Текст книги "Влюблённый домовой (СИ)"
Автор книги: Алена Сереброва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Влюблённый домовой
Алёна Сереброва
Глава 1
За окном крупными хлопьями валит снег. Сказочно, красиво и… холодно. Только вот с подоконника спрыгивать совершенно не хочется, и он лишь укрывает лапы пушистым чёрным хвостом, продолжая смотреть на проходящих мимо людей.
Не такое уж и плохое занятие для скучающего в пустой квартире… кота.
Он зевает, показывая пустоте внушительный набор клыков, и, дёрнув ухом, распахивает глаза.
Потревоженная кем-то машина кричит на весь двор и проходящий мимо курьер ускоряется, сворачивая к соседнему дому. Кот тут же теряет к нему всякий интерес, отвлекаясь на стайку облепленной снегом детворы. Но и она быстро скрывается из вида, сменяясь пробегающей мимо тёмной псиной.
Кот подозрительно щурится, всматриваясь в тощую длиннолапую фигуру, и успокаивается. Действительно всего лишь собака.
«Для кого-то другого слишком рано» – успокаивает он себя, возвращаясь к осмотру двора.
Взгляд цепляется за одетую в длинную тёмную шубу женщину с сумкой через плечо. Чудится в ней что-то знакомое, да и идёт она…
Кот приподнимается на все лапы, вглядываясь в приближающуюся фигуру. Та доходит до подъезда и скрывается из вида.
«Мимо?..»
Он прислушивается, но подъездную дверь никто не открывает, да и в домофон не звонят.
«Мимо» – решает он и, едва сев, снова поднимается на лапы.
Короткая бежевая курточка, кофейные спортивные штаны с обшитыми мехом ботинками, белая шапка с помпоном и шарф.
«Лина».
Хлопает подъездная дверь, возвещая о скором возвращении хозяйки квартиры, и кот спрыгивает с подоконника спеша в прихожую.
Приближающиеся голоса заставляют его притормозить на пороге. Стоит прислушаться, как пазл складывается и показавшаяся смутно знакомой фигура превращается в действительно знакомую.
«М-мать!»
Ему хочется выругаться, но выходит лишь констатация факта. В гости к ним решила нагрянуть Линина мать.
Недовольно дёрнув хвостом, он меняет траекторию движения, скрываясь в единственной комнате и прикрывая за собой дверь.
Голоса становятся громче, бряцают, выпадая из рук, ключи.
«Тянет время» – благодарно думает он, прикрывая глаза и переходя в человеческую форму.
– Раз, два… – голос хрипит после долгого молчания, но он едва ли обращает на это внимание. Сейчас у него совсем другая задача.
– Неряха, – ворчит он, подбирая с дивана толстый травник.
Следом в стопку отправляются заполненная рецептами тетрадь и бестиарий.
«Говорил же, убирай на место. Так нет же: «Ну, кто может увидеть? Мы живём одни, успокойся». А мне теперь собирай» – мысленно ворчит он, потому что вслух уже нельзя.
Ключ таки провернулся в замочной скважине и теперь голоса звучат уже в прихожей. Совсем рядом, так что у него волосы на затылке встают дыбом.
– А где этот твой? Почему не встречает?
Вопрос заставляет его ускориться. Книги отправляются на самый верх шкафа, подальше от чужих глаз.
– Он не «этот», у него есть имя, – привычно обижается Лина. Почему-то она всегда обижается, когда мать так отзывается о нём. – И зовут его Павел.
– Назвала тоже. Будто человека.
– Мам, я тебе говорила, его так уже звали.
– И зачем подобрала… Сколько раз я тебе говорила, что он него только блохи, шерсть и подранная мебель.
– Мама!
Возмущённо глянув на закрытую дверь, он уже собирается снова сменить форму, когда замечает оставленный на подоконнике амулет.
«Растяпа!»
Он едва не ругается вслух, в последний момент прикусывая язык и спешно смахивая костяной амулет на пол. Слишком уж у него вид цепляющий, а лишние вопросы им ни к чему.
– Так, где этот твой…
– В комнате, наверное, заперла случайно.
Он едва успевает сменить форму и открытую дверь встречает в кошачьем виде.
– Мяу, – тянет он для верности, но заслуживает лишь беглого взгляда. Комната и та принимает на себя больше внимания.
– Действительно, – замечает худая, одетая в короткое тёмное платье женщина. – Сидит. Я тебе тут пирожных принесла, сделай чай.
Следом в дверном проёме появляется Лина: раскрасневшаяся с мороза, вспотевшая, так что рыжая чёлка прилипла ко лбу.
– Всё в порядке? – она едва слышно шепчет, чтобы хозяйничающая на кухне мать не услышала, и он кивает, недовольно махнув хвостом.
Теперь всё в порядке.
– Прости, – так же тихо просит Лина и он снова дёргает хвостом.
Чего уж там. К её матери он уже привык. Тем более Лине от неё тоже порой достаётся.
* * *
– Не нужны мне эти твои травяные смеси. Сделай простого чая. Можно даже из пакетика, если для тебя простой чай слишком сложно.
«Простой чай слишком сложно, – недовольно передразнивает Павел, всё-таки выходя из комнаты. – Травы тебя что, укусят?»
Щёлкает, выключаясь, электрический чайник, шуршит пакетиками чая небольшая коробка. Павел на слух определяет, что осталось там немного. Они с Линой его обычно не пьют, но её мать последнее время зачастила в гости.
– Слушай, – начинает женщина, когда Лина, поставив чашки на стол, садится напротив. – У вас же в этом вашем техникуме по выходным не учатся, да?
– Нет, но… – начинает Лина, но договорить не успевает. Мать перебивает её, будто услышала всё что хотела, а детали – это мелочи не стоящие внимания.
– Прекрасно. У нас от работы давали путёвки в пансионат на выходные. Я ухватила две, но на разное время. Отдохнёшь как раз, а то бледная, как мышь.
Севший на пороге кухни Павел переводит взгляд с деятельной гостьи на Лину и не может не согласиться. Не мышь, конечно, но усталость от учёбы на лице ярко отражается. Совмещение обычного колледжа с магическим спецкурсом непростое занятие и ест очень много времени и сил.
– Итак?
– У меня… – Лина бросает на него извиняющийся взгляд и заканчивает: – Кот. Я не могу.
«Ну, кот и кот. Чего ты переживаешь? Не чудищем же болотным обозвала».
Если бы он мог, то пожал плечами.
– Ну и что, что кот? – мать тоже бросает на него взгляд, но в отличие от Лининого он холодный и равнодушный, будто перед ней тапочки лежат, а не он. – Оставь корма на пару дней и поезжай. Или его самого соседям оставь, пока тебя не будет.
– Мам, ты…
– У меня осталась копия твоего паспорта, так что я тебя уже оформила и билет купила. Завтра утром ты едешь отдыхать. Если не едешь, то верни мне, пожалуйста, деньги.
Она знает, на что давить.
Павел поднимается на лапы, распушаясь ещё больше и чувствуя, как поднимается шерсть на загривке. Мать или не мать, но она не смеет давить на его Лину. И плевать ему на её намерения.
– Чего это с твоим котом?..
«Тебе показать, чего?»
– Паш, – тихо зовёт Лина и он мгновенно успокаивается. – Всё хорошо, правда.
– Ты с ним, как с человеком прямо.
– Мам, если ты не любишь животных, это не значит, что их не люблю и я. Если ты пришла в мой дом, то будь добра вести себя хорошо со всеми его жильцами.
Лина поднимается и будто бы становится выше.
«Мой маленький воин» – довольно щурится Павел, садясь обратно и обвивая передние лапы хвостом.
– Это не твоя квартира, а твоей бабушки, – поправляет её мать, тоже поднимаясь из-за стола. – Видимо, ты в неё пошла.
«В неё, – соглашается Павел. – И характером и силой».
– Но она оставила эту квартиру мне, – резонно замечает Лина, даже и не думая садиться. – А значит это мой дом. И да, я похожа на бабушку, я не такая жёсткая и пробивная, как ты. Не вижу в этом проблем.
Вот теперь Лина садится. Не сдаётся, решительности в ней до сих пор хоть отбавляй, а просто возвращается за стол, будто ничего и не было, и берёт с тарелки одно из пирожных.
«"Прага" или что-то похожее» – решает Павел, провожая шоколадный, состоящий из нескольких слоёв брусочек от тарелки до рта и сглатывает. Его любимый.
Он перебирает лапами, слегка царапая старый линолеум когтями.
«Я тебе оставлю» – одними губами обещает Лина и он довольно щурится, давая понять, что всё понял. Что подождёт.
– В общем вот билеты. Электричка отходит от вокзала в шесть утра. Поезжай, отдохни. Тем более ты там не одна будешь. Помнишь Костяковых? Ты в детстве с их сыном дружила. С Лёвой. Он тоже едет. Его мать к нам недавно работать пришла. Вы давно не виделись, встретитесь, пообщаетесь. Он таким красивым вырос и работает сейчас на хорошей работе.
– Мама!
– Всё, пошла я, у меня дела ещё. Не забудь про билеты.
Она едва не наступает Павлу на хвост, когда проходит мимо. Будто специально ставит ногу так чтобы задеть, но так и не дотягивается.
Павел провожает её недовольным взглядом, но следом не идёт. Только вслушивается в шорохи из прихожей, а потом Лина возвращается на кухню одна.
– Тебе ведь травок, да? – предлагает она, открывая ящик и доставая один из пакетиков. – Как обычно?
– С «Прагой» всё что угодно, – заверяет Павел, перейдя в человеческую форму и подсаживаясь за стол.
Гостья из своей чашки даже глотка не сделала.
«Перевод продуктов» – ворчит он мысленно, отодвигая чашку в сторону.
Конверт с билетами так и притягивает взгляд, и Павел убирает руки под стол. Это не его дело. Как и этот Лёва, который вырос красивым и с хорошей работой. Зато он дом держит в чистоте и почти любое блюдо приготовить может, были бы только продукты.
«А Лине действительно надо отдохнуть и сменить обстановку».
– Поедешь? – вырывается помимо воли.
– А у меня есть варианты? – насмешливо отвечает Лина вопросом на вопрос, ставя перед Павлом большую кружку с травяным чаем. – Еду, конечно. Но ты едешь со мной. И это не обсуждается.
Палец с коротко остриженным, аккуратным ноготком упирается в Павла.
– Как скажешь, – отзывается он, наконец-то добираясь до пирожного и, откусив сразу половину, довольно жмурится. Та самая, любимая «Прага».
– Проглот, – смеётся Лина, забирая с тарелки второе пирожное.
На сладкое вкусы у них сходятся.
* * *
День не задаётся с самого утра. Не выспались, из-за снегопада едва не опоздали на электричку, хотя и выехали заранее, так ещё и та тащилась, как черепашка, и пришла на станцию с опозданием, отчего на автобус они всё-таки опоздали, и пришлось ждать следующего.
Павлу-то чего, он доехал на Лининой шее, изображая всю дорогу меховой воротник куртки, а вот самой Лине…
– Приехали, – командует она, закрывая дверь маленького, больше похожего на чулан, но личного номера. В базе данных санатория что-то там напутали и в итоге в номер, куда изначально Лина должна была попасть, заселили другую и мест там больше не осталось.
Павел готов был поспорить, что такому раскладу обрадовался не только он. Изображать воротник все выходные ему не улыбалось.
– Приехали, говорю, – ворчит Лина, дёргая за кончик хвоста, и Павел наконец-то отмирает, осторожно стекая с плеч. – Осторожней тут. Не знаю можно ли…
– Они меня даже не заметят, – отмахнувшись хвостом, Павел с удовольствием потягивается, разминая затёкшую от неподвижного висения спину. Поддерживать иллюзию воротника оказалось гораздо утомительней, чем он предполагал. – Ты главное амулет не потеряй, я хочу всё же домой вернуться.
– Не переживай, не потеряю. Он всегда будет при мне.
Словно в подтверждение своих слов Лина вытягивает из-за ворота кремового джемпера костяной кругляшок на кожаном шнурке.
– Как скажешь.
Убедившись, что амулет снова окажется за воротом джемпера, Павел отворачивается, принимаясь исследовать комнату.
«Простенько. Впрочем, всё что нужно есть».
Кровать, узкий шкаф, столик с зеркалом и старым стулом. Павел встаёт на задние лапы, изучая жёсткую конструкцию, и тут же отпрыгивает подальше. Стул скрипит даже от прикосновения. Павлу страшно представить, что будет, заберись он сюда на целую ночь.
«Что будет, что будет. Скорее уж чего не будет. Стула» – ворчит он мысленно, продолжая инспекцию и чихая едва сунув нос под кровать.
Такой подлости и прыти от пыли он не ожидал.
«Нет уж, увольте, я в отпуске! Ваша пыль пусть с вами и остаётся!»
Потерев нос лапой, Павел косится на мурлыкающую себе под нос какую-то песенку Лину и улыбается, жмуря глаза.
«Хорошо, что приехали».
За чуть приоткрытой дверью оказывается персональная совмещённая ванная и даже, пусть и старенький на вид, но фен.
– Паш, – тихо зовёт Лина и он тут же поворачивает морду на голос. – Может, спустимся? Разведаем территорию?
Пока он бродил по комнате, Лина успела не только разобрать небольшую спортивную сумку, оставив там парочку его вещей, взятых «на всякий случай», но и переобуться. На ногах вместо ботинок красуются чёрные кеды.
– Идём?
Лина проворачивает ручку, открывая дверь, и Павел, не говоря ни слова, выскакивает в коридор, исчезая из поля зрения обычных людей. Впрочем, этих людей тут не так и много. В коридоре второго этажа, где их поселили, и вовсе никого не оказывается, лишь закрытые двери и пустота.
Зато на первом этаже довольно шумно и людно: шумит лифт, шуршат колёсики чемоданов, звенят на разные тона голоса.
Непривыкший к такому изобилию Павел даже отступает на шаг, упираясь корнем хвоста в ступеньки.
– Не бойся, я рядом, – тихо, так чтобы другие не слышали, шепчет Лина, проходя мимо.
«А я и не боюсь».
Павел встряхивается и отступает от увидевшей его маленький позор лестницы.
Холл, после узкого коридорчика, выглядит поистине огромным. Высокий потолок только добавляет веса этому ощущению.
Павел оглядывается, выискивая успевшую куда-то убежать Лину, и находит её у перемигивающейся огоньками ёлки недалеко от стойки администратора.
«Скоро новый год» – вспоминает он, дёргая хвостом. Совсем забыл, а пора бы уже и ёлку поставить и список продуктов составлять или и вовсе… самому до магазина дойти. Рано утречком, пока все спят и не увидят его.
Подобравшись поближе к Лине, он замирает пойманным тихим: «Тшш, слушай» и прислушивается. А разговор за стойкой администрации оказывается на удивление занятным и… тревожным.
– …Да говорю я тебе, опять началось, – шёпотом увещевает одна из работниц санатория другую. – Всё там же…
– У Йоси? У них там что, место прикормленное, – то ли спрашивает, то ли возмущается вторая. Павлу даже кажется, что она сейчас рукам взмахнёт для пущей экспрессии, но нет, сдерживается. – Надо сказать Терентьичу, пусть уберёт.
– Дааа… А то если люди увидят эти дохлые тушки… А ведь увидят же.
Павел чувствует, как меняется настроение. Только что они переживали о проблеме и даже, кажется, побаивались немного, а вот уже профессионально закрылись, уставившись на Лину у ёлки.
– Девушка, вам подсказать что-то? Вы ведь только сегодня заселились? Завтрак, к сожалению, пропустили, но обед…
– Да, – Лина улыбается мило, как только она, по мнению Павла, умеет, и градус настроения снова меняется. Он даже чувствует, как размякают девушки в униформе.
«Магия вне Хогвартса, да, Лина?»
Серию популярных фильмов Павел, благодаря Лине, не только смотрел, но и слушал в её исполнении.
– А кто такой этот Йося?
Одним вопросом она словно выбивает почву из-под ног в миг побледневших девушек и Павел дёргает хвостом, предполагая, что этого неведомого Йосю придётся искать самим.
«Ну не сразу же с плеча, Лина!»
– Понимаете, когда смотрела в интернете куда еду, видела его упоминание, но так и не поняла. Это парк? Или какая-то скульптура? Или может быть дерево?
Девушки выдыхают и перестают бледнеть, а вместе с ними выдыхает и Павел.
«Выкрутилась, чертовка!»
Он почти восхищён.
– Это скульптура. Местные так ласково медного жирафа назвали.
– Но сегодня к нему лучше не ходить. Погода, как видите, не особо располагает к прогулкам.
Лина оборачивается к залепленным снегом окнам и кивает, соглашаясь.
– Вы правы. А где этот Йося находится? Хотелось бы всё-таки знать. На будущее.
– Ах, на будущее, – синхронно кивают девушки и всё-таки поясняют дорогу.
Павел вздыхает, грустно глядя на усталое и бледное лицо Лины, понимая, что пройти мимо не получится.
«Вот и сменили обстановку. Вот и отдохнули».
Глава 2
– Ты соврала.
Павел недовольно дёргает хвостом, наблюдая за тем, как Лина застёгивает ботинки.
Обещанное «будущее» плавно, но быстро превращается в «сейчас», потому что, поднявшись после разговора в номер, Лина тут же принялась собираться.
– Соврала. Хочу посмотреть, что там с этой статуей. Вернее, что за «тушки» пока их не убрали.
«Уела» – вздыхает Павел, но вслух говорит совершенно иное.
– Шапку не забудь. И шарф. На улице мерзко.
– Можешь посидеть здесь, пока меня не будет.
Павел от такого предложения аж подскакивает на лапы, разве что шерсть на загривке дыбом не встаёт.
– Поняла, – смеётся Лина, будто в его обиде есть что-то весёлое. Однако этот смех ничуть не раздражает, а наоборот, даже успокаивает. – Идём?
– Ещё раз… – начинает Павел, пока они идут по пустому коридору к лестнице, но не договаривает, потому что Лина заканчивает за него смешливым:
– И в глаз?
– За пятку кусь, – деловито поправляет её Павел. – Ночью, как только выставишь эту самую пятку из-под одеяла. А ты выставишь…
«Уж я-то тебя знаю» – заканчивает Павел уже мысленно, потому что со стороны лестницы выныривает худенькая невысокая девушка в тёмно-зелёном шерстяном платье и устремляется в их сторону.
Они едва не сталкиваются. Павел в последний момент успевает отскочить с дороги, пропуская девушку мимо себя. Носа касается свежий, морозный запах с ноткой вяжущей сладости. Что-то знакомое, но Павел никак не может вспомнить, что именно тот ему напоминает.
– Мышка бежала, хвостиком махнула… – Долетает до Павла тихий напев. Он будто шлейф тянется от маленькой девушки, затихая по мере её удаления. Будто и вовсе послышалось.
– Паш, идём? – тихо зовёт Лина заставляя отвлечься.
Павел отворачивается, тем более что девушка уже скрывается в одном из номеров почти в самом конце коридора.
Улица встречает их лёгким снегопадом и морозцем.
– Ух, – выдыхает Лина, зябко ёжась и пряча скованные тонкими перчатками ладони в карманы. – Похолодало.
Павел встряхивается, распушаясь, и делает первый шаг на снежное полотно. Он готов согласиться с Линой, на улице действительно стало холоднее. И будто бы темнее, хотя до заката должно быть ещё несколько часов.
– Кажется сюда, – неуверенно шепчет Лина указывая ладонью в сторону и Павел следует за ней, осторожно стараясь ступать след в след и не оставлять таких уж явных следов за собой. Хотя сыплющий с неба снег всё равно быстро всё скроет.
– Может тебя понести?
– Может тебя укусить? Я домовой, а не домашний котик.
– Но выглядишь, как он.
Выскочив из-под прикрытия Лининых следов и принимаясь прокладывать путь самостоятельно, Павел недобро косится на неё, встречаясь взглядом с весёлым прищуром.
– Мы тут не просто так, – напоминает он и едва не тыкает сам себя мордой в снег. В наказание, потому что ему совсем не нравится, как меняется лицо Лины от этих слов. Как она поджимает губы, сосредотачиваясь и переставая отвлекаться.
– Вон там, – замечает Павел спустя какое-то время.
Заснеженный холмик совсем не похож на статую жирафа, но это единственное, что хоть как-то подходит.
– Может быть… – неуверенно шепчет Лина, тогда как Павел уже во всю скачен к высокому, неправильно тонкому сугробу порой увязая в снегу по грудь, а порой и по шею.
– Паш, не торопись! – забывшись, кричит Лина, когда он, оказавшись рядом с сугробом, стряхивает лапами с него снег.
«Действительно…»
Под снегом оказывается бронзовая нога и Павел задирает морду вверх.
Кажется, они нашли жирафа.
– Чувствуешь что-нибудь? – спрашивает он, оборачиваясь к Лине, и та послушно закрывает глаза, даже не спрашивая то ли это место или нет.
– Холод, – начинает она, хмурясь и на мгновение прикусывая губу. – Темнота. Земля… мёртвая…
Он слышит, как шумно сглатывает Лина, но уже не смотрит. Лапы осторожно ощупывают рыхлый снег, а потом и вовсе начинают копать.
Одна. Вторая… Третья…
Теперь приходит черёд Павла сглатывать.
Он откопал всего три тельца, но готов поспорить, что их здесь больше. Земля в этом месте действительно мёртвая. Будто выжженная смертью.
Павел готов поспорить, что даже на кладбищах земля живее будет, живут же на ней кладбищенские стражи, а тут… будто полоса отчуждения какая.
– Она не касается статуи, – севшим голосом шепчет Лина и Павел кивает, снова задирая морду.
– Похоже, они пришли сюда сами.
Павел отступает от находок и садится, подобно манулу ставя лапы на хвост. Подушечки с непривычки мёрзнут.
– Чтобы умереть?
– Чтобы быть высосаными. Подранки, Лин. Они все были ослаблены.
Они оба замолкают, и Павел какое-то время смотрит на находки, вслушиваясь в себя и пытаясь найти хоть какую-то зацепку. У них меньше двух суток на то чтобы разобраться с этим. Если они не разберутся, то Лине придётся докладывать. В конце концов, она просто ученица, а он и вовсе… домовой. Не их это дело и информацией с ними уж точно делиться не будут.
Задумавшись, Павел не сразу замечает поползновение мёртвой пустоты в их сторону. Та успевает протянуть своё эфемерное щупальце почти к самому носку Лининого ботинка, прежде чем он вскакивает, вздыбливая шерсть. Шипение вырывается помимо воли, а в следующий момент Павел прыгает, отгоняя пустоту от Лины и оттесняя ту подальше.
– Идём. Живо.
– Да что… – начинает Лина, но замолкает, то ли почувствовав эту гадость и сама, то ли просто подчинившись.
– Живо в санаторррий, – шипит он, косясь в сторону находок.
Убедившись, что пустота втянула в себя все щупальца, Павел устремляется за успевшей уже достаточно далеко отойти Линой, а потом и вовсе прыгает, снова взбираясь на плечи.
Так будет быстрее.
* * *
Павел испытывает дежавю, когда спускается с плеч Лины на пол номера. Снова.
Дёрнув хвостом, он отступает. Хочется спрятаться и подумать, но небольшой шкаф занят, а на нём, скорее всего столько же пыли, сколько и под кроватью. Не в ванную же в самом деле забираться.
– Паш, – тихо зовёт Лина, когда он всё-таки определяется и запрыгивает на кровать, приминая лапами простенькое серенькое покрывало. – Что это было?..
Сев и укрыв хвостом передние лапы, Павел задумывается, пытаясь сопоставить свои знания с тем, что они узнали. Выходит негусто и грустно.
– А на что это похоже, по-твоему? – вопросом на вопрос отвечает Павел, продолжая в уме собирать сразу несколько пазлов, подставляя кусочки информации в картинки и смотря, где они покажутся гармоничней.
– На ритуал, – задумчиво отзывается Лина, закончив с верхней одеждой и присев на кровать рядом. – Только странный… Ритуал обычно сопровождается либо жертвоприношением, либо подношением, но… Ты сказал, что они пришли туда сами и их никто не убивал.
Павел чувствует, как в шерсть на загривке зарываются успевшие согреться пальцы, как они добираются до основания ушей, чтобы почесать там, и жмурится. Когда думает, Лина всегда перебирает что-то в руках или вот, чешет его, будто простого домашнего кота. Впрочем, Павел никогда не был против. Ни когда она была маленькой и приезжала к бабушке в гости, ни сейчас.
– Это детский сад, – тихо откликается Павел и сглатывает в попытке подавить рвущееся из груди кошачье мурчание. А вот пальцам поддаётся и дальше, поворачивая голову так, чтобы те почесали под подбородком.
– Что?
Пальцы замирают, едва добравшись до горлышка, и Павел открывает глаза, встречаясь с Линой взглядом.
– Детский сад, говорю, – Павел отстраняется, убирая голову от тёплых пальцев, да и Лина убрав руку, забирается на кровать с ногами. – Что-то вроде полосы отчуждения. Ты, наверное, знаешь про реку Смородину и Калинов мост?
Лина хмурится, но кивает, давая понять, что знает и не только то, что в сказках могло вскользь промелькнуть.
– Но причем тут это?..
– Пройти в Навь можно по мосту, через дом Яги и с проводником. Выйти, если удастся договориться с Горынычем, Ягой или проводником так же. А можно сделать проход самому.
– Кто-то пытается пройти в Навь?..
Лина закусывает губу. Павел кивает, соглашаясь, но предлагает и ещё один вариант:
– Или выйти к нам сюда, в Явь. Но у навьих всегда есть свои лазейки и дорожки, так что скорее всё-таки туда. Только, как я уже сказал, это детский сад. Всё слишком наивно сделано.
– Или что-то привело к искажению ритуала… – тихо шепчет Лина.
– Ты хочешь сказать?..
Павел хмурится, перебирая в памяти всё, что они недавно узнали, но добраться до конца мысле-цепочки не успевает, Лина поясняет раньше:
– Жираф. Мёртвая земля была близко к статуе, но…
– Не коснулась её и даже поползновений не делала.
– Поползновений?.. Ты поэтому меня оттуда погнал?
– Пустота выпустила щупальца в твою сторону, я не хотел рисковать.
– Ах ты!..
Лина возмущённо надувается, но просить прощения Павел не намерен. Да он её оберегает, да он не позволит ей лишний раз сталкиваться с бессмысленной опасностью, да…
– Да я. Домовой. И всё, что связано с моим домом находится под моей защитой. Даже ты.
«Особенно ты» – этого вслух Павел говорить не собирается.
– Я не маленькая девочка!
– Ты часть моего дома, – Павел рассерженно дёргает хвостом из стороны в сторону, но видя, как почти сходятся на переносице брови, меняет тему, продолжая уже более мягко и спокойно: – У тебя есть какие книжки на телефоне? Желательно артифакторика.
– Хочешь понять, не магический ли жираф? – понимает Лина и тянется к мобильнику ещё прежде, чем Павел ответит.
На какое-то время повисает тишина, слышно только шуршание со стороны Лины да шорохи за пределами номера.
Павел погружается в себя, пытаясь восстановить в памяти всё, что успел увидеть недавно, но, оказывается, на статую он особо и не обращал внимания.
Жираф был похож на большой неправильный сугроб: широкое основание тянущийся вверх с одного бока. Саму статую за этим наносом было видно едва-едва, только низ морды, куда снег не особо добрался, и ногу с которой Павел этот самый снег смёл лапой.
– Мне надо кое-что проверить! – спрыгнув с кровати, Павел устремляется к двери. – Лин, открой дверь, я скоро.
– Куда?!
Отбросив мобильник на кровать, Лина спешит к двери, забыв даже обувь надеть.
– Поищи пока раздел «Символы на амулетах» или как-то так, – вместо ответа бросает Павел и выскакивает из номера, прежде чем Лина хоть что-то скажет.
«Жираф, жираф, жираф…»
С лестницы он едва не падает, разогнавшись так, что последние ступени просто уходят из-под ног. Если бы не кошачьи способности, то тормозить пришлось бы мордой об пол.
С дверью оказывается тяжелее, но вот кто-то входит и он проскальзывает в образовавшуюся щель, устремляясь на улицу.
Снег так и валит, засыпая всё вокруг и делая дорогу ещё более непроходимой.
«Налево, обойти и прямо вглубь» – вспоминает Павел дорогу прежде чем нырнуть в снежное полотно с нужной стороны.
Рыхлый снег не держит, отчего Павел проваливается по горло, а порой и по самую морду. Чтобы что-то увидеть приходится прыгать, подражая то ли дельфинам, то ли мелким лесным зверькам.
«Так, какая нога?.. – вспоминает Павел, наконец-то оказываясь рядом с «неправильным сугробом». – Левая вроде бы была…»
Он снова поднимается на задние лапы, сбивая снег с нужного месте.
«Есть!»
Ему не привиделось.
На тонкой бронзовой ноге, где-то на уровне глаз крупного кота, клеймом выплавлен символ. И Павлу даже не нужно возвращаться в номер, чтобы узнать, что он означает.
«Защита».
Павел, конечно, не колдун и даже не леший или дворовой, но готов поспорить, что на земле, под слоем снега, есть что-то вроде межевой полосы и здесь она замыкается.
«Не там ты решил провести ритуал, кем бы ты ни был. Не там».
Кончик хвоста щекочет потусторонним холодом, и Павел отскакивает, поздно вспоминая о полосе отчуждения и голодной пустоте.
– Нужно с этим что-то делать… – бормочет Павел, отступая под защиту статуи и идущей от неё границы.
«Интересно, тот кто это сделал всё ещё здесь?»
