Текст книги "Мастерская Междумирья (СИ)"

Автор книги: Алена Орион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Мастерская Междумирья

ПРОЛОГ. Добро пожаловать в Мастерскую

Дверь в Мастерскую Междумирья поддалась с едва слышным серебряным перезвоном.

Я даже не подняла голову. Перо стремительно скользило по пергаменту – я пыталась укротить ту искрящую химию между Катериной, Айзеном и Рейном, которые снова умудрились поссориться в самый неподходящий момент, едва не разнеся мне весь сюжет. Иногда одного неверного слова достаточно, чтобы герои перестали слушаться автора.

На столе царил привычный творческий беспорядок. Тяжелая медная лупа прижимала черновики викторианского детектива. Рядом лежал обрывок алого бархата от роскошного платья Элеоноры, сохранивший тонкий аромат тайны и опасной игры. Чуть поодаль серебряный клык сторожил свежие главы новой истории, а поверх карты Элариса были разбросаны заметки о мирах, которые пока существовали лишь в моих мыслях.

Звонкий тявк заставил меня наконец оторваться от рукописи.

Ори, мой бессменный ушастый помощник, уже крутился возле двери, нетерпеливо виляя пушистым фиолетовым хвостом.

Я отложила перо и с улыбкой посмотрела прямо на тебя.

– А, это ты. Заходи, не стой на пороге, – я указала на глубокое кожаное кресло для гостей. – В моей Мастерской всегда найдется место для тех, кто ищет хорошую историю.

Ори тут же подскочил к тебе, требуя свою порцию внимания, а получив её, с довольным фырканьем нырнул под стол. Оттуда донесся знакомый грохот опрокинутых коробок.

– Только не опять… – вздохнула я.

Лисёнок с торжествующим видом выкатил на середину комнаты потемневший деревянный коловрат. Я подняла оберег – шероховатая поверхность привычно кольнула пальцы скрытой внутри искрой, словно древняя магия до сих пор жила в древесине.

– Похоже, именно ты решил, какую историю мы будем слушать первой. – С интересом разглядывая резные линии на дереве, я чуть улыбнулась. – Это ведь про ту девушку, что решила испытать судьбу в ночь на Ивана Купалу и случайно впустила в свой мир незваного гостя из прошлого.

Переведя взгляд на тебя, кивнула на чайник:

– Чай будешь? Устраивайся поудобнее и слушай внимательно…

Стоило положить коловрат на закрытую тетрадь, как дерево вспыхнуло теплым золотистым светом. Страницы сами дрогнули, перелистнулись с тихим шелестом и замерли на первой главе.

ЧАСТЬ 1. Купальский гость

Глава 1. Ночь перед бурей

Полина с глухим раздражением захлопнула крышку ноутбука, и звук эхом разнесся по пустой гостиной. На настольных часах светилось 23:45.

Ночь на Ивана Купалу. Время, когда, если верить сказкам, ведьмы слетаются на Лысую гору, в лесах цветет папоротник, а реки светятся от огней купальских костров. В реальности Полины магия отсутствовала как класс. Ее заменяли гора недоделанных дизайн-макетов, остывший кофе и ноющая боль в пояснице от долгого сидения.

Она со стоном потянулась, позвонки хрустнули, как сухие ветки. Тишину в квартире одиннадцатого этажа нарушал лишь мерный гул вентиляции. Полина подошла к окну и раздвинула тяжелые шторы. Город внизу горел жидким золотом уличных фонарей – красивый, равнодушный и технологичный.

Обернувшись, она скользнула взглядом по рабочему столу. Там лежал странный предмет: потемневшая от времени деревянная подвеска с вырезанным коловратом. Полина купила ее днем на блошином рынке просто за компанию с подругой. Старушка в цветастом платке, торговавшая деревянными безделушками, тогда долго трясла сухой рукой, настаивая: «Возьми, девка. Сильный оберег. От тоски сбережет, суженого привадит. В Купальскую ночь подержи в руках и всё сбудется».

Полина тогда только усмехнулась, но кусок дерева почему-то зацепил ее. От него исходил густой запах древней смолы, начисто перебивающий химию города.

Она взяла подвеску в ладонь.

– Ну и как эта штука вообще работает? – спросила она вслух, задумчиво покручивая его в пальцах. – Как думаешь, Барс?

Она выжидающе посмотрела на диван. Барсик, толстый рыжий оболтус, даже ухом не повел. Он продолжал мирно спать, демонстративно отвернувшись к спинке и показывая хозяйке мохнатый зад.

– Понятно. Поговорить мне в этом доме не с кем, – хмыкнула Полина. Одиночество и усталость требовали хоть какой-то разрядки.

«Что там полагается делать по канону? – с иронией подумала она, снова глядя на кусок дерева. – Чертить пентаграмму? Зажигать свечи? Или просто подержать?»

Полина приглушила верхний свет, оставив только желтое пятно настольной лампы, уселась прямо на ковер по-турецки и зажала оберег между ладонями.

– Ну давай, древняя магия, приваживай суженого! – замогильным голосом произнесла она, едва сдерживая смех от абсурдности ситуации.

Она крепко зажмурилась и, дурачась, театрально зашептала:

– Ну давай... давай, колдуй. Я жду.

Тишина.

Прошло пять секунд. Десять.

Полина осторожно приоткрыла один глаз, затем второй. Желтое пятно от лампы всё так же освещало ворс ковра. На закрытом ноутбуке ровно мерцал индикатор, кот продолжал дрыхнуть. Ничего не произошло. Ни искр, ни спецэффектов, ни сказочных принцев.

– Ну естественно, – она фыркнула, разжимая ладони. – Сказки, они и есть сказки. А я сижу тут в полумраке на полу и разговариваю с деревяшкой. Взрослая, вроде бы, женщина... Боже, как же глупо я сейчас выгляжу.

Она с тяжелым вздохом оперлась руками о ковер, собираясь встать и пойти заварить себе еще кофе. Нужно было добить этот проклятый макет.

Полина успела лишь приподняться на коленях, как вдруг приглушенный шум ночного проспекта за окном и гул вентиляции резко оборвались. Словно кто-то на пульте нажал на кнопку отключения звука.

Воздух в комнате мгновенно стал плотным, тяжелым, и на Полину обрушилась неестественная, ватная немота – такая, от которой болезненно закладывает уши.

Первым неладное почуял Барсик. Мирно спавший кот вдруг взвился над диваном, словно его ударило током, и издал сдавленный, совершенно не кошачий мявк. Превратившись в напуганный рыжий ершик, он с бешеной пробуксовкой когтей по обивке рванул с места. Кот пулей пронесся мимо так и застывшей на коленях Полины и скрылся в коридоре – явно эвакуируясь в самое надежное укрытие под ванной.

Полина даже моргнуть не успела, ошарашенно глядя вслед пушистому предателю.

А затем пространство начало ломаться.

Сначала пришел запах. Дикий, влажный. Хвоя, прелый лист, костровый дым и резкий металлический привкус, как за секунду до удара молнии. Воздух вокруг стола искривился, пошел тяжелыми, видимыми глазу волнами, как над раскаленным асфальтом. Полина в шоке уставилась на это марево, сердце забилось где-то в горле. Здравый смысл истошно завопил о галлюцинациях от переутомления или утечке газа, но стена за ноутбуком уже подернулась густой дымкой.

И сквозь эту ватную немоту прямо в ее квартиру начали прорываться чужие звуки: далекий, многоголосый девичий плач и яростный треск огромного пламени.

Привычная реальность трещала по швам, и Полина в ужасе попятилась назад, не в силах оторвать взгляд от дымящейся стены.

Глава 2. Гром среди ясного неба

Пространство разорвал низкий, гудящий рев. В следующую секунду с оглушительным грохотом, от которого жалобно звякнули чашки в кухонном шкафу, в гостиную вывалилось нечто огромное.

Полина вскрикнула, отшатнувшись к стене и прижимая деревяшку к себе, как щит.

Посреди ее минималистичной гостиной, прямо на обломках новенького журнального столика, стеклянная столешница которого разлетелась вдребезги под тяжелыми кожаными сапогами, стоял мужчина.

Он казался настоящим исполином, едва вписывающимся в габариты квартиры. Полина оцепенела, ее расширенные от ужаса глаза выхватывали жуткие детали. Сначала – перекошенное яростью лицо со звериным оскалом, полускрытое спутанными пепельно-русыми волосами. Затем – длинный меч в его широкой ладони. С лезвия на светлый паркет с мерным, пугающим стуком падали тяжелые красные капли. Проследив за ними, Полина вдруг поняла, что кровь капает не только с клинка. На левом боку незнакомца, сквозь разорванную льняную рубаху, стремительно проступало и ширилось темное влажное пятно.

Мужчина дышал тяжело и рвано. Он крутанулся на месте, выставив оружие перед собой. Его глаза – серые и дикие – бешено шарили по комнате в поисках засады. Полина с замиранием сердца следила, как он напряженно вглядывается в рисунки на обоях, как его рука с мечом дергается при виде мерцающего индикатора на закрытой крышке ноутбука, и с каким свирепым подозрением он косится на пластиковый фикус в углу.

– Какое колдовство... – хрипло выдохнул он. От его баритона, казалось, завибрировали стекла.

Только теперь воин заметил Полину, вжавшуюся в угол. Прищурился, перехватывая рукоять меча. От него веяло такой первобытной, суровой силой, что у девушки вопреки страху перехватило дыхание.

– Ты кто, девка? Отвечай, пока я не решил, что ты морока навья! Куда меня закинуло?

Полина открыла рот, но выдавила лишь сдавленный писк.

– Я... Полина, – голос предательски дрогнул. – Я здесь живу. А вы... как вы вообще вошли?! Дверь заперта!

Мужчина сделал тяжелый шаг вперед, осколки стекла хрустнули под подошвами. Запахло полынью и грозой.

– Дверь? – он усмехнулся, скривившись от боли в боку. – Я рубился у Купальского костра! Навья нечисть перла из болот, я отсекал им бошки одну за другой. Огонь полыхнул, земля ушла... и вот я тут. В этой каменной клети. – Он кивнул на оберег в ее руке. – А ты видать ведьма, раз у тебя моя путеводная резка?

Деревяшка в пальцах Полины почернела, как уголь, и сквозь трещины в ней едва заметно пульсировало багровое сияние.

– Я не ведьма! Я дизайнер! – выкрикнула она, вжимаясь лопатками в гладкие обои и осторожно скользя вдоль стены. Страх начал смешиваться с нервным возмущением. – Убирайтесь, или я полицию вызову!

Она уже собралась рвануть к лежащему на тумбочке телефону, но в этот момент из-под дивана с приветливым писком выехал робот-пылесос. Мигая зеленым индикатором, он покатился прямо к сапогам пришельца.

Воин отреагировал мгновенно.

– Нечисть круглая! Навь!

– Нет, стой! – закричала Полина.

Поздно. С нечеловеческой скоростью мужчина ушел в короткий перекат и обрушил меч на гаджет. Пластик жалобно хрустнул, брызнули искры, робот чихнул сизым дымком и затих в лужице машинного масла. Воин при этом едва заметно поморщился, прижав свободную руку к раненому боку.

– Мой пылесос! – Полина, чуть не плача, рухнула на колени перед останками. – Варвар! Он тридцать тысяч стоил!

Мужчина озадаченно ткнул острием меча в обломки.

– Слабая навь. Ни крови, ни духа…

– Это робот! Он мусор собирал! – от отчаяния и полнейшей абсурдности происходящего у Полины сдали нервы.

Она вскочила с колен и со слезами жгучей досады изо всех сил пихнула его обеими ладонями в грудь. С таким же успехом она могла попытаться сдвинуть с места монолитную бетонную стену. Под грубой тканью рубахи ощущались твердые, как камень, мышцы.

Мужчина даже не шелохнулся. В его диковатых серых глазах на мгновение мелькнуло искреннее удивление. Он чуть склонил голову, изучая эту разъяренную, отчаянно смелую, но совершенно неопасную для него девчонку. Взгляд воина потеплел, сменившись снисхождением.

Он плавно и на удивление бережно перехватил ее тонкие запястья своими широкими ладонями. Хватка была железной, вырваться невозможно, но боли он не причинял.

– Тише, буйная, – примирительно прогудел он, глядя на нее сверху вниз. – Не варвар я. Ратибором кличут, из княжьей дружины. Раз ты не ведьма, то как заставила резку сработать?

Полина попыталась дернуться, но он держал крепко, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Я просто... подержала ее, – выдохнула она, чувствуя, как от этого близкого контакта заливается краской. – Мне сказали, она от тоски помогает. Суженого зовет...

Ратибор медленно отпустил ее руки. На суровом лице промелькнула понимающая тень.

– Значит, кровь позвала. Бабка моя говорила: в Купальскую ночь грань тонка. Если в жилах есть искра, а на сердце черная тоска лютует... может выдернуть сквозь века. Видать, крепко тебе одиноко было, Полина, раз ты меня прямо из боя утянула.

Она отвела взгляд. Возразить было нечего.

Глава 3. Кухонный допрос и знамения Купалы

Следующий час Полина пыталась не сойти с ума. Ратибор наотрез отказался убирать оружие, пока не проверил каждый угол чудной «клети».

Особенно досталось холодильнику. Когда Полина открыла белую дверцу, воин подобрался, крепче перехватил рукоять меча и подозрительно уставился на морозный пар.

– Что за ледяной гроб? Зачем ты держишь там мертвых птиц? – сурово спросил он, кивая на замороженную курицу.

– Это холодильник. Он сохраняет еду, – Полина устало потерла виски. – Пожалуйста, только не руби его.

Заманить гостя за стол удалось только запахом разогретого борща. Пока Ратибор недоверчиво принюхивался к тарелке, Полина достала аптечку. При свете кухонной лампы стало кристально ясно, что его рана требует немедленного внимания: рубаха на левом боку промокла насквозь.

– Садись ровно. И снимай это, – она кивнула на портупею. – Тебе нужно обработать рану.

Ратибор хмыкнул, но подчинился. Когда он стянул рубаху, Полина невольно сглотнула: на его теле не было живого места от старых шрамов. Она щедро плеснула на свежий порез перекисью. Пена агрессивно зашипела, но воин даже не дернулся – лишь плотнее сжал челюсти, внимательно изучая ее лицо.

– Странное зелье, – глухо произнес он, пока девушка аккуратно накладывала бинт, стараясь не слишком задерживать пальцы на горячей коже. – Огнем жжет, а кровь вяжет. Ловкие у тебя руки.

– Я просто умею пользоваться аптечкой, – буркнула она, поспешно отступая назад.

Ратибор принялся за борщ. Ел сосредоточенно, зажав ложку в кулаке, и быстро смолотил кастрюлю вместе с половиной батона.

– Добротная еда. Сытая, – вынес он вердикт. – Умеешь хозяйство вести.

И в этот момент свет на кухне мигнул и погас. Оберег, оставленный в гостиной, внезапно вспыхнул ядовито-зеленым. По паркету потянулся туман, пахнущий болотной тиной и сыростью.

Ратибор молниеносно сорвался с места и задвинул Полину себе за спину, закрывая ее всем телом и выставляя меч. За окном одиннадцатого этажа, прямо в ночном воздухе мегаполиса, закружились блуждающие голубоватые огни. Из коридора донесся тихий, скрипучий шепоток, и под тумбочку метнулась мохнатая тень.

– Навьи следом лезут, – холодно процедил воин. – Кровь чуют. И резка твоя им как маяк.

Полина вцепилась в его плечо, чувствуя, как страх отступает рядом с этой первобытной, надежной спиной.

– Что делать? Ты можешь вернуться и закрыть этот... проход?

Ратибор обернулся. В полумраке, подсвеченном лишь болотными огнями с улицы, его лицо казалось высеченным из камня.

– Врата открываются раз в году. До следующего лета мне пути назад нет. Да и резка твоя догорает, силу отдает. Пока новые врата не пустят – я останусь здесь. Слово воина.

Полина медленно разжала пальцы, выпуская его рубаху. В голове гулким, звенящим эхом пронеслось: «до следующего лета». Двенадцать месяцев. Триста шестьдесят пять дней.

Она перевела взгляд с сурового профиля Ратибора на здоровенный окровавленный меч и истерически сглотнула. Кажется, этот год обещал быть на редкость нескучным.

​Глава 4. Утро нового мира

Когда рассвет окрасил небо в нежно-розовый, мистические огни растаяли. Оберег на столе окончательно рассыпался серой золой.

Полина стояла у окна, кутаясь в халат, и с нарастающей бытовой паникой разглядывала своего «купальского гостя». Ратибор возвышался посреди ее кухни – уже умытый, с собранными в хвост волосами, в чистой, хоть и помятой рубахе. Его макушка опасно вписывалась в пространство под хрупкой стеклянной люстрой, а потертые ножны на поясе смотрелись на фоне белой микроволновки как злая шутка сюрреалиста.

В раковине сиротливо блестела пустая кастрюля из-под борща. Взгляд Полины скользнул по ней, затем перешел на входную дверь. В голове лихорадочно крутились шестеренки. Как она будет незаметно водить эту двухметровую гору литых мышц мимо бдительной соседки тети Галечки, которая и так считала Полину «странной нелюдимой девчонкой»? А как объяснить Ратибору, что курьер с пиццей – это не очередная навья нечисть, которой нужно немедленно отсечь голову?

Полина нервно потерла переносицу. Да уж. Адаптация древнего воина к технологиям двадцать первого века – это вам не дизайн-макет за ночь сверстать.

– Нам нужно выйти на улицу, – нарушила она тишину, принимая неизбежное. – Купить тебе какую-то нормальную одежду. Чтобы ты не выглядел так, будто сбежал с исторического фестиваля. Да и... показать мой мир. Ввести в курс дела, так сказать.

Ратибор плавно, на удивление бесшумно для своих габаритов, пересек тесную кухню и остановился совсем близко. От него повеяло жаром сильного тела, полынью и... легким ароматом ее собственного земляничного мыла. Его широкое плечо почти касалось ее плеча. Полина невольно затаила дыхание, вдруг слишком остро осознав, насколько он большой и как мало места осталось между ними.

Воин чуть склонился, вглядываясь сквозь оконное стекло вниз, туда, где по проспекту уже вовсю неслись утренние машины.

– Повозки без коней. Башни до самых облаков, – задумчиво протянул он своим рокочущим баритоном, от которого у Полины по спине пробежали мурашки. – Чудной у тебя мир, Полина. Но красивый.

Он оторвал взгляд от окна и посмотрел на нее сверху вниз. Суровые черты лица смягчились в полуулыбке.

– В твоем лесу – твои тропы, – коротко кивнул Ратибор. – Веди, показывай. А местную броню надену, раз надо. Негоже воину в чужом краю лишнее внимание к себе привлекать. Собирайся.

Спустя час, когда Полина выпила крепкий кофе и сменила халат на привычные джинсы с футболкой, они вышли из подъезда в свежее июльское утро. Двор был пуст, лишь дворник лениво мел асфальт вдалеке. Проходя мимо раскидистого тополя у детской площадки, Ратибор вдруг остановился. Он прищурился, вглядываясь в густую зеленую крону, и чуть склонил голову, словно прислушиваясь.

Полина проследила за его взглядом.

– Что там? Птица?

Воин обернулся к ней, и в уголках его глаз залегли смешинки.

– Дух. Мелкий, суетливый, в листве прячется. Зеленый такой, с бородой из мха. Сидит, глазеет на нас.

Полина округлила глаза и до боли прищурилась, вглядываясь в ветки. Но как ни старалась, видела лишь обычную кору да дрожащие на ветру листья.

– Я ничего не вижу, – с легкой досадой выдохнула она, оставляя попытки. – Вообще ничего.

– А он там есть, – Ратибор тепло усмехнулся. – Мир везде живой, Полина. Просто в вашем времени люди разучились смотреть.

Он повернулся к ней и протянул руку ладонью вверх. В его спокойном взгляде читалось надежное обещание.

– Но я научу тебя видеть.

Полина замерла на секунду, глядя на его жест, а затем искренне улыбнулась. Она уверенно вложила свои пальцы в его широкую, горячую ладонь. Они медленно пошли по тротуару, а позади них, на толстой ветке тополя, крошечный лесовик дернул ухом, подмигнул им вслед и растворился в солнечных лучах.

КОНЕЦ.

ИНТЕРЛЮДИЯ 1. Из мегаполиса к тропикам

Когда эхо Купальской ночи окончательно растворилось в тишине Мастерской, готова поспорить, что ты всё ещё с улыбкой представляешь, как суровый Ратибор впервые пытается разобраться с кассой самообслуживания или «добыть» колбасу в супермаркете?

Ори сладко потянулся на подлокотнике твоего кресла и вдруг от души чихнул. Видимо, до его чуткого носа всё-таки долетел фантомный запах болотной тины.

– Да уж, – я покачала головой, откладывая исписанную тетрадь. – Магия любит переворачивать всё с ног на голову. Но знаешь, что самое забавное? Даже самые грозные воины теряют всю свою свирепость, когда дело доходит до любви.

Стоило мне ненадолго отвлечься, как Ори решил, что настало идеальное время для очередной экспедиции. Лисёнок бесшумно взмыл на шкаф с артефактами и принялся деловито раскапывать верхнюю полку.

Я даже ойкнуть не успела, как оттуда спикировал яркий бумажный зонтик для коктейлей. А следом, с глухим стуком, приземлился массивный костяной амулет на потертом шнурке.

Мастерскую тут же затопил совершенно сумасшедший коктейль ароматов: кокосовое масло, раскаленный песок, соленый океанский бриз… и явственная нотка собачьего шампуня.

Амулет недовольно зашипел, плюясь фиолетовыми искрами. Ори, у которого от неожиданности шерсть на хвосте встала дыбом, подпрыгнул на месте и трусливо юркнул тебе за спину, выглядывая оттуда одним возмущенным янтарным глазом.

Я не удержалась от смеха, перехватывая «добычу»:

– Охотник из тебя так себе, пушистый. Чуть что – сразу за гостей прятаться.

Кость в моей руке ощутимо нагрелась, пульсируя, словно внутри бился ритм невидимой бас-гитары. Я хитро прищурилась, глядя на тебя, и покрутила в пальцах цветастый зонтик. Его бумажные лепестки тихо зашелестели.

– Ну что, хочется немного лета? Тоскуешь по горячему песку, шуму прибоя и жарким вечерам, когда живая музыка разносится далеко над водой?

Я чуть приподняла искрящийся амулет.

– Тогда самое время сменить декорации. Отправляемся на далекий архипелаг, в один очень колоритный бар на сваях. Только предупреждаю сразу: местная музыка заставит тебя либо оглохнуть… либо влюбиться. А заодно познакомит с невероятно самоуверенным эстрадным певцом, который умудрился потерять всё. Даже право на эпиляцию)))