Текст книги "Виртуальный роман (СИ)"
Автор книги: Алена Токарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Виртуальный роман
Алёна Токарева
Глава 1
– Опять этот драндулет посреди дороги!
Я с досадой хлопнула по рулю своей старушки «киа». Устала как пёс, хочу побыстрее оказаться дома и нырнуть в ванну с душистой пеной, а тут ни пройти ни проехать! Какой-то хмырь оставил роскошный «харлей» аккурат в узеньком месте под аркой нашего дома.
Тот раскорячился, нахально поблескивая холёными боками, и приличным дамам его никак не обойти, хоть плачь! Не первый раз вижу это чудо в перьях, и всегда в неподходящем месте. Где же его хозяин? Он, вообще, хоть иногда думает головой?
Я начала раздражённо подавать звуковые сигналы и – вуаля! – из подъезда под аркой выскочил здоровенный детина под два метра ростом. Ухмыльнулся, пакостник такой, сверкнув в мою сторону белозубой улыбкой, отвесил шутовской поклон, вскочил на своего боевого коня и стремительно рванул с места. Только мелькнула его чёрная бандана. Я едва успела погрозить кулаком. Однако кто это заметил? Хмыря уже и след простыл.
Надо будет сделать внушение наглецу. Что за вселенский пофигизм! А если бы мне требовалось срочно проехать, а он бы, например, дрых у себя дома? Или ещё что-нибудь делал и не слышал? Чем там молодёжь увлекается? Музыку слушает? В общем, придётся заняться его воспитанием.
Ладно, хватит ворчать, как бабулёк на лавочке. Путь-то свободен – пора домой баиньки. Я припарковалась на своём законном месте в «кармане» у дома, вытащила тяжеленные сумки с продуктами и, пригибаясь к земле, словно нагруженный ослик, засеменила к подъезду.
На звук открываемой двери в коридор выглянула взлохмаченная голова моего тринадцатилетнего Ромки. В наушниках, конечно.
– Привет, ребёнок! – крикнула я погромче.
– Я не ребёнок, – недовольно буркнуло дитя.
Надо же, услышал! Сквозь оглушительную какофонию звуков.
– Кому как, а мне ребёнок… – резонно заметила я. – Сумки разгрузи…
– Чё-чё? – Ромка сделал вид, что не слышит, и уже собрался ретироваться в свою комнату.
Вот так вот. У нас, оказывается, избирательный слух! Что хотим – слышим, что не нравится – пропускаем мимо ушей.
– Поди-ка сюда, – я демонстративно поманила его рукой.
Тут уж деваться некуда. Кто не спрятался – я не виновата. Сын поплёлся ко мне.
– Отнеси сумки на кухню и разложи продукты по местам! – я отдала распоряжение как заправский военачальник.
– Ну мам… – заныл Ромка.
– Давай-давай, пошевеливайся… – тоном, не терпящим возражения, проговорила я. – Любишь кататься – люби и саночки возить!
Это я в том смысле, что поесть-то все любят, а как повозиться с продуктами, так нет никого. Вообще-то, по образованию я филолог и знаю много всяких пословиц и поговорок. Они у меня припасены на разные случаи жизни. Просто вылетают автоматически, я и опомниться не успеваю. Раз – и крылатая фраза! Мы в универе даже конкурсы устраивали – кто кого переиграет по части пословиц и поговорок. Как ни крути, филологи.
Ромка потащил сумки на кухню и стал раскладывать продукты, при этом ни на минуту не расставаясь с наушниками. Как он выдерживает весь этот кошмар, который у него называется музыкой? Я и на расстоянии поёживаюсь, потому что до меня доносятся жутко скрипучие звуки, сменяющиеся ужасающим грохотом.
– Смотри, Ромка, – пугаю его я, – вот оглохнешь от этих наушников, тогда узнаешь!
– Чё-чё? – снова спрашивает он, освобождая одно ухо.
– И не «чёкай», – морщусь я. – Русский язык так красив и разнообразен, а ты, кроме своего «чё», ничего придумать не можешь…
– Нормуль, мамуль, – улыбается мой сын.
Ну вот как это называется? Объясняется двумя-тремя словами.
– Ты что, Эллочка-людоедка? – с досадой спрашиваю его я.
– Чё-чё? – непонимающе смотрит на меня Ромка. – А кто это?
– Книги надо читать! – взвилась я. – Понимаешь – хорошие книги! Я же давала тебе, а ты вместо этого музыку свою дурацкую слушаешь! И, вообще, сейчас же сними наушники, Роман, мне надо с тобой серьёзно поговорить.
Когда я называю сына полным именем, он понимает, что лучше меня не злить. Послушно стаскивает их с головы и выжидательно смотрит на меня. Долговязый такой, как большинство подростков, нескладный, вихрастый…
«Надо будет его подстричь…» – машинально мелькнула мысль.
– Во-первых, ещё раз тебе повторяю – от такого грохота ты можешь банально оглохнуть, – начала я воспитательный момент. – Ну если не оглохнуть, то слух испортить точно…
– Да ну, мам, это вряд ли… – недоверчиво шмыгнул носом сын. – Никто пока не жаловался…
– Ключевое слово – «пока», – продолжала я гнуть свою линию. – Сейчас не жалуются, зато потом пожалуются… Жизнь-то длинная. Ты ведь не будешь молодеть, будешь становиться только старше. А о здоровье надо думать смолоду. Не успеешь оглянуться – вот уже и старость подкрадывается, и аукнутся тебе грехи молодости…
– Какая старость, мам? – удивлённо распахнул на меня свои васильковые глаза Ромка.
Ему в тринадцать лет, видно, казалось, что он будет вечно юным. А старость – это что-то запредельное, не про него.
– Обыкновенная, человеческая… – назидательно проговорила я. – Она ко всем приходит. Если, конечно, повезёт.
Для Ромки, похоже, эти мои слова – как об стену горох.
– В общем, так, чадо, – подытожила я. – Ограничь хотя бы время таких прослушиваний. Иначе будешь ходить со слуховым аппаратом. Вот твои приятели повеселятся!
Я решила его немного припугнуть. Для его же пользы. У Ромки слегка вытянулось лицо, когда он представил себя с такими штуковинами в ушах. То-то же!
– И, во-вторых, – я решила быть последовательной занудой до конца. – Вчера на родительском собрании на тебя жаловалась классная руководительница. Мол, Волков слишком рассеян на уроках…
– Я что, я – нет… – стал оправдываться сын.
– А тройку по русскому языку кто схлопотал? – ехидно поинтересовалась я.
– Ну не двойку же… – резонно заметил мой ребёнок.
Вот и поговори с ним. На всё найдётся ответ.
– В общем, тройку исправить и на занятиях быть внимательнее! – строго потребовала я. – Обязательно проверю. И с учительницей ещё поговорю. Иначе придётся принимать меры, – добавила с важным видом.
Правда, пока не знаю какие. Лишь его сладкого, что ли? Или музыку эту отобрать? Мамка-деспот. Не получится. Большой он уже. Ох, как же трудно воспитывать парня без отца! То есть отец-то у него, слава богу, жив-здоров, но мы в разводе, и он является кем-то вроде воскресного папы с подарками и мороженым. Ну да, так и есть. Мама – тиран, а папа – праздник.
Отец с Ромкой видится нечасто. И ему, похоже, не с руки при встречах ругать сына за разные проделки. Борис – мой бывший – как бы старается загладить перед ним свою вину за наш развод и больше его задабривает, а не воспитывает. Парню бы каждодневное отцовское влияние, отцовский пример и всё прочее. Но не получается.
Ромка, опустив голову, старательно выжидал, когда закончится мой воспитательный момент. Ему страсть как хотелось улизнуть в свою комнату и опять врубить эту жуть.
– Ладно, – смилостивилась я. – Сейчас чуток в ванне поплаваю и будем ужинать. А то я что-то притомилась. У нас ещё котлеты остались?
Он кивнул и рванул к себе. Приняв по-быстрому ванну, я накрыла на стол и позвала сына. Ужин прошёл, как говорится, в тёплой дружественной обстановке. А поздно вечером позвонила моя близкая приятельница Вера. Мы с ней общаемся ещё с универа (ха, прямо стихами заговорила – Вера с универа!), теперь вот вместе работаем.
– Ну как ты там, Наташ? – вкрадчивым голосом поинтересовалась она. – Не спишь ещё?
– Не сплю… – отозвалась я.
С недавних пор Вера чувствует свою вину передо мной. Борис перед сыном лебезит, а Вера – передо мной. И всё по одной причине. Но об этом чуть позже.
– На работе-то как, нормально? – задала она дурацкий вопрос.
– Верк, ну ты же и так знаешь! – ехидно заметила я. – Мы ведь с тобой сегодня пересеклись и всё обсудили. Давай, колись, чего звонишь!
– Да я это… – неловко мнётся она.
– Опять, что ли, жениха мне нашла? – без церемоний спросила я.
Не люблю все эти расшаркивания – не имею такой привычки.
– Да ну, какой там жених… – смутилась приятельница. – Просто хочу пригласить тебя в субботу ко мне в гости…
Вера усиленно пытается наладить мою личную жизнь. Можно сказать, прямо с ног сбилась. Спит и видит, как бы снова выдать меня замуж! Ну или хотя бы гражданского мужа найти. В общем, пристроить. Тогда она могла бы вздохнуть со спокойной совестью.
А оно мне надо? Меня, вообще, кто-нибудь спросил? От этих личных драм уже так колбасит, что мама не горюй. Я о Ромке забочусь – и этого вполне достаточно. А ублажать ещё какого-то мужика на фиг надо! Ещё неизвестно, как Ромка воспримет чужака. Ой, это же такие заморочки начнутся! Нет уж, спасибо, я пешком постою.
– Ну так об чём спич? – подкалываю её я. – Что там за новый прЫнц выискался?
– Скажешь тоже – прЫнц… – обескураженно проговорила Вера. – Придут две-три приятельницы с мужьями… Ну, мой Герка будет, конечно. Обыкновенные дружеские посиделки…
– Ох, Верка, не темни… – усмехнулась я. – Знаю тебя. Опять кого-то мне подыскала…
– Но я же о тебе беспокоюсь! – воскликнула приятельница. – Что ты всё одна да одна, ещё и с ребёнком…
– Ну и что? – удивилась я. – Мне хорошо, понимаешь, хорошо! И никого больше не надо.
– Это ты просто передо мной бравируешь… – с недоверием отозвалась она. – А сама, небось, по ночам слёзы льёшь в подушку…
– Да не лью я никаких слёз! – вскричала я. – Успокойся.
Вера была из тех женщин, которые не представляли своей жизни без мужика. Даже не в смысле секса, хотя и он тоже не сбрасывался со счетов. Но самым главным для неё было физическое присутствие мужчины в квартире. Вот чтобы, скажем, лежал тот на диване и смотрел телевизор. Или пусть хоть у компа сидит или в свой смартфон уткнётся – тоже подходяще. А уж если гвоздь забьёт или мусор вынесет – тут уж настоящий праздник!
– Ты, Вер, меня с собой не сравнивай, – назидательно проговорила я. – Мы с тобой разные. Мне и одной хорошо. И, вообще – тебе любой мужик сгодится, лишь бы мужик, а у меня свои требования имеются…
– Вот ты с этими требованиями и будешь встречать старость в одиночестве… – обиженно засопела приятельница. – Не девочка ведь уже. Пора спуститься с небес на грешную землю. А ты всё прЫнца на белом коне дожидаешься…
– Никого я не дожидаюсь! – с досадой вскричала я. – Можешь ты это понять?
Видно, не может. Невдомёк моей любвеобильной Верочке, что вполне реально быть самодостаточной женщиной и счастливо прожить одной. Или мне всё это только кажется? А Вера видит меня насквозь и понимает то, чего я пока не осознаю?
– Ладно, Верк, спасибо за приглашение, – миролюбиво проговорила я. – Может, приду.
Мы распрощались, и на меня нахлынули воспоминания.
Глава 2
Вообще-то, к своим тридцати пяти годам я успела уже дважды побывать замужем. По нынешним меркам, это совсем немного. Можно даже сказать, почти ничего. В смысле опыта и всего такого.
Первый брак, как водится, был студенческим. С Серёгой мы вместе учились в универе. Мало того, ещё и на одном факультете. Ну и Вера тоже. В первый же день смотрю – возле гардероба топчется какой-то парень. Молнию на куртке у него заклинило. Он её дёргает, а она ни в какую. Парень не знает, что делать, и беспомощно озирается.
– Давай помогу! – тут же подскочила я.
Меня хлебом не корми – дай порешать чужую проблему. Ну, руки-то мои были приделаны, как надо, не то что у этого несчастного недотёпы. Он посмотрел с благодарностью. Я чуть подвигала молнию, где надо растянула, где надо подогнула, и – пошла родимая!
– Ой, спасибо, – смущённо потупил глаза парень. – А то я не знал, как быть…
Ну прямо дитё малое! Или тут, в филологическом, все парни такие?
– Тебя как зовут-то? – улыбнулась ему я.
На свою голову!
– Сергей, – представился он. – А тебя?
– Наталья. Можно, конечно, просто Наташа. Или даже Тала.
– Тала – как здорово… – снова улыбнулся он. – Прямо как вода талая…
Вот тебе романтик! Ну, филолог же. Серёга сразу потянулся ко мне, словно был-был, маленький, один, а тут вдруг нашёл прибежище.
– Ты домой? – деловито поинтересовалась я, интуитивно почувствовав, что с этой минуты взяла над ним шефство.
– Да. А ты? – тут же спросил он, потрусив рядом со мной, как заблудившийся щенок.
– Я тоже. Ну, пошли вместе.
И мы направились в сторону метро.
«Вообще-то, он ничего, – подумала тогда я. – Симпатичный». В филологическом универе парней можно по пальцам пересчитать. У нас в группе их было всего двое – один высокий худющий ботан в очках, а другой – здоровяк необъятных размеров, которому больше подошло бы вагоны разгружать, а он отчего-то подвизался в аудиториях сидеть и литературоведением заниматься. А Серёга выглядел вполне прилично – рослый, широкоплечий, вот только робкий какой-то, и от этого возникало невольное желание его опекать.
– А ты с какого факультета? – спросила я.
Он назвал. Ба, так и я с того же! Но почему-то его не заметила. Вполне возможно, ведь сегодня был лишь первый день учёбы. Хотя парни, конечно, в женских коллективах всегда на виду. Оказалось, мы будем учиться в разных группах. Услышав, что мы с одного факультета, Серёга ужасно обрадовался. С чего бы это?
– Я тут никого не знаю… – удручённо проговорил он.
– Так и я никого не знаю, – беспечно махнула рукой я. – Подумаешь! Узнаем. С тобой-то ведь уже познакомились.
– Жаль только, что мы в разных группах… – заметил он.
Ну, правда, вот есть маленький мальчик! И, похоже, ему надо за кого-то зацепиться. Так, болтая, мы и дошли до метро. Но нам оказалось не по пути.
– Ладно, до завтра, – попрощалась я. – Смотри не опаздывай. И молнию свою проверь, чтобы больше не заклинивала.
Похоже, уже вошла в роль то ли старшей сестры Серёги, то ли его заботливой мамаши.
– Ага, – улыбнулся он. – Пока.
Серёгу, видимо, очень даже устраивало, что кто-то о нём ежеминутно печётся. Тогда он чувствовал себя в своей тарелке. Чуть позже я смогла в этом окончательно убедиться.
А на следующий день мы познакомились и подружились с моим Веруном. Учились в одной группе и все последующие годы просидели бок о бок. Как-то сразу понравились друг другу и нашли общий язык, несмотря на то, что были совершенно разными: Вера – томной пышнотелой брюнеткой, а я шустрой худенькой блондинкой. Моя новая приятельница всех представителей мужского пола старше восемнадцати рассматривала как потенциальных кандидатов в мужья, а я о замужестве, вообще, не думала. И вот ведь игра судьбы – не собиралась замуж, а выскочила одной из первых, Верун же спала и видела услышать марш Мендельсона в свою честь, а ничего у неё не получалось. Но это я немного забежала вперёд. Пока мы болтали и, к нашей радости, находили много общего.
На большой перемене открылась дверь, и в аудиторию бочком просочился Серёга.
– Привет, – поздоровался с нами.
Мой Верун сразу сделала «стойку» и принялась сканировать новый объект.
– Вер, это Сергей из соседней группы… – провела я нехитрую процедуру знакомства. – А это Вера.
– Очень приятно… – нараспев произнесла она, кокетливым жестом протянув ему руку.
Серёга её пожал и молча кивнул. Верун, видно, ожидала более оживлённой реакции на собственную персону и чуть надула губы. Вот ведь люди! Некоторым кажется, что все должны буквально терять от них голову и сами в штабеля укладываться.
– Есть хочешь? – без церемоний спросила своего подопечного.
– Ага… – живо откликнулся тот.
Я быстренько достала из объёмистой сумки контейнер с бутербродами и небольшой термос с кофе. Разлила его по заботливо припасённым пластиковым стаканчикам, от чего по аудитории поплыл умопомрачительный запах.
– Налетайте! – пригласила Веруна с Серёгой.
Что они с удовольствием и сделали.
– Наташка, ты гений! – уминая бутерброд, проговорила Вера. – Захватила перекусить. А я бы ни за что не догадалась. Да и возиться с утра некогда.
– А ты пораньше вставай, – посоветовала ей я. – Кто рано встаёт, тому Бог подаёт.
– Вот ещё! – фыркнула Вера, прихлёбывая из моего стаканчика. – А кто поздно встаёт – тот сам забирает, – хитренько добавила она.
Пожалуй, вот с этого момента мы с ней и стали время от времени пикироваться пословицами-поговорками.
Серёга же к нашему разговору не прислушивался, а с аппетитом уминал уже третий бутерброд.
– Ешь, ешь, – подбадривала его я, словно любящая мамаша проголодавшегося сынка. – Подкрепляйся.
В дальнейшем так и повелось – на большой перемене Серёга забегал к нам «подкрепиться», а заодно и щедро делился со мной своими проблемами.
– Наташ, у меня ручка не пишет, а запасной нет… – жаловался он.
Или:
– Наташ, у меня пуговица оторвалась…
У Наташи, конечно, тут же находилась и ручка лишняя, и иголка с ниткой, и всё остальное. Вера, которая обычно была свидетелем этих маленьких затруднений, быстренько охладела к Серёге и перестала воспринимать его как мужика.
– Скоро твой придёт… – однажды буркнула она. – И опять ныть начнёт.
– А ты на чужой каравай рот не разевай! – отчитала её я. – А пораньше вставай да свой затевай…
– Да нужен мне этот твой «каравай»! – в сердцах воскликнула она. – Не мужик, а одно сплошное недоразумение. Маменькин сынок! На кой он тебе сдался?
– Взялся за гуж – не говори, что не дюж… – глубокомысленно изрекла я.
– Это ты о себе, что ли? – удивлённо уставилась на меня Вера. – Кто же тебя заставляет браться за этот «гуж»? Сама себя назначила опекуншей и тянешь воз. Вместо того чтобы встречаться с нормальными парнями!
– А где они, нормальные парни? – резонно заметила я. – Ты их видела? Особенно у нас в универе…
– Нет уж, – возмутилась Вера. – Я, конечно, замуж хочу и подстраиваться готова, но не до такой же степени…
– А я замуж не хочу… – поделилась я. – Зачем так рано?
– Потом может быть поздно, – мудро заметила моя подруга. – Часики-то тикают… Престарелые девицы никому не нужны. И мужиков нормальных быстро разбирают. Чем дальше, тем труднее будет найти.
– Ой, Вер, не знаю… – задумчиво проговорила я. – По-моему, об этом, вообще, лучше не думать. А просто жить, как живётся. Судьба сама тебя найдёт.
– Не скажи, – парировала Вера. – На Бога надейся, а сам не плошай.
– Мне кажется, времена теперь другие, – не согласилась с ней я. – Ты рассуждаешь… ну, как наши бабушки и мамы… А сейчас, по-моему, никто с этим не спешит. И медицина далеко шагнула. Так что захочешь – родишь хоть в сорок, хоть в пятьдесят…
– Скажешь тоже… – усмехнулась моя подруга. – Времена всегда одинаковые. И биологических часов никто не отменял. Всё надо делать, когда положено природой…
Ну, мы поспорили-поспорили, но каждая осталась при своём мнении.
А дальше – больше. Однажды у Серёги на занятиях поднялась температура, и я вызвалась проводить его домой. Он, бедненький, совсем ослаб, растерялся. В прихожей нас встретила перепуганная женщина.
– Мама, это Наташа… – слабым голосом представил меня Серёга. – А это моя мама Галина Венедиктовна…
– Здравствуйте, – поздоровалась я, сбрасывая с одного плеча свою сумку, а с другого – рюкзак Серёги.
– Что с ним? – без предисловий набросилась на меня Галина Венедиктовна.
– Думаю, небольшая простуда… – осторожно предположила я.
– Небольшая простуда?! – вскричала она, словно это я была повинна в болезни Серёги. – Да на нём лица нет! Надо срочно вызвать «скорую»!
– Не надо… – тихим голоском отозвался наш умирающий лебедь. – Я боюсь…
– Не бойся, маленький! – захлопала крыльями Галина Венедиктовна. – Мама сейчас тебя уложит и напоит чаем с лимоном… Наташа, помогите ему снять кроссовки!
Я немного удивилась, но подчинилась. Серёга и, правда, выглядел неважнецки. Ну, общими усилиями мы его обработали и определили в койку. Слава богу, обошлось без «скорой». Да и температура у страдальца оказалась тридцать семь с небольшим. А шуму-то! Я и, правда, поначалу испугалась и подумала, что с Серёгой что-то не так, уж слишком несчастный был у него вид. Ну прямо краше в гроб кладут!
– Наташа, спасибо, что проводили Серёженьку… – запоздало поблагодарила Галина Венедиктовна. – Вы вместе учитесь?
– Да, – кивнула я, решив не вдаваться в подробности.
– Вот и хорошо, – обрадовалась она. – Вы присмотрите там за ним, когда он после болезни выйдет на учёбу…
«Да я только этим и занимаюсь!» – чуть было не вырвалось у меня.
– Конечно, присмотрю, – вслух произнесла я.
– А теперь идите домой, – деловито заявила мама моего приятеля. – Серёженьке нужен покой.
Нормально, да? Это сейчас я рассмеялась бы ей в лицо, а тогда восприняла как должное. Меня выпроводили – я и пошла.
Дальше всё выглядело весьма забавно. Я стала захаживать к Серёге домой, и Галина Венедиктовна обращалась со мной, словно мне было лет на десять-двадцать больше, чем её любимому сынку, хотя мы и являлись ровесниками. Серёженька – маленький беспомощный мальчик, его следует опекать и всячески оберегать от неприятностей. А я – ну что я? До меня никому не было дело. И я представляла для Галины интерес лишь в качестве опекунши её милого малыша. Это мне сейчас ясно как божий день, а тогда всё принималось за чистую монету. Раз надо, значит надо. Серёга вон какой ранимый, а я – стойкий оловянный солдатик!
