Текст книги "Полковник. Я тебя раскрою (СИ)"

Автор книги: Алена Московская

Соавторы: Кара Райр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 14

Эльвира

Ночь. Мягкий гул машины затих, когда мы подъехали к моему дому. Давид заглушил двигатель и, как всегда, молча вышел первым. Я не просила его провожать, но и не стала спорить. А зачем? Бессмысленно.

Он открыл передо мной дверь подъезда, и мы остановились на несколько секунд. Стояли в тишине, которая почему-то звучала громче, чем весь шум города вместе взятый.

Он вдруг медленно, без лишнего пафоса, поднял руку, убрал прядь моих волос за ухо и легко, почти по-детски, коснулся губами моей щеки.

– Пока. Ещё увидимся.

Просто. Без давления. Без обещаний. Но в этом «увидимся» звучало нечто большее, чем просто фраза вежливости.

Я ничего не ответила. Только смотрела, как он отходит к машине, как садится, включает фары, и исчезает за углом.

Поднялась домой, стараясь не споткнуться. Ключ едва повернулся в замке – пальцы дрожали. От холода. Или от чего-то другого.

Разделась. Бросила одежду на кресло, прошла на кухню, налила себе воды. Глоток. Второй.

А потом… села на кровать и просто зависла.

Перед глазами его лицо. Улыбка. Взгляд. Эти проклятые глаза, которые смотрят так, будто знают о тебе больше, чем ты сама.

Козёл. Говнюк. Манипулятор. Опасный, жесткий, умный.

Я должна его ненавидеть.

Я ненавижу.

Но почему я лежу, уставившись в потолок, и в голове всё крутится: а вдруг?..

Чёрт. Это не любовь. Это – реакция на угрозу. На харизму. На власть.

Да чего со мной вообще такое? Он – зло. А зло нужно уничтожать.

Глаза начали закрываться, унося с собой тревогу и мысли о нем…

Вырубилась быстро. Слишком насыщенный день. Мозг больше не выдержал.

Проснулась утром как под током. Вскочила. Душ. Кофе.

Одежда – строгая, чёрная, сдержанная. Волосы в хвост. Мейкап по-минимуму.

В прокуратуре пахло бумагой и кофе. Обычный рабочий день. Я вцепилась в дела с утренней яростью, чтобы выжечь из себя остатки сомнений.

– Громова, – позвал Кирилл из соседнего кабинета, – глянь тут, подозреваемый по делу из клуба, который ты снимала на телефон, мы пробили лицо по камерам.

Я подошла, взгляд – на экран. Один из тех, кто был за столом с Давидом.

– Баженов. Слишком чисто у него, – сказал Кирилл. – И это подозрительно.

– Работай глубже, – бросила я. – Там не может быть всё так стерильно.

Так ведь не бывает, они люди, а значит совершают ошибки, мы что-то упускаем. Нутром чую.

Всё утро я провела между кабинетами, звонками, отчетами, короткими совещаниями.

Работа спасала. На работе я была собой – четкой, жесткой, собранной. Я была той, кем являюсь.

Но ближе к вечеру… я поймала себя на ожидании.

Телефон. Ни звонка. Ни смс.

Ничего.

Пустота.

Он не написал.

И почему это меня бесит больше, чем я готова признать?

Почему я чувствую, будто что-то зависло в воздухе?

Может, он понял. Может, он играет. Может, решил, что теперь мой ход.

А я – не сделаю его.

Никогда.

Я держу дистанцию. Я выполняю долг.

Но чёрт возьми, почему так тянет проверить экран еще раз? Почему внутри как будто свербит?

Я уткнулась в стол, в документы, в дело.

Холод, логика, система. Только это спасает от собственных слабостей.

И я их не допущу. Ни одной.

…Но я всё равно взгляну на телефон. Один раз. Просто проверить, не пришло ли что-то важное. Рабочее. Вдруг коллеги. Вдруг уведомление от системы.

Пальцы потянулись к экрану. Щелчок разблокировки. Пусто.

Ничего. Ни одного нового сообщения. Ни от него, ни вообще.

Ну и отлично, – сказала я себе.

Так и должно быть. Я не жду. Я не надеялась. Я не заинтересована. Это было просто отвлечение. Манёвры. Театр.

Прошло двадцать минут. Я машинально глянула еще раз.

Снова ничего.

Я точно схожу с ума.

Кажется, он просто испарился. Ни намека, ни знака, ни капли внимания. Как будто вся та ночь, разговоры, кинотеатр, даже плед и поцелуй в щеку – это всё не существовало.

Он всегда держит контроль. Он никогда не даёт слабину.

А я?

Я, черт побери, прокурор. Я работаю с убийцами, с подонками, с коррупционерами. Я стою в судах против самых жёстких адвокатов. Я веду дела, где другие плачут.

И тут – молчание одного полковника ФСБ выводит меня из равновесия.

Он просто проверяет, насколько я поддаюсь.

Психологическое давление. Спецприем.

А я ведусь. Думаю. Чувствую. Смотрю на экран телефона.

Еще раз. И ещё.

Я откинулась в кресле, закрыла глаза.

Нет, Эля. Хватит. Соберись. У тебя есть миссия. У тебя есть цель. И ты её дожмешь.

До конца. До признания. До приговора.

А не до его смс.

Он не твой.

Он – объект слежки. И если он молчит – это только делает его ближе к провалу. Не к тебе. К твоему досье.

А всё остальное – химия. Иллюзия. Яд, капающий в уши.

Но всё равно… я взгляну еще раз. Через десять минут. Только чтобы убедиться.

Что его все еще нет.

Глава 15

Эльвира

Прошло три дня.

Три бесконечно длинных, вязких, душных дня.

Я с головой ушла в работу, закрывала дела, просматривала отчеты, проводила беседы, но в каждой паузе между звонками, в каждом взгляде в окно, в каждом щелчке клавиатуры – была тишина от него.

Ни сообщения. Ни намека.

Как будто его просто не существовало.

Неужели всё?

Потерял интерес? Поиграл – и достаточно?

Может, понял, кто я есть на самом деле? Может, уже вывел меня на чистую воду и теперь просто выжидает, как охотник в траве?

Я пыталась отмахнуться, но внутри всё бурлило.

Сомнение, раздражение, легкое… разочарование?

Неужели я ждала чего-то большего?

И вдруг – звонок в дверь.

Я замерла, рука остановилась на чашке с зеленым чаем. Сердце стукнуло один раз, громко, как удар в барабан.

Медленно, на цыпочках подошла к двери. Без звука. Посмотрела в глазок.

Курьер.

Я открыла.

– Громова? – Шепеляво произнес, прыщавый молодой парень в кепке с названием курьерской доставки.

– Да, это я. – Я кивнула.

– Для вас. Под расписку.

Он вручил мне коробку. Большую. Тяжёлую. С четкой надписью на крышке: "Громова Э."

Подпись. Дверь. Тишина.

Я села прямо на пол и медленно открыла.

Внутри – платье. Вечернее. Темно-изумрудное, с открытой спиной. Изящные линии, струящийся материал.

Платье не просто дорогое – оно блять не прилично дорогое.

Оно было выбранное специально. Под мою фигуру. Под меня.

Рядом – туфли. Высокие. Глянцевые. Итальянские. С красной подошвой.

И… украшения. Комплект. Скромный, но безумно стильный. И видимо такой же охуенно дорогой.

Я смотрела на всё это, как на взрыв. Как на сообщение с другого мира.

И в самом дне коробки – записка.

"Завтра. 18:00. Детский медицинский центр имени Халилова.

Буду ждать.

Машина приедет в 17:00. Будь готова.

– Д."

Я замерла. Буквально перестала дышать.

Больница?

Какое к чёрту свидание в медицинском центре?

Что это вообще?

Очередная проверка на прочность?

Поднялась, платье в руках. Прошла в комнату. Повесила.

Погладила ткань – пальцы дрожали.

Села за ноутбук. Вбила в поисковик: Детский медицинский центр имени Халилова.

Открылась страница. Благотворительный приём. Завтра. Публичное мероприятие. Донорская программа. Давид – в списке меценатов.

Вот оно что…

Это не свидание. Это что-то другое.

Слишком официально. Слишком… намеренно.

Может, он что-то узнал? Может, решил публично поставить меня в ситуацию, из которой я не смогу выбраться?

А может… он готовит что-то гораздо опаснее?

Я закрыла ноутбук.

Я сидела в темноте, глядя на это проклятое платье. Такое красивое, изящное, опасное. Оно будто смотрело на меня в ответ.

Мысли бурлили в голове, как вода в кипящем чайнике.

Нет, так дело не пойдёт.

Я не могу позволить себе начать сомневаться. Нельзя так.

Это не просто встреча. Это не про эмоции, не про симпатии, не про какие-то там взгляды в кинотеатре.

Это оперативная работа. Это дело, которое может стоить чьей-то карьеры, репутации, свободы.

Я не имею права облажаться.

Начало уже положено. Я зашла слишком далеко, чтобы теперь вот так просто повернуться и уйти.

А если сдам назад? Тогда что? Тогда всё было зря?

Все эти разговоры, наблюдения, ночные отчеты, внутренние конфликты, игра на грани – ради чего? Ради того, чтобы сбежать на полпути?

Нет.

Я никогда не сдавалась на полпути.

Если я за что-то берусь – я довожу это до логического завершения.

Сжав кулаки, я медленно встала. Подошла к платью, взяла его в руки, развернула. Провела пальцами по мягкой ткани.

Что бы он там ни задумал – я справлюсь.

Потому что теперь это уже не только работа.

Теперь это – вызов.

И я его приму.

Глава 16

Эльвира

Машина подъехала к больнице почти бесшумно. Черный автомобиль с тонированными стеклами, который, казалось, везёт не женщину, а посла в миссии особой важности.

Я нервно поправила ремешок на сумке, последний раз взглянула на своё отражение в зеркале. Платье сидело идеально. Слишком идеально.

Выйдя из машины, я сразу почувствовала атмосферу – флаги, воздушные шары, медленно собравшиеся люди у входа. Празднично. Слишком. Все это было слишком.

Я сделала пару шагов и увидела его.

Давид стоял рядом с мужчиной в сером костюме, крепко сложенным, интеллигентным, с внимательными, но уставшими глазами. На руках у Давида был мальчик лет пяти, в шапочке, с улыбкой, которая почему-то ударила в грудь.

– Здравствуйте, Эльвира, – первым заговорил мужчина. – Я Николай. Рад вас видеть. Добро пожаловать.

– Здравствуйте, – кивнула я, выдав профессиональную полуулыбку, но внутри уже всё плыло.

Давид посмотрел на меня с едва заметным блеском в глазах – как будто видел насквозь.

– Петя, – повернулся он к мальчику, – познакомься. Это тётя Эля. Она хорошая.

Ребёнок протянул мне ладошку. Я сжала маленькую ручку, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Очень приятно, Петя.

– Ты такая красивая! – выдал он с улыбкой, и я едва не рассмеялась.

– Спасибо, – выдохнула.

Внутри было странное напряжение.

Словно всё это – не по-настоящему. Как будто я наблюдала за сценой в фильме, где мне отдали роль, но забыли выдать сценарий.

И Давид… он смеялся с детьми. Подбрасывал кого-то вверх, вел за ручку, принимал детские рисунки, и я… не понимала.

Если ты так любишь детей… почему своего не признаешь?

Почему Ваня – вне твоей жизни? Почему мать твою?

Я стояла в стороне, наблюдала, пока он не поманил меня пальцем.

– Эй, неженка, ты чего в углу зависла? Иди, тебе идет улыбка.

Я подошла. Не потому что хотела – потому что надо было вписаться. Не выделяться.

И вдруг оказалась среди малышей. Они лепетали, задавали странные вопросы, просили показать, как я умею делать смешные рожицы – и я улыбалась. Играла с ними. Вовлекалась.

Смех. Камеры. Фуршет. Шампанское. Речи.

Всё было слишком… открыто.

Я нервно оглядывалась. Хоть бы никто не узнал. Ни коллега, ни кто-то из старших офицеров, ни человек, который может понять, кто я на самом деле.

Слишком много камер. Слишком много лиц.

И вдруг внутри всё заклокотало.

Я здесь. Я с ним. Я в этом платье, в этом свете, под этими людьми. А если кто-то узнает?

Если всё рухнет прямо здесь, под вспышками фотокамер?

Впервые за долгое время переживание взяло верх.

Не расчет, не хладнокровие – страх.

Я улыбалась, но внутри себя уже не узнавала.

И чувствовала, что что-то изменилось. Не снаружи. Во мне.

Я не понимала, что со мной. Всё казалось таким реальным – смех, музыка, детские ладошки, вспышки камер… но внутри меня будто кто-то переворачивал все вверх дном.

Я украдкой взглянула на него.

Давид отошёл в сторону. Больше не играл с детьми, не бросал вверх малышей, не подхватывал за ручки – теперь он стоял в кругу мужчин. В костюмах, с серьёзными лицами, с папками, планшетами, недопитыми бокалами.

Говорили о чём-то важном. Интонации тихие, лица сосредоточенные.

Я должна подойти.

Подслушать хотя бы пару фраз.Я на задании, чёрт возьми. Я здесь не просто так. Это мой шанс.

Я уже сделала шаг вперёд. Только один. И тут – тянущая ладошка.

– Тётя Эля, а вы умеете рисовать звёзды? – девочка лет шести смотрела на меня с надеждой, огромными глазами.

– И ракеты, – добавил мальчик рядом. – А ещё котиков!

Я обернулась. Вокруг уже собрались несколько детей. Все разные – светлые, темноволосые, лысенькие, с повязками, в шапочках. Но всех их объединяло одно – улыбка.

Такая настоящая, искренняя. И такая… тяжёлая, потому что ты знаешь, что за этой улыбкой – химиотерапия, уколы, капельницы, страх и мужество, которое им самим не до конца понятно.

Я не смогла уйти.

Я села на пол прямо с ними, взяла лист бумаги и начала рисовать. Звезду. Потом – криво, неумело, но старательно – кота. Потом ракету. Они смеялись, помогали, давали свои маркеры.

А я…

Я не понимала, кто я сейчас такая.

Прокурор?

Офицер?Женщина на миссии?Шпионка в платье?

Или просто – человек, который не смог пройти мимо?

Улыбки этих детей были выше закона, выше справедливости. Выше всего на свете.

Началась церемония. Большой холл, много гостей, важные персоны. Министры, представители администрации, журналисты. Кто-то щелкал фотоаппаратом, кто-то записывал. Красная лента. Аплодисменты.

Камеры снова щелкали. Репортеры записывали речь главврача.

Отделение онкологии для детей официально открыто.

Все хлопали. Я тоже. Но внутри меня всё было на грани срыва.

Тревога росла.

Она поднималась, как вода в реке перед наводнением.

Потому что я знала – вечер подходит к концу.

А это значит, что скоро – он заговорит.

Скажет что-то, чего я не смогу не услышать.Что-то, что или сломает меня – или приблизит к цели.

И я не знала, чего боюсь больше.

Глава 17

Эльвира

Давид снова вёз меня домой. Как и в тот раз – молча.

Ни тебе фраз, ни намёков, ни попытки заговорить. Только фары машины, дорога под колёсами, и его профиль, освещенный мерцающим светом приборной панели.

А я сидела рядом и не понимала, что это за прикол такой.

После всего, что было сегодня… после этой больницы, детей, улыбок, разговоров, шампанского, после того, как он, чёрт подери, так свободно чувствовал себя в окружении медиков, и – тишина?

Молчание сжигало сильнее, чем любые слова.

Внутри всё клокотало. Он опять выстроил какую-то чертову игру, а я, как дура, плыву в ней – даже не зная, на каком я ходу.

Я не выдерживала.

В голове у меня – буря.

Как будто весь день был тщательно отрепетированной театральной постановкой, а теперь – тишина, финальный занавес. Только вот аплодисментов не было. И я не понимала, что всё это было.

Больница, дети, свет, камеры. Он – в центре всего, уверенный, добрый, активный. Врачи с ним как с родным, сотрудники улыбаются. Он там как рыба в воде.

Потом фуршет, и этот его круг – мужчины в серых костюмах, обсуждение чего-то важного. Он отходил к ним на десять минут, я чуть не сорвалась, чтобы пойти следом.

О чём они говорили? Кто они? Что за связи?

И вот теперь – молчание. Давид за рулём, взгляд вперёд, будто меня рядом вообще нет.

Я не выдержала.

– Тебе от меня что надо? – вырвалось. Голос был ровным, но внутри всё дрожало.

Он не сразу ответил. Медленно повернул голову, окинул меня взглядом – тёмным, спокойным, с этой своей фирменной ухмылкой.

– Хочу переспать с тобой. Или нет. Не понял пока.

Что?!

Я обернулась к нему с таким выражением лица, будто он только что предложил выкрасть Папу Римского.

– Прости, – прохрипела я, – чтобы переспать с девушкой, ты устраиваешь открытие отделения для детей с онкологией?

– Почему нет? – он пожал плечами, как будто речь шла о заказе кофе. – Громкие жесты производят впечатление.

Я смотрела на него в полнейшем ступоре. Глаза расширены, губы приоткрыты.

Умом я понимала: это всё – игра. Давление. Выдержка. Манипуляция. Но…

Он переходит все границы.

Он всё ещё смотрел на дорогу, как ни в чём не бывало.

– Ну, это вроде как очевидно, не? Я пытаюсь разобраться.

Я уставилась на него. Всё смешалось: шок, злость, непонимание.

– Чтобы… – я сглотнула, – переспать с девушкой, ты, прости Господи, тащишь ее в клинику для детей?!

Он чуть усмехнулся. Не глядя. Почти нежно.

– А что, не впечатлило?

– Ты ненормальный, – прошептала я.

И дело было не только в словах.

Весь день, весь этот праздник, открытие отделения, дети, рисунки, шампанское, – всё это вдруг приобрело гротескный оттенок.

Как будто он швырнул в меня маску: вот, мол, посмотри, как я умею быть хорошим. А потом – «хочу переспать с тобой».

Вот ты кто, Давид. И вот зачем всё это было.

А может, наоборот? Может, всё было настоящим? Может, он сам не знает, что творит – метается между чувствами и привычкой ломать всё под себя?

Я не знала. Я ничего уже не знала.

Только одно – я не позволю ему управлять мной.

Даже если внутри всё горит. Даже если часть меня… хочет понять, почему он такой.

Я сжала руки в кулаки на коленях. Платье мялось под пальцами, но мне было всё равно.

Он что, реально решил, что можно просто так разыгрывать такую пьесу, а потом вот так, между делом, сказать: «переспать или не переспать»?

Мозг пытался вернуть меня в профессию.

Я вспомнила, как в медицинском центре он свободно болтал с врачами, обменивался взглядами с заведующими, уверенно перемещался по коридорам, как будто это его собственность.

Как он отходил поговорить с мужчинами в серых костюмах. Как те слушали его, кивали, не перебивали.

Он в системе. Внутри. Глубже, чем я думала.

Нужно копать. Нужно добраться до медицинской сферы. Возможно, он курирует какие-то закрытые программы. Или прикрывает.

Но всё это утекало сквозь пальцы, как только я снова слышала его голос. Как только он снова смотрел на меня этими своими глазами, где всегда была насмешка.

И вдруг… я взорвалась.

– Так давай переспим! – выпалила я. Голос дрожал, но в нём была ярость. Смешанная с болью. С усталостью. С вызовом.

Он чуть повернул голову, медленно, как будто наслаждался паузой. И – усмехнулся.

– Я устал сегодня, – сказал он мягко, вкрадчиво. – Так что… может быть, в другой раз.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Он с ума сошел? Серьезно? Он адекватный вообще?

Он… отверг меня. И не с жестокостью – с равнодушной насмешкой.

Ирис...

Чертов Ирис, который всегда так поступает. Знала ведь. Скотина.

Машина въехала во двор. Он даже не стал останавливаться у подъезда – просто подкатил ближе к тротуару.

– Спокойной ночи, неженка, – сказал он. Без взгляда. Без эмоций. Даже бровью не повел.

Я вышла. Не хлопнула дверью. Не обернулась.

Глава 18

Эльвира

Прошло три дня.

Снова.

Кажется будто цифра три проклята. Или это его очередная игра? Скорее всего второе.

И снова была – тишина.

Никаких сообщений. Ни звонков. Ни даже дурацкого "привет" в мессенджере.

Просто пустота. Как будто он исчез. Как будто меня не было. Как будто всё, что случилось – было воображением.

А я?

Я продолжала ходить по кабинетам, делать свою работу, подписывать бумаги, строить строгий вид, отвечать на вопросы коллег.

Но внутри… всё горело.

Меня бесило всё.

Компьютер, который зависал.

Куртка, которая всё время спадала с вешалки.

Кирилл, который не мог объяснить нормальным языком, что случилось в его деле.

И я сама.

Особенно – я сама.

Я ловила себя на том, что не могу сосредоточиться. Прокручиваю всё снова и снова. Его слова. Его взгляд. Его ухмылку. То, как легко он сказал: «Я устал. Может, в другой раз.»

Как будто я – опция.

Вариант на потом.

Проходной эпизод.

В голове звенело: Почему?

Почему он так?

Почему – нет?

В какой-то момент, когда не выдержала уже сама себя, я пошла в туалет.

Зашла, включила свет, встала перед зеркалом.

Глянула в отражение.

Женщина. 32 года. Сильная. С карьерой. Умная. С характером. С правильными чертами лица. С фигурой, на которую не жалуются. С глазами, которые многое видели.

Я провела пальцами по щеке, поправила волосы.

Я что, некрасивая? Я непривлекательная? Я недостойная?

Губы дрогнули. Я отвернулась и зажмурилась.

Нет. Это не про внешность. Это – про власть.

Он играет. Он держит паузу. Он ломает.

Но черт бы его побрал – почему так задевает?

Почему мысли, которые должны быть о деле, о материалах, о поисках в медицинской сфере, об анализе контактов, – всё сметает одним вопросом:

Почему он мне отказал?

Я оперлась о раковину и глубоко выдохнула.

Соберись, Эля.

Это всё – не про чувства. Это – операция. Это – цель. Это – ловушка, в которую ты не имеешь права провалиться.

Но чёрт побери… как же обидно.

Я умылась холодной водой, вдох выдох через нос и вышла из туалета. Я должна взять себя в руки. Должна.

Я сидела в кабинете, сгорбившись над столом, не глядя на монитор. Экран погас давно, а я даже не заметила.

В голове снова и снова проигрывалась старая пленка: Алла.

Её голос. Слёзы на кухне. Ребёнок, которого она рожала в одиночку. От человека, который даже не спросил – "нужна ли тебе помощь?"

Это всё ради неё. Я должна себе напомнить зачем ввязалась в эту авантюру.

Ради Аллы. Ради Вани. Ради справедливости. Я втянулась в эту игру не ради эмоций.

А теперь, выходит, чуть не потеряла себя в одном его "может, в другой раз"?

Я сильная. Я не сдаюсь. И я доведу это до конца. Даже если меня будет рвать изнутри.

Стук в дверь выбил меня из мыслей.

– Эля, можно? – Кирилл выглядел уставшим, больше чем я. Он прошел в кабинет, держа бумаги в руках.

– Что?

– Тут поступила жалоба на отдел МВД по центральному району. Помнишь, там накрыли перевозку по наркоте пару месяцев назад? Так вот, всё заглохло.

Оформлено, но без движения. Подозреваемых держат, но без обвинения, ни с кем не работают, всё стоит. Глянешь?

– Угу… – только и выдала я.

Протянула руку за папкой, но в этот момент – вибрация телефона.

Экран мигнул. Сообщение. Один контакт.

Он.

"Привет, неженка."

Два слова. И всё внутри сжалось.

Мир снова качнулся.

Только я начала выравниваться – и снова шторм.

Два слова, от которых по позвоночнику прошел ток.

От которых хочется и закричать, и промолчать.

Он снова в игре.

И я должна понять – на чьих условиях.

Я отложила телефон, как будто он обжег мне ладонь.

Экран погас, но эти два слова – "привет, неженка" – горели в голове, будто вырезаны ножом.

Я взяла папку, что принёс Кирилл, машинально пролистала первые страницы. Жалоба, отдел МВД, задержанные, документы… Всё нужное, важное, реальное.

Но я не могла сосредоточиться.

Почему он пишет именно сейчас?

Что ему нужно? Проверка? Новая манипуляция? Просто посмотреть, как я отреагирую?

Я бросила взгляд на монитор. Потом снова на телефон. Потом в окно.

Достаточно. Нужно копать. Не о нём – вокруг него.

Я снова вспомнила, как он уверенно двигался в медицинском центре.

Как врачи здоровались с ним, как будто он не гость, а свой.

Как он разговаривал с представителями, которые не глядели на него свысока, а наоборот – ждали указаний.

Он там работает. Не официально. Может быть в тени. Но он в системе.

Какие у него связи? Что за программы? Что он курирует?

И главное – что он прикрывает?

Я должна выстроить это. Собрать цепочку. Найти досье. Связать персоналии. Достать информацию, даже если она засекречена.

Это моя работа. Это моя цель.

Но в следующую секунду я снова ловлю себя на мысли… о его глазах.

Как он смотрел тогда, в машине. Ни капли жалости. Только интерес.

О том, как он говорил. Как он шутил. Как он… отказал.

Чёрт, у меня десятки дел.

Папки на столе. Звонки. Запросы. Коллеги, ждущие ответов. Подозреваемые, которых надо допрашивать. Материалы, которые лежат неделями.

А я сижу… и думаю о нём.

Соберись, Эля. Ты – не девочка. Ты – прокурор.

Доведи дело до конца. Не теряй фокус.

Но даже когда я снова беру ручку, даже когда открываю досье по МВД, всё, что стоит перед глазами – это экран телефона.

“Привет, неженка”.

И его голос.

Где-то глубоко внутри.

Как будто он уже поселился там.