Текст книги "Новогодний рейс"
Автор книги: Алиса Лунина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Уж не знаю. Но мне показалось странным, что, когда он звонил пару часов назад, он собирался ехать ко мне, даже вот адрес ваш назвал, а через пять минут вдруг передумал и сказал, что не приедет! Что такого произошло за это время? Интуиция мне подсказывала, что здесь что-то не так! Вот я и решила приехать сюда и найти вас.
Не спросив разрешения, Лора достала сигарету и закурила.
«Шустрая девочка», – отметила Вера и предупредила, что в ее квартире не курят. Ничуть не смутившись, Лора докурила и с вызовом заявила:
– Вы, наверное, восприняли Степанова как новогодний подарок? Красивый, молодой мужчина… Вот только давайте уточним – чужой!
Вера побледнела:
– Вам не стыдно говорить мне гадости?
– Это вам должно быть стыдно! – возмутилась Лора. – Вцепились в чужого жениха!
Да, было очевидно, что Лоре ничуть не стыдно и что в подобных сценах она бывалый боец. В отличие от Веры, которая чувствовала себя весьма стесненно, как будто это она была в гостях у Лоры.
– Кстати, я вижу, вы старше Сергея? – мстительно улыбаясь, спросила Лора.
Вера сочла ниже своего достоинства отвечать на сей выпад.
«М-да, как же угораздило Степанова влипнуть в такую историю по имени Лора? А может быть, с Лорой все в порядке, а просто во мне говорит ревность? – подумала Вера. – Может быть, я ревную его к этой девушке? Или мне она действительно не нравится, вне зависимости от того, как я отношусь к Сергею Степанову?»
Вера честно задумалась над тем, как бы она отнеслась к тому, если бы такая девушка попалась ее сыну? И тут же ответила – такой подруги для своего Олега она бы не хотела. В Лоре была какая-то жесткость и нахрапистость, чего Вера органически не переносила в людях.
– И что он делал у вас несколько часов? – поинтересовалась Лора.
Вера устало вздохнула:
– Милая барышня, вы хотите сволочиться или действительно что-то узнать?
– Хотя бы понять его поведение, – пожала плечами девушка.
– Мы просто разговаривали. Иногда так важно с кем-нибудь поговорить.
– Разговаривали и… все?
– Ну да, – улыбнулась Вера.
Лора вдруг сказала совсем с другой интонацией – растерянной и печальной:
– Удивительно… Знаете, я прожила с этим мужчиной полгода, а теперь понимаю, что ничего о нем не знаю.
Вера кивнула – это она могла понять. Она прожила с Павловским двадцать лет и ничего о нем не знает.
– Куда ушел Сергей? – спросила Лора.
Вере не хотелось делать ей больно, и она ответила едва ли не растерянно и смущенно:
– Думаю, он поехал в аэропорт, чтобы улететь в Петербург.
– Он и об этом вам рассказал? – с горечью заметила Лора.
Вера молчала. Она не знала, что еще добавить.
– Что ж, значит, все кончено, – поникла Лора.
Вере даже стало жаль ее, а может, «жесткость и самоуверенность» Лоры – лишь ее способ защиты от внешнего мира? Кто знает… Наверное, в ее отношении к девушке все-таки ревность сыграла свою роль, иначе бы она не смогла так легко и безоговорочно поверить в то, что Лора – плохая. Всю жизнь Вера старалась не навешивать ярлыки на людей и считала, что все на самом деле не такое, каким нам кажется.
«В конце концов, что я о ней знаю, кроме того, что эта девушка при всех своих блистательных внешних данных – несчастна?»
Вера неловко сказала:
– Не огорчайтесь, может, все еще наладится…
– Не смейте меня жалеть! – отрезала Лора и поднялась с дивана.
Она ушла, не простившись и не оглянувшись.
Вера сидела в полной тишине, и эта тишина давила ее. Позвонив Никите и изо всех сил стараясь казаться веселой, Вера поздравила его с Новым годом. Кажется, она не справилась с ролью, потому что Никита встревожился и стал расспрашивать, как у нее дела. И чем она бодрее и настойчивее уверяла брата, что у нее все замечательно, тем он больше в этом сомневался. Они простились, договорившись созвониться в скором времени.
Вера перевела взгляд на часы – до Нового года оставалось пять минут.
Смешно – она все-таки встретит его в одиночестве. Раскупорить, что ли, шампанское? Ха-ха, она даже не сможет его открыть, поскольку не умеет… Шампанское всегда открывал Павловский, а теперь его нет…
Плакать не буду, не буду, не бу…
– Вера, может, откроем шампанское? Через пять минут Новый год! – сказал Сергей Степанов.
Глава 8
Павловский от души хлопнул дверью парадного и выскочил на улицу.
Ярость бушевала в нем и искала выхода… Но куда ее выпускать? Разве что учинить какое-нибудь мелкое хулиганство: раскурочить лавочку у подъезда или разбить витрину соседнего магазина…
Он постоял несколько минут, подставив лицо снегу – тот валил щедро, как-то даже по-киношному, словно снимают фильм про Новый год с обязательной сценой роскошного снегопада… Однако это вам не павильонные съемки – на улице промозгло и стыло. Павловский быстро озяб и сел в свою машину, припаркованную у парадного. Хорошо, что у него отличный автомобиль и можно устроиться с комфортом… Он достал сигареты и врубил любимую музыку.
Из парадного вышел любовник Веры… Побибикать ему, что ли? Или морду набить, что, собственно, он уже попытался сделать? Но вот незадача – этот парень – здоровый черт, набить морду вряд ли получится (неподходящая весовая категория), да и глупо, что это изменит…
Однако каков наглец – не уходит! Стоит, как часовой на посту! Надеется вернуться?
Ситуация, конечно, курьезная, чистый анекдот – муж возвратился домой, а там жена с любовником! Удивительнее всего, что при этом неверная жена ведет себя так, словно ни в чем не виновата, и упрекает в изменах мужа. Дескать, раз ты мне изменяешь, то почему мне нельзя? Как будто измена жены и неверность мужа не принципиально разные понятия! Да, он изменял Вере и не считал это чем-то противоестественным и неправильным. Он уверен, что полигамность встроена в гены любого мужчины и против природы не попрешь; к тому же творческой личности вообще необходима подпитка в виде сильных эмоций и потрясений. Но, заводя романы на стороне, он по-своему берег жену и, не желая ранить ее, скрывал свои связи. Он искренне осуждал знакомых, жены которых страдали из-за неверности мужей: «Изменяешь? делай так, чтобы жена не знала!»
Впрочем, однажды и у него произошел «прокол» – Вере случайно стало известно об одной его мимолетной связи; он огорчился, увидев, что это больно ранило ее, и дал себе слово, что впредь будет осторожнее. Его романы были приятными и легкими, как шампанское, и не перерастали во что-то серьезное. Он любил цитировать фразу, что эти камелии и аспазии как котлеты – ими можно иногда лакомиться, но говорить о них решительно нечего. Как и думать, и принимать их всерьез…
Но последний его роман стал исключением – он по-настоящему увлекся этой актрисой. Два года назад, увидев ее на экране, в каком-то европейском фильме, он был поражен ее редкой красотой и темпераментом и тотчас же загорелся идеей снять девушку в своем новом фильме. Но польская актриса по имени Мария оказалась занята сразу в нескольких проектах, и он довольно долго ждал, когда она освободится и сможет приступить к работе у него.
С первого же съемочного дня у них закрутился страстный роман. Павловский серьезно влюбился – впервые за долгие годы. С Марией он ощущал себя молодым, чувствовал бешеную энергию, прилив сил. В конце декабря съемки закончились. Он предложил любовнице встретить Новый год вместе в Праге. Она согласилась. Тогда он позвонил Вере и сообщил, что задерживается на съемках. Ему было стыдно, неловко перед женой, он понимал, что причиняет ей боль, но желание провести праздники с Марией заглушало все, даже чувство вины. И вдруг за день до Нового года его прелестная пани сообщила, что между ними все кончено. Она объяснила, что сознательно закрутила роман с режиссером, потому что это помогло ей войти в роль и раскрыться в образе.
«Серж, я благодарна тебе за эти чудесные дни, но теперь нам надо расстаться. Я замужем, у меня маленький ребенок. Пойми и прости…»
Он, конечно, был взбешен, изумлен – все что угодно. В самых расстроенных чувствах он прилетел в Москву, чтобы встретить Новый год с женой. Он не стал сообщать Вере о приезде, поскольку хотел сделать ей сюрприз.
В аэропорту его стала донимать звонками юная Анжелика – бывшая любовница, о которой он успел начисто забыть. Девица начала «качать права» и требовать встречи. В итоге он бросил трубку и перестал отвечать на ее звонки (разве он мог предположить, что она осмелится прийти к нему домой и рассказать Вере об их связи?!). Усталый и злой, он приехал домой, где и увидел, что его жена вполне весело проводит время в обществе любовника. В историю с саквояжами он не поверил, но даже если предположить, что ему рассказали правду, что это меняет?! Какая разница, как они познакомились?! Суть в том, что расставаться они явно не собирались и вели себя как влюбленные голубки!
У Павловского потемнело в глазах, когда он вспомнил, как они танцевали, вцепившись друг в друга! На самом деле он сильно привязан к Вере. Да что там – он любит ее. Вера ему необходима, как вода и воздух… Только она умеет его успокоить, поддержать в периоды уныния, которые у него, как у любого творческого человека, часто случаются, и он тогда ищет утешения в ее восхищенных глазах. Вера была его опорой и поддержкой, и вот теперь все рухнуло – оказывается, она ему изменяет! Что же делать? Уйти от нее? Но он не сможет жить без нее. Проучить, попугать? А вот это, пожалуй, вариант. Пусть задумается о том, на что она, в конце концов, будет жить, если он разведется с нею! Ведь она совершенно не приспособлена…
Разумеется, не хотелось бы доводить конфликт до такой крайности, но, если она не оставит ему выбора, он пойдет и на это. Ради нее самой. Кстати, ее любовник наверняка испарится, побоявшись ответственности. Одно дело – крутить с чужой женой шуры-муры, другое – взять на себя заботу об одинокой женщине…
А что сейчас? Куда ехать? В отель, к знакомым или к одной из своих бывших любовниц? Ё-моё, новогодняя ночь! Он не хочет провести ее ни в отеле, ни с одной из этих куриц! Странная штука жизнь – еще день назад он предполагал, что проведет эту ночь с Марией, несколько часов назад – дома с женой, и вот теперь сидит в машине, злой и растерянный, уже не имея никаких желаний и планов.
Ну ладно, здесь по крайней мере тепло, а вот Верин избранник скоро покроется коркой льда! Замерз, наверное, парень – без шапки, пальтишко хлипкое. Ишь, как ногами перебирает и ручонками постукивает. На сколько же тебя еще хватит? Ну-ну… На таком холоде вся любовь выветрится.
О, ненадолго хватило! Сергей Павловский рассмеялся, увидев, что Сергей Степанов развернулся и вышел через арку дома.
«Усе. Ушел с концами. Ну и к лучшему… А Вера, наверное, там сходит с ума, слезы льет. Может, вернуться к ней? Хотя нет, неправильно. Пусть поплачет, подумает…»
К машине подошла блондинка в роскошной шубе и постучала в стекло. Он приоткрыл окно. Девушка спросила код парадного – якобы ей нужно было кое-что узнать у консьержа. Сергей назвал код, и блондинка поспешила открывать дверь.
Красивая… При иных обстоятельствах Павловский бы, наверное, попытался ее склеить и уж точно проводил бы до парадного, теперь же ему было не до блондинок. Он врубил музыку погромче.
Запиликал телефон. Звонила Мария. Виноватым, проникновенным голосом она поздравила его с праздником и попросила простить ее.
«Чертова кукла – будто читает монолог из фильма! Актриска, дрянь!» Он почувствовал ревность, обиду и прервал разговор.
Из парадного выскочила знакомая блондинка. Она рыдала.
Он распахнул дверцу машины и спросил, нужна ли помощь. Блондинка махнула рукой, сказала, что помочь ей никто не может, села в припаркованную поодаль машину и уехала.
М-да, выходит, не только у него с Новым годом не задалось… Ладно, надо что-то решать. Не будет же он встречать Новый год в машине. И тут он увидел Сергея Степанова, который подходил к парадному.
Павловский остолбенел – это как прикажете понимать?
Степанов набрал код и вошел внутрь.
«Ах, ему и код известен!» – взревел Павловский (откуда ему было знать, что код Степанову дала Вера, когда тот ходил за продуктами) и выскочил из машины.
* * *
Вера оглянулась и увидела Сергея Степанова. Она смотрела на него, не веря глазам:
– Ты? Но как…
Он пояснил, что сумел войти, поскольку входная дверь оказалась открыта. Сергей был замерзший и весь в снегу.
– Видишь ли, согласно примете – как встретишь Новый год, так и проведешь… Я решил встретить его с тобой.
Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Она не стала рассказывать, как ждала его, умоляя волшебный крест-камень устроить так, чтобы Степанов вернулся; как боялась, что он потеряется в метели и они больше никогда не встретятся. А он не стал рассказывать Вере, что уже искал такси в аэропорт, брел по улицам (а город был белым от снега, и начиналась настоящая метель), и чем дальше он уходил от ее дома, тем больше его тянуло обратно. И от мысли, что он больше никогда не увидит Веру, вдруг накатила такая тоска, что, махнув рукой на все сомнения и страхи – будь что будет! – он развернулся и побежал к ней…
Они смотрели друг на друга и улыбались.
Она задумалась – сказать ли ему про Лору… На минуту ей захотелось скрыть от него правду, но она тут же подавила в себе это желание и призналась, что Лора искала его.
Сергей спокойно ответил, что видел, как она садилась в свою машину.
– И что? – заволновалась Вера.
– Ничего. Она меня не заметила. Наверное, это малодушие, но я не смог подойти к ней! Между нами все кончено. Кстати, там, в машине, твой муж. Никуда не уезжает.
Вера вздохнула – ей не хотелось сейчас говорить ни о Лоре, ни о муже.
Под бой курантов Сергей торопливо открыл шампанское.
Она взяла в руки наполненный бокал:
– С Новым годом!
Сергей привлек ее к себе и поцеловал.
– С новым счастьем! – раздался голос Павловского. – Гип-гип-ура! Ребята, браво! Повторите поцелуй на бис! Уж больно хорошо смотритесь вместе!
Он попросил Степанова налить шампанского и ему. Степанов невозмутимо выполнил его пожелание.
– Ну что, будем чокаться? – хмыкнул Павловский. – Почему бы мне не выпить за вас? А давайте я буду кричать «горько»!
Его паясничанье больно ранило Веру, но она промолчала.
– А может, нарядимся зайчиками и будем весело скакать под елкой? – никак не унимался Павловский. – Или еще аттракцион – поговорим по душам?
– Пытались уже поговорить, не вышло! – сказала Вера. – Кажется, я тебе все объяснила.
– Про ваше «случайное знакомство»?! Ну как же, как же! Объяснила!
– Кстати, а что там у него в чемодане? – въедливо поинтересовался Павловский.
– У него там камни! – улыбнулась Вера. – Не веришь – посмотри.
Павловский удивился:
– Камни? Оригинально!
– Минералы. Желаете взглянуть? – усмехнулся Степанов.
– Ну хорошо! – сказал Павловский другим тоном. – Допустим, все, что вы говорите, – правда. Вы познакомились сегодня, и вы друг для друга – чужие люди. Отлично, я верю вам. Но тогда, парень, бери свой чемодан и уходи, тебя здесь никто не задерживает! Оставь нас, нам с женой нужно объясниться наедине.
Вера со Степановым молчали.
– Ну что не так? Почему предложенный вариант не подходит? – нахмурился Павловский.
Степанов спокойно ответил:
– Потому что все не совсем так, как вы сказали. История с саквояжами – только часть правды… Другая ее часть в том, что я люблю Веру.
Вера почувствовала, что у нее захватило дух, как в детстве, когда летишь с горы: волнение, страх и одновременно – счастье.
– Любишь? – с иронией переспросил Павловский. – А это ты когда понял?! За этот вечер?
– Я ее всегда любил. Просто встретил сегодня.
– Очень романтично! – хохотнул Павловский. – Женщинам такое нравится. Вот, гляжу, и Вере нравится, она прямо разомлела вся! Ну и какие же у тебя, молодой человек, позволь узнать, планы в отношении моей жены? Иначе говоря, что ты можешь ей дать?
– Я не думал, что должен просить ее руки у вас, – сдержанно ответил Степанов, – но коли обстоятельства так сложились, скажу вам, при вас, как угодно – я постараюсь сделать эту женщину счастливой.
– Вот, значит, как?! Да тут серьезное чувство! Чистый Шекспир! Выходит, я тебя, парень, недооценил? – ухмыльнулся Павловский.
Он повернулся к Вере:
– Ну что, душенька, полагаю, ты можешь быть довольна? Какая драма! Двое мужчин готовы порвать друг друга из-за героини, и героиня – ты! В главной роли – Вера! Какой триумф! Можешь упиваться этой звездной ролью!
Вера сжалась от боли – о чем он говорит? Роли, страсти…
– С молодым человеком все понятно – влюблен, готов жениться. Похвально! – с издевкой констатировал Павловский. – Ну а ты, дорогая? Отвечаешь ему взаимностью?
Она молчала, считая ниже своего достоинства реагировать на его иронию.
– Героиня безмолвствует, – кивнул Павловский. – Ну, значит, так, Ромео, давай манатки в руки и вперед. Найди себе другой объект страсти – помоложе и незамужнюю.
– Избавьте меня от дурацких советов! – попросил Степанов.
Павловский стукнул кулаком по столу:
– Тебе ясно сказано – вон отсюда! Иначе вызову милицию, и тебя отсюда выведут. Вера, скажи ему, чтобы он ушел, не то я за себя не отвечаю!
«Как в детстве с горы – радость, восторг, страх… Что со мной? – вздохнула Вера. – Я теряю голову… От того, что я сейчас отвечу, наверное, зависит вся моя жизнь… Набраться сил, сказать правду – полететь с горы!»
– Я не хочу, чтобы он уходил, – сказала Вера. – А если ты вызовешь милицию, я им объясню, что этот человек пришел ко мне в гости.
– Ты понимаешь, что говоришь? – растерялся Павловский.
Вера кивнула – да, понимаю…
«Однако какой у Павловского растерянный вид, – подумала она. – Он даже стал похож на человека, а не на самовлюбленного, избалованного славой режиссера!»
– Вера, опомнись, прошу тебя! Пусть он уйдет отсюда и мы все обсудим! – попросил Павловский.
– Я не хочу ничего обсуждать, – твердо заявила она.
– Ну что ж, если он не уйдет, тогда уйду я! – Павловский поднялся с дивана.
Вера пожала плечами:
– Поступай как знаешь… Все разрушено, ничего не исправить.
Павловский схватился за голову:
– Какой абсурд… Ты же будешь жалеть потом! – Он с горечью бросил Степанову: – Слышь, человек с камнями?! Ты откуда такой взялся, с камнем за пазухой? Пришел и разрушил нашу жизнь!
Степанов молчал.
Павловский схватил жену за руку:
– Ты хочешь остаться с ним? Точно хочешь? Все обдумала?
Вера отдернула руку – он сделал ей больно.
– Ну вот что, супруга, глупо ломать жизнь из-за минутных эмоций… – решительно сказал Павловский. – Что такое эмоции? Тьфу, пена. К утру ничего не останется. Мы прожили вместе двадцать лет, и я не позволю зачеркнуть эти годы из-за того, что тебе в голову вдруг ударило шампанское!
– Как ты не понимаешь, это не сиюминутный каприз, – забормотала Вера.
Павловский грубо оборвал ее, прикрикнув:
– Слушай меня! Сейчас я уйду. Вернусь утром. Мое условие – чтобы к моему возвращению этого романтика с камнями здесь не было! Обещаю тебе, что мы никогда не вспомним о том, что сегодня произошло. В конце концов, я тоже виноват перед тобой и готов… исправиться. Мы все наладим, главное – будь хорошей девочкой и прими правильное решение!
– А если я не буду «хорошей девочкой»? – усмехнулась Вера.
Павловский покачал головой и насмешливо сказал:
– Если ты выбираешь «новое счастье», то уходишь вместе с ним. Причем до моего возвращения.
– Я поняла, – кивнула Вера.
Она также поняла и другое: он предлагает ей сделать выбор, зная, что она не осмелится уйти от него; он думает, что у нее не хватит сил…
* * *
Какое-то время после ухода Павловского они сидели в полной тишине, будто он незримо присутствовал здесь и мешал им. Наконец от усталости и боли Вера расплакалась. Сергей прижал ее к себе, гладил по голове, как маленькую, говорил бессвязные, нежные слова.
Успокоившись, она сказала ему, что сегодняшняя ночь кажется ей похожей на сказку. О спящей царевне.
– Знаешь, похоже, я очень долго спала и превратилась совсем в пожилую царевну – страшно представить, сорокалетнюю! И вдруг, когда уже всем стало ясно, что это неправильная сказка, потому что она с несчастливым концом, – принц пришел. Да еще какой – царевич-королевич! Подарил мне волшебный камень, поцеловал, и я ожила. Я больше не хочу возвращаться в унылую дремоту, в которой провела много лет.
– Ты больше никогда не заснешь, – улыбнулся Сергей. – У нас с тобой будет много ночей… Не для сна…
Она почувствовала, как по телу опять побежали электрические разряды, и потянулась к Сергею губами. Поначалу он отозвался на ее призыв со страстью и нежностью, но вскоре отстранился:
– Я не хочу, чтобы это было здесь, понимаешь? В этой квартире с фотографиями твоего мужа на стенах… Все должно быть иначе!
Вера кивнула – она понимала, о чем он говорит.
– Сейчас ты соберешь вещи. И мы уедем в Петербург. Ты будешь жить со мной. Мы будем очень счастливы и никогда не расстанемся.
Он сказал это так уверенно, что ей захотелось ему поверить. Она улыбнулась, подумав, что ей и собирать ничего не надо – все необходимое лежит в саквояже, который вернул Сергей. Удобно – не надо тратить время на сборы… Одеться и уйти…
Она сказала ему, что скоро вернется, и вышла в спальню.
Вера сняла платье, надела брюки и свитер, подошла к зеркалу, чтобы поправить волосы, и вдруг застыла, увидев свое отражение. На нее смотрела усталая немолодая женщина. Переживания сегодняшней ночи подчеркнули морщинки в уголках губ, а под глазами пролегли тени.
«Эта женщина не похожа на Джульетту, – горько усмехнулась Вера. – Эта женщина не похожа на женщину, которая сможет убежать с возлюбленным в метельную ночь…»
Она отошла от зеркала, устало опустилась на кровать.
«Я на секунду поверила, что все еще возможно, но надо смотреть правде в глаза – для меня все уже слишком поздно… И я знаю, что наше с Сергеем счастье было бы недолгим. Да, будет зима, бессонные ночи, наполненные любовью, одуряющая весна и наша безумная страсть, звонкое, юное лето, до краев полное счастьем и нежностью, но потом придет осень с тоской и заунывными дождями, и я пойму, что он меня разлюбил…»
Она вспомнила слова, что недавно сказала брату: «счастье в том, чтобы у тебя был кто-то, кого можно утратить», и подумала, что она боится такого счастья, поскольку за ним неминуемо следует расплата… Каким-нибудь серым безнадежным утром она прочтет, как приговор, в глазах Сергея – он больше не любит ее… И в это утро она состарится.
Устав ждать, Сергей вошел в спальню и увидел Веру сидящей на кровати. Брошенный саквояж валялся рядом.
Он опустился перед ней на колени:
– Что случилось? Ты передумала?
Она гневно выкрикнула:
– А чего ты хочешь?! Я ждала тебя целую вечность, а ты все не шел! И вдруг через много лет, когда я уже перестала ждать, ты появляешься из ниоткуда и требуешь от меня перемен?! Вот так все бросить и уйти! Думаешь, это легко?
Сергей вздохнул:
– Я знаю, что трудно. Но это нужно сделать! Пойми – случилось чудо, настоящее новогоднее чудо – кто-то будто специально подменил наши саквояжи, протянул нам одну из тысячи «рук помощи»! Мы встретились, узнали друг друга, полюбили – это ли не чудо? А ты предлагаешь отказаться от него?!
– Оставь меня… Забудь меня. Слишком поздно что-либо менять, – заплакала Вера.
– Если мы расстанемся – мы всю жизнь будем жалеть! – с горечью сказал Сергей.
– Я знаю.
«Ты должна быть твердой! – повторила она, до боли сжимая в руках крест-камень. – Надо набраться сил и настоять на своем. Пусть он уходит…»
Она избегала смотреть на Сергея – не могла видеть его взволнованные, растерянные глаза.
Он отчаянно пытался разрушить возникшую между ними стену, чтобы пробиться к Вере, вернуть ее. Он говорил, что она не должна ничего бояться – нужно только довериться ему, а он постарается устроить все так, чтобы она никогда не пожалела о том, что ушла с ним.
Но Вера молчала, и по ее отсутствующему виду он понял, что она не слышит его, что он ее потерял.
Он схватил Веру за плечи:
– Опомнись, что с тобой?! Посмотри на меня, я здесь, я люблю тебя, мы должны быть вместе!
– Нам обоим нужно время, чтобы все хорошо обдумать, – тихо сказала она. – Уезжай… И, может быть, потом, позже, мы придем к правильному решению!
Сергей вспылил и крикнул, что он для себя уже все решил и никаких «потом» не будет – они должны уйти вместе сейчас!
Она повторила свою просьбу.
– Неужели ты сможешь остаться с ним после всего, что случилось? – с горечью спросил Сергей.
Вера устало ответила, что они с Павловским прожили целую жизнь, которую она не может забыть в одночасье. И, кроме того, она считает, что убегать из дома вот так – ночью, не поговорив с мужем, не объяснившись с ним, – неправильно.
Он побледнел:
– А может быть, ты… любишь его?
Она нашла в себе силы спокойно сказать:
– Да. Я люблю его.
Глядя на его исказившееся от боли лицо, она поняла, что вот теперь все действительно кончено.
«Мы ведь прощаемся… Навсегда».
На прощание она поцеловала его, а когда за ним захлопнулась дверь, перекрестила дверной проем – пусть судьба хранит ее возлюбленного, и пусть «тысячи рук помощи» защитят его от бед и напастей.
* * *
Она не знала, сколько времени минуло с тех пор, как ушел Сергей, – час, два или целая вечность. Она чувствовала себя потерпевшей кораблекрушение и оказавшейся на безлюдном острове: все, что было раньше, – разрушено, откуда ждать помощи – непонятно, что будет дальше – неизвестно…
…Надо найти силы. Встать. Жить.
Боль переполняла Веру, но она вдруг подумала, что эта боль – вполне приемлемая плата за огромное счастье любви. Судьба преподнесла им небывалый, щедрый новогодний подарок (Сергей прав!), и в ее сегодняшних душевных потрясениях: любви, сомнениях, боли, слезах – на самом деле столько жизни! Только сейчас она почувствовала, что живет.
Вера знала, что за эту новогоднюю ночь она изменилась и, наверное, встретилась с собой – настоящей. Теперь она чувствовала себя сильной, готовой к испытаниям и потерям…
Вера вытерла слезы, подошла к елке, оглядела игрушки, подаренные Сергеем. Улыбаясь, она долго смотрела на сиреневую звезду-макушку.
За окнами начинало светать, и в этом раннем утре ей сияла звезда…
