Текст книги "Фитнес для Серого (СИ)"
Автор книги: Алиса Крэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава 9. Не в Средневековье
Пока директорша переваривает, разворачиваюсь к неблагодарным слушателям. Одной слушательнице, потому что только Саша показательно изучает маникюр, остальные более-менее сосредоточены на ситуации.
– Доброго дня, – насмешливо. – С кем-то мы знакомы, с кем-то только предстоит познакомиться, поэтому с этого и начнём. Меня зовут Серый Марат Андреевич и с сегодняшнего дня я единственный и полноправный хозяин «Элио-фитнес». – В кабинете поднимается тревожный шёпот. – Спокойно, дамы и господа. Я бизнесмен, поэтому не собираюсь влезать в отлаженный и приносящий доход механизм. В ближайшие полгода точно нет, а дальше всё зависит от нашей с вами плодотворной работы. – А вот теперь прямой и наглый взгляд на Сашу.
– Ирина Петровна, это правда? – Качок с умным взглядом мне уже не нравится.
Может, если бы он не бросал тревожные взгляды на мою стервочку, ещё сработались бы. А так точно нет.
– Да. – Ирина Петровна снимает очки, устало потирает переносицу. – Марат Андреевич теперь наш владелец.
Классно звучит, мне нравится.
А им, похоже, не очень. В кабинете воцаряется мёртвая тишина.
– Что же, Марат Андреевич. – Агата первая поднимается со своего места, улыбается, прищуривает кошачьи глаза. – Приятно видеть у руля знающего человека. Надеюсь, мы сработаемся. – Она склоняет голову, едва прикусывает нижнюю губу.
– Буду только рад, – хмыкаю в ответ.
Нет уж, ты добыча Костяна, вот ему и отдайся.
– Очень перспективное знакомство, – следом поднимается мадама из душа.
Это она о сейчас или о тогда? Вместо ответа улыбаюсь.
– Дорогие коллеги, предлагаю разойтись, – вздыхает директорша. – Будьте добры, донесите информацию до тех, кого не было на летучке. Все вопросы, предложения и замечания обсудим позже.
Представляю, что они там собираются обсуждать. В этом рассаднике шпагатов верить можно разве что Костяну и то не факт.
– Александра, задержитесь, – усмехаюсь, когда она делает два шага к двери.
– Саш? – качок-гений тоже останавливается, но его мне здесь даром не сдалось.
– Иди, Жень, всё нормально, – звучит насмешливое.
Саша не боится, не дёргается и не собирается сдаваться. Она не спеша возвращается в своё кресло – второе от стола директрисы, – кладёт ногу на ногу и вопросительно поднимает бровь.
– А вы можете быть свободны, – киваю на дверь шагнувшей было к столу Ирине Петровне.
– Это мой кабинет, – вскидывает подбородок та. Перевожу на неё отточенный на косячных сотрудниках взгляд.
И никак не пойму, они здесь все такие гордые или просто вместо мозга качали другие мышцы.
– Выйдите. – Глядя на поджатые губы, добавляю мягче: – Я верну ваш кабинет, как только переговорю с Александрой.
И до директрисы, наконец, доходит, кто виновник всей сцены. Она бросает взгляд на Сашу, возвращает гораздо более долгий мне, но всё же разворачивается на каблуках и выходит. Дверью не хлопает, видимо, выдержка на уровне, что с такой работой неудивительно.
Всё, пошла жара.
Тщательно контролируя каждый выдох, я обхожу стол, разворачиваю стоящий рядом со стервочкой стул и сажусь к ней лицом, уперев локти в колени и сцепив пальцы.
– Могу собирать вещи? – От вопроса меня на мгновение выбивает из настроя.
Но не его смысл, нет. Слишком взрослый, слишком поживший, слишком мрачный взгляд девчонки, которой вряд ли стукнуло больше двадцати пяти. Кстати, полистать бы её дело. Оно же должно быть у Ирины Петровны?
– В чём прикол? – хмурюсь.
Да потому что достала.
– Прикол? – усмешка отдаёт горечью. – Я, конечно, знала, что мужики обидчивые, но чтобы настолько… – она качает головой. – Хотя сама виновата, надо было потерпеть, тебе бы быстро надоело.
И вроде слова складываются в предложения, у которых есть смысл, но башка ни черта не соображает. Выдохнув, запускаю руку в волосы, откидываюсь на спинку кресла.
Походу, бросившим мужиком здесь не пахнет, стервочку Сашу обидели похлеще. Хотя, может, и не обидели, а…
– Как тебя зовут стервочка? И сколько тебе?
– Память подводит? – возвращается ехидна, но быстро прикусывает губу. И на её месте появляется затравленная девчонка, всего на мгновение. Не заметить, если не ловить каждый её жест, как я.
– Подводит. Так сколько?
Ей хоть не восемнадцать? С настолько малолетками я не связывался из принципа. И даже не потому, что рядом с ними чувствуешь себя старпером. У таких в мозгах ещё перекати-поле шарашит, может и тебя зацепить.
– Двадцать четыре, – скрещивает она руки на груди. Нормальный возраст, уже легче.
– А имя?
– Мы знакомились, – коротко дёргает она подбородком.
– Полное имя, стервочка.
– Паспорт показать? – фыркает она. – Или в личном деле уже не написано?
– Саша! – рык.
– Левицкая Александра Витальевна. – И поясняет в ответ на поднятую бровь: – Всё равно ведь найдёшь.
– Александра Витальевна, значит… – Поднявшись, возвращаюсь к столу.
И что мне это даёт? Да ни хрена.
– Это всё? Я могу идти?
А на кой мне этот фитнес? Чтобы у стервочки реально не осталось выбора? Так, сейчас не Средневековье, заставлять её я бы не стал в любом случае. Побесился бы, в стены постучал, но принуждать… в такой хрени замечен не был и не собираюсь.
– Можешь. – На столе фотка директрисы в ночи на фоне горящих огней ресторана. – До восьми. – Поднимаю взгляд на стервочку.
– А в восемь что? – кривится Саша, как человек, который не ждёт ничего хорошего. – Лечь под вас, Марат Андреевич?
– А в восемь ты, Александра Витальевна, идёшь со мной в ресторан.
Глава 10. Доброе дело
– Ресторан? Что, выполняем обязательную программу? – начинает было стервочка, но осекается. Почему-то сегодня ей сложно держать привычную маску. Знать бы почему… – А если я не хочу?
– Не хочешь что? – Бросаю взгляд на экран телефона. – Обсудить свою дальнейшую карьеру здесь? Или ты имеешь что-то против ресторанов? Или против меня? – последнее – с откровенной насмешкой.
– А если да?
– Тогда ужин приедет сюда, – хмыкаю с улыбкой. – И мы поужинаем не наедине в большом зале, а при всех и в фитнес-баре.
Я собираюсь освободить, наконец, кабинет директрисы, но передумываю. Меняю направление, подхожу к Саше, упираюсь руками в подлокотники и склоняюсь так, как явно не стоило. По телу идёт сладкая судорога, член вдохновенно дёргается, но я не перехожу границ. Своих точно.
– Выбирай, стервочка, – шёпотом ей в губы.
И иду работать.
Реально работать, а не заниматься хернёй, как последние несколько часов.
В без десяти восемь я как штык стою у входа в фитнес. Штык тоже стоит, но сегодня я собираюсь обойтись без секса. Хочется иметь не просто тело, а понимать, с чего это тело так жестит до и после офигенного времяпрепровождения. Особенно после того, как стервочка показалась не только стервочкой, но и обычной, только слишком напряжённой девчонкой.
Ровно в восемь дверь фитнеса открывается, и из неё выходит Саша. Вместе с умным качком.
Сука, ты-то куда лезешь, придурок.
Открываю дверь, в два шага оказываюсь рядом со стервочкой.
– Пока, Жень.
Всё внутри воет и скребёт, когда этому уроду она улыбается дружелюбно и открыто, а мне достаётся только кривая усмешка.
– Может, тебя проводить? – напрягается качок.
До морга тебя проводить, идиота кусок.
– Нет, я сама. Правда, Жень, всё хорошо. – Саша кладёт ладонь на его плечо, я же обвиваю её талию.
– Готова? – я тоже умею улыбаться.
Качок скрипит зубами, стервочка удивляется, а у меня настроение почти возвращается к норме.
– Саш, ты можешь…
Но что именно может моя Александра Витальевна, мы не узнаём. Потому что из дверей выходит Костян, который, увидев нас, голосит на полрайона.
– Марат! – И, конечно, тоже подходит.
Стервочка бросает на меня тяжёлый взгляд. Согласен, накосячил, но кто знал, что весь их долбанный фитнес решил поболтать у дверей именно сегодня.
– Привет. – Пожимаю в ответ протянутую руку. Убираю ладонь с Сашиной талии, отхожу на шаг. – У нас с Александрой Витальевной деловая встреча. Можем ехать?
– Можем, Марат Андреевич, – мгновенно переходит стервочка в официальный режим.
И даже принимает мою руку перед тем, как встать на высокую подножку. Джинсовая юбка с разрезом спереди ожидаемо распахивает его по самое не хочу. Я пытаюсь сдержать улыбку, Саша злится, но никто не говорит ни слова, пока я не возвращаюсь на водительское.
– Прекрасно выглядишь, – замечаю ненавязчиво, получаю в ответ хмурый взгляд.
– Жаль.
И эта игра нравится даже больше быстрого секса в массажном кабинете. Потому что не отдаёт бессмысленной похотью и желанием вбиться как можно сильнее. Не-ет. От сейчас внутри искрит, словно я перепил шампанского, и вместе с предвкушением момента, когда стервочка сама меня захочет, это всё чувствуется офигенным.
– Как прошёл день?
Но ответа нет, и я бросаю быстрый взгляд на Сашу. У той на лице явное недоверие ко всему происходящему. А зря.
– Хорошо, – хмыкаю. – Может, расскажешь что-нибудь сама? Пока едем.
– Что, например? – приглушённо из-за того, что она отвернулась к окну.
– Например, как давно ты знаешь качка… хм, Евгения.
– С чего бы это? – Мы останавливаемся на красный, я поворачиваюсь к ней. – Я, вообще, не понимаю…
– Саш, – останавливаю мягко, и от её замешательства мне хорошо и весело. Не зря покупал фитнес, однозначно не зря. – Мы можем лаяться всю дорогу до ресторана, пробесить друг друга весь ужин и разойтись бешеными. А можем просто поговорить, поужинать в приятной компании и разойтись с миром. – Она недоверчиво поджимает губы. – Просто представь, что мне не с кем поужинать, а ты делаешь доброе дело. Так сложно?
– Безумно, – кривится она и отворачивается к окну. А мне приходится отвлечься на дорогу.
Зараза ехидная. Чем же тебя пробить?
– Это Женя привёл меня в фитнес, мы знаем друг друга почти шесть лет.
Внезапно. И самое хреновое, что я могу сделать – выбесить ей дурацкими вопросами. Вроде того, какого хрена он так на неё смотрит.
– Ты шесть лет в «Элио»?
– Пять, сегодня как раз юбилей.
– Есть что отметить. Или у тебя были другие планы? – выворачивая на проспект.
– Отметить с парнем, – нога проскальзывает мимо педали газа, машина снижает скорость, – но тебя же это не волнует.
Сука. Непривычно тяжёлая и душная волна окатывает с ног до головы.
– Поэтому ты со мной тр… из-за парня?
Дебил. Как есть дебил. И вроде лет давно не пятнадцать, а реакции откуда-то нашлись те же. И да, я, мать твою, ревную. К качку-умнику, к парню, даже если его нет, да ко всему грёбаному фитнесу. Да даже к болтологу Костяну! И это настолько треш, что…
Тряхнув головой, выгоняю идиотские мысли. Дойдём и до них, но попозже.
– В «Элио» свои правила, а мне нужна эта работа, – бесстрастно пожимает она плечами. – Девочки загнобят, если я не буду участвовать в… смотре. Кто не с нами, тот против нас, – усмехается стервочка. – И пусть Ирине Петровне они не скажут, но весёлую жизнь обеспечат. У меня нет выбора.
Каюсь, кусок дебила.
Потому что от таких новостей резко торможу прямо посередине дороги. Плюю на идиотов, что сигналят сзади. Всем корпусом поворачиваюсь к Саше, ловлю её серьёзный взгляд.
– Ты шутишь?
Проходит секунда, другая. Когда по моим внутренним часам отсчёт идёт на второй час, стервочка вдруг улыбается, задорно и весело. Смеётся, запрокинув голову и обнажая ровные белые зубы.
– Как легко тебя обмануть, Марат Андреевич. – Всё ещё с улыбкой качает головой. – А если бы парень был, что бы ты сделал?
Тело попеременно бросает то в жар, то в холод, смеяться не тянет.
Что бы сделал? А хер его знает. Скорее всего, много дебильного, вроде покупки чужого и подозрительного бизнеса. Но оставить её просто так не смог бы. Это, кстати, тоже отдаёт идиотизмом, потому что так – впервые за десятки женщин, но что теперь делать.
– Увёл.
Взгляд – глаза в глаза, и она первая отворачивается к окну, передёрнув плечами. Холодно? Нахмурившись, прибавляю градусов в салоне.
– Зачем? – безжизненный вопрос.
– Узнаю – скажу, – хмыкнув, трогаюсь с места, а спустя десять минут паркуюсь, но уже как надо.
Жаль, стервочка не дожидается – выходит из машины сама. Никакой тебе игры в джентльменство.
Хмыкнув, иду к дверям бизнес-стекляшки. Сегодня наш ресторан на предпоследнем этаже самого высокого в городе здания. И пусть шикарный вид ещё шикарнее после заката, расстилающийся под нами город впечатляет даже без дополнительной иллюминации.
Решаю обойтись без вопросов, поэтому к столику у панорамного окна идём молча. Садимся тоже молча, в тишине открываем меню. Официант, оказавшийся у столика, стоило закрыть толстую папку, улыбается дружелюбно, но в меру.
– Классический лимонад, стакан, – бесстрастно отзывается стервочка и пропадает в панораме летнего города.
– Эспрессо. Нравится?
– Красиво, – не строит из себя дурочку она.
– Как и ты, – зато мне идиотизм идёт как никогда.
Впервые мне хочется женщину не просто трахнуть, а узнать, с чего в ней столько закидонов. И откуда всё это добро, которое обрушилось почему-то на меня. И что самое весёлое уходить из-под этого потока презрения, враждебности и стервозности тоже не тянет.
Странные ощущения. Необычные. Но в отличие от всего, что было до – правильные до тошноты.
Саша поворачивается с кривой улыбкой, встречается со мной взглядом. В районе солнечного сплетения взрывается грёбаный вулкан, лава стекает ниже, к мужскому самому ценному, подогревая, приводя всё в боевую готовность. Предлагая плюнуть на ресторан, да прокатиться до проверенной гостиницы здесь неподалёку, но…
– Поехали к тебе и закончим с этим, – невозмутимо предлагает она. И благодарит за поданный лимонад в высоком запотевшем бокале.
Но ко мне не тянет. Точнее, тянет, но не для этого. А для чего? А хер его знает. Потому как я впервые не понимаю, что хочу сделать с женщиной помимо секса. И неразгаданное желание свербит маетой где-то в районе члена.
– Только после того, как ты со мной потанцуешь, – резко встаю я и подаю ей руку.
Глава 11. Кто сгорел, того не подожжёшь
Нахера мне это сдалось? Да кто бы сказал.
– Совсем? – поднимает бровь стервочка. – Здесь не танцуют.
– Это нет? – играю бровями туда-сюда, туда-сюда.
И Саша, которая даже во время секса смотрела на меня, как на левого самца, не может сдержаться. Прикусывает губу, только бы не улыбнуться. Но, покачав головой, всё-таки вкладывает миниатюрную ладошку в мою руку.
Приятно, чёрт подери. И то, как на нас смотрит половина ресторана, пока мы идём ближе к площадке, где играет живая музыка, тоже. А то, насколько приятно держать в объятиях одну странную стервочку… повинуясь внезапно проснувшемуся хулигану, заставляю её сделать два оборота вокруг своей оси и упасть мне на руки.
– Напрягает? – спрашиваю после нескольких секунд плавного покачивания в такт музыке.
– Ага, – вздохнув, она вся как-то расслабляется, отпускает себя, и руки на моих плечах уже не напоминают две деревяшки. – Чего ты от меня хочешь, Марат Андреевич?
– Молодая, с чувственным оскалом, я с тобой не нежен и не груб. Расскажи мне, скольких ты ласкала? Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?
В простой белой футболке, своей невозможной юбке, кедах и с распущенными волосами она выглядит совсем девчонкой. А я почти совратителем малолетних. Но похулиганить всё ещё хочется, и я перехватываю её ладонь, опрокидываю назад.
И возвращается стервочка заметно более растерянной, чем была. Кайф.
– Странный, Марат Андреевич, – хмурится она. – Кто это?
– Есенин. Хочешь ещё? – И, не дождавшись ответа: – Этот пыл не называй судьбою, легкодумна вспыльчивая связь, – как случайно встретился с тобою, улыбнусь, спокойно разойдясь.
– Это намёк? – фыркает она.
Руководство к действию, блин.
– И ничто души не потревожит, и ничто её не бросит в дрожь, – кто любил, уж тот любить не может, кто сгорел, того не подожжёшь.
Последние несколько слов – в маленькое ушко, от которого по светлой нежной коже мгновенно расползаются мурашки. По шее и ниже, к рукам.
И не знаю, что ей не понравилось, но стервочка выворачивается из моих рук. Явно хочет исполнить очередную дичь, но это мы уже проходили. Не понравилось.
Поэтому перехватив её за ладонь, резко дёргаю на себя – почти танцевальное па, – и впечатываюсь в неё поцелуем. Без прелюдий, без идиотских игр – с первого мгновения жёстким, требовательным. До хриплого стона, до её ногтей, впившихся мне в плечи. До полного отрыва башки. До сорванного дыхания и эгоистичного: «Моя!».
И плевать я хотел на её закидоны, парней, работы, грёбаный фитнес и весь мир вокруг.
Моя.
Только моя.
С этого мгновения и пока мы не убьём друг друга.
А это судя по взгляду стервочки Саши, произойдёт уже вот-вот.
– Ты! – шипит она, слизывает кровь с прокушенной губы.
Да ну на, я бы заметил, если бы…
Да пофиг.
Крепко, наверняка до боли схватив её за руку, веду к столику. Бросаю пятитысячную купюру, не выпускаю ладони. А Саша тем временем во всю меня проклинает – вслух, вполголоса, но не стесняясь в выражениях. Некоторые мне даже захотелось записать, но это потом. Всё потом.
Никуда моя стервочка уже не денется.
– Отпусти!
Хрен пойми как, но через два удара сердца мы уже в лифте. Отличном лифте, в котором ехать нам тридцать с лишним этажей. Ткнув кнопку паркинга, пытаюсь просто отдышаться. Хрена с два – ощущение, что у меня долбанный приступ астмы не проходит. Поэтому разворачиваюсь к подозрительно молчаливой стервочке я только пятью этажами ниже.
– Сволочь! – приблизившись, выдыхает она, сверкая глазами. Заносит ладонь для удара, но оказывается пришпиленной к зеркальной стене.
Нет уж, милая, бить меня имеет право только жена, а ты так… моя, но непонятно насколько.
Воздух посверкивает от молний, что бьют между нами. Мне так конкретно перепадает по темечку, потому что грудь тяжело ходит под брендовой рубашкой, а в брюках скоро молния вылетит на хрен.
Не знаю как, но руки всё ещё при мне, хотя мозг уже давно у неё под юбкой. В этом долбанном псевдоневинном разрезе, в котором, при желании, видно ноги по самое не хочу. Или самое хочу?
С-сука.
Не иметь же её в лифте бизнес стекляшки. Общественное место, как-никак, которым до фитнеса я откровенно брезговал. Но, походу, всё течёт, всё меняется.
– Ненавижу! – выдыхает она мне в губы.
А после первая впивается в меня диким в своей ярости поцелуем.
И всё, дальше один секс.
С коротким рыком я обхватываю её за ягодицы, не прерывая поцелуя. Чувствую, как её ноги обвивают талию. Член не просто горит, болезненно пульсирует, требуя наказать одну конкретную стервочку. И в этом я полностью с ним солидарен. Настолько, что, дурея от раздирающих спину когтей и её протяжного: «Да-а», я не мелочусь. В два движения расстёгиваю ширинку, отодвигаю перешеек сегодня нежно-персиковых трусиков – отразить цвет моего сознания ещё хватает, – и одним толчком погружаюсь в неё до упора.
– Чёрт, – шипит Саша.
– Больно?
Челюсти сжаты до скрипа, мышцы забиты так, как не снилось после тренировки.
– Давай же, – вместо нормального ответа, стервочка кусает меня за шею.
И я напрочь теряю тело. Вместе с мозгом, потому что трахаться в лифте, да ещё так жёстко до этого мне не приходилось. Кажется, это длится вечно, но вот я вбиваюсь в неё всё сильнее и быстрее. Чувствую, как по стервочке проходит первая судорога. Сам едва держусь, и в момент, когда она со стоном запрокидывает голову назад, впиваюсь в её шею полуукусом и на несколько мгновений вылетаю из тела и долбанного лифта.
Лифта, в котором кроме нашего тяжёлого, рваного дыхания слышится только один звук. Грёбаный звонок, который оповещает о конце пути.
За руку выдернув стервочку из пропитанной сексом кабины, наплевав на охреневшие глаза двух молодёжных парочек, толкаю её к ближайшей парковочной колонне. Языком раздвигая губы, насилую её рот так же, как только что саму стервочку. И только после этого, прикрыв глаза, касаюсь лбом её лба.
– Ты моя, поняла? Только моя стервочка.
Глава 12. Угораздило
– Держи, – протянув стакан с водой, я сажусь лицом к огромным панорамным окнам.
– Спасибо, – выдыхает сыто щурившийся Марат.
А за окнами одного из самых дорогих клубных домов города занимается яркий, обещающий жаркий день, рассвет.
– Спасибо не булькает, – отделываюсь старой отцовской фразой.
И вздрагиваю, ведь не вспоминала об этом очень давно. Обо всём, что хоть как-то связывало меня с семьёй и домом. И вздрагиваю повторно, когда влажный горячий язык проходит вдоль позвоночника. Но эта дрожь другая – из тех, которым хочется поддаться.
– Издеваешься? – хмыкаю оборачиваясь.
Хочется, но я давно привыкла контролировать свои желания. Любые. Хотя сегодня не смогла. Как идиотка повелась на шикарное тело, наглый взгляд и умение решать проблемы кардинально. Ведь это как надо хотеть, чтобы взять и купить не сдавшийся ему фитнес-клуб.
– Моя стервочка, – тянет Марат, прикусывает чувствительное местечко в основании поясницы. – Налить тебе чего-нибудь?
И опрокидывает на диван, подминая под себя.
Налить? Да я с вечера пьяная. С того дурацкого танца, который вообще был не к месту в суперфешенебельном ресторане нашего почти небоскрёба. И чем больше Марат испытывает на прочность меня и мою физподготовку, которую до этого я считала хорошей, тем больше я пьянею.
– Не-ет, – со стоном, стоит ему прикусить горошину соска. – Хватит уже, Мар. Я не могу.
Пытаясь оттолкнуть его голову, я добиваюсь только того, что он дует мне на рёбра, отчего я сворачиваюсь клубком и истерически визжу.
– Оу, так мне досталась ревнивая стервочка? – довольно фыркает он, периодически прикусывая нежную кожу.
А у меня снова пожар там, где всё уже истёрто в хлам.
– Я правда не могу, – шепчу. – У меня уже всё болит… там, – кивок туда.
– Здесь? – Я успеваю испуганно ахнуть, как оказываюсь развёрнута на девяносто градусов. А Марат легко дует на то самое место. – Так тоже болит?
И его язык проходит наглой лаской там, где уже влажно и очень горячо.
– Боже, – выдыхаю, хватаясь за что придётся.
Прикрываю глаза, ногти бесполезно царапают тканевую обивку дивана.
– Всего лишь я, – чувствую улыбку в его голосе.
И выгибаюсь, когда следующее движение наглого языка слишком лёгкое и ненавязчивое. Подаюсь бёдрами вслед за ним, но широкая ладонь по-хозяйски ложится мне на лобок.
– У тебя же всё болит, стервочка, – открыв глаза, встречаюсь с хитрым взглядом.
Да как меня угораздило-то так вляпаться? Ведь я рассчитала всё до последнего форс-мажора, всегда шла последней в очереди охотниц за тугими кошельками и твёрдыми членами. Договаривалась с этими самыми членам – когда просто посидеть, когда язвила и доводила до бешенства и полного нестояния, но ни разу… НИ РАЗУ не случалось так, как с Маратом. Чтобы класть ногу на ногу просто потому, что всё загорелось и зазудело от одного только хмурого взгляда и однозначного уверенного: «Нет».
– А если так…
В первое мгновение меня подбрасывает на злополучном диване, во второе слышится: «Тихо, девочка моя. Тихо», а в третье…
– Скажи, что ты его моешь, – сквозь сорванное дыхание, когда вибратор на миг отрывается от моего клитора и всего, что рядом. – И что… я… не десятая…
Закатив глаза, выгибаюсь дугой. Ногтями вцепляюсь в единственную доступную опору – его предплечье.
– Бери выше, стервочка – единственная.
В два счёта Марат подхватывает меня и перекладывает поперёк дивана. А свободной рукой начинает массировать грудь и мучить напряжённую горошину соска. Но я не чувствую и половины ощущений, потому что все они там, где вибрирует маленькая серая машинка, которая ещё чуть-чуть… чуть… ещё…
– Да-а! – Тело сокращается в таких конвульсиях, что страшно.
Страшно привыкнуть к многочасовому, многочисленному оргазму. И всё это заслуга, казалось бы, проходящего, такого же, как десятки других накаченного бизнесмена с перспективой.
Но подумать я не успеваю. Ни черта не успеваю, даже запомнить цвет дивана и потолка, потому что меня снова разворачивает, а следом накрывает горячее мужское тело.
– Хорошо, стервочка?
Очень. Все до единой мышцы подрагивают, я вся потная как после жёсткого кроссфита, а мозг плавает где-то вне черепной коробки. Мамочки, это же анриал какой-то. Ну не бывает таких мужиков! Чтобы с деньгами, умом и адекватностью одновременно. Не-бы-ва-ет.
Но Мар доказывает обратное, когда твёрдый член скользит по мне от живота и ниже.
– Сбегать больше не будем?
Он входит одним сильным движением, от которого я прогибаюсь несмотря на то, что сил нет от слова совсем. Но где слова, а где деятельный Марат Андреевич.
– А получится? – выдыхаю и кусаю его в плечо.
Мар шипит и мстит мне особо сильным толчком. И кто бы знал, что я такая нимфоманка. Потому что раньше возбуждаться вот так, от одного только мужского, с ноткой горчинки, аромата, я не умела. А сейчас смотри-ка, готова на новые подвиги. Кажется, шестые по счёту? Хотя кто такое считает.
– Чёрта с два, – рычит он и целует.
Крышесносно, повторяя языком каждый толчок. Схватив меня за волосы и заставляя выгнуться на долбанном неудобном диване. Но это последнее, что меня волнует. Я вся сейчас там. Внутри себя, где каждое сокращение его мышц провоцирует очередную обжигающую волну. Она уже готова затопить меня с головой. Развернуться во всю мощь. Заставить забыть кто я и где.
Вот-вот. Ещё немного и…
– Ма-ар, – протяжным стоном по оголённым нервам.
– Да, детка, – рычит Мар, наши дыхания смешиваются, и на третьем толчке судорога удовольствия проходит и по его телу.
Красивому телу, Костя всё-таки хороший тренер. А то, что я сказала тогда про пресс Марата… злая была. Выбесилась, что впервые за эти годы подставилась, легла под богатого и влиятельного. Причём просто так, из идиотской благотворительности.
Пока я лениво рефлексирую, Мар ложится рядом.
– В следующий раз предлагаю всё же дойти до спальни, – фыркает довольно.
– Ага.
Тело больше не моё. Оно парит в невесомости, хотя диван один фиг неудобный. И маленький для большого Марата и наших упражнений.
– Са-аш, – зовёт Мар через какое-то время. Вокруг темно, но уже не настолько, как час назад. Похоже, рассвет вот-вот.
– М-м? – отвечать связно лениво.
Всё лениво, когда тебя гладят. По шее, ключицам, груди. По животу, талии и ниже, по бедру до колена.
– Переезжай?
Вопрос доходит до мозга с опозданием. Непростительным в моей ситуации.
Да ну на фиг. Мне же показалось?
– Что?
– Ты слышала. – Ладонь на моём теле не останавливается, курсируя туда-сюда, туда-сюда.
– Нет, – уверенно.
Пока уверенно, потому что после моего ответа, его пальцы ненавязчиво проходят по соску, хотя до этого Мар обходил грудь ниже ореолы.
– Почему? – тон без претензий, но мне вдруг становится холодно.
И горько. И противно. И… да ну его на фиг.
– Потому что гладиолус.
Да, злюсь. Да, подрываюсь с дивана, влезаю в футболку и трусики как в броню и иду к кухне. Попить, хотя бокал так и стоит рядом с диваном. Дрожащими руками открываю верхний ящик, беру новый, наливаю в него воду прямо из-под крана и собираюсь опрокинуть залпом, но его руки перехватывают.
– Что ты себе позволяешь? – кривясь.
Знаю, что возвращаюсь на старые рельсы. Знаю, что так уже не выйдет, но всё ещё пытаюсь обрести контроль над своей жизнью. Хотя какой уже, к чертям, контроль!
– Избавляю тебя от ротовируса, – хмыкает Мар, берёт новый бокал, наливает воды из стеклянного графина и буквально впихивает мне в руки. – Пей. Ты же хотела.
– Я хотела спокойствия! – рычу, с силой поставив бокал на каменную столешницу. Удивительно, как он не бьётся. – Спо-кой-стви-я. Без наглых физиономий, которые считают себя всемогущими просто потому, что у них есть деньги!
– Стервочка, – Мар вздыхает и ловит меня, не давая сбежать даже на другой конец комнаты, – что у тебя за проблемы? Я ведь всё равно узнаю, так что чем раньше ты скажешь, тем проще будет всем нам.
– Да с чего бы? – чувствую, что срываюсь в истерику, но пересилить себя не могу. – Ты мне никто. Встретились, потрахались? Да и ладно, не в первый раз. Плюнуть и забыть.
– Саш, – он ловит мои руки, заводит их за спину, удерживая одной своей, – ты же в курсе, что говоришь жесть? По-твоему, я каждую свою женщину так уговариваю?
– Так не уговаривай! – задираю подбородок. – Просто отпусти, через минуту меня здесь уже не будет.
– Задрала, – рычит Мар, разворачивает нас и садит меня на столешницу.
Встаёт между моих ног, крепко обхватив бёдра. Внизу живота ёкает, а у меня в голове один мат. Ну почему? Почему именно он вызывает у меня такую реакцию? И почему именно ему одного секса, похоже, мало?
– Значит так, милая моя. – Мар дёргает меня на себя, вжимая в главное своё доказательство. – Либо ты рассказываешь, что у тебя за проблема и мы думаем вместе, либо я выясняю и решаю её сам. Как захочу. Андестенд?
– Пусти! – пытаюсь выкрутиться, но куда там.
– Ты поняла меня, стервочка? – Одной рукой берёт за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Мне не пятнадцать, я делаю, что хочу и беру то, что хочу.
– Даже если я против? – ногтями впиваюсь в его плечи, но Мар даже бровью не ведёт.
– А ты против? – подняв бровь. – Давай начистоту, стервочка. Я не фанат большой и чистой любви, но зацепило мне впервые… – Мар задумывается, – да за всю жизнь впервые. Где гарантия, что если я тебя отпущу, это когда-нибудь повторится? Вот именно, хрен гарантии, а я так не люблю. Или скажешь, что тебя не задело?
Тупость, но врать я не любила. Даже если мне это было выгодно.
– О чём и речь, – довольно хмыкает он. – Поэтому я предлагаю тебе договор.
– Что, заплатишь мне за услуги? Как эскорту, – шипение.
– Какая же ты ещё… – качает головой он, но недоговаривает.
Какая? Глупая? Я задумываюсь, решая, уже пора расцарапать ему физиономию или подождать. А в следующее мгновение чувствую рывок и снова оказываюсь на диване. В этот раз сверху, на его коленях и в железном объятии без всяких намёков. Притом что одеться Марат Андреевич не соизволил, так что куда нас заведёт этот разговор – большой вопрос.
– Так кто тебя обидел, стервочка? И что с этим кто ты хочешь сделать?
