдыхаю.
– Ладно, – стискиваю я челюсти. – Я оплачу. Но и ты, пожалуйста, не забудь, что через два дня платеж по кредиту.
Он фыркает.
– Ты ведь понимаешь, что со следующего месяца аренда будет полностью на мне? Коммуналка, продукты. Мои расходы выросли почти в два раза. Ты как себе это представляешь? ДУмаешь, я миллионер?
У меня даже челюсть отвисает.
Сегодня прямо день миллионеров.
– А я миллионер?
– Ты теперь у генерального работаешь.
Я моргаю.
– И что?
– И ничего. Просто… у тебя, наверное, перспективы.
Я чувствую, как внутри все холодеет.
– Женя, это не мой кредит.
– По документам – твой.
– А по совести?
Он раздраженно выдыхает.
– Давай без пафоса.
– Это не пафос! Это деньги! Мои деньги! Которые я взяла, чтобы ты не оказался в суде!
Охренеть просто!
Я начинаю нервно смеяться.
Он вздыхает.
– Наташ, ну опять?
– Что "опять"?
– Это было наше решение.
– Ты меня просил!
– Я просил. Но решение принимала ты. Я же тебя насильно в банк не тащил.
Я медленно выпрямляюсь.
– То есть это теперь только моя проблема?
– Я этого не говорил. Но ситуация изменилась. Раньше мы вдвоем были, а сейчас я один, – продолжает он. – Где я по-твоему должен деньги брать на все? Ты помнишь, сколько эта двушка стоит?
– Так переедь в квартиру поменьше!
Он резко поворачивается.
– Вот еще! Ты будешь бегать туда-сюда, а я должен как дурак с квартиры на квартиру мотаться?
– И что ты предлагаешь?
– Ну… ты же теперь у своего Кравцова работаешь, – криво усмехается он. – Попроси его зарплату мне поднять.
Я медленно моргаю.
– Что?
– Ну а что? Он же у вас там царь и бог. Скажи, мол, бывшему тяжело.
Вот это уже ниже пояса.
– Ты сейчас серьезно?
– Я просто говорю, что возможности у тебя теперь другие.
У меня слов нет. Правда.
Я молчу.
Хотелось бы плюнуть на все и гордо уйти, но я просто не потяну платить весь кредит в одиночку. Когда я его брала, мы договорились платить пополам.
У Жени были долги и плохая кредитная история.
Потому что он всегда любил дорогие престижные вещи. Новая машина, часы, телефоны. "Встречают по одежке" – его любимая фраза.
А платить – почему-то всегда нечем. Вот и увяз в итоге в долгах так, что уже не мог расплатиться.
Когда мы познакомились, я этого не знала. Он скрывал от меня эту часть своей жизни. А когда узнала – над ним уже висели коллекторы и риск оказаться в суде.
Вот и пришлось взять кредит мне, чтобы закрыть его долг. Ведь он попросил, а я…
Я не смогла отказать. Я ведь думала…
– Значит, ты не собираешься платить? – все-таки спрашиваю я.
Он закатывает глаза.
– Вот опять ты все перекручиваешь. Я разве сказал, что не собираюсь? Конечно, я заплачу.
– Когда?
– Потом.
– Когда потом?
– Да переведу я, сказал же.
– Конкретнее?
Он начинает злиться.
– Ты сейчас серьезно? Я тебе что, график обязан составить?
– Мне нужно понимать, Жень!
– Посмотрим по ситуации.
По ситуации.
– Жень, банк не работает "по ситуации".
– А я сейчас живу "по ситуации", – отрезает он. – Я теперь все один тяну. Ты же понимаешь, что это в два раза больше?
– А ты понимаешь, что кредит тоже никуда не делся?
– Я сказал, что переведу.
– Когда?
– Да не выноси мозг!
Он машет рукой.
– Как будут деньги – переведу. Все.
– Сколько?
– Сколько надо будет.
– Ты понимаешь, что мне тоже платить аренду? – тихо говорю я. – И кредит полностью я не потяну.
– Да переведу я, блин!
– Тогда скажи когда!
– Наташ, все. Хватит. Мне сейчас правда не до этого.
Он достает из кармана телефон и отворачивается. Что-то печатает, улыбается экрану.
А я стою с чемоданом. Как дура.
Хотя… почему "как".
Глава 11
Глава 11
Такси останавливается у серого дома на окраине.
Я смотрю на него и думаю, что слово "уютный" тут, конечно, не подходит.
Но зато – мой. Ну, в смысле, почти.
Водитель помогает вытащить чемодан.
– Переезд? – спрашивает он.
– Ага. В новую жизнь.
Он улыбается, а я нет.
Сумки безумно тяжелые, руки буквально отрываются. Чемодан застревает на ступеньках.
– Только не сдохни, Наташа, – бормочу я себе под нос. – Сейчас не время.
Квартира встречает меня тишиной.
Я закрываю за собой дверь и вдруг понимаю, что у меня внутри пусто.
Две ночи практически без сна.
Сначала странный мини-отель с картонными стенами и охами-вздохами до утра.
Потом ночной рейд за пандой.
Потом Кравцов с его "ликвидностью".
Потом Аня.
Потом Женя.
Вот это денек выдался!
Мне бы медаль.
И психотерапевта.
Я ставлю чемодан у стены.
– Так, нужно все разобрать, все разложить, организовать. Давай, Наташа, ты взрослая женщина, – бормочу я.
Но сначала в душ.
Горячая вода стекает по плечам.
Я стою под ней дольше, чем нужно. Просто потому что тепло. И как-то успокаивает.
– Все нормально. Все наладится, – повторяю я.
Хотя ощущение, что я стою на тонком льду, который вот-вот растрескается под ногами.
Вытираюсь своим любимым полотенцем. Натягиваю пижаму.
После душа я расслабляюсь и чувствую себя получше.
Достаю постельное белье, застилаю кровать, бросаю подушку.
Вот. Уже похоже на человеческое жилье.
– Сейчас быстренько все разложу и будет совсем хорошо, – говорю я сама себе.
Открываю чемодан.
Смотрю на аккуратно сложенные вещи.
И вдруг понимаю, что сил нет вообще. Разморило.
Я присаживаюсь на край кровати. Буквально на минуточку.
Просто передохнуть.
Секунд на тридцать. А потом разберу вещи.
Матрас мягкий, а белье приятно пахнет кондиционером…
Тишина.
Тепло.
Я даже не успеваю лечь нормально – просто приваливаюсь боком.
И… проваливаюсь.
Просыпаюсь резко.
Как будто меня кто-то толкнул.
В комнате светло, но я сначала вообще не понимаю, где я.
Белые стены.
Почти пустая комната.
Потом вспоминаю.
Новая квартира.
Так, стоп!
Я резко сажусь.
Почему так светло?
Торшер в углу горит. Я уснула, не выключив свет.
Сколько времени?!
Телефон!
Я хватаю его с тумбочки.
Экран черный, не включается.
– Нет. Нет. Нет.
Я нажимаю кнопку еще раз.
Ноль реакции.
Разряжен.
Ну, конечно, он разряжен.
Я же уснула, даже не поставив его на зарядку.
Будильник!
Будильник не прозвенел!
Я вскакиваю.
Подбегаю к окну. Раздвигаю штору.
Свет.
Судя по солнцу – уже не "раннее утро".
– Только не это…
Я судорожно включаю телефон в розетку.
Экран загорается.
Загрузка…
Самые долгие секунды в моей жизни.
Он включается.
9:47.
Девять. Сорок. Семь.
Я должна была быть в офисе в девять.
– Твою ж мать!
Я стою посреди комнаты в пижаме, с растрепанными волосами, и понимаю – я опоздала.
Во второй рабочий день.
К Кравцову. Человеку, который считает опоздание признаком деградации личности.
Я медленно закрываю глаза.
– Лебедева, поздравляю. Это был блестящий старт.
Вновь смотрю на цифры на экране, как будто они могут измениться, если я достаточно сильно на них уставлюсь.
Они и правда меняются.
9:48.
Я вскакиваю.
Врезаюсь мизинцем в чемодан.
– АААА!
Прыгаю на одной ноге.
Чемодан открыт, там все вперемешку.
Я вытаскиваю юбку. Конечно же, она помялась.
– Отлично.
Так, это что?
А, это футболка. Нет, она слишком домашняя. Нужно что-то поэлегантнее.
Блузка? Где блузка?!
Я вытряхиваю половину чемодана на пол.
– Мне конец. Конец.
Телефон! Нужно позвонить!
Набираю Кравцова.
Гудки.
Звоню один раз. Два. Три.
Он не отвечает.
– Ну все. Он уже подписывает приказ о моей ликвидации.
Сердце начинает колотиться быстрее.
Я смотрю на экран.
В голове начинает складываться катастрофический пазл.
Если он меня уволит, ставка по кредиту увеличится. Потому что льготная – только для сотрудников корпорации. У компании договор с банком.
А значит… платеж вырастет почти вдвое.
А Женя будет платить "по ситуации".
Я и с этой ставкой не вытяну целый платеж, а уж выросший в два раза…
Это нереально. Мне придется жить под мостом. Или вообще в тюрьму попаду…
Чувствую, как внутри начинает подниматься… не просто тревога, а самая настоящая паника.
– Только не это. Только не сейчас.
Я начинаю собираться, как в пожар.
Роняю вешалку, спотыкаюсь о сумку.
– Лебедева, соберись!
Телефон снова в руке.
Я набираю еще раз.
Не отвечает.
Все.
Меня уже нет в штатном расписании.
Я почти вижу, как он сухо говорит в отдел кадров: "Уволена".
Сердце колотится так, что, кажется, его слышно соседям.
Я кое-как запихиваю волосы в пучок.
Смотрю в зеркало.
Выгляжу как человек, который проиграл войну.
– Главное – уверенность, – говорю я себе.
Ну да, ага.
Звучит как шутка.
Я вылетаю из квартиры.
На улице – солнце. Люди идут спокойно. У всех обычный день.
А у меня – финансовый апокалипсис!
Господи, как я могла так опростоволоситься?..
Я почти бегу к остановке. Потом понимаю, что быстрее такси. Потом понимаю, что денег жалко – не в той я ситуации. Потом все равно вызываю такси.
Пока еду, проверяю телефон каждые двадцать секунд.
Ничего.
Ни сообщения.
Ни звонка.
Если бы он написал "Где вы?" – это значило бы, что еще можно жить.
А молчание – это приговор.
Да понятно уже все.
Черт! Черт! черт!
Я влетаю в офис.
Охранник смотрит на меня так, будто я пришла ночью грабить сейф.
– Доброе утро… – осторожно произносит он.
– Да, – выдыхаю я.
Он бросает взгляд на часы в холле.
Я тоже.
10:28.
Мне хочется умереть.
Я никогда не опаздывала.
Никогда!
Лифт едет мучительно медленно.
Сердце гремит в груди как барабан.
Я пытаюсь придумать оправдание.
Пробка?
Больница?
Пожар?
Похищение инопланетянами?
Правду?
"Я уснула, потому что эмоционально разваливаюсь"?
Прекрасно.
Двери лифта открываются.
Я влетаю в приемную.
Тишина.
Панда сидит на своем месте.
Осуждает, конечно.
Дверь его кабинета закрыта.
Я делаю шаг к столу.
И в этот момент дверь открывается.
Кравцов выходит – спокойно, не торопясь.
В безупречном пиджаке.
Идеальный, словно его с утра отпарили вместе с рубашкой.
Свежий, как будто спал восемь часов и медитировал на устойчивость мировых рынков.
Он смотрит на меня. Долго так смотрит, внимательно.
– Доброе утро, Лебедева.
Он произносит это ровно, абсолютно без эмоций.
Я сглатываю.
– Доброе… Извините, я…
– Рабочий день начинается в девять ноль ноль.
Я смотрю на него как испуганная лань на фары приближающегося автомобиля.
– Да. Я… телефон разрядился.
– И вы решили, что весь мир подождет.
Я моргаю.
– Нет, я… Будильник. Он не прозвенел и…
Он молчит.
– …и я проспала.
– Я догадался.
Он делает шаг ближе.
– Вы опоздали на час и тридцать четыре минуты.
Точность до минуты.
Конечно, он засек.
– Простите. Этого больше не повторится.
Он смотрит еще секунду, очень внимательно.
И вдруг спрашивает:
– Вы бежали?
– Да.
– Зря.
– В смысле?!
– Это заметно.
Я машинально поправляю волосы.
– Дышите, Лебедева.
– Я дышу.
– Вы дышите, как собака. Ровнее дышите. Паника ухудшает когнитивные функции. А у вас это и так не самое сильное место.
Ну спасибо.
– У меня была сложная неделя.
– У меня тоже. Но я не опоздал.
Я открываю рот. Закрываю.
– Компенсируете время сегодня.
– Конечно.
– И кофе.
– Что кофе?
– Мне нужен.
Он разворачивается и делает шаг к своему кабинету.
Он уже открывает дверь.
– И, Лебедева.
Я внутренне готовлюсь умереть второй раз за утро.
– Да?
– Уберите панду.
Я растерянно перевожу взгляд на это плюшевое чудовище.
– Куда?
– Мне все равно.
– В бухгалтерию?
– Они и так страдают.
– В отдел продаж?
– Она доминирует. Они могут принять ее за нового руководителя.
Я давлю смешок.
– В коридор?
– Главное, чтобы я ее не видел.
– Это невозможно, она метр восемьдесят.
– Значит, она выше вас. Решите.
И уходит.
Я выдыхаю.
Ну хоть не уволил!
Панда молчит.
– Ну что, – говорю я ей, – будем доминировать из коридора.
В этот момент дверь кабинета снова открывается.
– И, Лебедева…
Я испуганно застываю.
– Да?
– Через двадцать минут вы со мной на встрече.
– Что?.. Какая встреча?
– Важная.
– Но я…
– Именно. Вы.
– Я не готова.
Он медленно скользит взглядом по моей мятой юбке, по пучку, который выглядит так, словно пережил землетрясение.
– Я заметил.
– Эмм… Может, тогда без меня?
– Нет. Это компенсация за опоздание.
– А компенсации кофе и таблицами недостаточно?
– Нет. Вы компенсируете личным присутствием.
Вот блин!
Я закусываю губу.
– Вам идет стресс, кстати.
Я моргаю.
– Что?
– Вы перестаете выглядеть такой… невнятной.
– Он разворачивается.
– Девятнадцать минут, Лебедева.
И исчезает в кабинете.
