Текст книги "Демон прет на TV (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 16
Бесплатная медицина

По ОМС. Не, на самом-то деле государственная медицина тут шагнула в сторону прогресса, отрицать не стану. Один вертолёт чего стоит. Да и больничка оказалась не филиалом моего работодателя. Но кое в чём звонивший с лихорадочными предложениями плана побега Лёха оказался прав: тут помогать будут медленно.

Лёху я слил, каюсь. Прослойка с ток-шоу показалась уже совершенно лишней, учитывая, что конечный результат достигнут. Ну то есть это я так думал в первый и второй день, пока морда коня собирала консилиумы специалистов.

Потом к ней привыкли, даже нашлась самая стойкая санитарка Зина, наловчившаяся мыть Людочкины телеса с каменным лицом. Правда, больно некачественно. Оказалось, что мамка была дока, зря я на неё за пролежни гнал: это от немощи в членах. Зина протирала скафандр вашего покорного только поверхностной чисткой, вглубь не проникая. А скафандр-то весь в карманах, из которых начало к третьему дню нести гнильцой. Вон на одной ножище с мордой коня в складки кожи можно было двадцать кило героина упаковать и провезти куда угодно. Как говорится: хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место. Может, мне того, в наркокурьеры податься, если с бесплатной медициной не проканает? А чё? Стоящая тема, я считаю. На нас с мордой коня будут сбегаться всей таможней смотреть, а искать ничего не догадаются. И при такой гигиене, чую, даже специально обученные собаки возьмут отгул по собственному желанию. А тут за один рейс можно такую партию переправить, что на три операции в навороченной платной клинике хватит. В натуре, надо поразмыслить.

Жопа была в том, что операцию мне консилиум не назначил. Морду коня хотели не отрезать, а загонять на место.

Глава 17
Чулочков не желаете-с?

– То есть, в каком смысле? – выпер я Людочкины брови куда-то под остатки волос.

– Понимаете ли, Людмила Петровна, тут вот у вас всё – не то чтобы опухоли, это вообще по большей части жидкость. Застой лимфы не даёт её выводить. Это нельзя отрезать. Необходимо разработать. Вам нужны массажи, физические упражнения и компрессионные чулки.

Я перевёл Людочкин взгляд с лечащего врача на возвышающиеся горной грядой ножищи, прошёлся по пику морды коня, который торчал с кровати, свисая над полом, снова поглядел на эскулапа.

– Массажи, спорт и чулки?

– Верно, Людмила Петровна. Мы начнём физиотерапию, а потом вы сможете вернуться домой и продолжать её самостоятельно.

– А не вы говорили, что ноги весят сто сорок восемь килограммов, в отрыве от остального тела? – уточнил я.

– Это почти всё жидкость, – кивнул врач.

– Вы хотите, чтобы я занима…лась спортом?

– Лечебная гимнастика обязательно даст результаты.

– И чулки? – Если бы я не переселился в тело земной твари, на этой фразе следовало бы выдохнуть дым. Может, вейп прикупить?..

– Компрессионные чулки помогут сдержать разрастание. Однако изготовление их под ваши индивидуальные особенности не покрывает полис обязательного медицинского страхования.

– Мне нужно будет самой купить чулки, и всё пройдёт?

– Потребуется много лет усиленной работы, однако…

– Доктор, вы не могли бы мне передать телефон с зарядки? – вкрадчиво попросил я. – Зина очень неудобно его положила.

Глава 18
Генка стал б/у

– Ой, Люд, тут теперь надо ещё историю найти, чтобы снимать. Так-то бюджет потрачен, так что мы только за. Но нужна история. Вы ж вроде поняли, что почём, – откровенно заявил Лёха, чуть понизив голос, и его ноги затопали куда-то подальше от чужих ушей.

– И что, Генка-ловелас совсем отказался? – понурился я. – Давайте я с ним поговорю, может?..

– Не, Генку мы сняли в четверг на той неделе, – выдал Лёха внезапно. – У него с бывшей женой такой замут навороченный, мотор – бомба, в ближайшее время должен пойти, там вообще второй частью попахивает. Только теперь Генку с вами снимать нельзя, а то зритель решит, что у нас актёры.

– Вы променяли морду коня на замут с бывшей женой⁈ – опешил я.

– Люда, у нас съёмки по графику, – отрезал Лёха. – Пустые командировки смерти подобны. Надо было выкручиваться. А бывшая Генки их сына в погребе запирала, и он у неё в девять лет читать не умеет. Там нормальная история, крикливая: даже драка была в студии. У вас проблема зрелищная, но мы её на сорок минут в эфире не растянем. Нужна история.

– Меня тут собрались лечить физкультурой и чулками, – поделился я. – Чем не история?

– Не, на Минздрав мы не наезжаем, они знаете, как нам помогают с другими героями! Да и вы в курсе-то сами разве, как вас лечить надо? – парировал Лёха. – Вы же не врач.

– Они меня хотят домой выслать!

– Вот, – пафосно отметил продюсер. – А я с частной клиникой о реабилитации договорился, флеболога отличного нашёл. Зря вы отказались.

– Звоните флебологу. Я что-то придумаю сейчас, – расправил плечи я.

– Нет, Люда, – засопел в трубку Лёха. – Придумывать нельзя, у нас реальные истории.

Я закатил глаза скафандра.

– Сейчас что-нибудь вспомню обязательно, – послушно поправился ваш покорный. – И наберу, а вы звоните флебологу.

– Его уже другая бригада на свой мотор утащила, чаще раза в месяц одного и того же эксперта нельзя. Но я нового найду, не парьтесь. Была бы история. И это, – замялся Лёха, – подгадайте там, чтобы мы вас из Перми вывозили, пожалуйста. Без парома.

Глава 19
Реинкарнация Торквемады

Думать категорически помешала реинкарнация Торквемады, к которой Людочкины телеса свезли санитары. Нет, серьёзно, надо отправить запрос на проверку, не вылез ли старина Томас в очередь на перерождение каким хитроумным макаром. Если нет, то этот Сергей – потомок, каким-то ветром перемен занесло горячую испанскую кровь в Россию! Вот вам товарный знак конкурентов!

Маскировал Торквемада свою деятельность дверью со лживой табличкой «Лечебный массаж». Я не эскулап, потому по поводу слова «лечебный» спорить не буду, мало ли. Но «массаж» остро требовал какой-то замены.

«Лечебные пытки», «Лечебные экзекуции», «Лечебные превентивные покарания» – так стоило бы именовать, чтобы пациент мог морально подготовиться. Вообще, я привычный, всякое за пять сотен лет бывало. Но в столь несовершенном и сверхчувствительном скафандре не сдержался и орал матом, отнюдь не благим.

Короче, Сергей каким-то приспособлением вроде набора скалок на крепежах, зацепил Людочкины нервные окончания (антинаучно – да, но фактически так) и взялся гонять их вдоль проблемной зоны. А зона, не побоюсь напомнить, у Людочки о-го-го.

Сергей Томасович этот мне все мозги в кашу перемолол, хотя работал с ногами! Я после него не то что сочинять историю… Если это цикличные манипуляции, то надо мне какую брошюрку йогов затребовать, практиковаться отключать сознание.

А тут, наконец, и мамка Людочкина на перекладных добралась до Перми и заявилась проведывать, вся такая взволнованная.

Глава 20
Чудеса в решете

– Что-то ты, Люда, бледная.

– Можешь купить пособие по экстремальной йоге? – перебил я, вытирая лоб. Пот обильно выступал там уже полчаса, хотя процедура кончилась – видать, лишнюю жидкость Сергей Томасович очень странной дорогой решил выводить наружу. То-то и ощущение было, что жопу на глаз натягивают.

– И говоришь ерунду, – завздыхала мать. – Все сбережения наши ушли, чтобы к тебе приехать. Надолго это лечение?

Я прикинул, сколько такой грузовой кузов надо через поры на лбу выдавливать, и загрустил.

– Мне тут жить негде, и куры, опять же, некормленые. Ещё и сарай обнесут, как пить дать. Я вещей привезла и обратно поеду, уж не злись. На гостиницы не наоткладывала. Если что-то срочно понадобиться, так ты Димку проси, он же как раз в Пермь перебрался, помнишь?

– Какой Димка? – ловя градины пота наволочкой, уточнил я.

– Ну так муж твой, Люда! Он же прабабку как схоронил, тут как раз и живёт. Уж привезёт, что надо, если попросить вежливо.

Я воззрился на мамку широко распахнутыми в этот удивительный мир людей очами и начал приоткрывать рот, но солёная завеса пота перекрыла смутную видимость.

Глава 21
Муж Димка

– Ты почему… про мужа продюсеру не сказала? – отплёвываясь солёным, выдохнул я (ну точно надо вейп покупать, вообще без дыма не те ощущения).

– Так вы ж уже не живёте сколько! – удивилась мать Людочки. – Он тут при чём?

– А Гена-квартирант при чём⁈ – попытался сесть я, но в морду коня мигом отдалось каким-то спазмом: больно Томасович оказался рукастым экзекутором. Опыт!

– Так и Генка не при чём, я ж про то втолковать не могла никому, ни тебе, ни Алёше, не девочке этой, которая звонила!

Я прижал лапы к тому месту, где по умолчанию должны быть рога.

– Оставь мне его номер, – устало прозвучало из Людочки, – телефон это… глюканул… контакты слетели.

Потом собрал волю в когти. Следовало по-хитрому что-нибудь прояснить заблаговременно.

– Мам, мы почему вообще с ним разбежались-то? Я вот по сей день не понимаю.

– Так ну ноги у тебя пухнуть стали, – поразилась мать Людочки.

Ну всё. Если бы нас не разделяла баррикадой морда коня, урыл бы тётку под паркет, вот вам товарный знак конкурентов!

– То есть я развелась с мужем, потому что заболела этим лимфо-тазом, он от жены-калеки сбежал в квартиру своей прабабушки в краевой центр, а мы продюсерам про шашни с квартирантом, который имени моего не помнил, рассказывали?

– Так а зачем ты Гену того приплела, я так и в толк не возьму! – не углядела своей вины матушка.

Всё. Уберите её из палаты. А то я ща лечебную физкультуру от злости сам освою.

Глава 22
Крот

Было чертовски неловко признаваться Лёхе в наличие мужа. Я в целом гордился тем, что он занёс мой скафандр в список понимающих личностей. А тут клинический идиотизм. Лёха мне доверять перестанет. Эх.

Но продюсер не ругался, он, напротив, возликовал – словно я звонил с уведомлением о выигрыше в лотерее, а не сообщить об утаённых важных сведеньях и ещё разок предложить свои бренные мощи запредельного веса к попыткам подобрать под них транспорт. Лёха затребовал номер подпольного супруга немедленно и даже попросил меня не звонить самому, что было крайне кстати – там, поди, даже если трубку случайно возьмёт какой Димонов друган, я и не разберу.

Я потирал лапы.

У продюсера, похоже, опять ЧП, раз с таким энтузиазмом взялся за проблемы с транспортировкой меня по просторам России, на чём уже огрёб нехило так недавно. Возможно, не так много народу жаждет оказаться в студии «Это запредельно» нужным составом. Немудрено.

Ну так мне этот дефицит только в плюс.

Лёха становился стабильно вовлечённее и сговорчивее с приближением «дней моторов» – среды и четверга. Был готов преодолеть любые сложности. Появилось подозрение, что проблемы у них там вообще регулярные. И что никуда на той неделе меня чудом не протащили в очереди, и очереди нет вовсе. Надо же. Такая огромная страна – и так мало подходящей по параметрам жести…

Муж Людочки позвонил сам, оказалось, его номер уже имелся в телефонной книжке, забитым почему-то с подписью «Крот». Он был не против помочь чинить скафандр, но ехать хотел со мной, а не отдельно, как настаивал Лёха.

– Ну Люда, так же оно удобнее, – неловко цедил из себя слова Димон. – Я же слепой. Вона пачпорт ему целый час фотографировал…

Глава 23
История любви (короткая)

Вот всё-таки люди не перестают меня удивлять. С другой стороны, учитывая параметры скафандра, оно так даже как-то логичнее.

Оказалось, что Людочка с Димоном познакомились как раз в Обществе слепых, куда та, до капитального опухания, каталась два раза в неделю по два часа в одну сторону общественным транспортом, чтобы заниматься ручным трудом и общаться.

Сам бы я Людочку к слепым не отнёс, вон, худо-бедно, даже эсэмэски различить можно. Но выяснилось, что в Обществе слепых довольно много слабовидящих, и ситуация прояснилась. В общем, именно там Люда встретила своё недолгое счастье. И даже перебралась к нему на постоянку, что, я так понял, матери не особо понравилось: счастье жило в Чусовом, в семидесяти километрах автобусом.

Но когда самостоятельные хождения за пределами комнаты в общежитии стали для Людочки проблемой, мать её забрала обратно в деревню, и сильно часто муж Димка в гости не наведывался, а там и вовсе свалил в краевой центр.

Минусом этой восхитительной истории было то, что, кажется, никто ни с кем вовсе не поругался. И, надо думать, чтобы это поправить Лёха и хотел нас с Димоном и мамкой переправлять в столицу раздельно.

Я попробовал представить, как слепой муж Людочки фоткал продюсеру паспорт, и заулыбался потолку палаты: что-то подсказывало, что было это даже повеселее видеовизитки. Но потом сообразил, что приличного результата удалось добиться за полтора часа, раз уже всё готово. А нам со вздорным криворуким штативом понадобилась целая ночка.

Веселиться и фантазировать на самом деле некогда: Лёха дал мне задание – выписываться под личную ответственность. А уж я немало наслышан о таком явлении как бюрократия – по этой статье у нас с коллегами, знаете, сколько поступает обращений?..

Глава 24
Тонкости

Эскулапы Перми меня удивили: отпустили с радостью, быстро и без проволочек, едва скафандр подмахнул стопку бумаг шрифтом, для глаз Людочки недоступным. Но именно от экс-лечащего врача я и узнал новость, которая Лёху навряд ли сильно порадует: с лимфостазом противопоказано летать на самолётах из-за перепада давления.

– Девятнадцать часов двенадцать минут – самое быстрое, – причитал Лёха на линии. – А мотор послезавтра. А надо ещё обследования!

– Тут того… сделали обследования, – попробовал утешить его я. – Попросить переслать? Наверное же, медкарту вернут какую.

– Их снять надо, – огрызнулся Лёха, усердно щёлкая мышкой. – Значит, так. Надо вам успеть на поезд сегодня в двадцать два сорок восемь. Иначе жопа.

Я отвёл телефон от уха и прищурился. Было четыре часа дня.

– Меня выписали. Но можно остаться в палате до завтра. Можно и не оставаться, – прибавил я, надеясь его ободрить.

– Я к вам прилететь никаким образом не успею, – перебил Лёха. – А надо как-то это снять. И организовать ещё… На связи, берите трубку!

Глава 25
Пятый персонаж

Леха меня несказанно удивил. За два часа он умудрился организовать купе в СВ и спецсопровождение для инвалидов (хотя, думается, судном я ещё кое-кого знатно удивлю!), ту самую газель с носилками, которую мы прокатили на той неделе, стрингера, поприличнее свадебного оператора, долженствующего отвечать за увековечивание моего путешествия, и даже разрешение снимать на вокзале от РЖД (что, вообще-то, показалось мне чудом).

Не раздобыл Лёха только одно.

Пятого героя.

– Мы врача сделаем выходом, Люда, – непонятно и торопливо объяснял продюсер, вставляя паузы только для того, чтобы затянуться сигаретой. – Итого: вы, мать, муж и врач – четыре. А надо пять минимум. У вашего Димы вообще никого нет подходящего, или он скрывает? Не очень быстро этот Дима соображает, блин. У нас билет на поезд возвратный, за час до посадки его ещё можно сдать со штрафом. Я не могу вас в Москву отправлять, если пять героев не наберётся, понимаете, Люда? А на другом поезде мы вообще не успеем, никак.

– Генка-квартирант – совсем нет? – мрачно уточнил я.

– Совсем, – отрезал Лёха. – Они с бывшей женой на следующей неделе во второй части снимаются, я её любовника нашёл, возможно, безграмотный сын – вообще не Генкин окажется. Ваша мама должна ДНК прихватить по дороге, там таксист один согласился взять забор. Короче, Генка по всем фронтам занят.

– А четыре человека – прямо мало? Хочешь, я Димону в рожу плюну? Я далеко могу.

– Это мы обсудим, – обрадовался Лёха. – Но с четырьмя героями мне даже выкуп билетов не утвердят, – тут же добавил он. – А вас в девять – край забирать надо. Учитывая пробки, съёмку и это… негабаритность, короче. Может, подруга какая, которая вас давно не видела? – почти взмолился продюсер. – Ну типа одноклассницы, которая офигеет от… – Он запнулся. – Которая поразится вашей проблеме в студии, – корректно поправился Лёха.

– Есть такая! – живо согласился я, тревожно глянув на часы.

– Телефон, бегом! – кажется, подскочил на месте Лёха.

– Спокуха, она в Москве живёт. Два дня в запасе.

– Людочка, вы – просто чудо! Нужно проверить, чтобы она никуда не уехала, и чтобы могла в среду. И сразу билеты выкупаем! Только не говорите ей про болезнь!

– Она не уехала. Мы созванивались вот, я про болезнь только что с ногами помогут и сказал…а. Встретиться хотели с оказией.

– С чем?

– Билеты выкупай, – посоветовал я.

На поезд успеть бы. А там уже думать, откуда раздобыть московскую подругу…

Глава 26
Козни пресс-службы РЖД

Из-за пресс-службы РЖД мы чуть поезд не профукали. Погрузку у клиники осуществляли без камеры, тут даже местные эскулапы помогли грузчикам. А вот у вокзала скафандр обсняли в газельке со всех сторон и ракурсов, но на входе (вносе) на территорию грудью встал начальник вокзала.

– Сейчас Татьяна подъедет, без неё – нельзя, – объявил он, губозакусывально изучая нижнюю часть махины вашего покорного. На морду коня натянули какие-то безразмерные леггинсы, вроде клоунских шаровар, ещё в больничке, но смотрелся я всё равно впечатляюще. – Без пресс-службы на территории вокзала съёмка невозможна.

– Поезд через двадцать минут отходит, – возмутился я, и каталка жалобно скрипнула.

– Вы можете просто занять своё место, без видеофиксации. Вот, ребята помогут, – добавил начальник вокзала, указывая на ошалевшую парочку в форме, мнущуюся вокруг стандартной каталки для инвалидов, в которую разве что половина моего зада войдёт.

Стрингер начал звонить Лёхе. Лёха – неведомой Татьяне. Татьяна – директору вокзала. А часики тикали.

– Пробки, – развёл руками директор. – Нельзя на камеру без пресс-службы.

Я прищурил двадцатипроцентный глаз на элитное надкушенное яблочко на корпусе телефона стрингера, по которому Лёха пытался уже по громкой убедить директора вокзала вырубить хуком в голову – но пока без результатов.

– А на телефон снимать можно? – невинно уточнил я.

– Да, на телефон – разумеется, – растерялся директор. – Это мы никак не регламентируем. Тут же общественное место. Много кто снимает и фотографирует.

– Эй, чувак! – замахал я руками стрингеру. – Сбрасывай этого истеричного. Камеру вот, в газельке оставь. И давай на свой гаджет. Только это, – припомнил я проблемки прошлой недели, – горизонтально!

Глава 27
Кудесница Тома

С проводницей Тамарой мы подружились, даже несмотря на сюрприз с судном (которое ей пришлось к тому же самостоятельно добывать), и именно Тамара стала в итоге моим агентом по поиску московской подруги.

Нервничать на этот счёт Лёха начал только спустя три часа – до того у него было о чём беспокоиться. Да и то пока неактивно – в столице была глубокая ночь, Лёха добрался домой и не усердствовал. Но я был уверен – к завтрему подругу будет вынь да полож.

А это значило, что за ночь таковой обзавестись надо.

– Чутка́, – как мог нежно прищурил я рабочий глаз Людочки, плеская в стаканчик водку из предоставленной Тамарой чекушки. Немного финансов наличными на дорогу мне передал от Лёхи стрингер. – Никто не заметит. За знакомство.

Тамарин верх, в целом, процентов на семьдесят подошёл бы Людочкиному низу, чтобы добиться пропорциональности. Она была в летах, за путевую жизнь повидала многое, но я стал настоящим откровением.

Тамара уже вкратце знала про «лимфо-таз», беглого мужа, телевизионщиков, которым позарез надобно пять участников для программы. И всем сердцем жаждала мне помочь.

– В седьмом вагоне, где плацкарт, на боковой у туалета женщина едет, на глаз так пенсионерка, а по паспорту – сорок, – объявила Тома, разбудив меня в начале второго. – По прописке живёт в Перми, но про дорогу говорит «домой еду». Если бы ей чуть приплатить, как мне кажется, изобразит кого хочешь. А чтобы с твоих ног, Люда, за сердце схватится – так тут и играть не надо. Покамест простынёй закроем и одеялками, чтобы непонятно. Как с утреца проснётся, проводник тамошний мне маякнёт. Приглашу к тебе. Ты моему опыту поверь – кто сутки в плацкарте у туалета ехает, тот очень не прочь подзаработать. Так бы я и сама могла, но у меня сразу пересадка и новый маршрут.

– Тома, – расчувствовался я в благодарном экстазе. – И где только такие чудеса, как ты, водятся? Ещё по маленькой, на сон грядущий?

– А! – надула пышную грудь проводница. – Давай капельку!

Глава 28
Смотрины на колесах

– Так а я в Гомеле училась, – прищурилась подставная одноклассница, когда Тома принесла нам чай в раритетных стаканах с жестяной съёмной подставкой-ручкой – как было принято в имперской России для знатных мужчин. Я подвис, увидав такое в поезде. – Двадцать один было, когда отца перевели, и мы все за Урал съехали, – продолжала посетительница моего купе, не обратив внимание на появление редких стаканов.

Я выбросил из головы посуду и попытался припомнить, озвучивал ли именно совместное кукование за партой с московской подругой, или это сказал Лёха.

– Так-то и приврать можно, но что как проверят? – продолжала тётка.

– Врать не надо, – решил я. Ещё углядят её настоящие одноклассники, станут звонить в редакцию и кричать, что никакой Людмилы Утазовой – прикиньте, какая у скафандра в паспорте обнаружилась фамилия! – с ними отродясь не училось. А меня потом выпрут со злобы из частной клиники. – Ты, давай, вот что, – почесал я обрубком когтя нос, – к подруге в Чусовой ездила в гости, и там мы познакомились семь лет назад. Потом по телефону общались, и всё. Ты знаешь, что я из-за проблем с ногами не выхожу из дома, и потому встретится не могли. Но часто созванивались. И как ты услыхала, что я в Москву на программу еду, – очень захотела повидаться. Но про ноги мои толком ничего не знаешь.

– Так я и не знаю, – вскинула бровищи тётка. – Вона матрасами завалила.

Я хмыкнул – сюрприз готовился знатный.

– Сколько? – деловито продолжила Томина находка.

– Десять, если облажаешься где, и двадцать – если даже продюсеры не поймут, что мы – незнакомые, – прикинул я, что пятый персонаж не может стоить дешевле, чем заинтересованная в лечение матушка. А дальше уже пусть сам Лёха с начальством разбирается.

– А не брешешь? – прищурилась тётка недоверчиво. – Двадцать тысяч – за один день?

– Ну а ты думаешь – сколько актрисы зарабатывают? – польстил я тётке, и она даже зарделась. Улыбнулась, сверкнув металлическим зубом. – Давай телефон. Только если Алексей про шум поезда спросит, говори, что в электричке едешь.