Текст книги "Требуется эльфийка орку на хозяйство (СИ)"

Автор книги: Алиса Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 4

Вечер прохладный, приятный. Над уличным очагом поднимается слабый дымок. В воздухе стоит аромат жареного мяса и запечённого картофеля. Я стою рядом, зажав травинку между зубов, ожидая, пока вскипятится вода в котелке. Замечаю грузные шаги ещё издалека и отчего-то замираю в предвкушении. Даже самой себе не могу толком объяснить, чего так радуюсь.

Фортис открывает калитку и проходит во двор. Замечаю мешок у него на плече. Кажется, с чем-то съестным. Что ж, по крайней мере, он держит обещания.

– С возвращением! – вдруг по привычке бросаю я и прикусываю язык. Орк пару мгновений глядит на меня изумлённо, потом отводит взгляд смущённо. Кладёт сумку передо мной, словно подношение, а затем идёт к рукомойнику.

– Ты чего будто ласковая жёнушка меня приветствуешь? – ворчит, не глядя на меня.

Я и сама не знаю, чего это я. Просто настроение было хорошее весь день. Мысли радостные, вот и выпалила слова, которыми обычно приветствовала Адониса. Жена его от этого жутко бесилась. А я ничего не могла с собой поделать.

От воспоминаний делается совсем неприятно. Я обвожу глазами двор и крыльцо, напоминая себе, что я не там, а здесь в настоящем. Взгляд останавливается на широкой спине Фортиса и его крепких мускулистых руках.

– Ну, если бы я была как ласковая жёнушка, то я бы тебя иначе встречала, – усмехаюсь я. В шутку прижимаюсь к нему сзади и кладу ладонь на пояс.

Орк замирает с вытянутыми вперёд руками. Вода из рукомойника льётся вхолостую.

– Ты это… чего? – он оборачивается на меня растерянно. А я только сейчас понимаю, что слегка возбудилась и быстро отступаю на пару шагов, а после заливаюсь фальшивым хохотом.

– Ой, ну и выражение! Ты бы себя видел! – смеюсь, хотя мне неловко из-за его растерянности.

– Ну и шутки у тебя, – качает головой Фортис. После отворачивается и умывает лицо.

Вода с него течёт чёрная. Я осознаю, что он сегодня был в шахтах. И хотя он бригадир, но всё равно его работа кажется трудной. В особенности в сравнении с тем, что я сама делаю. Нет, конечно, привести дом орка в жилой вид стоило огромных трудов, да и со стиркой пришлось повозиться. Но такое не каждый день происходит.

– Сегодня у нас жареная свинина на ужин! – объявляю я, когда он заканчивает с водными процедурами.

– Хорошо, – кивает он, обтирая руки полотенцем. – Я люблю свинину.

– А вчера говорил, что курицу любишь, – невольно вспоминаю я, ставя на стол большое блюдо.

– Курицу тоже люблю, – произносит орк, занимая место за столом. – Как можно не любить еду, что приготовлена специально для тебя?

Он не смотрит на меня, но от его тёплого взгляда сердце будто тает. Что же делать? Я ведь так и влюбиться могу в этого громилу. Хмурюсь и сердито плюхаюсь за стол. И, прежде чем орк успевает что-то сказать, накладываю себе мяса в тарелку. Пусть не думает, что я для него старалась. Я с остервенением начинаю набивать рот.

– Не спеши так. Обещаю, я не стану есть всё, – произносит Фортис, беспокойно глядя на меня. – Есть два дела, которые более всего не терпят спешки. И одно из них – это потребление пищи. Если поспешить, то можно заработать несварение.

– Та а фём ты? Фё фо мной ф поряфке буит! (Да о чём ты? Всё со мной в порядке будет!) – отвечаю я упрямо.

Жую торопливо, запихивая в рот больше чем нужно. Горячее мясо обжигает нёбо, ароматный картофель рассыпается во рту. Я ем, будто боюсь, что сейчас это всё исчезнет – и еда, и стол, и сам Фортис. Не замечаю, сколько уже проглотила, пока не чувствую, что живот раздулся и тяжелеет. Голова кружится. В груди давит. Сердце колотится быстро-быстро.

Я поднимаюсь, чтобы унести свою тарелку, но вдруг покачиваюсь и хватаюсь за край стола.

– Ты чего? – спрашивает Фортис напряжённо. Затем поднимается и обходит стол.

Я резко прижимаю ладонь ко рту, ощущая характерный позыв. Фортис будто зная суёт мне пустое ведро. Я хватаюсь за его края, и волна дурноты вырывается наружу.

– Говорил же, что лучше не спешить, – ворчит он негромко и озабоченно. Я, наконец, поднимаю голову. Он стоит рядом, но не суетится и не кривится, просто смотрит с участием. – И какая нужда была глотать не жуя?

– Прости, – я прикрываю лицо ладонью. – Только зря припасы перевела.

– Да пёс с ними, с припасами. Я больше за тебя беспокоюсь. Болеть муторно. Особенно когда на пустом месте.

Орк берёт меня под руку и поднимает без усилия. Я не сопротивляюсь. Позволяю отнести меня в свою комнату и уложить в постель. Ощущаю жар от его близости, который почему-то кажется мне более сильным, чем лихорадка в теле.

Фортис ненадолго исчезает. Через пару минут возвращается с миской воды и чистой тряпкой.

– Да зачем это? – я пытаюсь сопротивляться, когда он кладёт мне на голову компресс.

– Слушай, а ты ведь горишь, – говорит он хмурясь. – Неужели под солнцем перегрелась?

Я не знаю, что сказать. Чтобы эльфийка и перегрелась от деревенского солнца – смешно. Но шутить не выходит. Ближе к ночи у меня и вправду поднимается жар. А тошнота продолжается до тех пор, пока мой живот вновь не оказывается совсем пустым.

Орк не уходит. Сидит рядом. Молчит, время от времени меняя тряпку на лбу.

– Фортис? – зову я его, когда мне становится чуть лучше.

– А?

– А какое второе дело? – спрашиваю я, глядя в потолок. – Которое не терпит спешки.

На самом деле, мне не важен его ответ. Мне просто хочется убедиться по его тону, что он не злится на меня.

– А, ты об этом… – я вдруг слышу, как он усмехается. – Второе – это любовные утехи.

Моё сердце отчего-то начинает биться быстрее. Волны холода и жара сменяют друг друга. Мне и хочется продолжить этот разговор, и вместе с тем страшно.

– А у тебя в этом большой опыт? – спрашиваю, переборов неуверенность.

– Смотря с кем сравнивать, – он пожимает плечами. – Знаешь, в жизни каждого орка бывает период бунтарства. И я то своё время провёл в порту. И было со мной разное.

Он усмехается сам себе и вздыхает. Я же кусаю губы. Вот спросила, а легче не стало. Я прикрываю глаза и постепенно проваливаюсь в беспокойный сон. Мне снится что-то странное – кошмары войны вперемежку с эротическими картинами. Но впервые меня ласкают не руки эльфа, а большие, зелёные, орочьи. И от ощущения этой силы, от крепкого мужского запаха я становлюсь совсем дурной.

Первый луч солнца пробирается в окно. Я просыпаюсь с неохотой и чувствую на себе сверху что-то тяжёлое. Открываю глаза и вижу Фортиса, сидящего рядом с моей самодельной кроватью, частично навалившегося на меня сверху. Так мне поэтому всю ночь снилось такое⁈ Лицо вспыхивает, когда я понимаю, что между ног как-то слишком мокро.

«Я вспотела, – повторяю я про себя. – Точно вспотела!»

– Эй, Фортис, вставай, орочья ты туша! – я сбрасываю с себя его руки. – Просыпайся, ты в свои шахты опаздываешь!

Орк вздрагивает и резко распахивает глаза. Оглядывается, будто не понимает, где он. Потом находит меня глазами и выдыхает.

– Ты как? – спрашивает осторожно.

– Нормально! Что со мной будет? – отвечаю ворчливым тоном и отворачиваюсь.

Он вдруг протягивает руку и касается моего лба. От его касания сердце начинает колотиться бешено. А ещё хочется, чтобы он не убирал свою руку никогда.

– Жара и правда нет, – говорит Фортис с улыбкой и поднимается. – Но ты всё равно отдохни сегодня в доме. Ужин я вечером сам приготовлю.

Орк скрывается из поля зрения, а я закусываю губу. Что ж за напасть такая? Как я так умудрилась? Неужели я действительно влюбилась в него⁈

Глава 5

Фортис

Свет от простецкого магического светильника слабо освещает комнату, заставляя мебель и утварь, отбрасывать бесформенные тени на стены. Доски пола скрипят, стоит мне пошевелиться, поэтому я замираю, чтобы не разбудить её. Спустя пару часов дурноты Сильвия, наконец, уснула, раскинувшись на постели морской звездой.

Я смотрю на неё спящую, на пышную грудь под мокрой от пота рубашкой, на изгибы тонкого и гибкого тела, на волосы, прилипшие ко лбу из-за испарины. Сильвия красивая, даже больная и бледная, даже с одной ногой. Но это не главное. Самое страшное для меня, что я испытываю волнение, глядя на неё. Настоящее мужское волнение.

Сегодня, когда эльфийка прижалась ко мне, я едва не потерял рассудок. Я был готов схватить Сильвию, разорвать её одежду и ласкать, пока она не лишится чувств. О, как же трудно было сдержаться! Если бы я знал, что до такого дойдёт, то не стал бы приглашать её в свой дом. Мне казалось, что она слишком гордая, чтобы сблизиться с таким как я. Но сейчас я уже ни в чём не уверен.

С появлением Сильвии моя жизнь вновь обрела краски. Я почувствовал себя нужным, пусть нас и связывает только сделка. И именно потому, что эта эльфийка стала мне важна, я и боюсь напортачить. Боюсь принять её шутки за чистую монету и зайти слишком далеко. Боюсь отпугнуть её.

С замиранием сердца я касаюсь лба Сильвии, убирая назойливую прядь. Потом веду кончиками пальцев по линии подбородка. Кожа эльфийки такая нежная и горячая. Забывшись, я провожу большим пальцем по её губам и облизываю собственные. Меня охватывает сильное желание поцеловать её. Я почти наклоняюсь к ней, но вдруг отшатываюсь, осознав, что пытаюсь сделать.

– Нет, так нельзя, – шепчу я. – Нельзя без спроса. И тем более нельзя, когда она так уязвима.

Мне стыдно. Не за чувства, а за свою слабость. За то, что едва не поддался. Что не устоял. Она ведь доверяет мне. А я… Поднимаюсь с твёрдым намерением уйти. Но Сильвия вдруг хватает меня за руку.

– Останься… – шепчут пересохшие губы, – … со мной.

Я судорожно выдыхаю, глядя на длинные пальцы, сжимающие моё запястье. Должно быть, ей снится кто-то дорогой, раз она держится изо всех сил даже во сне.

«Что ж, если всё так, то я готов побыть для неё этим кем-то», – я сажусь обратно на самодельный стул. Он скрипит под моим весом.

– Не тревожься, милая, – говорю я, глядя в лицо Сильвии. – Я никуда не уйду.

Ночь за окном тихая, только сверчки стрекочут, да время от времени ухают пролетающие мимо совы. В этой тишине я, сам того не замечая, начинаю проваливаться в дрёму. Веки тяжелеют, голова падает на грудь. Но я продолжаю держать её за руку. Потому что не знаю, когда ещё мне выдастся такая возможность.

Утром я просыпаюсь оттого, что Сильвия пытается меня растолкать. Я понимаю, что во сне навалился на неё и едва не придавил.

– Вставай, орочья ты туша! – ворчит она недовольно.

Отчего-то мне кажется, что за грубостью она прячет смущение. Я же просто рад, что ей стало лучше. Дурнота и жар прошли, и на лице появился здоровый румянец. На всякий случай я проверяю температуру, хотя в глубине души знаю, что это лишь повод прикоснуться к ней.

– Отдохни сегодня, – бросаю я и ухожу, чтобы не смущать её ещё сильнее.

– Вот ещё, – кричит она мне вдогонку. – У меня сегодня планов громадьё. Я не за так ем свой хлеб!

Снова вернула свой оборонительный тон. Я не спорю и не настаиваю, зная, что она всё равно сделает по-своему. Мне немного беспокойно за неё, но я напоминаю себе, что она не слабая белоручка, а эльфийка, что прошла войну. Вероятно, она бывала в таких передрягах, которые мне и не снились.

Смена на рудниках по ощущениям тянется невыносимо долго. Обычно мне удаётся втянуться в рабочий процесс и забыться. Но сегодня камень поддаётся тяжело, из-под сводов тянет сыростью, а рабочие то и дело переругиваются – жара и пыль всем действуют на нервы. Но меня не раздражают ни крики, ни сырость, ни скрежет кирки по породе. Всё моё внимание где-то далеко. Я думаю о том, кто снился Сильвии.

«Останься… не уходи…» – в этой просьбе было столько тоски.

Обращалась ли Сильвия к своему возлюбленному, или к кому-то ещё – я не должен об этом думать, не должен терзаться. Но терзаюсь. Мне неуютно от собственных чувств. Ревность расползается под кожей, как яд от укуса гнуса. Я не злюсь на Сильвию – с ней всё понятно. Она честна в своих словах и действиях. Это я придумал всё остальное. Я, орк с рудников, слишком долго живущий в одиночестве, чтобы отличать простую благодарность от теплоты.

К концу смены я чувствую себя вымотанным, хотя сам и не работал киркой. Рабочие собираются в круг у выхода, скидывают перчатки и потягиваются, разминая спины. Кто-то смеётся, кто-то ворчит. Но все радуются окончанию смены и хорошей выработке.

– Бригадир, пойдёшь с нами в таверну? – спрашивает чернявый парнишка-полукровка с повязкой на лбу.

Солнце медленно клонится к закату и, наконец, прячется за зубцами гор. Я прикидываю, сколько ещё времени до темноты.

– Мне нужно домой, – произношу со вздохом, а после достаю из сумы несколько медных монет. – Идите без меня.

Рабочие принимают монеты с благодарностью, однако на лицах всё равно отражается удивление.

– Ого, у бригадира появилась возлюбленная⁈ – спрашивает другой рабочий. Третий удивлённо присвистывает.

– Не возлюбленная. Просто помощница, – отмахиваюсь я. – И она не любит, когда я опаздываю к ужину.

Они на секунду замирают. Кто-то неловко хмыкает. Наверное, они ждали большего, но я едва ли могу посвятить их в подробности моих душевных терзаний. Всё равно они не поймут моего влечения к эльфийке. Многие из них следуют учению Керкуса, не одобряющего кровосмешения. Но я не могу ничего поделать с собой. Даже осознавая, что Сильвия не ответит мне взаимным интересом, и вообще уйдёт однажды, когда скопит достаточно монет, я продолжаю испытывать к ней чувства. Вероятно, я самый большой глупец в мире…

Глава 6

– Ты собирался пойти в таверну? – Сильвия замирает посреди кухни, глядя на меня удивлённо. – Так отчего же не пошёл?

– Да как-то беспокойно было за тебя, – признаюсь я потупившись.

– Эй, да ты чего⁈ – посмеивается она неловко. – Я ж не жена тебе, чтобы за меня беспокоиться. Если хочешь, иди, твои наверняка ещё там.

Я так спешил домой, что теперь её отстранённость кажется мне грубой. Но потом я замечаю, как она неловко улыбается и убирает волосы за ухо. Выходит, ей всё же приятно. За то короткое время, что мы живём вместе, я успел выучить некоторые её повадки. По ним я уже умею читать то, о чём она не говорит.

– А ты не хочешь пойти со мной? – я смотрю на неё с надеждой. – Пить тебе вряд ли будет полезно, а вот поесть… Хозяйкина похлёбка любого исцелит.

Она делает вид, что думает, но я уже вижу, как загорелся её взгляд. В конце концов, она кивает и уходит к себе собираться. Я оглядываю идеально убранную кухню. Вот же. Говорил ей, чтобы отдыхала сегодня, а она…

Мы идём по вечерним улочкам молча. С гор на деревню наползает туман, делая воздух прохладным и влажным. Собаки грызутся из-за кости у забора, у одного из окон смеются девушки, занятые рукоделием. Из кузни всё ещё слышится стук молота. Жизнь вокруг кипит, но я сосредоточен на эльфийке рядом. На её походке, на лёгкой осторожности, с которой она ступает. На шелесте её длинной юбки. На том, как Сильвия прищуривается от света, выглядывающего из дверей таверны.

Когда мы входим в таверну, гул разговоров на мгновение стихает. Мои подчиненные, рудничные парни, крепкие, привычные к чёрной работе, радостно машут мне. Я киваю и направляюсь к ним. Но когда взгляды их обращаются к Сильвии, атмосфера заметно меняется. Некоторые не скрывают удивления, другие – неприязни. Один из старших рабочих щурится, глядя с подозрением.

– А ты надолго к нам, эльфийка? – спрашивает он, опершись локтями на стол.

Сильвия не теряется. Смотрит прямо с лукавым огоньком.

– Пока Фортис не выгонит. Или пока в его доме не останется для меня работы, – она делает паузу, а потом добавляет, с напускной серьёзностью: – Но это вряд ли случится. Ибо он каждый день мне её только прибавляет.

Я, усмехнувшись, киваю. Мол, всё так и есть. Но больше никто не смеётся. Рабочие переглядываются. Лица их хмурые, сдержанно возмущённые. Я знаю, о чём они думают. Наверняка решили, что Сильвия живёт со мной из-за денег, и навоображали себе всякого. Оно и понятно, ведь она красавица, а я страшный и зелёный. Они не знают, как много она делает для меня каждый день. Гораздо больше, чем может покрыть один серебряный в неделю.

Напряжение повисает в воздухе. Сделав несколько глотков из кружки, я пытаюсь повернуть разговор в другое русло, но ничего толком не выходит. Словно что-то треснуло в этом пространстве, и щель никак не заткнуть. После второй пинты Сильвия ставит кружку на стол и поднимается.

– Пойду подышу, – бросает она, не дожидаясь одобрения. – Жарко тут.

Она уходит, не оборачиваясь. Я замечаю, как полукровка провожает её задумчивым взглядом. Потом смотрит на меня.

– Добрый ты, бригадир, – произносит один из рабочих. – Я бы не стал терпеть насмешек в свой адрес.

– Так на что тут обижаться? – пожимаю плечами я. – Сильвия и вправду много сделала для того, чтобы навести порядок у меня дома. А ещё благодаря ей я каждый день ем эльфийскую кухню. Кажется, что даже здоровее стал.

– Если тебе хозяйка нужна, надо было жениться, – замечает другой рабочий. – В деревне много одиноких орочьих женщин.

– Скажу тебе то же самое, что сказал хозяйке Розарии: жене внимание нужно. И защита, – отвечаю я слегка раздражённо. И чего они привязались ко мне? Поговорить, что ли, больше не о чем?

– А этой что, защита не нужна? – спрашивает полукровка, глядя на дверь.

Из-за неё слышатся крики и шум. Мне начинает казаться, что я слышу голос Сильвии. Сердце тревожно сжимается. Быстро поднимаюсь и спешу на улицу. Мои рабочие идут за мной.

Стоит мне шагнуть за порог, как я замираю. В скудном свете фонаря я вижу Сильвию, дерущуюся с какими-то проходимцами в капюшонах. Она движется стремительно между противников, почти не ступая на свой протез. Её удары сильны и точны, лицо искажено яростью и жаждой возмездия, волосы зловеще развиваются на ветру. Она одновременно ужасна и прекрасна сейчас.

– Что за демон в неё вселился? – качает головой один из рабочих.

– Признаю, – бормочет полукровка себе под нос. – Этой защита не нужна.

Сбив с ног последнего противника, не сумевшего убежать, Сильвия усаживается на него сверху и начинает ожесточённо бить по лицу.

– Суму мою захотел⁈ Угрожать вздумал⁈ А как тебе такое⁈ – рычит она сквозь зубы.

Я понимаю, что если не вмешаюсь, то она точно убьёт грабителя. И не то чтобы мне жалко того, но я не хочу, чтобы Сильвию боялись здесь и избегали. Кажется, что она только начала новую жизнь.

– Сильвия! – зову я её зычно и громко.

Та замирает и медленно поворачивается на меня. Осознание накрывает её постепенно. Она смотрит на побитого грабителя, что, кажется, потерял сознание, затем на свои окровавленные руки. Потом закрывает дрожащими ладонями лицо и начинает плакать.

– Она ведь на войне ноги лишилась? – вполголоса произносит полукровка. – Я слышал, такое бывает с бывалыми вояками. Гнев застилает глаза и, кажется, как будто снова вернулся в былые дни.

Я вздыхаю смиренно, подхожу к Сильвии и поднимаю её.

– Идём-ка домой, милая, – говорю, потрепав её по плечам. Эльфийка поднимает на меня испуганный взгляд. Потом выдыхает и кивает.

Я даю ей опереться на себя. Она прихрамывает ещё больше, чем обычно. Должно быть, что-то стало с протезом во время драки. Стоит ли удивляться? Я ведь видел, как сильно он натирает при обычной ходьбе.

У деревенского колодца она просит остановиться. Я набираю для неё воды. Сильвия жадно пьёт прямо из ведра, а после умывается остатками. Без кровавых следов на щеках она начинает мне казаться обычной, нормальной. Сама Сильвия избегает смотреть мне в глаза. Я начинаю думать, что она и от моей помощи отказалась бы, если бы могла идти сама.

Когда мы выходим на тропу, ведущую к дому, я беру её на закорки. Она обнимает меня сзади за шею, и я ощущаю её дрожь.

– Прости меня, Фортис, – говорит она еле слышно. – Я не хотела портить всем веселье.

– Я не сержусь на тебя, так что тебе незачем просить прощения, – отвечаю я, придерживая её ноги и отдельно протез.

– Тебе нельзя быть таким добрым со мной, – продолжает она, положив голову мне на плечо. – Я ведь так и влюбиться в тебя могу.

– Ну так и влюбись, – отвечаю я, не зная точно, шутит она вновь или же говорит серьёзно. Но моё сердце всё равно бешено колотится в груди.

Сильвия замирает, кажется, даже дышать перестаёт. Я тоже замираю на месте. Жду, что она рассмеётся или скажет что-то. Но она вдруг снова начинает плакать. Я присаживаюсь и аккуратно опускаю её на траву. Затем разворачиваюсь и сажусь на корточки перед ней.

– Ты не шутишь… я правда могу? – спрашивает она, вытирая глаза.

– А ты не шутишь? – резонно спрашиваю я. Но потом касаюсь её щеки. – Эх, вот ведь сырость развела. Всё же странные вы, эльфы. Только что ты дралась точно зверь, а теперь слёзы льёшь.

– Ты мне нравишься, Фортис, – она отводит взгляд. – Я этого совсем не планировала, когда просилась к тебе на работу. И не знала, что орки бывают такими.

– А я не знал, что могу понравиться кому-то настолько привередливому, – усмехаюсь я и глажу её по голове. – Но осознание этого делает меня счастливым.

– Значит, я могу остаться с тобой? – спрашивает она с надеждой. – Знаешь, я ведь могу выйти из себя однажды и поранить тебя…

– Мне бы этого не хотелось, – признаюсь я. – Но если такое случится, думаю, я смогу это пережить.

Слабая улыбка трогает её губы. Сильвия бросается мне на шею с такой силой, что я теряю равновесие и валюсь в заросли ромашек на другой стороне тропы. Она устраивается на мне сверху. Я обвиваю её тонкую талию руками. Глажу по спине. Она склоняется к моим губам и целует. Я ощущаю, как-то самое волнение просыпается внутри. Жар проходит по телу.

Её губы сладко-солёные на вкус. Поцелуи жадные, отрывистые. Она то и дело заглядывает мне в глаза, словно желая убедиться, что я не передумал. Чтобы показать свои намерения, я стягиваю с себя рубаху, а после забираюсь ладонями под её одежду. Она выглядит удивлённой, но довольной. Её дыхание становится тяжёлым, горячим. Оно обжигает мою кожу. Сильвия целует мою шею, ощупывает ладонями мышцы на плечах и груди, потом возвращается к губам. Повторяет это несколько раз, пока возбуждение становится нестерпимым.

Небо над нами полное звёзд, словно кто-то небрежно рассыпал кристаллы. Вокруг стрекочут сверчки. Где-то вдали в деревне слышны людские голоса. Но всё это становится неважным. Для меня сейчас есть только Сильвия. Её глаза, отражающие звёздный свет, тяжёлое дыхание, её нежная кожа с выступающими кое-где шрамами, и от этого не менее прекрасная, её голос, когда она произносит моё имя. Мне хочется, чтобы этот миг длился вечно.