Текст книги "Сердце кугуара (СИ)"

Автор книги: Алина Углицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 12

Ее втолкнули в какое-то крошечное помещение без окон, больше всего напоминавшее пустую кладовку. Запнувшись, Ева потеряла равновесие и вскрикнула, ожидая удар о бетон. Но вместо этого ее колени погрузились во что-то довольно мягкое, похожее на спортивный мат. Не удержавшись, девушка завалилась на бок. Ее щека прижалась к гладкой и прохладной поверхности, похожей на искусственную кожу.

Но изучать обстановку было некогда. Один из мужчин остался стоять в дверях, второй навис над ней, держа в руке нож с широким лезвием. Такие Ева видела только у охотников и спецназа. В душу закрался холодок: вот и все, сейчас ее освежуют, как кроличью тушку. Сглотнув, она попыталась вспомнить молитву, но страх не только обездвижил тело, он еще и опустошил сознание.

Между тем, мужчина по-хозяйски перевернул ее на живот.

Взмах ножом – и веревка, стягивавшая руки девушки, исчезла.

Поднявшись, он произнес:

– Сиди здесь. И без глупостей.

Еще не веря в то, что осталась жива, Ева смотрела, как мужчины уходят. Слова, застрявшие в горле, превратились в комок, который она не могла ни вытолкнуть, ни сглотнуть. Еще мгновение – и дверь замкнулась с легким хлопком. Тесное помещение погрузилось во тьму.

Она осталась одна. Здесь. В темноте.

Приступ паники стиснул горло. Открыв рот, Ева попыталась вдохнуть, но воздух внезапно превратился в плотную, тягучую смесь, в которой не было ни капли кислорода. Давление подскочило, пульс загрохотал в висках, перекрывая все остальные звуки. И Ева почувствовала, как летит в бездну с головокружительной скоростью.

Ледяной ужас толкнул ее вперед. Тихонько подвывая, девушка на четвереньках поползла в сторону двери. По крайней мере, туда, где она надеялась найти дверь.

Добравшись до стены, заколотила в нее ладонями:

– Стойте! Не уходите! Выпустите меня!

Дверь тут же распахнулась, словно тот, кто стоял за ней, только и ждал, когда пленница начнет стучать. И Ева поняла, что падает в открывшийся проем.

Встреча с полом не состоялась. Вер, которого Андрулеску назвал Павлом, небрежно откинул ее назад, в кладовку. Ева упала спиной на мат. Над ней тут же нависло искаженное яростью мужское лицо.

– Заткнись, сука, – прошипел Павел, хватая ее за волосы. – Или я сам заткну тебе рот. Поняла?

Подавившись собственным криком, Ева усердно закивала.

– Пожалуйста… пожалуйста… – лихорадочно зашептала, когда мужчина оставил ее и пошел к дверям. – Я боюсь темноты… Мне нужны мои таблетки…

На пороге мучитель остановился и сверху вниз бросил на пленницу презрительный взгляд.

– Не сдохнешь, – его губы растянулись в циничной усмешке. – Не пойму, почему мастер вообще с тобой церемонится. Ты же хуже слепого котенка. Надо же, «боюсь темноты». Насмешила. Потерпишь.

Дверь снова захлопнулась. И Ева вздрогнула от этого звука всем телом. Забившись в угол, подтянула колени к груди, обняла их руками. Закрыла глаза. Дыхание вырывалось короткими, отрывистыми толчками. Сердце стучало так, словно собиралось вот-вот оборваться. И снова эта противная боль в желудке.

Как давно она не испытывала подобного ужаса перед тьмой? Наверное, уже несколько лет. И вот теперь никто фобия напомнила о себе.

Откуда-то издалека доносились глухие удары грома. Значит, над островом снова разыгралась гроза. Ева не знала, ночь еще или уже начался новый день. Она не знала, где находится и что делать дальше. Одно понимала: ее не отпустят. Она влезла во что-то такое, откуда живым не выходят. Но самым обидным было то, что Ева даже не знала, что на той чертовой флэшке!

Зачем она только ее взяла…

Все тело начала колотить крупная дрожь. Девушка стиснула зубы, но в тишине, нарушаемой лишь раскатами грома, продолжали раздаваться ее нервные всхлипы.

Она понимала, что выглядит жалко: взрослая женщина, забившаяся в угол и дрожащая от детского страха перед темнотой.

Столько лет Ева бежала от реальной жизни, от неизбежных стрессов, заедая их таблетками. Пряталась за успокоительным, как за стеной, умышленно создавая заслон между собой и эмоциями. И вот теперь, когда смертельная опасность ворвалась в ее тихий мирок, перевернув все с ног на голову, спасительных таблеток не нашлось под рукой. Ева вспомнила, как Каховский выбросил их из авто, и к страху примешалась обида. Знал бы он, чего лишает ее! Эти таблетки были залогом спокойствия и крепких нервов. Теперь их нет, а она оказалась к этому не готова.

Ева не знала, сколько времени просидела так, сжавшись в комок. Яркий свет, хлынувший в помещение из открытых дверей, заставил ее поднять голову. Подслеповато щурясь, девушка уставилась на дверной проем, в котором застыл мужской силуэт. Она узнала его. Лукаш Каховский.

* * *

Он увидел ее не сразу. Замерев на пороге, окинул взглядом видимое пространство. В дальнем углу, куда не попал луч света, скорее инстинктом, чем зрением, учуял маленький теплый комок. Ева. Ее частое, отрывистое дыхание заполнило его уши. Запах страха и боли ударил в ноздри, сводя с ума почти присмиревшего Зверя.

– Ева! – охваченный беспокойством, он шагнул к ней. – Ты ранена?

Схватив девушку за плечи, легонько встряхнул и заставил взглянуть на себя. Ее лицо было мокрым от слез, в глазах затаилась паника. Но запаха крови не было.

– Я… – Ева всхлипнула. Лукаш почувствовал, как ее тело вздрогнуло в его руках. – Я отдам…

– Чш-ш-ш! – он прижал ладонь к ее губам и покачал головой.

– Отдыхайте, голубки! – прозвучал за его спиной насмешливый голос. – Утром придем вас проведать. Дверь с легким стуком захлопнулась, и в тот же момент помещение окутала тьма.

– Господи…

Коротко выдохнув, Ева рванула вперед. К единственному живому существу, которое было рядом с ней. Не думая о последствиях, прижалась к большому, крепкому телу, уткнулась носом в теплую шею, как раз в то место, где сейчас неистово бился пульс.

Лукашу не оставалось ничего другого, как только закрыть глаза и позволить ей это. Замерев, он постарался не вдыхать ее запах, запах истинной пары, от которого в голове плыл сладкий дурман. Но лучше бы он вообще перестал дышать.

Ее тело было так близко. Слишком близко. Эта близость сводила с ума.

Где-то в паху зародилась невольная дрожь и прошла вдоль позвоночника, растеклась по телу теплой волной. Сквозь сжатые зубы прорвалось глухое рычание…

Надо что-то срочно предпринять, иначе он не удержит Зверя.

Тот вырвется, чтобы покрыть свою самку.

Лукаш попытался отодвинуть девушку от себя. Но та, пискнув, со всей силы вцепилась в него. Замотала в темноте головой:

– Нет-нет! Пожалуйста! Не отпускай!

– Не отпущу, – прохрипел он, чувствуя, как его благие намерения рушатся одно за другим. – Теперь не отпущу…

Антуан снова его обыграл. Знал, что Лукаш не сможет поступить иначе, не сможет уйти и оставить свою пару в опасности. Сыграл на его инстинктах, потому что отлично знал о них. И вот теперь самый опасный вер Химнесса заперт в темноте наедине с перепуганной девушкой, запах которой сводит его с ума. Тело которой действует на него как наркотик. И всего считанные мгновения отделяют его от того момента, когда внутренний зверь победит человеческий разум и вырвется.

Лукаш даже представить себе боялся, что будет потом. Но инстинкты оказались сильнее рассудка.

Ева почувствовала, как мужские руки осторожно сжимают ее. Сильные руки, надежные. Появилось желание расслабиться и довериться им. Здесь, в темноте, казавшейся бесконечной, эти руки стали надежным якорем, единственной точкой опоры. Тихо выдохнув, Ева позволила этим рукам обнять ее. Чуть повозилась, устраиваясь поудобнее. И услышала полузадушенный стон, прозвучавший над ее головой.

Встревоженно дернулась:

– Ты ранен?

Но руки не отпустили. Наоборот, сжались сильнее, почти вдавливая в напряженное тело.

– Нет, – процедил Лукаш, почти теряя контроль, – не двигайся.

– Почему? Что происходит?

– Лучше тебе не знать…

По спине Евы пополз холодок. Инстинкты упрямо шептали: ты совершаешь ошибку. Здесь, рядом с тобой, притаилась опасность. И она намного серьезнее, чем детский страх перед тьмой. От этой опасности не помогут таблетки, даже если ты проглотишь весь пузырек…

Этот мужчина… Ее проклятье… Он пришел, чтобы продолжить то, что начал еще тогда… Он обещал, что вернется за ней, и вот, она здесь. В его руках. Беспомощная и доступная…

Судорожно втянув воздух, она уперлась руками в его грудь.

Постаралась толкнуть. Ответом ей послужило глухое рычание.

Так обычно рычат собаки, когда у них пытаются вырвать кость. Но как такие звуки могло издавать человеческое горло? Не человеческое. Здесь, в темноте, Ева была заперта с вером…

– Я же сказал, не двигайся! – совсем не ласково рыкнул он.

Сухие, горячие губы оказались так близко, что Ева почувствовала жар, исходящий от них. Его дыхание, скользнув по ее щеке, заставило сжаться мышцы внизу живота. В темноте она не видела лицо Лукаша, но ей показалось, что она видит блеск его глаз. Да, глаза вера светились в темноте. И они становились все ближе.

– Прости… – хриплый шепот раздался у самого уха. – Я постараюсь быть нежным…

Нежным?

Пару секунд Ева пыталась понять смысл этих слов. А когда поняла, ее вновь охватила паника. Детские страхи нахлынули новой волной, почти лишая рассудка. Незнакомец, так напугавший ее когда-то, вернулся. И если она не попытается сделать хоть что-то, он изнасилует ее прямо здесь!

Но сделать она ничего не успела. Его рот накрыл ее губы. Отчаянно застонав, она почувствовала, как его язык врывается в глубину ее рта, как его руки жадно пробираются под верх пижамы и ложатся на грудь. Горячие ладони накрыли мягкие холмики, сжали. И хриплый мужской стон наполнил Еву вместе с поцелуем.

Лукаш дышал тяжело, со свистом втягивал в себя дурманящий аромат. Когда, в какой момент он утратил контроль над Зверем – он даже не заметил. Наверное, когда понял, что у нее овуляция, и это окончательно снесло ему крышу. Но все, о чем он способен был думать сейчас, это хрупкое, женское тело под ним, в которое до умопомрачения хотелось войти. Погрузиться на всю длину, почувствовать вкус своей самки: вкус ее соков, ее желания. Познать ее страсть.

Упиваться ею.

Все остальное отошло на десятый план.

Ева внезапно осознала, что руки Лукаша давно отпустили ее плечи. Что она сидит, вжавшись спиной в мягкую стену и раскинув ноги, а мужские пальцы, чуть подрагивая, двигаются вверх по ее бедрам, поднимая тонкую ткань пижамных штанов. И от этих прикосновений ее саму колотит мелкая дрожь, а в голове царит пустота.

– Пожалуйста! – простонала она, отворачиваясь от его губ. – Хватит!

– Поздно… Прости…

Вот кончики его пальцев достигли линии, где нога переходит в пах. Слегка погладили. Ева гулко сглотнула. А в следующий момент почувствовала, как ее приподнимают над полом, поддерживая под ягодицы. В голове включилась сирена: о, господи, он снимает с нее штаны! Еще секунда – и она окажется голая перед ним!

Это придало девушке сил. Взвизгнув, Ева начала отбиваться. Ее удары были не сильнее комариных укусов, она даже не видела, куда бьет, но Лукаш, невидимый в темноте, заворчал.

Его самка сопротивляется?

Ошеломленный таким отпором, он на секунду ослабил хватку. И Ева, ударив ногой в темноту, попала пяткой ему в лицо. Прямо в челюсть.

Вер охнул, на секунду выпуская ее из рук. Это был шанс. Вскочив на ноги, Ева бросилась прочь. Она успела сделать пару шагов, когда на нее обрушился ураган в человеческом теле. Сильные руки дернули ее вверх, на мгновение задержали в воздухе, а в следующую секунду Ева почувствовала, как падает вниз.

Все, он поймал ее. И в этот раз не отпустит.

Глава 13

Они упали вместе. Лукаш оказался внизу, Ева – распластанной на его груди. Он не дал ей прийти в себя, тут же перевернулся, подминая девушку под себя. Внедрился бедрами между ее ног, и его напряженный член уперся в ее промежность. Вер зарычал, разъяренный внезапной преградой – одежда не давала ему войти в вожделенное тело. Глаза зверя вспыхнули желтым огнем.

Еще мгновение – и в темноте раздался треск ткани. Ева почувствовала прохладу, скользнувшую по груди. Он порвал ей пижаму? Эта мысль исчезла, не успев оформиться, потому что горячие жадные губы обхватили сосок. С утробным ворчанием втянули его, и шершавый язык заскользил, лишая девушку сил. Еву пронзила сладкая молния, прокатилась волной от корней волос до кончиков пальцев. Бедра увлажнились, ответили томной пульсацией.

Нет, так нельзя.

Она инстинктивно вцепилась в его плечи, не зная, оттолкнуть или прижать сильнее.

– Господи… – из груди вырвался жалкий всхлип, перешедший в рыдание. По лицу покатились слезы. – Пожалуйста…

– Прости… прости…

Его лихорадочный шепот был похож на бред сумасшедшего. В какой-то момент Ева подумала, что этот мужчина не контролирует себя, что он одержимый. Ее руки упали вдоль тела. Сопротивление было бессмысленным, он в любом случае сильнее ее. Он в любом случае сделает то, что хочет: возьмет ее здесь, в темноте, на этих дешевых матах. И ее ничего не спасет. Ночной кошмар превратился в реальность. Его губы нашли ее лицо, язык слизнул соленые капли.

– Ты плачешь? – в его тоне появились новые нотки. Он беспокоился. Беспокоился о той, кого собирался изнасиловать? – Я сделал больно?

Из горла Евы вырвался истеричный смешок:

– Больно? Нет, что ты. Ты всего лишь собираешься меня трахнуть, не спросив разрешения!

Лучше бы она промолчала. Отвращение, которое Лукаш почувствовал в ее голосе, заставило его зверя слететь с катушек. В темноте веры видели прекрасно, им не нужен был свет. И потому он точным движением ухватил девушку за затылок, зарылся пальцами ей в волосы и приблизил ее лицо к своему. А потом прорычал:

– Я хотел, чтобы было иначе. Но это сильнее меня… Одно движение – и ее пижамные брюки легко соскользнули до самых пяток. Шумно дыша, мужчина навалился на Еву, подмял под себя, заставляя раздвинуть ноги.

– Отпусти! – зашипела, как разъяренная кошка. – Подонок!

Ее сопротивление только еще больше опьянило его, как хищника опьяняет запах добычи.

Ева умудрилась заехать рукой ему по лицу. Но он даже не почувствовал этот удар. Все его внимание было приковано к ее телу, точнее к тому, чтобы полностью его обнажить. С глухим ворчанием Лукаш сражался с остатками одежды, срывая их одной рукой. Второй он удерживал девушку, одновременно лаская ее грубыми, порывистыми движениями. И эта грубость странным образом начала ее заводить.

Лукаш провел ладонью по ее напрягшимся соскам. Его рука скользнула ниже, к промежности, и властным жестом накрыла набухшие лепестки.

– Ты вся течешь. Ты хочешь этого не меньше, чем я.

С губ девушки сорвался прерывистый стон, когда его пальцы проникли внутрь. Горячая влажная глубина жадно приняла их, и Ева не могла поверить собственным ощущениям. Не хотела верить. Но ее тело говорило само за себя. Между ног все пылало, казалось, она еще никогда так не хотела мужчину так, как в этот момент. Что он с ней сделал?

– Что ты со мной сделал? – всхлипнула она, цепляясь за остатки гордости.

– Мой запах… он возбуждает тебя, – прохрипел мужчина, удерживая свой вес на руках. Хотя его Зверю отчаянно хотелось рухнуть на девушку и сжать в объятиях так, чтобы хрустнули ребра. Чтобы когти вошли в ее плоть. Чтобы ноздри наполнил дурманящий аромат ее крови. А потом одним движением заполнить ее до упора, услышать, как она закричит, принимая его. – Так же, как твой возбуждает меня. Только твой намного сильнее.

– Ты сумасшедший… Вы все сумасшедшие…

– Нет, я вер.

Его палец, влажный от ее соков, покинул лоно и начал выписывать дразнящие круги вокруг напряженного клитора. Ева захныкала. Нет, невозможно, чтобы все это было на самом деле. Она спит или бредит. Но ощущения от этих прикосновений были слишком острыми, слишком реальными.

– Отпусти меня… Я никому не скажу…

Ее голос прозвучал жалко, неубедительно. Она сама уже не верила в то, что говорит.

– Слишком поздно.

Вот он, словно невзначай, задел чувствительный бугорок, и Ева, вскрикнув, выгнулась навстречу его пальцам. Лукаш отдернул руку, нежно погладил тонкую кожу внизу живота.

Ева судорожно вдохнула.

– Пожалуйста! – тихий всхлип.

Теперь она сама не знала, чего хочет больше. Чтобы он отпустил ее или чтобы не прекращал. Все это казалось одним сплошным сумасшествием, но таким сладким, что у Евы не было сил от него отказаться.

Пальцы вернулись. Всего на мгновение. А потом Лукаш соскользнул вниз. Его дыхание опалило набухшие складочки, заставив Еву затрепетать. Она почувствовала, как его руки прижимают ее бедра к полу, не давая закрыться. Как его язык проникает туда, где только что были пальцы, раздвигает плоть, входит в лоно, касается возбужденного клитора. Такой умопомрачительно горячий, шершавый язык.

Застонав, Ева подалась бедрами вверх. Ладони Лукаша тут же скользнули ей под ягодицы, сжали, чуть раздвигая упругие половинки. Он зарылся лицом ей в промежность, слизывая обильные соки, наслаждаясь терпким вкусом своей пары, своей женщины. Удовлетворяя желание своего Зверя пометить себя ее запахом.

Руки Евы легли на мужской затылок. Теряя остатки самоконтроля, девушка запустила пальцы в жесткие волосы, сжала и судорожно задышала, чувствуя, как все тело охватывает огонь наслаждения. Теперь его язык двигался в нужном ритме, и Ева, забыв обо всем, отдалась ему. Внутри нее росло напряжение. Еще немного – и будет взрыв.

Да, она совершенно сошла с ума, если позволяет это делать с собой. Но видит Бог, ей плевать на мораль. Плевать на все.

Пусть будет, что будет.

Оргазм накрыл ее с головой, заставил выгнуться и застонать. Внутренние мышцы пульсировали, хватая пустоту, которую так хотелось заполнить. И мужчина дал ей то, что она хотела. В темноте Ева даже не поняла, когда Лукаш успел раздеться. Его широкоплечий торс опустился на нее сверху, и тяжесть этого тела оказалась желанной. Настолько желанной, что девушка, невольно подавшись вперед, сама раскинула бедра. В голове еще сигналила мысль: о, господи, что я делаю… Но его руки уже сжали ее лодыжки, заставляя согнуть ноги в коленях, раздвинули, и член скользнул вдоль раскрытого лона, настойчиво ища вход. Он легко вошел внутрь, заполняя ее собой, раздвигая влажные стенки. И Лукаш с глухим рычанием погрузился в вожделенное тело…

Ева продолжала цепляться за его плечи, когда Лукаш внезапно замер над ней, вытянувшись в струну. С последним ударом он вошел так глубоко, что девушка невольно вскрикнула. Тугая струя ударила в ее лоно, и в тот же момент в темноте прозвучал низкий, пугающий звук. Полурев-полувой, который, в принципе, не могло издать человеческое горло. Ева закрыла глаза. На секунду ей показалось, что в темноте над ней возвышается вовсе не Лукаш, а зверь. Огромный, покрытый шерстью монстр со сверкающими клыками и глазами, в которых застыла животная похоть. А потом почувствовала, как тяжесть, все это время вдавливавшая ее в мат, исчезла.

* * *

С шумным вздохом Лукаш откатился, освобождая девушку.

Сейчас она была похожа на раздавленный цветок.

– Ева? – он коснулся ее лба губами. – Прости, если я был груб. Я старался сдержать его…

– Кого?

Ее голос прозвучал вяло, безжизненно. В нем не мелькнуло и тени любопытства.

– Свое животное «я».

Здесь Лукаш немного слукавил. Внутри него жил зверь, хищник, способный убивать без жалости и сомнений. И свою самку он тоже хотел без жалости и сомнений. Любое сопротивление лишь возбуждало его еще больше. Но сейчас, получив желаемое, он успокоился, отошел прочь, позволяя человеку взять власть над телом. Довольно урча, свернулся клубком, точно гигантский кот. Но надолго ли?

– Теперь меня не выпустят с острова, да? – Ева говорила таким обыденным тоном, точно речь шла о покупке нового платья. – Даже если я верну флэшку?

– Все не так просто.

– А как?

Ева ни разу не шевельнулась с тех пор, как он оставил ее. Даже ноги не сдвинула. Как будто ей было все равно. И это пугающее выражение полнейшей апатии, которое он видел на ее бледном лице…

Вздохнув, Лукаш поднял с пола свою рубашку и накинул на девушку. Ева молча позволила ему одеть себя. Рубашка оказалась большой, но Зверь внутри Лукаша довольно мурлыкнул, когда тот заботливо закатал девушке длинные рукава. Зверю нравилось, как его самка выглядит в его одежде. Нравилось вдыхать их смешанный запах, запах секса и страсти. Ева почувствовала легкие прикосновения его пальцев к груди. Кажется, он застегивал пуговицы. Но все, что она испытала, это полное безразличие.

– Даже если ты вернешь флэшку, это уже ничем не поможет. Ты только навредишь. Не себе – другим людям. Ева, ты даже не представляешь, что здесь происходит.

Она продолжала смотреть в темноту. Какая разница, что здесь происходит? Ее только что трахнули, как последнюю суку. Изнасиловали. Физически и морально. И даже то, что она сама кончила, только усугубляет ужас всей ситуации. Самый большой кошмар стал реальностью.

Натянув джинсы, Лукаш снова склонился над девушкой. Отсутствующее выражение в ее глазах не на шутку его встревожило. Слишком много эмоций ей пришлось пережить за последнее время. И вот, нервы не выдержали, дали сбой.

– Я хочу домой, – он услышал ее слабый голос. – К маме.

– Я дам тебе новый дом. Ева, до утра осталось совсем немного, тебе надо поспать. Я не хотел, чтобы ты пострадала, но и уберечь тебя тоже не смог. Это моя вина.

Ева моргнула. С ресниц сорвались соленые капли. Протянув руку, Лукаш погладил ее по влажной щеке.

Отныне ее дом рядом с ним. Зверь не отпустит, ему просто необходимо ее присутствие рядом, ее тело, ее запах. Без них он сойдет с ума, и даже инъекции Мещерского вряд ли помогут.

Те самые инъекции, которыми Антуан держит его на крючке.

– Я хочу к сыну…

Ева всхлипнула. К горлу подкатили рыдания.

Ей плевать на этот остров, на этих чертовых веров. Да на весь мир, летел бы он в тартары. Все, что ее волнует, это то, что она, возможно, застряла здесь навсегда.

От мысли, что она никогда не увидит сына и родителей, сердце Евы сжала щемящая боль. Даже дышать стало больно. Словно в груди образовалась сквозная дыра, и теперь в эту дыру утекали все силы.

– К сыну?.. У тебя есть ребенок?

Лукаш мотнул головой.

У нее есть ребенок… Значит, был и мужчина…

– Есть.

Кугуар внутри заворчал, разъяренный ответом. Мысль о том, что у его пары может быть прошлое, что эта женщина все эти годы как-то жила без него, что у нее своя жизнь – все это пробудило в нем собственника. Острые когти с легким шорохом царапнули по кожзаму, с губ сорвалось рычание. Лукаш сжал зубы, пытаясь удержать Зверя. От напряжения на висках вздулись жилы.

– И… – процедил он сквозь зубы, – его отец… – Какое это имеет значение?

Ева повернулась набок, скрутилась комочком и закрыла глаза, давая понять, что все, разговор окончен. Развивать эту тему у нее не было никакого желания.

Пару минут Лукаш молча смотрел на ее спину, белеющую в темноте. На попку, едва прикрытую его рубашкой. Потом гулко сглотнул. Скрипнув зубами, втянул когти, успевшие вспороть поверхность мата, на котором он сидел.

В дикой природе кугуары всегда одиноки, соединяются только на брачный период. Привлеченный запахом течной самки, самец несколько дней живет и охотится с ней, защищая и оберегая. Но это в дикой природе. Кугуар, живущий внутри Лукаша, решил, что его брачный сезон будет длиться ближайшие семьдесят лет. Или больше. Отпускать Еву он вовсе не собирался, наоборот, тело напомнило, что один раз недостаточно.

Тихо выругавшись, Лукаш поправил джинсы, которые стали вдруг маловаты в паху. Эта женщина сводит его с ума. Он готов брать ее снова и снова, как одержимый. Но до утра осталось не так много времени, будет лучше, если он даст ей поспать, а сам подумает, что делать дальше.

Со всем остальным он разберется потом, когда его пара окажется в безопасности.