Текст книги "Дорога до Белой башни (СИ)"

Автор книги: Алёна Волгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Не вы ли недавно ухитрились отыскать приятеля жены одного моего знакомого, лорда…

«Серый человек» предостерегающе поднял ладонь:

– Прошу меня простить, милорд, на меня нападает немота, когда меня расспрашивают о моих клиентах. Специфика работы, знаете ли.

– Понимаю, – мнение Дориана об этом невзрачном человечке заметно изменилось.

Репутация, – думал тем временем Ксантис, – хорошая репутация может помочь человеку даже по эту сторону Стикса.

– По рукам, – улыбнулся Дориан. – Вы поможете мне, я помогу вам.

Сделка была заключена. От зубастой улыбки сидящего напротив кьяри у Ксантиса засосало под ложечкой, и на миг ему показалось, что он заключил сделку с дьяволом. Но Ксантис отбросил дурные предчувствия. Работа и репутация – вот что важно. О суевериях можно будет вспомнить потом, когда дело будет сделано.

* * *

Столь желанное для Хэлис путешествие в страну музыки неожиданно наметилось на следующий же вечер. Днём, пока девушки отдыхали, мужская половина отряда наведалась к одному торговцу, которому случалось иногда снаряжать экспедиции в Пустыню. Тот огорошил их известием, что на подготовку всего необходимого ему понадобится несколько дней, потому как «прямо сейчас нет ни одного свободного уилши, что хотите со мной делайте, благородные господа». Уилши – это некрупные пушистые животные вроде овец, с широкими разлапистыми ногами, которые прекрасно выдерживают переходы по пустыне, безропотно таская на себе груз, а то и наездника.

Пришлось согласиться. Они оставили задаток и удалились. Таким образом, у путешественников неожиданно освободилось несколько вечеров. Хэлис со страшной силой тянуло к музыке. Вал отвёл кьяри в сторонку и попросил взять с собой ещё и Эринну, а то её состояние уже серьёзно его беспокоило. Он надеялся, что общество других людей хоть немного её отвлечёт. Аларик кивнул и отправился приносить себя в жертву искусству.

В Драммодоле музыку по вечерам можно было услышать в каждом трактире, но если вы хотели усладить себе слух чем-то совершенно особенным, следовало идти в «Золотую маску». Этот трактир располагался на красивейшей площади города, конечно же, на Золотой улице. Туда съезжались лучшие исполнители со всей долины, и собирались самые искушённые ценители. Первых привлекала перспектива выгодных контрактов, вторых – возможность услышать самую прекрасную музыку, по крайней мере, по эту сторону Стикса.

Всё это по дороге Аларик рассказал девушкам. Хэлис возбуждённо захлопала в ладоши. Кьяри добавил, что осенью, по традиции, в «Золотой маске» проводится конкурс исполнителей, в котором могут принять участие все желающие. Все участники выступают под маской, и судят их, невзирая на лица, положение в обществе и прошлые заслуги.

В центре площади главенствовал фонтан из пирамиды разновеликих чаш, в которых переливались блестящие струи. «Золотая маска» ещё издали привлекала внимание блестящей вывеской, яркими огнями и группами оживлённых нарядных людей, прогуливающихся недалеко от входа. Многие из них имели при себе футляры с музыкальными инструментами. Хэлис тоже взяла свою лютню, но скорее по привычке.

Прямо у входа Аларика бурно приветствовал крупный немолодой мужчина с внушительным животом и неожиданно доброй улыбкой. Это был Санчес, здешний трактирщик. Важных гостей он встречал всегда самолично.

– Давно тебя не было видно, – заулыбался он.

Благодаря Санчесу, им достался стол в глубине зала, откуда было хорошо видно сцену, расположенную напротив стойки. Зал был высоким, куполообразным, возле стойки две расходящиеся лестницы вели наверх, на балюстраду. Аларик мог припомнить несколько вечеров, когда и нижний зал, и балконы наверху были заполнены до отказа. Например, в тот раз, когда в Драммодол приезжал незабвенный Гарреш.

– Видишь вон того господина? – он кивнул Хэлис на шустрого худощавого человечка в нарядном камзоле, похожего на крупного лилового кузнечика. – Это маэстро Янкиль. Музыкой здесь правит он. А Санчес заправляет трактиром. Санчес – человек, Янкиль – кьяри. Они уже много лет работают вместе.

– Невероятно, – пробормотала Хэлис.

Маэстро Янкиль порхал от одного столика к другому, примечая, кто из музыкантов собирается сегодня выступать, а кто пришел просто так, желая провести приятный вечер. Мысленно он наверняка уже прикидывал, кого из музыкантов пустить вперёд, а кого придержать, так сказать, «на сладкое». Своё дело он знал как никто.

На их столик принесли вино и бокалы, и Санчес помахал им от стойки.

– Вы, наверное, давнишние друзья? – спросила Хэлис. Она оглядывалась по сторонам с выражением ребёнка, которого родители наконец-то взяли на ярмарку после долгих унылых дней примерного поведения.

– О да, – ответил Аларик, разливая вино. – Наша дружба началась с того, что Санчес выбросил меня, как котёнка, из этого самого зала. За дело, должен признать.

Глаза у Хэлис округлились. Она посмотрела на солидного благодушного Санчеса. Потом на своего спутника. Потом снова на Санчеса.

– Это было лет тридцать назад, – признался кьяри. – Мы с приятелем были… слегка навеселе, и я позволил себе в довольно грубой форме оценить мастерство одного из музыкантов…

Тут он заметил, что Санчес направляется в их сторону. Живот как всегда опережал трактирщика на пару секунд.

– Я как раз рассказываю о нашей первой тёплой встрече.

– О том вечере, после которого я целый день готовился к смерти? – ухмыльнулся Санчес, ловко протискиваясь между стульями и ставя на их стол блюдо с хлебом и сыром. Все мои друзья советовали мне бежать из города немедленно. Шутка ли – окунуть в фонтан двоих кьяри! Правда, мне очень помогло то, что вы оба были, что называется, в хлам, – извините, леди. Когда ты явился сюда на следующий вечер, я весь извелся от страха. А ты сидел один, слушал музыку и молчал.

Аларик пожал плечами:

– Купание в фонтане оказало целительное воздействие на мою психику. На самом деле я вернулся, чтобы понять, ради чего ты готов был рисковать жизнью.

– Кончилось тем, что мы оба напились, – рассмеялся Санчес.

– Зато в этот раз обошлось без холодной ванны, – закончил кьяри. – Не скажу, что я стал лучше понимать музыку после того случая, но начал относиться к ней с большим уважением, это точно.

В этот момент к ним проскользнул господин Янкиль. Его интересовала Хэлис.

– Юная леди желает сыграть сегодня? – улыбнулся маэстро, кивнув на лютню.

Хэлис, покраснев, отрицательно помотала головой. Кажется, ей было достаточно просто находиться здесь, она вся была в предвкушении музыки. И музыка началась.

В мире существует достаточно много причин, по которым людям иногда хочется собраться вечерком в стаю. Из своего не слишком богатого опыта Аларик мог припомнить Задушевные вечеринки, от которых наутро оставалось смутное впечатление чего-то хорошего, случившегося с тобой накануне, главное в этих воспоминаниях – не слишком вдаваться в детали. Случаются также Академические вечеринки, после которых ты обширно умнеешь, Вечеринки, где Заводятся Полезные Знакомства, и так далее.

Эта вечеринка в «Золотой маске» удалась на тысячу процентов.

В начале вечера выступали самые юные исполнители, только пробующие свои силы на этом поприще. Одним из первых на сцену вышел скрипач – высокий парень с теплыми ореховыми глазами и приятной улыбкой. Уже по тому, как бережно он извлёк из футляра свою скрипку, как прикасался к ней, было понятно, что музыкант он хороший. Он обращался со скрипкой так, будто она была его сестрой или возлюбленной, а не обточенным куском дерева. Когда он заиграл, все забыли, как дышать.

Аларик вдруг вспомнил, как однажды он отыскал в Лабрисе одно место, где приличные кьяри не летают. В тот раз он чудом не разбился, маневрируя между тесными скалами, и чуть не рухнул в воду. Втащив своё тело на мокрый скользкий обломок скалы и убрав наконец крылья, отяжелевшие от водяных брызг, он замер. Прямо передо ним белоснежным пенистым замком высился, гремел водопад, и десятки радужных мостов вспыхивали на его галереях.

Как он потом оттуда выбирался – лучше не вспоминать.

Но сейчас, когда скрипка наполнила зал до краев своей музыкой, он снова видел себя там, на мокром утёсе, счастливым от собственной дерзости и оглушённым окружающей красотой.

Неизвестно, какие картины возникали перед глазами других присутствующих в зале, но все выглядели достаточно потрясёнными. Аларик поймал растревоженный взгляд Эринны и сделал вид, что по уши занят своим бокалом, чтобы скрыть смущение. Аплодировали скрипачу долго. Несколько человек потом подошли пожать ему руку, поблагодарить или, может быть, предложить контракт. Хэлис тоже посматривала на молодого человека, но подойти не решилась.

Потом был лютнист, тоже молодой парень с длинной чёлкой, в зелёном плаще. Он играл так, что пальцев не было видно. Музыка, которая вначале журчала негромко лесным ручьём, к финалу превратилась в бурный поток. И когда он вдруг оборвался на последней высокой ноте, в зале какое-то время стояла оглушительная тишина. А потом он взорвался аплодисментами. Юноша, улыбаясь, раскланялся во все стороны, незаметно смахнул пот со лба. Хэлис, кажется, хлопала громче всех.

– Вы не представляете, как это… как это – так сыграть! – восклицала она. – И я не представляю.

После выступления юноша остался на сцене, а к нему присоединилась девушка-хараанка. Вдвоём они спели тягучую хараанскую песню, сладкую и тяжёлую, как мёд. Лютня задавала необычный чужой ритм, а голос девушки вился вокруг, выплетая необыкновенные узоры. Сорвав ещё одну бурю оваций, эта пара смешалась с толпой своих друзей, и вся их весёлая компания отхлынула к большому столу в углу зала.

Вечер набирал обороты, им принесли ужин, люди в перерывах между выступлениями подходили друг другу, разговаривали, смеялись. На спутниц Аларика тоже поглядывали с интересом. Он вдруг заметил кое-что, о чем сначала и не подумал. Походная одежда девушек, хоть и тщательно вычищенная, разительно отличалась от нарядов других дам. Впрочем, Эринна оставалась безучастной к любопытным взглядам, а Хэлис вся растворилась в музыке и вовсе не думала, какое впечатление производит на окружающих.

В разгар вечера на сцену поднялся высокий, как жердь, рыжий человек с длинным хвостом и аккуратной бородкой. Ему начали аплодировать, даже когда он ещё не успел достать из футляра флейту. А уж когда он заиграл… Его флейта разом вернула всех троих в первые безмятежные дни путешествия: Аларик будто снова сидел у костра в лесу, прислушивался к разговорам новых знакомых, любовался алеющим на закате небом…

Когда песня закончилась, у Эринны щёки были мокрые от слёз, а лицо Хэлис пылало.

Кьяри тихонько обернулся к соседнему столику, чтобы узнать, кто этот человек:

– О! Это Финнехен. В его флейте живёт душа музыки…

Флейтиста ни в какую не хотели отпускать со сцены. Наконец, он сдался, поднял руку, требуя внимания:

– Я сыграл бы «Сагу о Брайане», но для этой песни нужны двое. Полагаю, некоторые из присутствующих знают мелодию и не откажутся поддержать несчастного одинокого флейтиста?

– Конечно! – среди притихшей аудитории голосок Хэлис прозвучал неожиданно отчетливо. Девушка смутилась и покраснела, но Финнехен её уже заприметил.

– О, храбрая маленькая леди! Прошу!

Отнекиваться было бы некрасиво, так что девушка прихватила лютню и поднялась на сцену.

Они вместе спели «Сагу», затем ещё одну песню – быструю и ритмичную. Многие в зале начали подпевать и хлопать в такт мелодии. Наконец, Хэлис, раскрасневшаяся и совершенно счастливая, вернулась за стол.

После её выступления их компания привлекла ещё больше внимания. Бородач-флейтист с улыбкой проводил Хэлис обратно в зал, где её тепло обняла Эринна. Тут же возле них образовалась кучка музыкантов, желающих поблагодарить лютнистку за музыку или попросить сыграть вместе. Аларик заметил, что тот скрипач, который выступал в начале вечера, тоже не сводил с неё глаз. Один из благодарных зрителей оказался распорядителем в богатом доме и между делом поинтересовался, не согласилась бы Хэлис дать несколько выступлений. Пришлось его разочаровать.

– Может быть, в другой раз, – сияя от удовольствия, ответила девушка.

На прощание Санчес тепло попрощался с ними и отдельно – очень уважительно – с Хэлис. Они вышли в тёплую ночь. Эринна казалась очень задумчивой. Хэлис же просто светилась.

– Это было… это было волшебно! – заявила она. И тихо прошептала Аларику, сжав его пальцы: «Спасибо».

Вокруг негромко шуршал ночной город, слышались голоса далёких прохожих, чей-то смех в таверне, мимо которой они проходили. С площади доносился плеск фонтана. А ещё Аларик отчётливо расслышал крадущиеся следом шаги. Он сделал знак девушкам идти вперёд, а сам приотстал и растворился в ночи. Настырный преследователь оказался никудышным шпионом. Кьяри схватил его за горло и прижал к стене. Это был молодой парень, человек, без всякого оружия. Странно.

Аларик зажёг «светляк» и сразу же узнал того кареглазого красавчика, который в «Золотой маске» не сводил глаз с их компании. Только сейчас он был без скрипки, а его лицо перекосилось от страха.

– Ну? – прищурился кьяри. – И кто же тебя послал?

Парень, похоже, не мог даже вздохнуть от ужаса, но потом заметил обеих вернувшихся девушек и немного приободрился.

– М-м-моё имя Ш-шико, господа, – прозизнес он растерянно, – и м-меня никто не посылал. Я т-только хотел… хотел…

Глаза его против воли не отрывались от лица Хэлис. Аларику всё стало ясно. Он принял за шпиона обычного поклонника. Кьяри отпустил воротник парня и похлопал его по плечу.

– Извини. Но ты тоже соображай, друг, за кем крадёшься по ночам.

Незадачливый влюблённый, кажется, осмелел:

– З-здесь рядом хороший трактир. Вы не хотели бы выпить?

Наглость этого щенка даже вызывала симпатию.

– Действительно, – согласился кьяри. – Такую встречу надо запить.

Хэлис сочувственно взяла парня за руку, Аларик с леди Эринной двинулись следом.

– Я смотрю, ты мастер знакомиться с новыми людьми, – улыбнулась ему Эринна.

На него будто теплом повеяло. Это были первые слова, сказанные ею за вечер. И первая её улыбка за много-много дней.

В трактире они с трудом отыскали свободный угол. Ночная жизнь в Драммодоле по интенсивности не уступала дневной.

– Я в-видел вас в «Маске», но н-не решался п-подойти, – скрипач мучительно покраснел. – Обычно к-когда я знакомлюсь с к-кем-то, ч-человек едва может дождаться окончания эт-той процедуры.

Вот оно что, – подумал Аларик. Он-то решил, что дефект речи у парня временный. Встреча в тёмном переулке со злобно настроенным кьяри ещё и не так может аукнуться организму. А оно вон как оказалось.

– Так что я п-предпочитаю, ч-чтобы музыка говорила вм-место меня. Свою скрипку я ос-ставил у Санчеса, но если здесь н-найдётся хотя бы…

Хэлис бросила короткий взгляд на погрустневшего кьяри и сжалилась:

– Думаю, на сегодня нам достаточно музыки. Ты не согласишься сыграть мне завтра, Шико? Мы могли бы вместе разучить одну песню…

Судя по глазам скрипача, он согласился бы играть ей каждый день своей жизни. Заметив лёгкое кокетство девушки, Аларик вдруг взглянул на эту парочку по-другому. Шико был приятным человеком и очень неплохим музыкантом. К тому же он молод, хорош собой и знает Гарреша. Пожалуй, у него есть все шансы.

В этом трактирчике многие, завидев Шико, радостно его приветствовали как старого знакомого. Скрипач объяснил, что ему случалось иногда играть здесь по вечерам. А ещё – в «Белом олене», «Берлоге» и даже «Хромой утке». Хэлис смеялась:

– Ты обошёл все трактиры города? Что же ты искал в них?

– Принцессу, прекрасную, как песня. И вот сегодня – нашёл…

Девушка вспыхнула и спряталась в свои кудри, как улитка в раковину.

Чтобы её не смущать, кьяри с Эринной втянули поэта в разговор о его приключениях. Аларик слушал его скупой, но выразительный рассказ и только диву давался. Шико принадлежал к тем удивительным людям, которые полагают, что добрым весёлым словом можно договориться о чём угодно и с кем угодно, даже с кьяри. Судя по тому, что этот парень благополучно странствовал уже не первый год и до сих пор жив, в его случае этот принцип как-то работал. Чудеса, да и только.

В конце концов Шико набрался достаточно смелости, чтобы попросить Хэлис прогуляться с ним, клятвенно обещая доставить её потом целой и невредимой до самых дверей пансиона. Аларик не хотел отпускать девушку одну, но против просьбы Хэлис трудно было устоять, к тому же молодых людей неожиданно поддержала Эринна.

* * *

Очередной поворот дороги привёл кьяри с Эринной на узкую извилистую улицу, где маленькие одноэтажные дома с черепичными крышами, прикрыв ставни, досматривали уже десятый сон. У одного такого дома, натянувшего на себя одеяло из дикого винограда, девушка вдруг остановилась.

Аларик согласился отпустить Хэлис ещё и потому, что, как ему казалось, Эринна хотела поговорить с ним наедине. Он давно ждал этого. Разговор для него будет не самым приятным, но, может быть, после него им обоим станет хоть немного легче…

Чувство вины, накрывшее его после смерти Тиллерина, болезненной занозой засело где-то внутри и время от времени напоминало о себе. Но девушка вдруг заговорила совсем о другом.

– Я не допущу, чтобы она отправилась с нами в Серентис, – заявила Эринна, глядя прямо ему в лицо горячими встревоженными глазами. Сейчас она выглядела так, словно её ледяной панцирь наконец дал трещину. Она как будто испытывала одновременно и облегчение, что можно снова разрешить себе дышать, и боль от этого.

Аларик улыбнулся:

– Хэлис – маленькая колдунья. Она может своей игрой успокоить рассерженную дриаду, или приманить неуловимых брунни, да и сегодня… Мы все здесь уже как-то притёрлись и не шарахаемся друг от друга, но сегодня вечером я в первый раз видел, как люди и кьяри пели вместе. И я рад, что ты не хочешь испытать её искусство против тварей Серентиса.

– Нет! – воскликнула Эринна. – Не хочу.

Он подумал про себя, что использовать талант Хэлис таким образом – всё равно что забивать гвозди любимым телескопом мастера Файерса. Преступно расточительно.

– Мы что-нибудь придумаем, – Аларик взял её за руку, и они отправились дальше мимо спящих домов, запертых лавок и ярко освещённых таверн.

Было ещё кое-что, о чём он умолчал. Присмотревшись сегодня к Шико и Хэлис, он увидел между ними как бы отблески того же золотого кружева, которое окутывало Эринну и Тиля в прежние спокойные дни их путешествия. Аларик не понимал природы этого волшебства, но оно было прекрасно. И он сам видел, как быстро и безжалостно оно было разрушено. Нельзя допустить, чтобы та же история повторилась с Хэлис. А это значит, что надо держать их с Шико подальше от опасных дел.

Эринна вдруг опять остановилась:

– Ты ведь мог бы отнести меня в Серентис по воздуху – меня одну? – спросила она шёпотом.

Вообще-то нет, – подумал Аларик. – Слишком далеко, никаких крыльев не хватит. Но вслух он сказал совсем другое:

– Ага, и когда я вернусь, Вал оторвёт мне… голову. Ну уж нет! Мы отправимся туда все вместе. Но без Хэлис, тут я с тобой совершенно согласен.

* * *

Эринна давно ушла наверх, а кьяри всё бродил под яблонями в маленьком дворе пансиона, пытаясь разобраться в своих мыслях. Ему нравилась эта поездка, эти ребята. Они как будто постоянно тормошили его, заставляли вспоминать какие-то важные вещи, давно погребенные под слоями повседневности. Но, похоже, он так увлёкся самим путешествием, что совершенно упустил из виду его конечный пункт.

Эти альтийцы не знали, что такое Серентис, куда они так стремятся, но он-то знал. Бывал там когда-то, давно. Наивные человеческие легенды о проклятой Бездне были детскими сказочками по сравнению с изощрёнными кошмарами, которые мог предложить вам Серентис. Этот город разжуёт их и выплюнет, даже не поморщившись. За себя Аларик не особенно беспокоился, но для Вала с Эринной он совершенно не хотел такой участи.

Значит, нужно как-то отговорить их от этого похода.

Он ещё долго бродил между яблонями, но так ничего и не смог придумать.

* * *

Утром, спускаясь вниз и отчаянно зевая, Аларик услышал знакомый мелодичный смех и даже замер на лестнице – боялся спугнуть. Он уже и забыл, как она смеётся.

Эринна с Валом сидели за завтраком и выглядели совершенно довольными жизнью, как парочка сытых котов. Перед ними на столе шкворчала сковородка с яичницей.

– Где Хэлис? – спросил кьяри, придвигая сковороду к себе.

– Уже умчалась куда-то вместе с тем парнем из «Золотой маски», – судя по спокойному тону Вала, Шико был ему представлен и одобрен. Замечательно.

Завтрак был прекрасен. Погода за окном была прекрасна. Вообще всё было прекрасно. Аларик как раз поднёс к губам кружку, когда Эринна вдруг ошарашила его вопросом:

– Послушай, а как ты стал кьяри?

От такого вопроса чудесный сидр госпожи Бии комом встал у него в горле, так что он еле откашлялся. Эринна, конечно, иногда демонстрирует просто чудеса проницательности, но чтобы настолько! Вал тоже выглядел очень озадаченным. О боги, помогите мне поудачнее соврать! – взмолился Аларик про себя.

– Э… Мы вроде как вышли из Бездны после разрушения Серентиса…

– Прости, но это бред. Учитывая вашу невероятно долгую жизнь, многие кьяри должны быть очевидцами тех событий, а я что-то не заметила среди твоих собратьев подслеповатых бесцветных созданий, или какие там ещё черты характерны для обитателей подземного мира.

– Как насчёт версии, что кьяри – один из древних грешных народов, избежавших Потопа?

– В таком случае за пару тысячелетий вы бы безнадёжно выродились, – отрезала Эринна. – У меня же есть глаза, и я люблю ими пользоваться, знаешь ли. Непохоже, чтобы вы все принадлежали к одной народности: кто-то из ваших похож на альтийца, кто-то на фьелландца, будто кьяри собрались из всех четырёх королевств. С обычаями и традициями так же. Госпожа Бия, наша хозяйка, чтит великую мать как альтийка, а господин маг, снимающий комнату по-соседству с нашей, молится солнцу на рассвете как истинный хараанец. Нет, я полагаю, что любой достаточно сильный маг может стать кьяри, если пройдёт некий обряд инициации и откажется от прошлой жизни. Я не права?

Да, ей бы в розыске работать. Аларик сдался:

– Почти угадала. С одним уточнением: твой гипотетический маг должен будет готов умереть. – Эринна распахнула глаза. – А ты как думала? Мы, кьяри, фактически живые мертвецы. Пустая оболочка, питаемая магией. Нет магии – нет нас.

Пожалуй, такого она не ожидала.

– А ты… почему же ты…

– Ради мести, – просто ответил он.

– Я был сыном древнего, но захудалого рода. Соседнему лорду очень приглянулся наш замок, настолько, что он даже готов был взять его по закону, как приданое моей сестры. Когда его план, мягко говоря, не встретил одобрения в нашей семье, он взял своё силой. Времена были смутные, в те годы сильному лорду могло и не такое сойти с рук. Сестра умерла через год – тот тип был довольно жесток со своими домашними. Я выжил чудом. Нищий одинокий пацан, но с потенциалом, которого хватило бы на пятерых магов. Глупый и злой, как юный шмель. Таким я попался Файерсу. Мастеру Файерсу. Я его… заинтересовал. Получил поддержку клана и силу, о которой не мог и мечтать.

– И ты отомстил? – тихо спросила Эринна.

– О да, ещё как. Не сразу, через несколько лет. Честно сказать, поначалу я и думать забыл о мести. Магия кьяри очень меняет приоритеты, знаешь ли…

Он вспомнил себя в первые годы после смерти. Когда-то ему казалось, что только умерев, он зажил по-настоящему. Могущество тёмной магии вскружило ему голову. Первые полгода он учился с ним совладать, потом просто наслаждался. Какая там ещё месть. Крышу ему тогда снесло капитально.

– … Файерс сам мне напомнил. Сказал, что это дело чести, которое касается всего клана. Это была хорошая ночь. Мы получили тогда много силы, очень много. Но…

Он вспомнил, как стоял над телом своего врага, их обволакивал запах страха, крови и гнева, а он ничего не чувствовал. Совсем. Ни удовлетворения, ни ужаса, ни отвращения, ни сожаления – ничего. Кажется, в ту минуту он в первый раз осознал себя мёртвым.

– Мы стараемся не болтать о нашей прошлой человеческой жизни, – закончил Аларик, глядя на притихших друзей. – Сами понимаете, чем более жуткими существами нас считают, тем меньше лезут. Ну ладно, какие у нас на сегодня планы?

Они перешли к обсуждению текущих дел, и подобные щекотливые вопросы больше не поднимались. Но что-то недосказанное осталось витать над столом, нечто, что вдруг сблизило их троих и истончило какие-то границы.

* * *

Везение, отмеренное судьбой их компании, кончилось через два дня. На самом деле оно закончилось днём раньше, когда двум неугомонным альтийкам вздумалось посетить один рыночный павильон на Балаганной площади, но все последствия этого опрометчивого поступка проявились лишь на следующий день. Утром, когда Аларик, насвистывая одну из мелодий Шико, на минутку забежал в пансион, то первое, что он увидел – знакомую спину высокого господина в сером плаще, исчезающую за дверью.

Аларик мысленно выругался. Значит, гонзийцы добрались и сюда. Благостное настроение последних дней тут же как ветром сдуло. Бочком-бочком в сознание прокралась мысль, не моргнуть ли кое-кому, чтобы этого господина убрали по-тихому, но Аларик отказался от этой идеи. Какой смысл? Гонзийцы пришлют другого, которого поди ещё вычисли.

К вечеру, когда «серый господин» вернулся и занял пост у стойки в трактире напротив, Вал с Алариком приготовились действовать по плану. Вал очень настойчиво просил кьяри держаться подальше, так как считал, что именно его гонзийцу вычислить проще всего. Аларик не стал спорить: он пробрался на второй этаж и беззастенчиво раскрыл уши пошире. Сам Вал спокойно вошёл в трактир, полагаясь на свою волшебную «личину» – заклинание, искажающее внешность. Он даже не вздрогнул, когда настырный ищейка попытался втянуть его в разговор.

– Моё имя Ивенс, и я ищу своих компаньонов. Мы должны были встретиться ещё до переправы, но, видимо, разминулись в дороге. Вы могли их здесь видеть. Это крупный высокий мужчина с молодой светловолосой девушкой, альтийкой.

Вал не торопился отвечать. Кьяри осторожно выглянул сверху. Ему прежде не приходилось видеть действие заклинания «личины». Вал смотрелся сейчас как заурядный торговец средней руки: невысокого роста, умеренно полноватый, с постным лицом. Взглянуть на него другим, магическим зрением Аларик не решался – боялся себя обнаружить. Кто его знает, этого Ивенса, или как его там зовут, и какие на нём амулеты. Вал, кстати, тоже сильно рисковал. Но он спокойно заявил, что у себя в Альтарене был одним из сильнейших магов в сфере маскировки, и его «личину» хрен кто распознает. Аларик надеялся, что это так.

Наконец Вал ответил:

– Я встречал здесь высокого мужчину, альтийца. Кажется, он вёл переговоры в порту, хотел отплыть на корабле. Женщину не видел. Ещё мне кажется, что ваши приятели поиздержались в пути. Тот тип долго торговался в гостинице.

Господин Ивенс рассыпался в благодарностях:

– Очень прошу вас, если вы ещё раз его встретите, пришлите его в дом с угловой башней на Каменной улице. Там всего один такой. Скажите, что как давний партнёр его отца, я буду рад ему помочь.

После этих слов «серый человек» наконец-то убрался, хоть ненадолго.

– Что будем делать? – спросил Аларик у мага, который снова стал самим собой и был заметно рад этому.

– Кажется, пришла пора осуществить наш план, – решительно ответил тот. – Где Хэлис? Найди её, будь добр. И этого её парня тоже.

* * *

Удивительно, как иногда ничтожно малые события могут вызвать неожиданно крупные последствия. Все знают притчу о бабочке, взмахом крылышек устроившей локальный апокалипсис в отдельном приморском городке, или о невзрачном камушке, вызвавшем целую лавину. Событие, случившееся в Драммодоле в один солнечный летний денёк, было того же порядка. Три человека сошлись на Балаганной площади в один и тот же час, и в результате достаточно много людей и кьяри лишились покоя на ближайшие несколько дней, а кое-кто даже расстался с жизнью.

Вал с Эринной очутились на Балаганной площади, так как Хэлис вдруг вспомнила, что ей пригодились бы новые струны для лютни. Финик, в прошлом мелкий воришка из Саммера, а теперь один из осведомителей клана Файерса, часто слонялся по площади, так как любил взглянуть на выступления артистов и помечтать о собственной артистической карьере. Разумеется, его душевные порывы так и оставались мечтами, иначе Финик не был бы Фиником. Наконец, госпожа Сона, бедная вдова, лет десять назад обосновавшаяся в Драммодоле, выбрала именно этот день, чтобы поскандалить на площади с менялой.

Началось всё с того, что у Соны с утра всё валилось из рук. В частности, пострадала бутыль оливкового масла, которое мало того, что трудно оттиралось с пола, так ещё и стоило очень приличных денег. Госпожа Сона, отмывая пол, в очередной раз прокляла свою несчастливую судьбу. Она была альтийкой, которая когда-то давно имела несчастье выйти замуж за гонзийца. И хотя муж её, будучи человеком абсолютно мирным, в войне с Альтой никакого участия не принимал, оставаться после его смерти среди добрых соседей ей стало невмоготу.

Сона переехала в Гонзу, где вдруг выяснила, что её муж не очень-то удачно вёл дела, и теперь кредиторы не погнушаются предъявить претензии его вдове. Спасая остатки имущества, Сона убежала за Стикс, справедливо полагая, что даже кьяри будут подобрее заимодавцев. Здесь она жила очень тихо и скромно, перебиваясь случайными заработками и понемногу распродавая драгоценности, оставшиеся от прежней сытой жизни. Меняла, державший лавку на Балаганной площади, уже приметил её как постоянный источник дохода и обогащался как мог. Вот и сегодня, едва завидев знакомую согбенную фигуру в потрепанной тёмной накидке, меняла в своей лавчонке оживился и мысленно потёр руки.

Сона выложила на прилавок браслет с рубинами, оправленными в золото – подарок мужа на годовщину свадьбы. Камни были небольшие, но редкой «звездчатой» формы. Меняла с нарочитым презрением покрутил цепочку в пальцах, вставил в глаз «лупу», потом бросил украшение обратно на прилавок:

– Десять серебряных лейров. И то только тебе, как постоянной клиентке!

В другой день Сона бы покорно согласилась. Но сегодня оливковое масло кипело в её душе и взывало к отмщению:

– Что?! – её голос возвысился на две октавы, привлекая всеобщее внимание. – Десять серебрушек? За золото и рубины?! Да ты, никак, ослеп?!

Меняла ошарашенно заморгал глазами, почувствовав себя так, будто его вдруг укусил безобидный мотылёк. Сона шустро сгребла с прилавка своё сокровище и заголосила ещё драматичнее: