Текст книги "Волна открытий"
Автор книги: Алена Салбер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 15
Через пятнадцать минут Непомнящий входил в свой кабинет на Ленинском. В приемной сидел Леша и лихорадочно давил кнопки телефона.
– Куда вы пропали, Илья! – воскликнул он, увидев шефа на пороге. – Я все утро не могу до вас дозвониться! Охрана потеряла вас возле дома, и никто не знает, где вы теперь!
– Спокойно, Леша. Теперь – я в лаборатории. А ты срочно метнись в кофейню на углу и тащи мне оттуда, что там есть: кофе, яичницу, салаты, бутерброды, все. И по дороге закажи пиццу. И если через пять минут, Леша, всего этого не будет у меня на столе, я пущу на завтрак тебя, ты понял?!
Леша понял и мгновенно растворился. А Илья тем временем позвонил Остафьеву и рассказал о недавней беседе с похитителями.
Уже через десять минут Антон примчался в лабораторию. Как ему удалось прорваться через все московские пробки за такой короткий срок, было загадкой, но факт оставался фактом. Вместе с Остафьевым приехал Олег Иванович Бойко.
Уплетая все, что принес ему адъютант, Илья пересказал подробности своих утренних злоключений с самого начала: про Дульсинею, про потерянный телефон, про неудавшуюся яичницу и порезанный палец.
– Хорошо хоть жив остался, – резюмировал Антон, когда друг закончил.
– Ага, тебе смешно. А я жрать хочу, как медведь-шатун в феврале. У тебя жена есть и домработницы не пропадают, а мне как быть?
– Ладно, ладно, лопай. Что дальше-то случилось?
– Да вы угощайтесь, – предложил Илья своим гостям. Он был близок к насыщению, поэтому стал щедрым и охотно делился.
Оба гостя отказались от еды, согласившись лишь выпить по чашке чаю: Бойко с лимоном, а директор с конфетами.
Когда повествование закончилось, все задумались, и в кабинете повисла тишина, нарушаемая только хрустом тостов, с которыми расправлялся Непомнящий.
– Что вы думаете, Олег Иваныч? – спросил наконец Остафьев начальника службы безопасности.
– Думаю, что прятать надо нашего Илью. Если, конечно, он не собирается принять это щедрое предложение, – ответил Бойко, скупо улыбнувшись краем рта.
Илья отреагировал мгновенно:
– Ты меня, конечно, извини, Олег Иваныч, но иди ты в жопу! – воскликнул он с полным ртом еды.
Всех людей, которых он видел второй, а то и первый раз в жизни, независимо от возраста и статуса, Илья называл на «ты». В «Бионик Фуд» понимали, что такое Илья Непомнящий, поэтому прощали взбалмошному чудаку такую фамильярность. Некоторые, как, например, Аношина, даже были польщены. Ей почему-то нравилось, когда вместо почтительного «Ольга Владимировна», с которым обращались к ней решительно все сотрудники компании, Илья звал ее по-детски «Олька».
Олег Иванович, значительно превосходящий Непомнящего по возрасту, был для него обычно просто «Иваныч», но сейчас, передразнивая Антона, а заодно чтобы немного смягчить последовавшую грубость, он назвал Бойко по имени-отчеству.
– В гробу я видел этого мужика и в белых тапочках, – продолжал негодовать Непомнящий. – С какой стати я должен идти к вашему Роману?!
Антон улыбнулся на этот выпад, но для проформы сказал:
– Не хами старшим.
– Ну а что вы тут ахинею несете?! Прятаться я, между прочим, тоже не согласен. Если вы запрете меня в четырех стенах, то я точно ничего путного родить не смогу. Мне сейчас не хватает вдохновения, а где я вам его возьму, если вы меня запрете?! Кстати, этот Роман сказал, что встретиться нормально он со мной не смог из-за моей охраны, – вспомнил Илья и вновь ринулся в наступление на несчастного Бойко: – Что это значит?!
– Это значит, – строго ответил Антон, переводя стрелки на себя, – что наши бойцы присматривали за тобой. И как выяснилось, не зря. Я же понимал, делая то публичное заявление, что подставляю под удар тебя. Ты стал их единственным шансом узнать тайну изобретения. Крайне интересно, как молодчикам Романа удалось увести тебя из-под носа у наших людей, дежуривших возле твоего дома. Ты прошел мимо них незамеченным и поймал то злополучное такси. – Антон Александрович многозначительно взглянул на невозмутимого Бойко, – Но нет худа без добра. Теперь мы немного знаем о нашем противнике и его планах.
– О планах, считайте, что ничего уже не знаем, – ответил Бойко. – Если они слушают наши телефоны, то знают, что Илья рассказал вам об этой встрече. Они должны понимать, что план у них провалился, и теперь будут действовать как-то иначе.
– В общем, прятать тебя надо, гений, – резюмировал Антон.
– Не-не-не, я не согласен! Я не хочу в бункер, – поспешно ответил Непомнящий.
– Никто не говорит про бункер. Просто сменишь квартиру и поработаешь там, пока все не закончишь. Тебе же сейчас немного нужно: переносная лаборатория с основными приборами и сырье, которое можно хранить в обычном холодильнике. Хочешь, я сниму тебе загородный дом или переправлю куда-нибудь далеко-далеко, где ты сможешь переждать, пока не уляжется вся эта катавасия?
– За кого ты меня принимаешь? – возмутился Непомнящий. – Я что, вещь, которую можно положить в чемодан и спрятать где-нибудь на земном шарике? Во-первых, как твой друг, в минуту опасности я должен находиться рядом с тобой. Не знаю пока, чем я смогу оказаться полезен, но лучше я буду где-то поблизости, чтобы прийти тебе на помощь в нужный момент. Во-вторых, теперь уже, кажется, очевидно, что все наши проблемы возникли из-за этой новой разработки, из-за вещества, которое мне удалось синтезировать. Понятно, что, пока я не доведу исследования до конца и мы не запатентуем изобретение, пока оно не станет официально принадлежать «Бионику», все эти шпионские игры будут продолжаться. Значит, мне нужно как можно быстрее завершить работу. А это значит, что я должен практически поселиться в лаборатории. Ни о каком отъезде из Москвы не может быть и речи!
Илья говорил правильные логичные вещи, но излагал их в такой наивно-геройской форме, что Антон невольно улыбнулся. Улыбку и смеющийся взгляд пришлось срочно спрятать. Илья так гордился пафосом своей речи, своим беззаветным желанием разделить с ним неприятности, что нельзя было обидеть друга даже тенью усмешки.
Положа руку на сердце, присутствие Ильи в Москве только создавало Антону ненужные заботы: теперь придется постоянно думать о безопасности его бесшабашного друга. С другой стороны, пока они не запатентуют новую технологию, поток проблем, исходящих от неугомонного Романа, обладающего, как видно, безграничной фантазией, не прекратится. Эту игру противник воспринимал слишком серьезно, он вряд ли успокоится, пока не победит. А подобного Антон никак не мог допустить. Он придумал эту компанию. Она была, можно сказать, «хэндмейд» – сделана им вручную, она работала и процветала благодаря его огромным личным усилиям. Остафьев относился к «Бионик Фуд» как к собственному ребенку, которого он не мог позволить ни забрать, ни уничтожить.
Обсудив создавшееся положение и взвесив все последствия, Совет в Филях постановил дословно выполнить предложение Ильи и поселить его в лаборатории. Несколькими этажами выше сдавался небольшой офис с окнами, выходящими в тихий дворик. В тот же день Остафьев инкогнито снял это помещение, охрана перевезла кое-что из вещей Ильи, и он вселился в свое новое импровизированное жилище.
Никто, кроме Антона и Олега Ивановича, о нем не знал. Лабораторию продолжали охранять днем и ночью, а к тайной квартире решили внимания не привлекать. Вечером Непомнящий выходил из лаборатории, но никто не видел, как он покидал здание. Илья исчезал в никуда, как будто испарялся. Утром таким же загадочным образом, словно из параллельного мира, он приходил на работу.
Милая сердцу Ильи Дульсинея нашлась в тот же день. Подскочившее давление не позволило Евдокии Сергеевне появиться на работе вовремя. Как и многие другие, она пыталась дозвониться своему непутевому работодателю, но Илья и телефоны в то утро были не в ладах.
При первой же возможности он поведал Евдокии Сергеевне о своих злоключениях на кухне и добавил, что покидает город на несколько недель. Предупредив о том же друзей и знакомых, ученый окончательно ушел в подполье.
Вскоре выяснилось, что предосторожности, на которые пошли друзья, оказались нелишни: около здания офисного центра начался ажиотаж, подозрительные типы всеми правдами и неправдами пытались проникнуть внутрь. Охрана останавливала их на входе, но пару раз им все же удалось пройти в здание. Лазутчиков отлавливали на подходах к лаборатории и выдворяли обратно за турникет, но люди Романа снова и снова шли на приступ, стремясь добраться до ученого.
Остафьев и Бойко были довольны своей предусмотрительностью, но с опаской ожидали следующего шага предприимчивого неприятеля. И он не заставил себя ждать.
Глава 16
Несколько последующих дней Остафьев ходил по офису как тень. Внешне он продолжал оставаться спокойным и даже приветливым, но его воспаленные глаза выдавали и бессонные ночи, и постоянное ожидание опасности. А еще мысль о предателе мучила его, как заноза. Казалось, все меры были приняты, серьезного ущерба Иуда причинить уже не мог, но больное место нарывало и ныло. Инородное тело требовалось удалить, вот только найти его никак не удавалось. Более того, в четверг случилась новая неприятность.
Скандал разразился сразу после обеда, когда в офис на Новокузнецкой влетел Непомнящий. Он весь дрожал от злости и как знаменем размахивал над головой каким-то листом бумаги.
– Где этот ваш директор? – спросил он, грозно стреляя глазами.
– У себя, наверное, – хором ответили Дина с Мариной.
Начальник лаборатории бросился дальше, в два огромных шага он добрался до лестницы, но там лицом к лицу столкнулся с Остафьевым.
– А! Вот и он, собственной персоной! – завопил Илья. – Что, уезжать собрались, господин директор?
– Да, у меня встреча. А что случилось? – спокойно спросил Антон Александрович. – И как ты сюда попал, кто тебя привез?
– Машина меня привезла! Моя! Вернее твоя! Твоей фирмы! Машина! Водитель не хотел везти без охраны, потому пришлось пригрозить, что я снова пойду ловить такси!
– Ты с ума сошел?! Мы же договорились, что никаких несанкционированных поездок по городу! Тебе что… – Остафьев посмотрел на секретарей и понизил тон: – Тебе что, захотелось в рабство? На наркокоролей давно не работал?
– А выяснилось, что мне терять уже нечего! Оказалось, что я и так – раб, что меня продают и покупают без всякого стеснения, – продолжал разоряться Илья, тряся своим бумажным флагом.
– Что за чушь, что ты несешь? – Остафьев начал раздражаться.
– Да вот же, тут все написано, как ты меня продаешь, друг мой лучший, – Илья сунул под нос Остафьеву письмо.
– Я буду тебе благодарен, если ты перестанешь совать мне в лицо эту дрянь, – чужим металлическим голосом ответил тот. – Если тебе пришла охота скандалить, будь добр, потерпи, когда мы окажемся в моем кабинете. Не пугай своими воплями персонал.
Остафьев бросил короткий взгляд на секретарей, в оцепенении наблюдавших за шокирующей сценой, и направился вверх по лестнице, жестом велев Непомнящему следовать за ним. Илья, излив переполнявшую его ярость, стал более сговорчив и безропотно поплелся в недра офиса.
– Что это было? – спросила Маринка.
– Скандал в благородном семействе, – ответила Дина, хотя сама решительно ничего не понимала. О давней крепкой дружбе Остафьева и Непомнящего знала вся фирма. А тут такая сцена.
Но долго думать о чужих разладах ей не хотелось. Как поссорятся, так и помирятся. Ее мучила другая забота – грядущие новогодние праздники. Вот это была проблема так проблема!
На днях до Дины вдруг дошло, что через месяц с небольшим наступит Новый год. А это значит, что нужно думать, где его встречать, как и, главное, с кем?
Поклонников у Дины было хоть отбавляй, приятная внешность и добрый, открытый нрав притягивали к ней мужчин, но серьезных отношений она избегала. Воспоминания о недавнем бесславно закончившемся замужестве не давали ей пока расслабиться и довериться другому, чужому человеку.
Отмечать Новый год в компании друзей, где все будут парами, ей не хотелось. Мама уезжала на праздники в ее любимый Рим. Оставался еще вариант слетать к отцу, но Лондон пока вызывал у Дины только дурные воспоминания.
Может, встретить Новый год с Верой? Подруга-океанолог собиралась вернуться в Москву из очередного плавания к концу декабря, чтобы отметить праздник с родителями и четырехлетней дочкой. Дина – давняя и ближайшая подруга – была почти что членом их семьи. Но это «почти» ее останавливало. Неудобно.
Еще оставался Макс, но к Новому году он наверняка обзаведется новой пассией, и общество Дины только обременит его.
Ситуация была идиотской: имея много друзей, приятелей и родственников, она не знала, с кем встретить праздник.
В итоге Дина остановилась на радикальном варианте: снять гостиничный номер, выпить шампанского под бой курантов, выключить телефон и лечь спать. Так, наверное, Новый год еще никто не встречал.
Отсыпаться можно уехать за город, а лучше куда-нибудь по Золотому кольцу. Тогда все выходные после праздника она сможет гулять по Владимиру, Суздалю, Ростову и Ярославлю, наслаждаться настоящей среднерусской зимой, а вечерами будет лениться в кровати и читать книжки. «И чтоб рядом – никого», – мстительно решила Дина.
За грустными размышлениями она не заметила, как наступил вечер. Марина выключила компьютер и засобиралась домой, а Дина все никак не могла оторваться от сайтов турагентств с описаниями новогодней программы. Да, честно говоря, и не хотелось ей никуда идти, ведь все равно ее никто не ждал.
Дверь приемной то и дело хлопала, провожая уходящих домой сотрудников. «Спешат к семьям, к детям», – с грустью думала Дина. Всех кто-нибудь ждет, одна она никому не нужна. Любимого человека нет, детей нет, даже кошки – и той нет. В другое время ее приходу обрадовалась бы мама, но сейчас она уехала командировку.
Когда офис совсем опустел, Дина все-таки оторвалась от компьютера. В отвратительном настроении она собралась уходить, но тут в приемную спустились Остафьев и Непомнящий. Дина и думать о них забыла, а они, оказывается, все это время оставались в офисе. Выяснение отношений затянулось, но мир, похоже, был восстановлен.
Прощаясь, мужчины пожали друг другу руки, и Илья попросил:
– Антошка, ты с этим разберись. Потому что выглядит все так правдоподобно, что даже я, зная тебя сто лет, поверил. Меня до сих пор трясет от мысли, что это могло быть правдой.
– Я разберусь, обещаю, ты, главное, мне верь. И думай о выгоде. Думай о том, что даже если, – Антон Александрович сделала паузу и выделил голосом, – если я бы наплевал на наши дружеские отношения, на все, что ты для меня сделал, на то, какой ты хороший товарищ – даже если бы я обо всем этом забыл, я не стал бы делать то, о чем пишут в твоей бумажонке. Мне это невыгодно. Мне не нужно сжигать мосты. У нас здоровое, прибыльное предприятие, которое год от года только богатеет. На твоих идеях я заработаю больше, если буду внедрять их сам. Буду производить твои продукты, а не продавать технологии вместе с автором на вес. Это имело бы какой-то смысл, если б наш бизнес рушился. Но мы живее всех живых. И перспективы у нас такие, что конкуренты скоро навсегда окажутся на скамейке запасных.
Илья уехал, а задумчивый директор так и остался стоять посреди приемной, уставившись в пол. Увидев Дину, которая не спеша собирала сумку, он подошел к стойке ресепшен.
– Как ваши дела? – спросил он девушку.
– Ничего дела, спасибо. А у вас, я смотрю, не очень? – поинтересовалась она, показав глазами на дверь, за которой только что скрылся Непомнящий. – Новые неприятности?
– Да, неприятности. – Он минуту помедлил. – Вы куда-нибудь спешите?
– В общем, нет.
– Тогда идемте ко мне, поговорим.
Остафьеву нужно было поделиться с кем-то новостями, проговорить вслух и разложить по полочками мысли, которые хаотично копошились в голове, отказываясь вставать в ровный ряд. Олег Иванович, с которым можно было бы обсудить сегодняшний фортель друга и причины, его породившие, находился где-то в городе, поэтому Дина сейчас годилась на роль наперсницы как нельзя лучше. Она знала все его проблемы, находилась под рукой и потому казалась идеальным слушателем. Ему ведь много и не надо было: выговориться только, и станет легче.
А Дина обрадовалась возможности задержаться и, заинтригованная, поспешила за директором. Она на все была готова, только бы забыть о накатившей хандре.
Поднявшись наверх и пройдя по пустым коридорам офиса, Остафьев привел Дину в свои апартаменты. Приемная в этот час пустовала. Лиля давно ушла домой, и о ней сейчас напоминала только пара туфель на высоких гвоздиках, оставшаяся под столом.
В кабинете директора Дина была впервые и с интересом осматривалась. Обстановка напоминала классический английский кабинет: все добротное, солидное и дорогое. Здесь преобладали разные оттенки коричневого, темно-зеленого и бежевого цветов. У окна напротив входа стоял большой рабочий стол хозяина с массивной столешницей. Кресло из кожи кофейного цвета с откидывающейся спинкой было сделано по специальному заказу, за огромный размер его шутливо называли «креслом Ниро Вульфа». Рядом стоял стол для совещаний на несколько человек и небольшие деревянные кресла с мягкими кожаными сиденьями и подлокотниками.
Вдоль противоположной стены стоял большой книжный шкаф с вмонтированной в него телевизионной панелью, которая при необходимости убиралась за деревянную створку. В углу красовался большой глобус. Не имитация с баром внутри, а настоящий, похоже, старинный, с оригинальной резной подставкой и обручем.
Для гостей в кабинете был устроен кофейный уголок, состоящий из невысокого овального столика, мягких кожаных кресел шоколадного цвета и дивана. Здесь же находился небольшой барный шкаф. Пушистый темно-зеленый ковер делил комнату на официальную и неофициальную зоны.
Рассмотрев все детали интерьера, Дина немного удивилась. Она ожидала увидеть здесь модный хай-тек, японский минимализм или, наоборот, пышный антикварный ампир. А тут оказался просто кабинет: удобный, рационально устроенный, в сдержанных классических традициях. «Какой он, оказывается, Антон Александрович, основательный, – отметила про себя Дина. – А так и не скажешь».
Остафьев тем временем с порога направился прямо к бару.
– Коньяк будете? – спросил он на ходу.
– Нет, спасибо, – отказалась девушка, присаживаясь в официальной части кабинета в кресло для посетителей.
– А я выпью. Устал я что-то. И этот истерик нервы крутит. – Остафьев показал головой на дверь, намекая на Илью. – Хорошо еще, что я не успел уехать из офиса. Ирина Владиленовна привязалась, как банный лист. Лиля несколько раз заходила напомнить, что мне пора выезжать на встречу. Так нет, пока последнюю свою бумажку не обсудила, не отстала!
Остафьев раздраженно ворчал, чего обычно себе не позволял. И таких выражений по отношению к уважаемым в компании людям от него никто никогда не слышал.
Налив коньяку, он подошел к рабочему столу и уселся в кресло.
– Видите ли, меня сегодня почти невозможно было застать: вся вторая половина дня расписана. Это счастье, что я задержался. Не знаю, что стал бы делать наш гений, если б не застал меня в офисе и не спустил пары. Наверное, в космос улетел бы от возмущения. И таких дров мог наломать, что я бы в век не разобрался.
– Да что случилось-то? – Дина чувствовала в возбужденной манере всегда сдержанного шефа следы недавней истерики. Кажется, он только сейчас начал отходить от тяжелого разговора с Непомнящим, и накопившиеся эмоции искали выход.
– Вот. – Антон Александрович положил перед Диной тот самый листок бумаги, которым прежде размахивал Илья.
Письмо было адресовано Остафьеву и отправлено по факсу. Кто-то перепутал номера телефонов и вместо приемной директора отослал документ Непомнящему. Руководитель лаборатории получил его, прочитал, пришел в ярость и со скоростью сверхзвукового самолета прилетел в офис на разборки. Текст письма был следующим:
Уважаемый господин Остафьев!
Я подтверждаю свою заинтересованность в приобретении технологии производства «Силитина», нового вещества, полученного в лаборатории «Бионик Фуд», о котором Вы рассказали мне во время нашей последней телефонной беседы.
Кроме того, я обдумал Ваше предложение о покупке контракта руководителя лаборатории г-на Непомнящего с Вашей компанией и готов заключить эту сделку. Также я хотел бы приобрести права на все запатентованные изобретения лаборатории, сделанные до настоящего времени.
Прошу Вас связаться со мной в ближайшее время для обсуждения условий.
С наилучшими пожеланиями,
Карл Фишер
Дочитав письмо, Дина подняла голову, убрала за ухо упавшую на лицо прядь волос и поинтересовалась:
– И что, Илья не хочет переходить на работу к этому Карлу Фишеру?
– Да не собираюсь я никому ничего продавать! – воскликнул Остафьев, вскочив с места. – Я знаю этого Фишера, я веду с ним переговоры о строительстве завода в Германии, но мы с ним даже словом не обмолвились о продаже технологий, а тем более их автора. И Илюха, и все его гениальные идеи нужны мне самому! А если бы у меня и имелись такие планы, я не стал бы решать этот вопрос втайне от него. Как вы себе представляете продажу Непомнящего этому немцу? Одеваю ему мешок на голову и вывожу в багажнике автомобиля из страны? Нет, ну чушь же! Чушь от начала и до конца! – горячился директор, вышагивая по кабинету от стола до бара и обратно.
Дина откинулась на спинку кресла и с интересом посмотрела на шефа:
– Еще раз: этот факс был адресован вам, но его якобы случайно отправили Непомнящему? А смысл?
– Поссорить нас! Его уже пытались увести из компании. И эти люди торопятся, чтобы новое вещество, над которым работает сейчас Илья, оказалось разработано не в нашей фирме, а в той, новой. Тогда все права на окончательную формулу будут принадлежать им, и мы ничего с этим не сделаем даже с помощью люксембургских материалов. Получить документацию с теоретическими выкладками они уже не могут, все бумаги в банковском сейфе, поэтому автор изобретения – их единственная возможность завладеть технологией.
– Все равно глупо. Вы же старые друзья, это всем известно. Можно было предположить, что он не поверит. А если и поверит, то не станет молчать, а тут же приедет к вам и все выяснит. Очевидно, что вы поговорите, разберетесь и все встанет на свои места. Как, собственно, и произошло.
– Во-первых, еще ничего не встало на места. Илья до конца не уверен во мне и допускает, что я мог это сделать. Конечно, за такие мысли стоило бы двинуть ему по морде. Ну да ладно, ему прощается, творческие люди все мнительные. Да и с нервами у него сейчас того… Он работает почти круглые сутки. Во-вторых, он застал меня случайно! Я же говорю, я опаздывал на встречу. Лиля переносила ее уже два раза, прежде чем мы закончили с Ириной Владиленовной. Если бы Илюха приехал в офис немного позже, потом могло произойти все, что угодно. В порыве эмоций он мог согласиться на самое нелепое предложение, о котором жалел бы всю оставшуюся жизнь.
– Если он еще колеблется, вам нужно срочно убедить его в ваших честных намерениях.
– Нужно! Только как? Я, конечно, могу поместить объявление в газете: «Илюха, я тебя не продавал!» – но что толку?
– Да, убедительней всего было бы предъявить ему человека, который это сделал.
– Человек все тот же. Тот, что все последние месяцы протягивал свои потные ручонки к нашему добру. Теперь мы знаем его имя – Роман.
– Это понятно. А кто в компании помог ему провернуть эту аферу? Вы говорите, что время было подобрано очень точно. Кто знал ваше личное расписание на сегодня? Возможно, этот случай – наш шанс найти предателя?
– Не знаю, кто это сделал. О том, что во второй половине дня у меня запланировано несколько встреч, знали многие: водители, секретарь, охрана, – да мало ли кому я или Лиля могли об этом сказать. Ирина Владиленовна вот тоже знала.
– То есть тайной это не было, – констатировала Дина. Она на минуту задумалась, а потом воскликнула: – Но в письме содержатся детали, которые, наверное, мало кто знал. Имя партнера и название препарата я, к примеру, раньше не слышала.
– Бойко завтра займется, об этом действительно знали немногие. Но, боюсь, мы упремся в ту же проблему. Мы получим список доверенных людей, которые строили со мной эту компанию. Само по себе знание ничего не доказывает.
– Если так, то найти негодяя снова не удастся. Может, вам лучше побыть сейчас с Ильей, раз он у вас такой впечатлительный? Мало ли, что ему еще пришлют и какая мысль придет ему в голову.
– Я предлагал. Он сказал, что будет работать и что помощники ему не нужны. В общем, послал.
Остафьев откинулся на спинку кресла и уставился в окно, где парил на ветру легкий снежок, люди спешили к метро, гремели трамваи. Вид у него был отрешенный, и казалось, что вместе с эмоциями его покинули силы.
Дина тем временем снова внимательно осмотрела листок бумаги, надеясь узнать что-нибудь еще. Обычно при пересылке факса устройство добавляет вверху и внизу страницы данные об отправителе: название организации, номер телефона, другую служебную информацию. Здесь она не нашла ничего, кроме даты и времени получения письма факсимильным аппаратом в офисе Непомнящего. Никаких зацепок, которые помогли бы определить, откуда пришел факс. Во всем остальном – это было обычное деловое письмо, какие во множестве отправляют друг другу бизнесмены всего мира.
Впрочем, в этом документе Дине мерещилось что-то еще. Что-то неуловимо знакомое.
– Можно я сделаю с него копию? – попросила она Остафьева. – Крутится какая-то мысль, но ухватить не могу. Может, потом пойму.
– Делайте, – буркнул шеф, не отрываясь от окна.
Дина вышла в приемную. На подставке рядом с Лилиным столом стояло большое многофункциональное устройство, работающее как принтер, копир и факс одновременно. Она сделала копию и через минуту вернулась.
– Ладно, Дина, идите. Я слишком задержал вас своими разговорами, – сказал директор, забирая назад оригинал письма. Он все еще сидел в оцепенении, не зная, за что браться дальше.
Дина пошла к выходу и уже на пороге ответила:
– Мне кажется, сегодня вам стоит побольше выпить и лечь спать. Неважно выглядите.
– Ага, а работать за меня кто будет? – возразил Остафьев. – Вот эта стопка бумаг ждет меня уже недели две.
Он обреченно уставился на солидную пачку документов, возвышавшуюся на столе. Смотреть на несчастного шефа было больно.
