Текст книги "Одна ночь без сна, или Пожар в крови"
Автор книги: Алена Винтер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Точка, – прошептала она.
– Нет, – покачал головой Литвин. – Я тебя не отпущу.
– Ошибаешься.
– Дай мне объясниться! – повысил он голос. – Неужели тебе сложно выслушать? Это не займет много времени.
– Говори, – со скукой в лице разрешила Полина.
– Я не могу сейчас оставить Яну, но и тебя не готов потерять.
– А я никогда не была второй скрипкой в оркестре. И сейчас не стану сидеть на скамейке запасных.
– Сколько аллегорий! – ехидно процедил Литвин. – В них вся ты!
– Не собираюсь меняться, чтобы показаться тебе удобной. Если не желаешь принять меня такой, какая я есть, уговаривать не стану. А сейчас я ухожу, поэтому отпусти меня, – подбородком она указала на руки Литвина, все еще сжимающие ее плечи.
– Иди, – просто, без эмоций сказал он, но вид у него был таким, словно он выгонял Полину из своей жизни.
Она улыбнулась сквозь слезы и побежала по дорожке к машине, оставленной на стоянке. Потом вдруг остановилась и обернулась. Литвин так и не двинулся с места, продолжая смотреть ей вслед. Лицо его было непроницаемым, холодным и отталкивающим. Тело напряжено, как у тигра перед прыжком на выбранную жертву. Он слегка наклонил голову вперед, прощаясь, и отвернулся. Полина уже собралась изменить решение и вернуться к нему, но телефонный звонок, раздавшийся в сумочке, остановил ее.
– Слушаю! – с раздражением выдавила она из себя.
– Hallo, meine Liebe [10]10
Здравствуй, любовь моя (нем.).
[Закрыть], – послышался голос Конрада. – Есть новость, которая тебе не понравится.
– Что еще за новость?
– Баронесса фон Рихтгофен скончалась от инфаркта.
– Мать твою! Это плохо, очень плохо! Завтра увидимся. Позже я сообщу номер рейса, которым прилечу.
Она положила телефон в карман брюк, огляделась, надеясь увидеть Литвина, но того уже нигде не было. Обескураженная известием о смерти баронессы, ошеломленная разговором с Литвиным, Полина присела на скамейку и задумалась. «Почему у меня не получается удержать тех, кто мне дорог? – в отчаянии подумала она. – И, черт подери, как она могла умереть в самый неподходящий момент? Что же теперь делать?»
Глава 9
Остаток дня после посещения полиции Тоня провела дома. Сидела в гнетущей тишине гостиной и никуда не выходила. Мысли были заняты только одним: почему смерть Астрид констатировали как естественную?
– Инфаркт? Но она никогда не жаловалась на боли в сердце. Да и обследование проходила совсем недавно. Все было в порядке. Впрочем, вам известно об этом.
– В последнее время госпожа баронесса чувствовала себя неважно, – доктор, наблюдающий на протяжении многих лет за здоровьем Астрид, сочувствующе посмотрел на поникшую девушку, – но не хотела волновать вас, Антония. Возможно, несколько дней перед смертью она страдала от болей. Плохо, что не обратилась ко мне.
– Вряд ли. Астрид не выглядела больной.
– Тогда этому есть лишь одно объяснение: атипичный случай. Так сказать, «безболевой инфаркт». И тем не менее на левом желудочке развился приступ сердечной астмы, образовалась аневризма…
– Можете не продолжать. Я все равно ничего не понимаю. Одно знаю, Астрид мертва, и мне неинтересно, по каким причинам это случилось.
– Возраст, Антония, – доктор погладил ее по плечу. – Вам нужна помощь?
– Нет, я справлюсь. Благодарю.
Она забрала заключение о смерти, попрощалась с доктором и направилась в полицию, чтобы получить разрешение забрать тело баронессы из морга, после посетила бюро и поручила специалистам организацию похорон. Оказалось, что процедура эта весьма трудоемкая. Сотрудник с противно-траурным лицом принялся расспрашивать, какую церемонию захоронения, по мнению Тони, предпочла бы баронесса.
– Что? – не поняла девушка.
– В могиле или кремация? – спокойно пояснил мужчина, давно привыкший к тому, что клиенты ведут себя несколько «заторможенно» после смерти родных и близких.
– Кремация.
– С последующим захоронением урны в земле или воде?
– А по ветру нельзя развеять? – Тоня вспомнила о поместье Рихтгофенов, где Астрид наверняка хотела бы покоиться.
– К сожалению, нет, – поджал губы лысый, как погребальная урна, герр Штольц. – Только так, как предусмотрено законом. Либо погребальную урну с прахом хоронят в земле, либо пепел развеивают на специальном пруду. Здесь, на кладбище.
– Тогда в воде.
– Gut.
Далее были оговорены место и время похорон, какие цветы заказать, кого пригласить.
– Буду лишь я, – ответила Тоня. – А цветы… любые, только не розы. Впрочем, куда их класть, если я развею пепел над прудом? Не нужно цветов.
– Как скажете, – герр Штольц делал быстрые пометки в блокноте. – Нам также понадобятся следующие документы: свидетельство о рождении фрау фон Рихтгофен, паспорт, страховые полисы.
– Мне самой привезти?
– Нет! Что вы! – замахал руками герр Штольц. – К вам приедет курьер из бюро. Сегодня вечером вас устроит?
Тоня печально улыбнулась, оценив качество сервиса. Мол, упивайтесь горем, дорогие Damen und Herren [11]11
Дамы и господа (нем.).
[Закрыть], все остальное мы сделаем за вас.
– Устроит.
Дома она заварила себе крепкий чай и прошла в гостиную, присела на диван, на котором еще совсем недавно слушала историю жизни Астрид. Как и тогда, слезы покатились по щекам, но уже не от грустного повествования, а от осознания того, что сварливая старуха навсегда покинула ее. Держа в ладонях горячую чашку, Тоня думала о том, почему до сих пор не объявился адвокат Астрид. В полиции сказали, что ему сообщили о смерти баронессы на следующий же день. Отчего же он молчит и тянет с ее выселением из дома? Может, ждет, когда пройдут похороны, и только потом прикажет собирать чемоданы? Вежливый сукин сын!
Кроме того, покоя не давала причина смерти, установленная медиками. Тоня вспомнила утро, когда обнаружила Астрид мертвой с подушкой на лице. Естественно, она предположила, что баронессу задушили. Тогда причем здесь инфаркт? И кто приложил подушку к ее лицу? Полицейским о своих мыслях Тоня ничего не сказала. Подушку она убрала, чтобы в последний раз посмотреть в глаза Астрид, и почему-то не вернула на место. Потом целый день боялась, что ее обвинят в убийстве, но, к счастью и одновременно по недоразумению, причина смерти была иной, нежели предполагала Тоня. «Господи! – больно уколола внезапная мысль. – А если она умерла от испуга? Может, инфаркт случился за мгновение до того, как убийца приложил подушку к ее лицу, желая задушить? Но кому понадобилась смерть Астрид? Она же обычная старуха… Колье!»
Тоня вскочила с дивана и в панике заметалась по гостиной. «Черт! Неужели оно в доме?!» Быстро поднявшись в спальню баронессы, она тщательно исследовала каждый сантиметр пространства, но ничего не обнаружила. Потом перешла в свою спальню, в комнату для гостей и проделала те же манипуляции: заглянула в шкаф и комоды, под кровать, обследовала пол на предмет тайной дощечки, скрывающей под собой шкатулку со «Слезой». Ничего! Тоня вышла в коридор и внимательно осмотрела стены, проверила каждую ступень в лестнице, скрупулезно исследовала гостиную, книги на стеллажах, ящики в кухне – все места, где могло находиться колье или же ключ к нему.
Утомленная безуспешными поисками, она присела на низкий диванчик перед окном и выглянула в сад. «Если убийца приходил за колье, может, он ушел не с пустыми руками? Боже, пусть бы он нашел то, что искал! В этом случае он больше не вернется. Да, он нашел колье», – с отчаянием уверила она себя и готова была расплакаться от внезапного облегчения. Снова посмотрев на черный сад, тихо шелестевший за окном, Тоня заметила, что уже давно наступила ночь. Небо густым полотном легло на деревья, свет из гостиной падал на дорожку перед домом, на душе вдруг стало до боли одиноко. Тоня подошла к столику, на котором стояла чашка с уже остывшим чаем, сделала несколько глотков и выключила свет, намереваясь подняться к себе в спальню и забыться тяжелым сном. Подойдя к лестнице, она еще раз обернулась на то место, где в последний раз видела Астрид, и замерла, боковым зрением заметив движение в саду.
С гулко бьющимся сердцем, готовым от ужаса вырваться из груди, Тоня подбежала к окну, осторожно выглянула из-за плотной шторы. От беседки, стоящей возле жасминовых кустов, отделились три тени и медленно направились к дому. Тоня почувствовала холод во всем теле, пальцы на ногах онемели, а по позвоночнику иголками побежали мурашки. Она быстро огляделась и, низко согнувшись, чтобы ее не было видно со двора, стала пробираться к лестнице, ведущей на второй этаж. Ползком взобравшись наверх, быстро метнулась к спальне для гостей, открыла окно и выглянула в черноту ночи. Уже перегнувшись через подоконник, собираясь ступить на козырек над террасой, Тоня внезапно изменила решение, бесшумно вышла в коридор и прислушалась. Похоже, те люди еще не проникли в дом либо они уже были внизу, но вели себя незаметно, как призраки.
Держась рукой за стену, Тоня на носочках проскользнула в комнату Астрид и, подбежав к комоду, вытащила из нижней полки коробку, в которой баронесса уже на протяжении многих лет хранила «беретту». Астрид любила оружие, постоянно чистила свою «красавицу-брюнетку», так она ласково называла пистолет, смазывала и обещала, что когда-нибудь обязательно выстрелит из него, причем в того, кого ненавидит больше всего. При этом Астрид не уточняла, кто является главным объектом ненависти, но Тоня предполагала, что подобное высказывание относится ко всем людям, населяющим этот мир.
«Не дай бог тобой воспользоваться», – подумала Тоня, взяв «беретту» в руки, и подошла к двери, опасливо выглянув в коридор, а после, никого не заметив, вернулась в комнату для гостей и вылезла на крышу террасы. Боясь оступиться и свалиться вниз, она осторожно, как жертва пиратов, идущая по доске, один конец которой выдавался в море, подошла к краю и спрыгнула вниз, неуклюже покатившись по влажной траве. Заглушив стон от боли, пронзившей ноги, Тоня секунду полежала на спине и принялась на ощупь искать пистолет, выпавший из руки. С радостью почувствовав холод металла, она быстро прижала его к груди и метнулась в сад, тихо устроившись в густых кустах, откуда прекрасно просматривалась входная дверь. «Телефон! – промелькнуло в голове. – Нужно было вызвать полицию!» Жалея, что поздно спохватилась, Тоня, нервно покусывая губы, наблюдала за окнами дома, пытаясь увидеть в них тени тех, кто уже хозяйничал внутри.
Неизвестно, сколько она просидела в кустах, трясясь от страха, не имея сил подняться и выбежать за ограду. Сначала хотела незаметно проскользнуть к калитке, потом подумала, что там ее могут перехватить пособники тех, кто находился в доме. Поэтому Тоня приняла единственно правильное для нее решение – без суеты, но с отчаянием внутри она ожидала, когда незваные гости выйдут наружу. Время не хотело двигаться вперед, киселем застыло в воздухе, пугало. Тоня мелко вздрагивала от холода и страха, потирая онемевшие плечи. Ноги болели от неудачного прыжка, хотелось плакать или же пустить в ход «беретту», чтобы ослабить душевное напряжение.
Наконец дверь открылась. Тоня прищурилась, пытаясь разглядеть лица людей, вышедших во двор, но тщетно – они были серыми и расплывались, словно в тумане. Фигуры медленно продвигались к калитке, одна вдруг остановилась.
– Девчонка здесь, – послышалась русская речь.
Голос принадлежал женщине, он был низким и властным, словно она привыкла повелевать людьми.
– Слышу, как ты дышишь, дорогая, – сказала она, зорко вглядевшись в пространство перед собой, и Тоня в испуге прижала руки к лицу.
– Небось трусы обмочила, – послышался гогот. – Идем. Позже получишь ее.
На этот раз говорил мужчина. Тоня беспомощно втянула голову в плечи, прячась от угрозы, прозвучавшей в его голосе, с облегчением вздохнула, услышав, что калитка за визитерами захлопнулась, но в оцепенении просидела в кустах почти до самого утра. Небо уже начало светлеть над головой, когда она решилась выглянуть из своего убежища. Подбежав к ограде, Тоня выглянула на пустынную улицу. Не заметив ничего подозрительного, вернулась в дом и замерла на пороге, всматриваясь в темные стены. Внутри почти ничего не изменилось, если и искали что-то, то делали это предельно аккуратно. Тоня быстро поднялась в свою комнату и принялась собирать вещи. Потом села в машину и завела мотор, но не тронулась с места, прислонилась лбом к рулю и горько заплакала. Впервые она растерялась настолько, что не могла пошевелиться. Тоня не знала, чего ожидать впереди, и, самое главное, не предполагала, кто устроил на нее охоту. Бороться всегда сложно, но сражаться с невидимкой – невозможно. Тоня чувствовала, что проиграет, если не узнает, кто преследует ее. Впрочем, она уже проиграла, так как умирала от страха, который всегда является предвестником поражения.
Глава 10
В небольшом отеле, рядом с Центральным вокзалом, Тоня сняла номер и тут же пожалела, что решила сэкономить на комфорте. Комната была крохотной, но, по крайней мере, чистой. Зато окна выходили на оживленный проспект, поэтому заснуть ночью не удалось: до двенадцати шумели трамваи, а после носились полицейские машины и «Скорая помощь». Их сирены как дикие орали каждые двадцать минут, и под утро Тоня уже была уверена, что половина мюнхенцев очень слаба здоровьем, а те, кто не умирает в муках, являются преступниками-рецидивистами. При этом нарушения деятельности организма и наклонности криминального характера активизируются у жителей города непременно по ночам, а не в другое время суток. Утром она спустилась вниз и попросила хозяина предоставить другой номер, окна которого выходят во двор.
– Не удалось поспать? – догадался хозяин, усатый жгучий турок. – Сейчас посмотрим, есть ли свободная комната.
– Не беда, если нет, – сказала Тоня, зная, что после этих слов он быстро удовлетворит ее просьбу. – Найду другой отель.
– Не спеши, красавица, – с усмешкой отозвался турок, протянув ключ. – Хороший номер. Тихий.
– Благодарю.
Тоня сама перенесла вещи на второй этаж, так как портье в этот момент не оказалось на месте, и прилегла на кровать. Потом вскочила, опустила жалюзи и сквозь щелочку осмотрела внутренний дворик. Лишь после этого снова удобно устроилась на жестком матраце и провалилась в беспокойный сон.
Весь следующий день она не покидала свое убежище, бродила по узкой комнате и напряженно искала выход из сложившейся ситуации. Лишь одно решение показалось стоящим: завтра она похоронит Астрид и немедленно уедет из Мюнхена. «Если брошу учебу, лишусь визы, – подумала она. – Нет, так не пойдет. Я не могу вернуться в Беларусь. Но и здесь оставаться небезопасно. А может, стоит позволить тем людям найти меня? Нужно узнать, что они хотят. Вернее, я уже предполагаю, в чем они заинтересованы. Тогда стоит доходчиво объяснить, что у меня нет колье. Скажу правду, и плевать, если не поверят». Следующим желанием было вернуться в дом Астрид и забрать пистолет, который она оставила в комнате баронессы. Тоня долго обдумывала этот вариант, но все-таки решила отказаться от него. Воспользоваться оружием при случае она не посмеет, это лишь усугубит ситуацию, которая и без того не в ее пользу.
Похороны были назначены на час дня. Все утро Тоня готовилась к последней встрече с баронессой, убеждая себя, что не станет плакать, но абсолютно растерялась, когда ей передали в руки урну с прахом. Слезы быстро полились по щекам, она прислонилась лбом к гладкой поверхности урны и тихо застонала. Служитель, который должен был вести церемонию погребения, почтительно молчал, давая девушке излить свое горе. Он смотрел, как она тонкими пальцами прижимает к груди прах дорогого ей человека, и удивлялся столь бурным эмоциям. Мужчина привык к тому, что все проходит более или менее спокойно, так как острота переживаний сглаживается к моменту похорон и родственники, прощающиеся с усопшим, лишь прикладывают платочки к глазам, но не рыдают так отчаянно и безнадежно. Слезы этой одинокой девушки, рядом с которой не было никого, кто бы мог поддержать, сильно подействовали на него. Он набрал полные легкие воздуха, собираясь принести самые искренние соболезнования, однако именно в этот момент девушка резко перестала плакать и повернулась к нему.
– Что теперь? – бесцветным голосом спросила она.
– Идемте к воде, – он шмыгнул носом и оцепенело уставился в ее синие глаза.
Тоня тихо побрела следом, остановилась у краешка пруда, присела на траву и поставила урну рядом с бедром.
– Можно пройти к пирсу. Оттуда будет удобнее рассыпать прах.
– Я сделаю это здесь. Чуть позже. Хочу еще минутку побыть с ней.
– Конечно. Я рядом. Если понадобится помощь, зовите.
Он отошел к ивам, растущим по периметру пруда, чтобы защищать его от ветра, и внимательно всмотрелся в тонкую фигуру, сгорбившуюся у кромки воды. Девушка недолго оставалась неподвижной, вскоре поднялась и взмахнула рукой, рассыпая пепел. Темная дымка пролетела над прудом, медленно опустившись на поверхность воды. Девушка повернулась к служителю и протянула пустую урну.
– Не знаю, что с ней делать.
– Я разберусь, – сказал он. – Желаете еще остаться…
– В этом уже нет необходимости, – покачала головой девушка.
Она попрощалась и быстрым шагом направилась к выходу с кладбища, бросив взгляд на крошечную капеллу, возле которой собралась толпа людей в темных одеждах. На траурно украшенной тележке вывезли гроб, и процессия двинулась следом за ним. Тоня задержалась на секунду, проводив их печальным взглядом, и побежала к машине. Посмотрела на себя в зеркальце, вытерла салфеткой щеки и с удивлением повернулась к зазвонившему телефону, лежащему на соседнем сиденье. Номер не был ей знаком. Отвечать не хотелось, но любопытство пересилило.
– Слушаю.
– Фрау Арланова, – послышался вкрадчивый, очень приятный голос, – меня зовут Франц Хорват. Я – поверенный баронессы фон Рихтгофен.
– Вы опоздали. Астрид только что похоро…
– Сегодня я прилетел из Вены, – перебил герр Хорват. – За вами.
– Как за мной? – опешила Тоня, не понимая, верить этому господину или нет.
– Астрид дала строгие указания, – отчитался Хорват. – На похоронах не присутствовать, оплатить все издержки…
– Я уже решила этот вопрос, – заносчиво проговорила Тоня, обиженная тем, что Хорват считает ее неплатежеспособной.
– Все будет возмещено, – ответил Хорват, голос его стал еще более теплым, словно он прочел мысли Тони. – Билеты уже куплены, вылетаем завтра.
– Я склонна отказать вам, – ответила Тоня, чувствуя, как от страха спина стала влажной.
– Не обсуждается. Я должен огласить завещание Астрид, для этого необходимо ваше присутствие.
– А здесь, в Мюнхене, это нельзя сделать?
– К сожалению, нет. Таково последнее желание баронессы. Прошу вас, Антония, подчинитесь.
* * *
Полина во второй раз нажала на звонок и заглянула в глубь сада в надежде, что Тоня появится на дорожке, ведущей от дома.
– Прошу, мадам, – Конрад открыл калитку и взмахнул рукой.
– Без приглашения? – спросила Полина, но вошла во двор.
– Будто ты всегда соблюдаешь правила.
– Всегда, – с наивным видом солгала Полина. – А ты, похоже, смутьян.
– За это женщины меня и любят, – рассмеялся Конрад. – Все, кроме тебя, конечно, – добавил он, уже откровенно издеваясь.
Полина промолчала, но выражение ее глаз уже давно сказало Конраду, что он слишком многое себе позволяет. Более того, щеки ее запылали от злости, что еще больше развеселило окончательно разошедшегося Конрада. Он взял Полину за плечи, подталкивая к дому, но она вырвалась и прошипела:
– Вальдау, не прикасайся ко мне.
– Иначе выпорешь? – скривил он губы. – Хорошая идея.
Оторопев от подобного хамства, Полина не нашла что ответить, лишь в гневе раздула ноздри. Конрад сегодня неимоверно раздражал ее. Впрочем, еще со вчерашнего дня, с того самого момента, как он встретил ее в аэропорту, их отношения стали походить на детское противоборство – кто главный в песочнице. Они ежеминутно ссорились, старались укусить друг друга как можно больней, но для чего это делали, вряд ли смогли бы ответить. Полину сердил один лишь вид этого красивого мужчины, а Конрад, видя, как быстро у босса меняется настроение в худшую сторону, когда он находится рядом, старался еще больше усугубить ситуацию острым словом или, наоборот, нарочито мягким прикосновением.
Полина понимала, что подобное не может продолжаться, но не могла отказаться от помощи Конрада. И не потому, что его услуги были незаменимы, скорее оттого, что его присутствие создавало необычайный эмоциональный подъем в душе, который пугал и одновременно заставлял дрожать от возбуждения. Физически Конрад настолько привлекал Полину, что она терялась, забывала, о чем они говорят, о причинах, которые привели ее в Мюнхен. Оставалось лишь дикое желание ощутить его прикосновения, дотронуться до губ и другие не менее буйные фантазии. Еще не было в ее жизни мужчины, который полностью подавил бы доводы рассудка, заставив говорить лишь тело. Даже чувства к Роману Сафонову, из-за которого она разрушила свой, казалось бы, крепкий брак с Люком Матуа, блекли в сравнении с эмоциями, наполнявшими душу в тот момент, когда она смотрела на Конрада. О Литвине Полина и вовсе перестала думать. Вернее, вспоминала их последнюю встречу с горечью, но она исчезала, едва Конрад Вальдау обращался к ней с каким-либо вопросом или просто смотрел в лицо, мягко улыбаясь.
– На втором этаже открыто окно.
Эти слова вывели Полину из размышлений, она подняла голову и всмотрелась в узкую щелочку, на которую указывал Конрад.
– Ясно, – протянул он, подойдя к стене.
– Что тебе ясно?
– Дом покидали в спешке, – ответил Конрад, схватился за каменный выступ и потянулся к нему всем телом.
Он так быстро взобрался на крышу, что Полина не поняла, каким образом это произошло. Еще через мгновение Конрад уже был рядом с окном, а вскоре исчез внутри. Полина опасливо огляделась, не желая, чтобы бдительные соседи застали их за сомнительным занятием – проникновением в чужую собственность. К счастью, дом был окружен плотным кольцом фруктовых деревьев, сквозь которое вряд ли можно было что-либо разглядеть с соседних участков. Она подошла ко входу и вскоре увидела улыбающееся лицо Конрада, распахнувшего перед ней дверь.
– Welcome! – сказал он, склонившись в церемонном поклоне.
– Видно, что ты не впервые проделываешь подобные манипуляции.
– И что из этого следует? – весело поинтересовался Конрад, быстро закрыв за Полиной дверь.
– Ты – авантюрист, – ответила Полина, оглядев гостиную. – Беспринципный, рисковый… – она замолчала на мгновение и взмахнула рукой. – Мне кажется или здесь что-то искали?
– Все верно, – голос Конрада утратил иронию. – Дом обыскивали, тщательно, но аккуратно. Странно, что ты это заметила. Видимо, ты так же, как и я, сталкиваешься с этим не в первый раз.
Полина улыбнулась.
– Было дело, – сказала она, пройдя в центр комнаты.
– И кто из нас авантюрист? Ладно, осмотрись здесь, я – наверх.
– Зачем? – удивилась Полина.
– Зачем осматриваться или зачем наверх?
– И то, и другое.
– Чтобы выяснить, нашли ли те, кто был здесь до нас, то, что искали, – витиевато пояснил Конрад, направляясь к лестнице.
– Кто и что? – пробурчала Полина, взяв в руки рамку с фото, на котором была изображена Тоня.
– Кто – мне неизвестно, – ответил Конрад. – Но что искали, могу предположить.
– Тогда для чего ты предлагаешь устроить здесь повторный обыск? Какой в нем смысл? Эй! Вальдау!
Полина громко вздохнула, поняв, что обращается в пустоту: Конрад уже поднялся на второй этаж и не слышал ее вопросов. Она медленно прошлась по гостиной, отмечая изменения, произошедшие в комнате с момента ее последнего визита. Низкая тумба у стены стоит неровно, следовательно, ее двигали. Стеклянный столик также находится не на своем месте, ковер под ним поднимали. Подушки на банкетке, стоящей у окна, лежат криво, две из них сброшены на пол. Полина посмотрела на стеллажи с книгами и снова взяла в руки Уголовный кодекс Республики Беларусь. «Изучаешь законы своей страны? – подумала она. – Но для чего? Совершила преступление, деточка, и поэтому сбежала в Германию? Хотя… если бы все было серьезно, тебя уже давно экстрадировали бы».
– Полина! Посмотри, что я нашел!
Полина с колотящимся от волнения сердцем взлетела на второй этаж и заглянула в комнату, откуда слышался голос. Конрад сидел на огромной кровати и, держа в руках пистолет, внимательно его рассматривал.
– Ради этого стоило кричать? – недовольно произнесла Полина. – Думала, что ты…
– Обнаружил «Слезу»? – хохотнул Конрад. – Мы ее не найдем, – уверенно добавил он. – Во всяком случае, не здесь.
– Тогда и мне, и компании придется несладко, – досадливо скривившись, произнесла Полина. – Это комната баронессы?
– Как ты догадалась?
– Она не похожа на ту, в которой может жить молодая девушка. Нет косметики, – Полина указала рукой на маленький столик, на котором одиноко лежала расческа. – Шкаф слишком мал.
– Может, у Тони немного одежды, – поддел ее Конрад.
– Намекаешь на четыре чемодана, которые я привезла с собой?
Конрад кивнул и рассмеялся.
– Такое чувство, будто ты приехала сюда с целью кого-то соблазнить. Столько сексуальных платьев, – он пробежался взглядом по груди Полины, обтянутой темно-бордовым шелком. – Ну, не смущайся.
– А я не смущаюсь.
– Это хорошо, – ответил Конрад, и Полина вдруг расстроилась безразличию в его голосе. – Я, например, удивлен размерами вот этого предмета мебели, – он похлопал рукой по кровати. – Здесь можно спать впятером, еще и место останется. Похоже, старуха была весьма развратной особой.
– У тебя мысли только об одном, – недовольно прищелкнула языком Полина и дотронулась пальцами до пистолета, который Конрад крепко сжимал в руке. – Зачем он им был нужен?
– Баронессе и Тони? Есть два варианта: для защиты или нападения. Ни один из них не был использован, раз оружие оставили здесь, – он поднялся и подал руку Полине. – Идем. Здесь уже нет ничего интересного.
– Куда?
– Поужинаем где-нибудь? Ты, кстати, какую кухню предпочитаешь?
– Вкусную, – улыбнулась глазами Полина. – Предлагаю отвезти меня в отель. Поужинаем там же, в их ресторане весьма неплохо готовят. А потом я отправлюсь спать. Чертовски устала, да и подумать в тишине необходимо.
– Согласен, – кивнул Конрад и спрятал пистолет под пиджаком.
– Оставь его здесь, – рекомендовала Полина, заранее зная, что он проигнорирует совет. – Впрочем, поступай как знаешь!
– Мне нравится твоя покладистость, – ухмыльнулся Конрад, обняв ее за талию. – Проверяю, насколько далеко можно зайти.
Полина уперлась руками в его грудь и предостерегающе покачала головой.
– Не пытайся. Иначе пострадаешь, – она подняла колено, дотронувшись до его самого уязвимого места.
– Понял, – искристо рассмеялся Конрад и отступил. – Вперед! Я голоден.
– Это заметно, – Полина поправила платье и вышла из комнаты, надеясь, что со стороны ее походка выглядит грациозной и влекущей.
В ресторане, пока не принесли заказ, они молчали, лишь переглядывались. Полина думала о том, как бы не сглупить и не пригласить Конрада к себе в номер, чего ей очень хотелось. Переспать со своим же подчиненным – это было бы недопустимой оплошностью, но она не могла не думать о его руках, которые меньше часа назад касались ее талии. Сильное, наглое объятие возбудило, тело жаждало продолжения, но разум протестовал.
– О чем задумалась? – спросил Конрад.
«Тупой вопрос! – разозлилась Полина. – Как на него ответить? Сказать правду – непременно осмеет. Солгать? Но что?»
– Думаю о колье, – сказала она, отвернувшись, чтобы глаза ее не выдали.
– А я пытаюсь понять, куда исчезла Антония? – Конрад постучал пальцами по столу. – Почему она сбежала? И кто приходил в дом баронессы?
– Кто-то еще охотится за «Слезой»? – внезапно осенило Полину.
Конрад бросил на нее взгляд, полный удивления.
– Ты смеешься надо мной?
– Нет! Почему ты спрашиваешь?
– Думал, уже давно понятно, что не только мы интересуемся колье, – нахмурился Конрад.
– И кто, по твоему мнению, работает одновременно с нами? – Полина оперлась о спинку стула и скрестила руки на груди.
– Я не знаю, – улыбнулся Конрад. – Почему ты воинственно настроена в отношении меня? – Он внезапно перевел тему разговора. – Я тебя чем-то обидел?
Полина молчала.
– Отличный ответ. На многое намекающий.
– Не умничай, – вспыхнула Полина и тут же улыбнулась, потому что к столику подошел официант с подносом.
– Аппетит пропал, – сказал Конрад, отодвинув от себя тарелку. – Мозг отказывается работать, – продолжил он, наблюдая за тем, как Полина изящно управляется с приборами. – Чтобы прийти в себя, мне сейчас не еда нужна, а секс. Поднимемся в твой номер?
Полина поперхнулась и потянулась за стаканом воды.
– С ума сошел? – красная от смущения и кашля, выдавила она из себя.
– Нет, – Конрад привстал и взял Полину за руку. – Все кристально чисто. Нам нужно было уже давно переспать, избавились бы от многих проблем и недопонимания.
– Я…
– Хочешь меня, – глаза Конрада весело блеснули.
Полина прищурилась, намереваясь произнести длинную обличающую речь, но передумала.
– Заплати за ужин, – сказала она. – Я ухожу. Номер триста семьдесят один.
