Текст книги "Демон прет на TV (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 4
Поиски сюжета

С половины третьего дня до четырёх Алексей позвонил нам девять раз. Его интересовал Людочкин вес (о котором мы понятия не имеем), количество полных лет, куда подевался её батя (а он помер), когда последний раз Людочка сама делала хотя бы пару шагов и сколько месяцев назад была на улице. Почти уверен, что матушка ответы в итоге придумала, потому что они стабильно начинались с «ой, не знаю», даже возраст она считала на пальцах, беззвучно шевеля губами, и ошиблась на год (Алексей «поймал» её, проверив по дате рождения). Оказалось, что мне ещё тридцать восемь.

Потом со мной и матушкой провела по получасовой беседе какая-то деваха с проникновенным и сочувствующим голосом. Она допытывалась о друзьях, одноклассниках, соседях, социальных работниках… и прямо-таки возликовала, когда выяснилось, что пять лет назад у нас имелся жилец, который потом съехал.

– Он не смог находиться в одном доме с Людой? – убеждала девица.

– Нет, с женой сошёлся опять, – возразила непонятливая мать, и я закатил глаза. – Они из соседнего села.

– Но Люда его всё-таки немного пугала? – настаивала девица.

– Да он и не говорил с ней толком, тем более она тогда ещё не так вот распухла, – держала оборону матушка.

– Может быть, он не говорил с ней, потому что боялся заразиться? – не сдавалась девица.

– Да разве ж таким заразиться можно? – испугалась матушка.

– А может быть, он не знал, – настаивала девица. – Дайте мне его телефон.

– Да ну где же я его возьму, дочка⁈ – опешила мать Людочки. – То когда было.

– Очень надо найти, – внушительно закончила девица и потребовала дать мне трубку.

Ваш покорный – не такой тупорылый, так что живо «припомнил» не только страх квартиранта, когда ноги начали опухать, но и то, что прежде он оказывал моей персоне недвусмысленные знаки внимания.

Девица так и потекла от радости.

– Да ты с ума сошла, Люда! Не было такого! – охала матушка, силясь отнять у меня телефон.

– Мать просто не знает. От неё приходилось скрывать, – виртуозно сочинял я. – Думала, он женится, но потом оказалось, что у него есть жена. Теперь, конечно, он будет всё отрицать.

– Люда, что ты такое придумала⁈ – возмутилась матушка, когда девица отсоединилась.

– Спокуха. Ты просто не шаришь в шоу-бизе! – убеждённо хрюкнул я.

Глава 5
След воздыхателя

– И почему ты не перенесла контакты, когда поменяла телефон? – скрипнул Людочкиными зубами я.

– Главные переписала… – защищалась мать.

– Переписала? Ручкой? – съязвил ваш покорный.

– Ну да… сначала на листок, потом вбила, – выдала она без тени юмора.

Хотелось выпустить пар из ноздрей, но Людочкин организм был к этому не приспособлен.

– Вызывай мотор и поезжай, значит, в ту деревню, – объявил я воинственно.

– Да ты сдурела⁈ – ахнула мамка. – Тут пятнадцать километров, я и так отгул взяла с твоими придумками! Какой ещё мотор⁈

– Слыхала о службе такси? – сощурился я.

– Тебе, Люда, надо меньше телевизор смотреть, вот что. Совсем спятила вдруг. Никуда я не поеду.

– Нам нужен номер. Или ты хочешь, чтобы я тут до старости лежала бегемотом⁈

– Где связь, Людмила⁈ – рассвирепела вдруг в целом спокойная матушка. – Ты вообще головой-то подумай!

– Не найдёшь телефон, я объявлю голодовку и умру, – упёр я руки в жировые отложения, сокрывшие талию Людочки многие десятки лет назад. Умирать придётся долго.

– Я представления не имею, как искать Гену! Он тут ни к чему! Он тебя даже не вспомнит! – наседала непреклонная мамка.

– Как переводил деньги? – вдруг спросил я.

– Что?

– Как ты получала деньги за комнату? Налом?

– На карту.

– Давай сюда телефон!

Мотать пять лет операций я, конечно, заманался. Палец сводило, глаза начали слезиться. Пришлось бросить всматриваться в экран и просто крутить вниз, с периодичностью минут в пять с надеждой прищуриваясь на даты.

К ужину я откопал перевод на косарь от Геннадия С. и, ликуя, своим уже напрочь отмирающим в судорогах пальцем жамкнул победоносно «вернуть» и приписал просьбу позвонить срочно. Даже номер додумался вхреначить в сопроводительный текст, вдруг Геннадий там такой же альтернативно одарённый…

За косарь мамка Людочки позабыла всякую ко мне любовь, странно, что по морде не заехала…

Глава 6
Нас послали

Геннадий не то что меня, он и мамку Людочкину не вспомнил, но зато косарь заценил по полной программе. Маня повторными выплатами, я его убедил поговорить с продюсером, который может помочь мне излечиться.

Обещать пришлось, накрывшись одеялом, чтобы эта мелочная женщина не подслушала. Вообще попахивало тем, что она отнимет все средства связи. Терпению Людочкиной мамки приходил конец.

Увы, Геннадий не внушил москвичам никакого доверия. Конечно, я заверял, что он притворяется. Я уже три серии их программы посмотрел – вчера и сегодня по телеку и дополнительную скорее послушал с мамкиного телефона (на том кончился её трафик, который оказался внезапно лимитированным). Вполне вкурил, как строится это кино.

Только нам не перезванивали, да и на мои звонки отвечать скоро перестали. Ожидать велели, но таким голосом, каким шлют всерьёз и надолго.

– Это ты виновата, – не сдержался я. – И суп на помои похож, кстати.

Глава 7
Перемены в диспозиции

Спустя день в восемь часов утра Алексей сообщил, что через час к нам нагрянет стрингер.

Что это такое, я лично не знаю.

Алексей сказал, что стрингер снимет, как я живу, потому что освободилось окошко и мотор послезавтра.

Как, если мотор послезавтра, стрингер попадёт сюда через час, я не понял, но решил не спорить. Жизнь-то налаживалась. Все мои альтернативные планы по домашнему самолечению выглядели неубедительно.

– Я прилечу к вечеру, – добавил Алексей, сердито зевая. – В аэропорт еду. Но до вас потом ещё пердячить всю жизнь. Люда, вы в легковую машину помещаетесь? – умоляюще уточнил он затем.

– Непохоже, – признал я, обозревая накрытые пледом ножищи, и Алексей страдальчески вздохнул.

– Ладно, я всё равно сначала к Геннадию…

Глава 8
Стрингер

Стрингер приехал не через час, а через три. Зато мамка успела взять новый отгул и прибежать с работы.

– Так вообще не делается, Люда! – причитала она, елозя мокрой тряпкой по подоконнику и тумбе. – Не прибрано, не сготовлено, у меня два дня в счёт отпуска уже! Про такие вещи заранее сообщают! Чтобы люди ждали! Тебя вымыть надо, голову помыть! Не успеем! – охнула матушка и чуть не заплакала. – Ничего не успеем! Стыдоба!

– Спокуха, – велел я надменно. – И имей в виду: если Гена дропнет куда-то, говорить стану, что ты меня поколачиваешь. А ты не спорь!

– Чего-о-о-о⁈ – пошатнулась мамка.

– Ты сколько раз там в минздрав писала? А я за три дня помощи добился! Добилась. Молчи в тряпочку и делай, что говорят.

Стрингер оказался поддатым свадебным оператором.

– Охренеть! – заценил он морду коня. – А я думаю: чё за пожар? В четыре ночи звонить стали, я только с мероприятия, ик, освободился. Выручайте, говорят, срочно, федеральный канал. Думал, развод на бабки, так они мне даже аванс кинули, прикинь? Мне только надо вам оставить вот тут расписку о получении, не проебите, ик, не потеряйте, пять раз напомнили. Етить, чё с твоими ногами⁈ Жесткач!

У стрингера Жоры в телефоне имелось трёхстраничное ТЗ видеосъёмки, пункты которого несколько озадачили наше трио.

– «Людмила с трудом добирается до туалета», – прочитал он.

Мы с матерью синхронно покосились на контейнер для студня в углу комнаты.

– «Людмила занимается любимым хобби, раскадровать», – продолжал стрингер.

Мы с матерью переглянулись, и она неуверенно подала мне пульт от телека.

– «Людмила смотрит в окно, открывает створки, дышит свежим воздухом, говорит, как давно не была во дворе».

– Если до окна переть, то это только когда Егор Фёдорович вечером будет дома, сосед наш. Только он запойный, – посетовала Людочкина родительница.

– Давайте с интервью начнём, – попросил стрингер, и от него повеяло волной вчерашней свадьбы. – Мать, дай рассолу… – взмолился Жора следом и принялся расчехлять камеру.

Приходится признать, что я мямлил на всех конкретных вопросах, особенно нехорошо получилось с отчеством, которое надо было назвать в самом начале с другими регалиями Людочки. Мать выставили из комнаты, помочь оказалось некому. Пришлось импровизировать.

Зато уж про Генку-шельмеца я целый роман сочинил. Даже чуть не сказал, что носил его ребёночка, но вовремя опомнился. К врачам всё-таки повезут. Там для правильного лечения правду говорить надо про приключения этого тела под солнцем, пришлось ограничить слезливую романтику.

Дальше оказалось сложнее.

Из трёх углов комнаты Жора снял, как я лежу. Потом мы стянули плед, и в какой-то момент мою морду коня чуть не облевали. С хобби, прогулками и прочими недоступными развлечениями придумать ничего не получилось. Я затребовал книгу, велев матери помалкивать о том, что буквы на такой дальности Людочке не разобрать, и притворился читающим.

Даром что нашёлся только пыльный том жизнеописания Ленина…

Пока интервью давала мамка, снова позвонил Алексей – уверял, что из аэропорта в Перми.

Через три с половиной часа он позвонил ещё раз.

– Какой, на хрен, паром? – свирепо спросил Алексей.

Глава 9
Паром

– Какой, на хрен, паром? – уточнил я у матери.

Стрингер Жора только-только уехал, а мы совершенно вымотались.

– Переправа, да. К нам – только на пароме, – устало кивнула Людочкина родительница, раскорячившаяся в кресле так, словно её поимели.

– К нам – только на пароме, – подтвердил я Алексею.

– А за каким хреном я тогда еду на сучьей газели⁈ – как-то вроде бы не по адресу поинтересовался Алексей. – Вы вообще понимаете, что админы с утра искали машину с носилками, чтобы вас можно было… Объезд есть? – оборвав сам себя, просвистел он сквозь зубы.

– Да нет тут объезда, я ж те говорю, – послышался в динамике незнакомый бас. – Те ещё свезло, весной и осенью бывает, что и не ходит уже, а лёд не застыл. Вообще не доберёшься.

– Люда, сколько от вас до переправы? – рявкнул Алексей из динамика.

– Ну с час где-то на автобусе, – подумав, прикинула мать Людочки, потому что я уже врубил громкую связь. – Там только по времени, расписание ещё узнать надо. А автобусы два раза в день.

– Берите трубку, – бросил Алексей так, что я явственно понял: фраза подразумевала объёмное количество нецензурной лексики в довесок.

Глава 10
Явление продюсера

Мы ждали Алексея изо всех сил, даже после полуночи, хотя Людочкина мамка уже завела про то, что всё обман. Трубку сам он брать перестал, но мы позвонили в редакцию «Это запредельно». Ну как мы – я. Мамка лапки сложила и причитала бесяче.

Коллеги Алексея меня успокоили: мол, делает работу по месту жительства квартиранта, убеждает мне помочь.

Судя по задержке, помогать Геннадий отказывался.

Я даже подумывал самостоятельно ему позвонить. Предложить что. Есть, интересно, у семейства этого сбережения? На вид было непохоже.

Но потом раздумал – я ж в душе не того, что продюсер там ему втирает. А вдруг он его вообще на программу «Сад и огород» пригласит, вместе с женой? Вот не верю я, что все участники ток-шоу этого сами позориться покатили, всякие там убийцы, садисты и насильники, бросившие детей матери и прочая лабуда. Мне, понятно, лечение надо. Лицо заинтересованное. А Геннадию что? Ему лучше вообще не говорить о том, что я напридумал. Пусть удивляется, а все решат, что он юлит от испуга.

Интересно, хватит Алексею мозгов так сказать, или я один умный?

Продюсер наш разбудил в три часа ночи. Вид он имел ошалелый, чутка пах самогоном и ещё оказался пацаном, ну вот вообще несолидным. Не Алексеем никаким, а Лёхой натуральным, как бы и не Лёшкой. Тут на глаз и не скажешь точно, окончил ли школу.

– В вашей жопе нет гостиниц вообще! – свирепо уведомил он. – Ни одной по эту сторону реки! Ни единой! – дико проинформировал он мать от порога так громко, что я услышал в своей комнатушке, да таким голосом, будто только что сам видал идущего по воде смертного и делится впечатлениями.

– Ну так зачем тут нам? – удивилась Людочкина мамка сонно. – Свои все. Вам постелить?

Лёха выразился непечатно и витиевато.

– Здрасти! – добрался он до меня, сверкая красными глазами. – Стрингер же всё у вас снял? Короче, так. Настя с Антоном будут в ночь снимать Гену с Любашей, потому что спать всё равно негде. Потом вывезут их с первым паромом – и в Москву. За это время надо понять, как вас до речки доставить. – Тут Алексей наконец-то присмотрелся к моей проблеме, заценил морду коня, а потом как-то пригорюнился. – Хрен ли в тачку войдёт, – прикинул он. – Водила ещё не факт, что вернётся, очень злой на нас. Меня сюда подкинул и к ребятам обратно, по плану должен их утром к реке с героями, а потом за мной. Но если что днём кого-то найдём или соседей попросим. Ой. Стрингер расписку оставил?

– У меня всё, – снова зазевала мамка. – В файле. Принести?

– Да. Короче, как вы вообще передвигаетесь? – почесал репу Лёха.

– Она не передвигается уже сколько, я же говорила. И никуда не надо её везти, – вдруг огорошила нас с сонным продюсером мамка. – Вы же Люду сняли? Вот это и показывайте. И лечение нам нужно на дом.

Глава 11
Бунт

– Беса не гони, – рассердился я.

– Помощь возможна в случае съёмок программы, только в студии, – объяснил Лёха. – Это знаете, сколько стоит? Я уже с замминистра говорил, чтобы Люде лучшие специалисты помогали. Представляете, сколько сил потрачено?

– Это спасибо, но куда я её отпущу одну, милок? – всплеснула руками мамка. – Ты что! За ней уход нужен!

– Так и вы едете, – чуть рот не разинул Лёха и совсем проснулся, даже протрезвел будто бы.

– Куда? – не менее искренне поразилась мамка Людочки.

– В Москву, на программу. Послезавтра запись, а нам ещё обследование снять надо!

– Я не могу, – припечатала мамка. – У меня отгулов больше не осталось. Да и как ты Люду к речке выпрешь-то, что-то я не пойму? Говорю: тут снимайте. Люда! Ну сдурела ты, что ли⁈ Никуда не поедешь, на себя посмотри.

Глава 12
Капитуляция на взаимовыгодных условиях

Сказать, что я офигел – вообще ничего не сказать.

Лёшка же оказался к подобным экивокам судьбы привычным, вздохнул только и на секунду глаза закрыл. А потом как присел мамке Людочкиной на уши – я аж заслушался. Такую карьеру мог бы у нас в цеху сделать! Странно, что по телефону как дебил говорил.

Впрочем, мамка тоже нежданно показала себя. Так-то я и сам не понял, как вышло, что выбила эта деревенская бабень, что за косарь готова удавить дочь-инвалида, из московского продюсера за помощь оной дочери ещё и двадцать тысяч рубликов гонорара. Будто это не ей всё надо (и мне, то есть Людочке), а самому Лёхе, причём позарез.

Не, что у Лёхи какое-то ЧП я так-то и сам вкурил. Но чтобы мамке Людочкиной ещё и платить – это дичь, и точно так вот думало и Лёхино начальство: слышал я край ну очень экспрессивного голосового сообщения, которое он врубил на перекуре прямо под моим окном и не успел вовремя унести за сарай. Голосовое было про нравственные качества Людочкиной мамы и умственные способности Лёхи, и всё побольше матом.

Ну да ладно. Главное, что с первыми петухами противоборствующая мать уже объявила о капитуляции. И потому демонстрировала Лёхе свои застиранные кофточки. Ну, это я думаю, что застиранные. Так-то не видел, только слышал диалог из соседней комнаты:

– Чёрное нельзя, – браковал Лёха.

– А вот у меня, нарядная, – пыхтела матушка.

– В горошек нельзя, – привередничал Лёха.

– Ну… а вот, хорошая. Новая почти.

– Голубое нельзя, в студии диваны голубые. Вот это вот что у вас?

Послышалась возня, и Лёха снова припечатал:

– Не, тут бренд. Бренды нельзя.

– Да ну какой бренд! – вознегодовала Людочкина матушка. – На рынке брала вещевом, в Перми!

– Тут написано название бренда. Такое нельзя. Это реклама. Ладно, что-нибудь купим в Москве. У вас какой размер?..

Глава 13
Вагон и маленькая тележка

Ворча по поводу забракованной одежды, мать затопала на свою работу выбивать новых отгулов, а Лёха столкнулся с непреодолимыми трудностями. Он ещё раз наведался ко мне и хмуро изучил конструкцию нижней части Людочки. Даже тесёмкой какой-то, как бы не мамкиным пояском, попытался что-то замерять. И пропал.

Вернулся злющий, как чертяка с похмелья.

– Короче, Люда. Ща подгонят прицеп. Только он открытый, для картошки. Но это – вынужденная мера. Мы вас туда посадим и довезём до переправы. А с той стороны нас встретит уже газель с носилками внутри, и будет комфортно. В аэропорту тоже порешали, там вас на каталке провезут, и ряд мы весь выкупили, первый. Получится чики-пуки, только надо на тот берег добраться. Придётся потерпеть.

– А как мы залезем в прицеп? – огорошил я Лёху, который приготовился гасить истерику по поводу издевательства.

– Ну… так… бы… по… скажем… пандусу? – сдуваясь с каждым словом, впадал продюсер в новую панику. – Бля, – подытожил он. – Ждите.

И смылся. Как будто мне надо такую команду давать. Как будто я куда свалить могу своим ходом.

К возвращению Людочкиной мамки Лёха организовал соседа свинтить сарайную дверь, за что огрёб по полной программе: ему даже милицией пригрозили. Вообще начало мне казаться, уж не мамка ли этот лимфо-зад нам тут как организовала по какой своей извращённой натуре. Больно она помощи сопротивляется. Бывают же такие родители у людей, которые деток отпускать не хотят и корчат из них хилых.

– Сломаете дверь мне! Кто это обратно винтить будет! Всё покрадут, пока мы в отъезде! Ты вообще что тут командуешь, ирод⁈ – голосила Людочкина мамка в одно ухо Лёхи и на бухого соседа-помощника.

Во второе ухо Лёхи голосил кто-то из Москвы:

– Такое надо снимать обязательно! Ну ты в своём уме⁈ Пусть Настя, значит, алкаша этого везёт, а оператора разворачивай! Ну и что, что они к Перми подъезжают⁈ Да, билеты невозвратные! Ну так головой бы подумал, Лёш! Ну блин! Заказывай оперу такси, смотри, посветлу снимать надо! Чтобы успели. Пойду про билеты договариваться. Но такое просто обязательно надо снимать! Ну ты продюсер, или где⁈

Глава 14
Кипиш

– Вы сдурели, что ли⁈ Такое снимать нельзя! – схватилась за голову кудрявая высокая девка в очках, сперва удивившая Лёху без меры одним своим наличием.

– Ты что, колдыря этого одного отправила⁈ – разинул мой продюсер рот.

– Зара сказала тут сложная съёмка, очень важная. Они на ней всё строить хотят. Нормально там всё с Геннадием и женой. Вообще, потом расспроси бабу, у неё есть вторая история прикольная. Пореальнее, – проворчала корреспондент Настя и снова уставилась на обсосанный прицеп и приваленную к нему дверь.

Это дело мне хорошо было видать с кровати в окошко: приключение назревало прелюбопытнейшее. Ваш покорный решил, что даже шею сломать ради сей авантюры будет не западло: таких потом историй рассказывать, на год хватит! Ну и, если что, курс досрочно финиширует без всякой моей вины. Хотя я уже увлёкся.

– А билеты? – мрачно затянулся сигаретой Лёха.

– Сказали, новые купят. Я в чистую зону их засунула, не кипишуй. Только это категорически нельзя снимать, лучше бы мы улетели.

– Почему? – хлопнул Лёха глазами.

– Потому что ты хочешь больную женщину-инвалида по доске из облупленной сарайной двери как акробата заводить в тачку для картошки! Ну ты глянь, тут же всё в земле и грязи! Ты вообще понимаешь, как это выглядеть будет⁈ Мы же федеральный канал! Ты вообще как себе такое представляешь⁈ А если треснет? Или если героиня свалится? Она же еле два шага делает. Это не то что снимать, это вообще нельзя делать!

– А тут без вариантов, Настя! – взъерепенился Лёха. – Ты что предлагаешь⁈ Мотор уже завтра вечером!

– Нас могут на четверг перенести, – поджала Настя губы. – Обследование же ещё. Ладно, раз приехали, снимем. Но я тебя уверяю, это никуда не пойдёт. И вообще, не убей героиню.

Только ничего мы так и не сняли, и приключение с доской и прицепом я в свою биографию не внесу.

Потому что вашего покорного внезапно похитил Минздрав.

На минуточку: вертолётом!

Глава 15
Явление свыше

Я сам так обалдел, когда жуткий шум сначала перепугал всю деревню, а потом с неба аки мои крылатые конкуренты спустились медики, что был готов сначала раздобыть, а потом снять шляпу перед Лёхиным проворством. Пока он дверь не углядел, очень активно кому-то названивал и голосил в огороде под моими окнами, почему-то грозясь снова написать министру в воцап «про то, как вы работаете», а потом кого-то успокаивал, но сурово и безапелляционно. Звучал, как текст десяти петиций о скверной работе государственных служб разом, и жизнь Людочкину живописал в красках. Я посмеивался в линялую наволочку: думал, он куда на горячую линию звонит.

А он реально звонил замминистра, которого лихо нагнул, слив Людочкины безвестные страдания боссу по здравоохранению этой страны аккурат на личный мобильный длинным слезливым эссе в ярких красках. Боссы – они вообще такие. Впечатлительные на конкретных примерах. Так в любой сфере бывает. Ну и опасаются бездействовать в ситуациях, о которых уже непосредственно уведомлены, да ещё и, мать его, прессой. Он-то не в курсе, что продюсер Алексей – Лёха, а местами даже и Алёшенька с сарайной дверью, картофельным прицепом и прочими креативами…

Короче, сначала Лёха расцвёл, как сирень по весне, и очень гордый звонил своим начальникам, пока меня дюжие молодцы выгружали из дома и вот вам товарный знак конкурентов пристёгивали к подъёмнику, чтобы на вертолёт без посадки подтянуть. Тот грохотал над домом осевшей на поленницу Людочкиной мамки, коя тоже всё к товарному знаку конкурентов прибегала: у меня даже зуд начался.

Но потом прояснил Лёха, что депортируют меня не на ту сторону реки, не в аэропорт и даже не в Москву, а в государственную больничку краевую. Без права на переписку.

Шучу.

Короче, хер вышел Лёхе, а не присутствие вашего покорного на программе послезавтра, вот что.

Вертолёт он провожал по словарю русского мата.

А меня ожидали чудеса современной человеческой медицины.