Текст книги "Демон прет на TV (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Демон прёт на TV

Пролог
Подарок на пятисотлетие

Верфазиил крут, потому что он – безжалостный! Это – главное правило. А почему? Да некого тут жалеть!

Смертные дёргают нас не из-за того, что по-другому никак! Они сами залезают в задницу и оттуда взывают о помощи. И нет: я не могу сочувствовать голосам из жопы! И никто не должен.

Бывает, демону под три тысячи лет – а он такой: о, бедная душа! Жаль её!

Ха! Жаль! Это уже старческая деменция, вот что.

Мне никого не жаль, честное демонерское! И потому я покруче многих в свои жалкие четыреста девяносто девять лет опыта.

И это все вокруг знают!

Между мной и зеркалом протянулась из портала когтистая лапа с жёлтым нарциссом, и я тут же размазал этот тупой прикол по поверхности, оставив кулаком вмятину.

Фирсизиаст расхохотался, глухо, прямо из пространственной дыры, но лезть ко мне не посмел. Потому что боится!

Они могут прикалываться, сколько захотят. Я всё равно лучший!

Такие вот мыслишки блуждали в моей рогатой голове накануне пятисотлетия. Конечно, тогда я понятия не имел, какой подарочек подготовили бесноватые коллеги!

Злопыхатели шептались, что мне никогда не жалко людей, потому что я тупой. Типа просто не понимаю ситуации. Трижды ха! Всё я отлично понимаю! Вот только лажать не люблю, ещё и за просто так!

На тусе, которую мне закатили, безжалостность стала главной темой. О том колко шутила каждая хвостатая тварь! Но меня это не задевало.

Лучше бы, блин, задело!

– Верфазиилчик, если всё, что ты о себе глаголешь, истина, соблаговоли принять от нас подарочный сертификат, – почти что промурлыкал Фирсизиаст, глава ополчения против моей персоны в наших пещерах. – Хотя можешь и отказаться, тогда через неделю подгоним твою статую в полный рост для спальни. Это наш запасной подарок.

– Что за сертификат? – хохотнул я. – СПА со знойными грешницами-массажистками?

– Нет, четыре года человеческой жизни, – блеснул рубиновыми глазами Фирсизиаст. – Интеграция, все дела. Прекрасно повышает квалификацию. Пришлось похлопотать, чтобы выбить хоть какой-никакой, но срок. Поняв природу людских страстей, ты сможешь возвыситься над тварями Ада!

– Это было в рекламном буклете? – хмыкнул я, осаживая болвана. – Уверен, что мне нужны сертификаты, чтобы над вами возвыситься?

– Всенепременно! – поддержал бородатый демон Ашодок. – Заодно отдохнёшь от забот, плюс запись в трудовой. Сплошные плюсы. Это хороший тур, с испытаниями и глубоким погружением. Или стремаешься? Всё-таки хочешь статую? Фирс был уверен, что ты в итоге её затребуешь наверняка.

– И букет нарциссов, – добавил рогатый ублюдок.

– Спасибо за сертификат. Никогда не лишнее упрочнить свою карьеру, – отрезал я.

А потом залихватски прокусил палец и ляпнул на эту писульку кровавый отпечаток.

Надо было, мля, прочитать!

Мы гудели до полуночи, потому что по воскресеньям тут выходной. А потом меня с помпой спровадили в тело.

Сначала показалось, что смолы я вкусил с избытком, такая накатила слабость. Руки и ноги воспринимались глыбами, хвост вообще не ощущался. Хотя да, какой теперь хвост? Четыре года людских страстей. Первым делом как следует потрахаюсь, надо понять, почему это для человеков так важно. Восемьдесят процентов вызовов так или эдак завязаны на трахе. Вдруг и я подсяду, ну? Ещё в инкубы потом подамся…

Начав садиться, я понял, что для этого нужно прямо-таки титаническое усилие. Фига се люди слабаки! Первый нежданчик… И видят хреново, какое-то всё размытое…

А потом я прищурился и разглядел-таки себя в круглом зеркале трюмо захламлённой комнаты. Да так и обмер.

Это что ещё такое⁈

Фирс же сказал четыре года человеческой жизни! Какого хрена я делаю в этой штуке⁈

Я разинул пасть. То есть рот.

Не, башка-то была человеческой, причём бабской – не женской, а именно бабской, походу, телу лет шестьдесят! – но это ерунда, потому что дальше вообще шла какая-то хтонь!

Вместо ног ниже пояса торчали бочки, особенно справа. Они были не просто толстыми, какие-то наросты пёрли в разные стороны, один – заострённый, как морда коня. Не бывает же людей с мордой коня на икре! Тут вообще есть икры-то?

Я попробовал поднять эту херь и рассмотреть, но она оказалась слишком тяжёлой. Выходило сесть кое-как, но не встать. И уж точно не поднять части странного тела над полом.

Это прикол, что ли? Я ж подписывался под человеческой жизнью, мля!

Верх бабки в зеркале казался ошалелым. Глазёнки лезли из орбит.

Да ну нет, таких людей не бывает! Для меня что, кого-то скрестили с носорогом? Это незаконно на Земле!

Вообще берега попутали…

– Людочка? – вдруг сунула нос в дверь другая, уже пропорциональная и вполне человеческая тётка. – Проснулась? Мы сегодня обмываться планировали, помнишь? Нормально спала? Я блинов напекла…

Почему она не орёт в ужасе, увидев помесь бабки с носорогом⁈

Я что… таки человек?

Вот это попадос лютый!..

* * *

Дорогие читатели! Если вы заметили опечатку, ошибку или, упаси боже, ляп в текстах, пожалуйста, пишите об этом в личку или в комментарии! Всякая запятая должна знать своё место. Для облегчения цитирования в текстах отключена защита от копирования, но это доступно только в браузере (не в приложении).

Глава 1
Мамкин демон

Чтобы убедиться, что я – не прикол, пришлось гуглить. А это было непросто. Видела Людочка скверно, особенно вблизи. И по такому поводу телефон ей купили кнопочный.

Пришлось раскулачивать мамку.

Вторая тётка, на вид помладше меня, оказалась матерью этого тела, что, вообще-то, на рога не натянешь. Я был свято уверен, что градация возраста земных тварей определяется на раз визуально всегда, и женщина не может быть матерью бабушки, парень – отцом дедушки, ну и так далее – без вмешательства нашего цеха. А тут точно ничего с работы не пробегало: во-первых, запрещается квалификационная жизнь в телах, взаимосвязанных с клиентами, а во-вторых, тут явно просили бы не о паре срезанных годков, а о чём-то посерьёзнее. Да и мамка выглядела, так-то, паршиво, она только на фоне Людочки о-го-го. Короче, получается, я не всё знал о градации возраста – а значит, курс будет нелишним. Хотя и статуя в спальне не помешала бы совсем… Сам закажу, когда вернусь обратно.

Мои ноги разнесло лимфостазом, оказалось, у людей есть такая болезнь. То есть в натуре носорогоикрая и баобабомутировавшая Людочка родилась обычным человеком, а вот это вот всё потом выросло по природе вещей (я же понимаю, что никто это тело не проклинал через нас, хотя первым делом просится на ум именно такое объяснение!).

Бывает и похуже в этой болячке. Получше, впрочем, тоже бывает – коллеги постарались на славу.

Это же надо было так вляпаться на четыре года!

На самом деле после завтрака и «обмывки» я планировал накатать умнику, впарившиму этот тур, гневный отзыв с одной звездой. Людочка моя была совершенно немобильная, она не то что познавать людской мир и страсти могла, только если кто закажет эвакуатор в деревню, она даже и дом свой познавать неспособна, одну только эту комнату! Это что за развод? Что в этой комнате можно постичь, ещё и за четыре года⁈

Потом я понял, что ною – а это человеческий удел.

По-любому бесноватые выбрали тур специально, чтобы я через четыре года признал: в этой ситуации надо было разве что вызывать демона. И проторчал весь срок на кровати, стеная и жалуясь.

Вот прям вижу, как Фирс зубоскалит: «Ему всё на блюдечке давали: жратву носили в постель, работать было не надо, да ещё и бабы мыли, губками отирали, и вставать не приходилось! Древнеримский патриций, натурально. А он недовольный! И демона вызвать захотел. Что и требовалось доказать!»

А вот фиг! Я им всем покажу, вот что!

Оставалось понять, что я буду показывать.

Время разобраться имелось, но хотелось действовать. И встать с этой сраной кровати! Чтобы вы понимали: у Людочки на спине и жопе пролежни! Охренеть уход за лежачим больным!

Хотя мамка не очень меня поднять в состоянии, если уж объективно. Она хиленькая довольно-таки. Щуплая даже. Чтобы сменить бельё на матрасе, она соседа зовёт. Знаю, потому что пожаловалась: этот сосед запил, и потому пока надо отдыхать так.

Отдыхать? Тут? Серьёзно⁈

Из всех развлечений и инструментов познания у меня был обмотанные синей изолентой пульт от телевизора. Оный стоял в самом дальнем углу комнаты, за трюмо на табурете. Потому что у Людочки дальнозоркость. И что-то худо-бедно видит она только вот так, а вблизи мир расплывается.

Вот, кстати: очевидный баг предоставляемой услуги. Какое познание, когда как минимум одно из пяти чувств работает процентов на двадцать?

Ах да: ныть нельзя. Это противоречит моим убеждениям.

Ща я что-то придумаю. У людей всегда карт-бланш по возможностям, они их просто не видят.

Правда, с двадцатью процентами…

Я ущипнул себя за отёкшую фантасмагорическую ляжку. Не ныть. Сосредоточиться.

По телеку показывали какую-то муть. Возможно, сегодня в этом регионе проводятся соревнования по идиотизму контента, надо будет погуглить, когда опять получится вытрясти из мамки телефон с интернетом.

Но я использую инструменты, которые имею. Потому что именно этот едва видный телек и подсказал, как утереть носы бесноватым коллегам.

Вот, ток-шоу «Это запредельно!», рассматриваются вопиющие ситуации во всех социальных сферах жизни людей: от уголовки до невероятных болячек. А уж если эта болячка не запредельная, то я – самый отстойный демон Ада.

И телефончик для обращений имеется.

Решено! Я пойду на ТВ!

Глава 2
Как вызвать продюсера

– «Это запредельно», слушаю вас, – раздался в динамике басистый голос какого-то парня.

Мамка ещё не вернулась из магазина, а мой кнопочный телефон хотя бы умел звонить, что очень недурственно после того, как прояснился момент со свойственным людям довольно часто оправлением естественных потребностей при помощи железного контейнера для студня, который под меня подсовывали с немалым трудом. Первый раз это было даже ржачно, но тело тётки стремилось возжелать повторного приключения довольно быстро. А я к такому был не готов.

Ну так вот, редакция моего билетика в счастье.

– У меня интересная болезнь, – заискивающе уведомил я парня. – Огромные ноги. Как задница носорога.

Парень на том конце провода хрюкнул.

– Лимфостаз? – затем назвал он со знанием дела слово, которое мне пришлось выбивать из поисковика. Блин, кажется, я не то чтобы удивлю своими ногами.

– Ага. И ещё какой! – не сдался ваш покорный слуга. – Поможете?

– Нужно будет скинуть мне фотографии на воцап, – без энтузиазма уведомил парень, и я обиделся. Вообще-то, такую жопку, как моя, с радостью заспиртовал бы сам Пётр Первый, уж поверьте, я кое-что поставлял ему в своё время. А этот сразу принижать! Хотя главное правило общения с людьми – вызвать доверие. Я умудрялся такого добиться с рогами и хвостом, а этот хер с ходу в бочку лезет, хотя это его работа – искать себе персонажей!

– У меня из правой икры торчит морда коня, – почти с гордостью уведомил я. – Фотки будут. Только у меня телефон, э… кнопочный.

– С кем вы живёте? – абсолютно не поразился такой невидали парень, подавив вздох. – Кто-то из соседей может сделать фотографии и прислать мне сегодня?

– Мама может, скоро она придёт, – «обрадовал» его я и чуть не заржал, так нелепо это звучало.

– Вы в каком городе? – сделал подножку парень.

Вот люциферовы яйца! Я же, вообще-то, понятия не имею! Можно предположить, что как минимум в России, но и это неточно. На таком языке много где говорят.

– Очень плохо слышно, – соврал я, вытянув телефончик подальше. – Куда вам нужно фотографии прислать?

– Город. Го-род! – заголосил в трубку парень, и я потёр телефоном о современную винтажную инсталляцию в виде прибитого к стене персидского ковра. – А вы меня слышите? Я сейчас на этот номер пришлю контакт с личным мобильным, ладно? Вы умеете пользоваться воцапом?

Вот засранец, он что, считает, что я из каменного века? Да мы же и помогли все эти ваши технологии так развить!

– Кнопочный телефон. Кно-по-чный, – передразнил я. – Ферштейн?

– Эсэмэски читать умеете? – отбил удар парень, словно мы соревновались в остроумии с Фирсизиастом.

– Умею, – проревел я, и у Людочки это вышло довольно грозно. Ей бы куда на рынок, стала бы топом зазывал.

– Какой у вас город? – повторил настырный гад.

– Я перезвоню, – огрызнулся я и вырубил связь.

Но этот перец сам начал наяривать.

Возможность моя уплывала.

Схватившись за пульт, я стал лихорадочно переключать каналы. Наткнулся на местные пермские новости. Судя по качеству картинки, тут не спутник, и не кабель, а прям антенна допотопная. И очень даже вероятно…

– Алло! – нажал я на зелёную трубку, в которую через раз попадали толстые пальцы Людочки. – Извините, плохо работает телефон. Я в Пермском краю, и мать скинет вам фотографии. Сколько нужно ждать очереди?

– По-разному, – отозвался парень, а потом добавил куда-то в сторону тише: – Слоновость. – И мне показалась, что кто-то рядом недовольно цокнул языком. – Вы мне фотографии пришлите побыстрее.

Больше он меня ни о чём не спросил, и настроение сделалось скверное. Вот запустили людишек: уже лошадиной мордой на икре их не удивишь.

Мать Людочки превратилась в охающую курицу, когда я затребовал фоткаться для программы. Что-то завела про лотереи и повсеместный обман, типа она в министерство здравоохранения писала сорок четыре раза и ещё другую муть, но фотографии сделала. Мы даже подняли Людочкино тело на ноги по такому поводу, и, кажется, мать сорвала себе спину (сосед всё ещё колдырил по-чёрному и на помощь не приполз, хотя честно пытался – я видел в окно, как он свалился с крыльца за забором).

Стоять оказалось интересно, только ноги болели. Не так, как будто повреждённые, а так, будто я опять на спор вызвался приседать с колонной разрушенного храма вместо штанги. И колено стреляло, правое. Словно в нём что-то взрывается, а потом ещё взрываются по ореолу искорки.

Наполненный энтузиазмом парень перезвонил через шесть минут после того, как мы отправили кособокие результаты своего креатива. Он звучал так радостно, что я понял: морда коня всё-таки нонсенс!

Оказалось, что он – Алексей, продюсер программы. И что нам очень хотят помочь поскорее.

Бинго! Вот и не надо было лежать тут пластом и охать. Что и доказать требовалось!

С матерью Людочки Алексей протрещал добрых сорок минут на громкой связи, и теперь я в курсе, что болею сильно уже шесть лет, что в последние полтора года ноги особенно разнесло, а вообще они пухли лет с двадцати пяти, но это относили насчёт любви пожрать вёдрами (конечно, мать Людочки выражалось несколько изысканнее, я просто суть передаю).

Самым ахтунгом было то, что нам с Людочкой тридцать восемь лет. Тут я отвлёкся маленько, вперившись в бабку в зеркале трюмо. Офигеть, порча товарного вида! Ну и износ, тут можно про одно это программу снимать!

Короче, я профукал тот момент, когда тональность диалога поменялась, а энтузиазм поубавился.

– А родные у вас есть? – допытывался продюсер.

– Вот только я у ней и осталась, – говорила мать Людочки.

– А друзья? С кем Люда общается?

– Да ну какие друзья? Она телевизор смотрит. Уже три года из дома не выходит совсем. А полтора – так даже и из комнаты!

– А соседи помогают?

– Ну… не особенно. Егор Фёдорович разве что, сил у меня нет Люду поднять, так, подсобляет иногда.

– Кто мог бы приехать с вами на программу? – спросил продюсер Алексей прямо, и мать растерялась. Замямлила что-то невпопад. – Нужно минимум пять героев, понимаете? – повысил голос продюсер. – Ну, тех, кто может Люду поддержать. Подумайте. Одноклассники, может? Или с кем она работала?

– Да она… никогда толком и не работала…

– Без пяти героев ничего не получится, – строго отрезал парень и завёл что-то про финансирование.

Ну класс.

Это чё за прикол? В инфо с телефоном для обращений в редакцию слова не было про других людей в таком количестве! Написано было: если есть проблема, обращайтесь. А у меня проблема в тонну, наверное! Ещё и с мордой коня. Где взять людей, если я встать не могу даже? Вообще офигели.

– А может, частушки на улице петь? – предложил я, когда недовольный козёл Алексей отключился. – Подружусь с кем-нибудь?..

Глава 3
Видеовизитка

Алексей перезвонил вдруг в половину третьего ночи – семь раз мне (эта клуша-мать оставила телефон заряжаться так, что я не мог его взять абсолютно никаким образом!) и девять – самой клуше, у которой оказался весьма крепкий сон. Вообще-то, в здешней местности жизнь замирала после десяти вечера, и при том у всей деревни (уже понял я, что мы в деревне живём). Даже собаки лаять прекращали, ибо по улицам совсем никто не слонялся.

Короче, мёртвое, совершенно дикое время, даже для звонков из Москвы.

– Людмила! – возликовал продюсер сердито, когда клуша всё-таки пробудилась, взяла трубку, ни черта не поняла и принесла телефон мне. – Это очень срочно и может помочь вашему обращению. Нужно прямо сейчас записать видеовизитку.

– Чего? – всерьёз растерялся я. Вроде оба слова знаю, но они как-то не вяжутся.

– Обращение на программу. Что вам нужна помощь. И чтобы было хорошо видно, почему она нужна. Ну, вашу проблему с ногами, – сказал продюсер и весьма слышимо зевнул.

– А вы что, на работе сейчас, что ли? – удивился я. По имеющимся данным, людям сон прямо-таки необходим, они без него совсем звереют.

– Все бы трубку брали, был бы дома, – огрызнулся продюсер. – Запишите визитку, это срочно.

– У нас три ночи, – уведомил я, сверившись с настенными часами, которые последние четыре часа мечтал расколошматить всяческими способами и даже швырял в них диванные подушки из-за сверлящего мозг тиканья.

– Извините, – без всякого сожаления отрезал Алексей. – Вам помощь нужна? Появилась возможность подвинуть в очереди.

– Сейчас всё снимем! – поклялся я, даже не представляя, насколько эта задача сложна для моего единственного ассистента.

– Подурели там! – немедленно возмутилась мать Людочки, когда я нажал отбой. И зашагала из комнаты, даже руку к выключателю света успела поднять.

– Стоять! – гаркнул люто я, и она чуть не подпрыгнула. – Будем снимать видео про меня.

– Сейчас⁈ – вытаращила глаза матушка, чуть шею не свернула себе, мотнув головой.

– Сказано, сейчас, значит – сейчас! – отрезал я и сложил лапы на Людочкином бюсте.

– Ты какая-то не такая, – выдала мамка. – Совесть надо иметь. Утром снимем. Да и не умею я.

– Что там уметь⁈ Эй, стой! Хочешь годами за мной ухаживать, что ли⁈ – так и подскочил я в праведном гневе. – Там врачи нормальные! Нельзя упускать шанс!

– Ой, Люда, это сплошное кино! Приличные люди не станут звонить среди ночи.

– В Москве не ночь, – отрезал я. – Там время другое и жизнь по-другому строится. Надо снимать. Срочно.

– Дай хоть кофя залью. – Она так и сказала: «кофя». – Мне на работу, вообще-то, утром.

Я сделал мысленные подсчёты: если мне тридцать восемь, то этой минимум пятьдесят шесть, а то и побольше должно быть. В моём представлении о людях в этот период идёт пенсия. Но уточнять не решился, сейчас не то важно.

Я оттарабанил прочувствованную, великолепную речь. Костерящая на все лады всех и вся мать Людочки подержала свой телефон. Я, не чуя пока подвоха, велел отправлять сразу.

Алексей перезвонил очень злобным.

– Нужно, чтобы было видно проблему! – свирепо рявкнул он. – Ваши ноги, понимаете⁈ Думаете, мне тут очень хочется сидеть до утра и ждать, что ли⁈ Вообще-то, уже ночь! Проблему, проблему снять надо. Это – главное!

Я посмотрел видео и понял: матушка приблизила заплывшую Людочкину рожу на максимум, ещё и глаз левый наполовину срезала.

Пришлось повторять речь.

На этот раз в центре кадра у неё получился фикус, или как там называется этот убогий сорняк в кадке. Короче, он был звездой нашего обращения.

На третьей попытке (с каждым разом моя речь становилась короче и менее проникновенной) всё было отлично первые секунд пятнадцать, а потом клушу возбудила розетка сбоку от моего дивана.

Захотелось втащить.

Четвёртое видео она сняла ромбом.

Я попробовал врубить режим селфи, и чтобы эта фея кинематографа просто работала штативом, но Людочкины глаза не способны разглядеть маленький экранчик на таком расстоянии, так что на видео попало толком в результате только моё колено, да так, что даже и не скажешь, будто с ним что-то не в порядке.

За окнами начало светать, послышались петушиные крики.

Последним видео я гордился, как своим первым удачным грешником! Оно было великолепным. С ногами, со мной, даже с ровной линией горизонта! Идеальное обращение, достойное отдельной премии!

Кажется, когда оно загрузилось, Алексей спал. Теперь уже нам пришлось названивать. Звучал продюсер «Это запредельно» вяло и безынициативно.

– Я утром посмотрю, – объявил он. – На работе буду с двенадцати и позвоню вам. Только это. Переснимите горизонтально.