Текст книги "Как соблазнить некроманта (СИ)"
Автор книги: Алена Гордеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
В общем, ничего кроме неприятностей, Хэрольд отцу в этот день не принес, и тот искренне пожалел, что Рольд выжил.
Осознав, что его, по сути, принесли в жертву амбициям отца, не желавшим рисковать положением и репутацией, а также удачному замужеству сестер, Рольд знал, что когда снимет проклятье, то первым делом приедет в замок и посмотрит им в глаза. И вернет титул обратно. Виржини уже заговаривала об этом, и Рольд решил, что избавится от нее позже – когда все бумаги будут готовы. А пока… Хэрольд посмотрел на безмятежно спящую рядом с ним женщину и хищно улыбнулся: а пока почему бы просто не получать удовольствие? Мужчина потянул одеяло с плеч Виржини и жадно поцеловал ее в губы.
Виржини
Самое паршивое – это не тогда, когда у тебя нет силы, а когда она есть, но ты не можешь ею воспользоваться.
Виржини узнала о потенциально таящейся в ее крови мощи от своей матери уже во вполне сознательном возрасте.
– Ты могла бы стать магичкой, если бы дар проявился, однако этого не случилось. Но он может передаться твоим детям, а если еще и твой муж будет магом, то это произойдет почти наверняка.
Владение магией для Виржини означало силу, независимость, свободу, то, чего она так отчаянно жаждала – возможность принимать значимые решения и действительно влиять на свою жизнь. Одаренный ребенок – это прекрасно, но ей хотелось овладеть магией самой, и она начала искать малейшие возможности разузнать что-либо о «спящем» даре и возможностях его «разбудить». Кто ищет– тот найдет, сказал кто-то из древних и мудрых. Так и Виржини узнала целых два способа – обряд, завязанный на крови некроманта, и ритуальное убийство.
Ко второму она точно была не готова, некромантов поблизости долго не наблюдалось, а потом она познакомилась с Ником. Поняла, что как маг он силен, искренним женским вниманием не избалован, присущий некромантам цинизм у него отсутствует, и на самом деле он отчаянно хочет тепла, а затем легко вскружила ему голову. По ее расчетам, влюбленный по уши Дейл должен был сделать ради нее все, что угодно, так что ради этого она и замуж выйти могла.
Когда Виржини сообщила отцу о намерении связать жизнь с каким-то безродным и не слишком богатым чужаком, да еще и занимающимся Темным искусством, тот поначалу решил, что дочь свихнулась. Но Виржини все твердила о великой любви, и господин ле Клер, здраво рассудив, что пусть лучше выходит за кого хочет, чем и дальше перебирает женихов, пригласил Ника в свой дом.
Северянин оказался неожиданно приятным парнем, составил компанию ле Клеру в дегустации настоек на хрене и перце, рассказал пару шуток, и как оказалось, имел хоть не такой большой, как у будущего тестя, зато стабильный доход от поместья на родине. А уж как он смотрел на Виржини во время обеда! Ле Клер хорошо разбирался в людях и видел, что грозный некромант влюблен в его дочь как мальчишка. Он так и сказал об этом самой Виржини, давая согласие на брак. А когда Виржини спустя год приехала к нему в слезах, умоляя помочь с разводом, неожиданно встал на сторону зятя.
– Как он тебя любил, я видел, – убежденно сказал ле Клер. – Если все прошло, то это целиком твоя вина, ибо хранить брак и домашний очаг – святая обязанность женщины. Попробуй все наладить.
– Но папа, он ходит к гулящем женщинам!
– Вот это уж точно твоя вина, – хмыкнул ле Клер, – говорю как мужчина, а не как отец. Смирись или сделай так, чтобы ему было достаточно тебя.
– Но мне не нравится быть с ним, он холоден, покрыт шрамами…
Вот тут ле Клер разозлился по-настоящему.
– Ты мне эти потаскушьи разговоры брось, – зло сказал он. – Нечего меня позорить. Что, муж законный надоел? Так один не понравился, потом другой, третий… Всех мужиков перепробуешь?
– Папа! – потрясенно воскликнула Виржини.
– Ты его сама выбрала, помнишь, как меня убеждала, что всегда будешь его любить? Вот и исполняй свои обеты, что вы перед Богами в храме дали! А шрамы мужчин украшают, эту поговорку, между прочим, сами женщины придумали. Или, – тутон прищурился. – Хочешь сказать, что без рубашки его впервые после свадьбы увидела, а о шрамах он тебе никогда не говорил?
Виржини возразить было нечего. Ник говорил, она прекрасно помнила, как он жутко смущался, как снял рубашку и замер напряженной статуей, потому что боялся, что она больше не захочет даже говорить с ним. По правде, ничего откровенно уродливого в них не было. Виржини помнила, как она прикасалась к ним – приятного мало, конечно, но это вполне можно пережить, а когда она теряла голову от ласк Ника, это вообще становилось неважным. Про его холодность в постели она тоже лгала – ей нравилось спать с ним, да, не настолько, как сейчас с Хэрольдом, но Рольда она любит, хоть и не отключает полностью разум, просчитывая свои планы наперед, а к Нику у нее чувств не было никогда. Но он сам во всем виноват! Что ему стоило сделать то, что она просит?
Виржини очень сильно просчиталась с Ником: он не только наотрез отказался проводить обряд, но и впервые наорал на нее, назвав безмозглой дурой. По мнению Ника, если дар не пробудился от природы, его ни в коем случае нельзя открывать самостоятельно, это нарушает какой-то там баланс и может свести с ума. Где Ник это вычитал, Виржини пропустила мимо ушей, потому что знала – уж она-то контроль над собой не утратит никогда, а те, кто пытался сделать нечто подобное до нее и не смог – слабаки, не заслужившие силы. Виржини попыталась его уговорить еще несколько раз, но некромант был тверд в своем решении (прямо как упрямый осел!).
Осознав, что Ник ей не помощник, Виржини перестала слишком сильно поддерживать образ влюбленной женщины, и некромант понял, что она его использовала буквально сразу, хоть это в планы не входило. После этого семейная жизнь покатилась в тартарары. Ник оказался довольно неудобным мужем – Виржини даже любовника не могла завести, потому что злить некроманта опасались, согласился на это пойти только Хэрольд, которому было нечего терять, и то он узнал не сразу. Зато сам некромант, видимо, в женщинах себе не отказывал, потому что ложиться в постель с Виржини перестал, как только понял, что она ему лгала.
Так что Виржини оказалась опять-таки вынуждена попробовать второй способ. Она почти убила ту девушку (да никто бы ее и не искал, Ник вечно преувеличивает), но некромант почувствовал темную магию и вовремя вмешался. После этого жизнь стала совсем невыносимой – они переехали в глушь, Ник наводнил дом личами («чтобы у тебя больше не возникало соблазна отнять чью-то жизнь, дорогая»), сам с ней почти не разговаривал, и Виржини периодически по-настоящему хотелось свести счеты с жизнью. Она уже была готова пойти на рождение ребенка, пусть хотя бы он будет магом, а ей будет, чем заняться, но на ее просьбу Ник издевательски расхохотался и пустился в рассуждения, суть которых сводилась к тому, что кровь всегда проявляется, он знает это по себе, а ребенок от лгуньи ему точно не нужен. На робкое замечание Виржини, что так пройдет вся жизнь, Ник ответил:
– Пройдет твоя жизнь, и заметь, ты сама все для этого сделала. Моей хватит еще на десять других жен. Хочешь развод – пожалуйста, мне, в общем, все равно.
Не все равно было отцу Виржини, а остаться после развода без денег (ни Ник, ни отец содержать ее были не намерены), да еще и опозоренной девушке точно не хотелось.
Зато потом, ища способ помочь Рольду, Виржини наткнулась на потрясающий обряд поиска некроманта и предназначенной ему пары, смерть которой либо сводила его с ума, либо дарила могущество. Раздобыть волос Ника труда не составило, и Виржини провела обряд ради смеха. Какого же было ее удивление, когда пара Ника нашлась в этом городке!
А как удачно складывались все обстоятельства! Эванжелина с легкостью поверила в сказочку Виржини, ей очень нужны были деньги, так что они с Ником непременно встретятся, а дальше – дело времени. Ну и как подстраховка – спрятанный в доме амулет, пробуждающий сущность самого здания, уже вдоволь напитанного темной энергией. Дому выгоден сильный хозяин, он будет помогать Нику убить девчонку.
А если Ник убьет ее, Виржини сможет доказать это (если он со своими странными для некроманта принципами сам не сознается), его признают опасным, ее освободят от этого брака, а посадят его в тюрьму или казнят – не так уж и важно. Если же он свихнется – отлично, ей вообще ничего не придется делать.
А Эванжелина… Что же, цель оправдывает средства, в конце концов, она не такая уж важная фигура, чтобы сожалеть о ее смерти.
Глава 7. О надеждах на лучшее, которым не всегда суждено сбыться
Эванжелина
Претендента на роль мужчины моей мечты звали Дэррил Свенгорт, он был сыном владельца столичной винной лавки и приехал в наш городок на неделю, чтобы договориться с господином Брайсом о поставках в их магазин новой брайсовской черносмородиновой наливки.
– Дела идут довольно хорошо, но все же для высокой прибыли лучше, когда в продаже появляются новинки, которых у конкурентов не достать. Эксклюзивный ассортимент повышает интерес, а с ним покупатели чаще заходят, и продажи растут, – пояснял Дэррил, азартно блестя глазами – похоже, ему и в самом деле нравилось то, чем он занимается. – Если еще первое время предлагать бесплатно попробовать… Простите, Эванжелина, я так увлекся! Должно быть, Вам это совсем неинтересно.
– Что Вы, Вы очень интересно рассказываете, – я улыбнулась.
Мы пили уже по третьей чашке чая. Астра, принеся фирменный шоколадный кекс, незаметно подмигнула мне. Я, кажется, слегка покраснела и уткнулась в свою чашку.
К приятному голосу и потрясающе синим глазам Дэррила прилагалось открытое, располагающее лицо с ямочкой на подбородке, широкие плечи, подтянутая, хоть и плотная фигура, гармонично сочетавшая с высоким ростом. О том, что дела на семейном предприятии, шли хорошо, можно было догадаться и без его слов, по золотым часам, инкрустированным, похоже, бриллиантами, золотому же зажиму для галстука и запонкам с сапфирами. Одежда тоже выглядела довольно дорого, хоть и неброско. От мужчины будто исходили волны дружелюбия, и с ним было очень легко разговаривать.
– Обожаю выпечку и сладкое, – признался он, с удовольствием уплетая кекс – Но часто стараюсь этим не увлекаться: помимо умения разбираться в винах и удачливости в торговых делах, отец наградил меня и склонностью к излишне плотному телосложению. Так что моя кухарка может готовить десерты только в мое отсутствие. Но эта чайная оказалась единственным отрытым так рано заведением, и все здесь выглядит так аппетитно! Такого даже в столичных кондитерских нет. Похоже, этот город оказался богат на таланты и приятные сюрпризы, – он чуть дольше задержал на мне взгляд синих глаз – Я очень рад, что встретил Вас, леди Стонтон.
Я снова улыбнулась. Помимо того, что на мой вкус Дэррил был внешне очень привлекательным мужчиной, мне действительно по-настоящему нравилось с ним общаться. Он был весь наполнен какой-то радостью, легким отношением к жизни, открытостью к людям, смешно шутил, в том числе и над собой. А еще мне нравилось, как он на меня смотрел: не с привычным мне до зубовного скрежета вожделением, а с искренним восхищением, будто я была редким произведением искусства, которое не каждому доводится увидеть, а Дэррил внезапно попал в число счастливчиков.
– Мне тоже приятно познакомиться с Вами, господин Свенгорт, – искренне сказала я.
– О, прошу Вас, называйте меня по имени. Если, конечно, Вам это удобно.
Ну ведь есть же воспитанные мужчины!
– С удовольствием, Дэррил. Думаю, мы можем обойтись и без "леди Стонтон".
– Эванжелина, – мужчина заметно смутился. – Я бы очень хотел встретиться с Вами еще раз. Могу я пригласить Вас завтра на обед?
Скорее всего, я буду разбираться с одним не особо приятным некромантом. Я вспомнила, что так и не получила амулет, не разобралась с количеством прислуги и выполняемыми обязанностями, не решила вопрос покупки продуктов – таскать их на себе явно был не вариант, а Белла ясно дала понять, что помогать не намерена… Список моих невыполненных задач был поистине впечатляющим.
Дэррил, похоже, отнес мое помрачневшее лицо на свой счет.
– Если Вы не можете завтра, можно послезавтра или через день, и не обед, а ужин, завтрак, прогулка, что хотите, – выпалил он и уставился мне в лицо с надеждой в глазах.
– Я вовсе не отказываю Вам, Дэррил, я просто пока не определилась со своим свободным временем, – немного виновато сказала я.
– Давайте определимся вместе, – просиял мужчина. – Итак, где Вы обедаете завтра?
– С некромантом проклятущим, – раздался скрипучий голос за моей спиной.
Мы оба вздрогнули от неожиданности.
– Простите, леди, с кем? – не понял Дэррил.
– С любовником ейным, – радостно просветила его подошедшая к нам Йена, одна из главных сплетниц нашего городка.
Я мысленно застонала.
Помните историю с моим несостоявшимся женихом и его матерью, жаждавшей от меня избавиться? Одной из ее близких подруг в нашем городе как раз стала госпожа Йена – почтенная одинокая вдова. Должно быть, отсутствие своих детей привело к ее довольно активному участию в жизни окружающих вне зависимости от их согласия. Отчего-то уверившись в своем абсолютно верном и единственно правильном пониманием брачных уз, счастливых браков и всего связанного с семейной жизнью, своим священным долгом она искренне считала следить за моральным обликом юного (а иногда и не очень) поколения, раздавая соответствующие советы направо и налево.
На мой взгляд, в счастливых браках мужья не умирают в сорок лет (при том, что муж госпожи Йены отличался довольно неплохим здоровьем, не употребляя ни различных настоек, коими славились наши местные ресторации, ни пробуя модных ныне табачных сигарилл), но кого интересовало мое мнение?
Особенно ее возмущали девицы, которые только и ждали подходящего момента, чтобы заморочить голову достойному юноше, заставив того произнести в храме обеты, в потом всячески избегали выполнения исконно женских обязанностей, чем обрекали новообретенного супруга на большие траты и всяческими иными способами причиняли семейному же бюджету невосполнимый ущерб.
– Представляете, дорогая, они заказывают почти всю еду в ресторациях, даже для гостей, его жена ни разу даже домашним обедом не озаботилась! – возмущалась как-то госпожа Йена после свадьбы сына нашего мельника с дочкой купца, поселившейся здесь совсем недавно – Это просто неслыханно! Бедный мальчик скоро все размотает на прихоти этой девицы и по миру пойдет!
При этом ее совершенно не смущало, что бедный мальчик был бедным в самом прямом смысле-перед своей кончиной вполне разумный и рассудительный господин Жеркант, наш мельник, вполне преуспевавший в своем деле, съездив в столицу на ежегодную ярмарку и наслушавшись речей какого-то мошенника, отчего-то решил вложить почти все состояние в довольно сомнительное предприятие, обещавшее, впрочем, огромный барыш, если все выгорит. Не выгорело. Деньги пропали, а господин Жеркант умер от сердечной болезни, так и не оправившись от такого удара. Так что брак с Селиной случился у его сына по исключительно большой и чистой любви, при этом за девушкой дали большое приданое, так что, по мне, она имела полное право тратить свои деньги, как пожелает – будь моя воля, я тоже и пальцем бы по дому не пошевелила, просто отца с деньгами, как у Селины, у меня не было.
Однако госпожа Йена была другого мнения.
– Это же чистый срам! – возмущалась она – Такое неуважение даже к своей собственной семье, вырастили избалованную невестку-белоручку и неумеху!
Родители Селины, имея, кроме нее, троих женатых сыновей, и, как следствие, трех невесток, как раз-таки полностью соответствовавших представлениям госпожи Наны об обязанностях замужней женщины, домашними обедами были сыты по горло и попросту радовались за нашедшую свою любовь младшую дочку.
Мама негодование госпожи Наны тоже не разделяла, поэтому вымученно улыбалась и стоически терпела.
– У ее ведь совсем никого нет! – говорила она. – Это так ужасно – не иметь возможности даже выговориться!
По мне, так эту возможность госпожа Нена никогда не упускала. Ввиду наличия у моей матери незаконнорожденного ребенка, она, а потом собственно и сам ребенок, то есть я, числились у госпожи Нены в первых рядах заблудших душ, которым необходимы ее наставления на путь истинный. Я это хорошенько прочувствовала еще до моего неудачного романа, когда она полагала меня хоть и пропащей ввиду моего происхождения, но еще имеющей шанс исправиться-разумеется, при должном усердии, коего я никогда не проявляла, чем ввергала ее в состояние искренней печали.
– Дура ты, Эванжелина, – говорила она мне, грустно качая головой. – Тебе надо думать не о том, как платья выбирать, перед мужчинами красоваться и глазками стрелять, а о будущем своем подумать! Шла бы в работный дом при монастыре каком-обута, одета, накормлена, мать содержание получает, а ты еще и при деле, мысли непутевые думать некогда, да и сама обстановка благостная, к смирению и послушанию располагает. А потом тебя бы замуж выдали за почтенного господина, который бы и не посмотрел, что ты отцом не признанная.
Я отмалчивалась, сперва в силу возраста особо не имея возможности спорить с почтенной леди, потом привыкла и даже особо не обращала внимание. А вот после слухов о моем «падении», я стала практически ее личным врагом.
– Я всегда чувствовала, что ничего путного из тебя не выйдет, хоть и молилась Богам, чтобы наставили тебя на верную дорогу, – сказала она, когда мы с ней впервые встретились после всей этой истории – Говорила ведь, заранее о себе подумай, да куда там… Дальше тебе только в гулящие девки и дорога!
Вот тогда я впервые за все время вспылила и высказала все, что думаю о таких бесцеремонных людях, в красках объяснила, куда она может засунуть свои советы (да, пили как-то в нашей ресторации заезжие наемники), чем еще больше убедила в завершенности своего грехопадения. После этого она только что мне вслед не плевала. Хотя, может, и плевала, я лично не оборачивалась, чтобы это проверить.
Теперь понятно, кто с такой готовностью подхватил и приукрасил слухи обо мне и Нике.
Но кто бы мог подумать, что она решит вмешаться в мой разговор с единственным понравившимся мне мужчиной за всю мою жизнь!
Однако простой с виду Дэррил оказался не так уж прост.
– Я так предполагаю, Вы, уважаемая леди, свечку держали над леди Эванжелиной и «проклятущим некромантом», раз с такой уверенностью публично делаете такие заявления? – холодно осведомился он, разом потеряв все свое дружелюбие.
– Да как Вам эдакая пакость только в голову взбрела? – возмутилась Нена, с лица которой будто стерли все торжество – Еще не хватало наблюдать, как непотребства всякие творятся!
– Значит, Вам следует извиниться перед леди Эванжелиной за публичное оскорбление, порочащее ее репутацию.
– Скажете тоже– репутацию! Много ли осталось у нее от той репутации, – гаденько захихикала Нена, вновь воодушевляясь представившейся возможностью раскрыть наивному, недавно прибывшему мужчине всю правду о такой «беспринципной девице и притворщице» (это мне в свое время Астра тоже в красках передала), как я. – Она ведь до этого уже с сыном моей подруги…
– Полагаю, там Вы тоже не присутствовали, – резко, пожалуй, даже грубо, оборвал ее Дэррил. – Так что Вы не вправе судить о том, чего не знаете. Леди Стонтон, – он поднялся и протянул мне руку – Почту за честь проводить Вас.
Нена будто превратилась в каменное изваяние, с укором взиравшее на Дэррила, а я, выходя из чайной с ним под руку, впервые в жизни почувствовала себя одновременно очень хрупкой и абсолютно защищенной.
Какое-то время мы Дэррилом просто шли молча. Я наслаждалась доселе незнакомым ощущением защиты и думала, что буду очень не против прогуливаться вот так с ним под руку и в преклонном возрасте. Воображение мигом нарисовало двоих сгорбленных старичков, чинно вышагивающих по аллее, один из которых опирается на трость– это Дэррил, другой, то есть другая, кокетливо цепляется за него высохшей ручкой больше для виду, стараясь не слишком переносить вес на супруга, чтобы не беспокоить его больное колено… Я тихонько хихикнула и взглянула на своего спутника.
– Я рад, что это неприятное происшествие не испортило Ваше настроение, – сказал Дэррил, поймав мой взгляд.
Моя радость мигом утихла. Да, про Ника все было враньем, но про Виктора-то правдой!
– Дэррил, я, наверное, должна объяснить, – со вздохом начала я, – Дело в том…
– Эванжелина, – перебил он меня, а я почувствовала, что у меня дыхание перехватило от того, с какой нежностью он его произнес, – простите, что прерываю, но Вы ничего не должны объяснять. Я не хочу, чтобы Вы наговорили того, чего на самом деле не хотите, просто исходя из каких-то правил, которые никем не установлены, а потом ощутили себя неловко и перестали со мной общаться. Извините за прямоту, но я только познакомился с Вами и эгоистично не хочу Вас терять. Расскажете потом, если захотите.
– Вы не хотите меня терять, даже зная, что мне, возможно, есть, что рассказать? – слегка дрожащим голосом уточнила я.
Дэррил помолчал с минуту, затем тихо ответил:
– У нас всех есть прошлое, Эванжелина, и оно не всегда идеально. Люди довольно часто совершают поступки, которыми потом отнюдь не гордятся, но это вовсе не повод ставить на них крест и считать их хуже других всю последующую жизнь. – Он тряхнул головой, будто отгоняя воспоминания, а потом лучезарно улыбнулся, вновь превращаясь в открытого дружелюбного мужчину, которым был в чайной. – Так уж сложилось, что наша жизнь-чистовик, черновика Боги нам не предоставили. Так я могу рассчитывать на завтрашний обед?
– Да, – твердо ответила я, окончательно приняв решение, что, кажется, вытянула счастливый билет, и никакие некроманты, личи и иже с ними не помешают мне снова встретиться с этим потрясающим мужчиной.
В таком довольно жизнерадостном настроении я купила мяса, картофеля и овощей, со злорадством подумав, что мой (точнее, владельца ресторации) фирменный рецепт Белла все равно не переплюнет, вот пусть Ник выводы и делает. На небольшом рыночке взяла сладких ягод и творога на завтрак, а потом мне пришла отличная мысль насчет Беллы, решившая бы мою проблему с продуктами. Так что в дом я вошла, слегка напевая и сразу направилась на кухню.
Верной Нику помощницы по хозяйству еще не было, так что я принялась разбирать принесенные продукты.
– Как, оказывается, приятно наблюдать за Вами, когда Вы занимаетесь своими прямыми обязанностями, – раздался через некоторое время голос некроманта.
Я едва ли не подскочила и внимательно посмотрела, откуда раздается голос. Ник сидел в небольшом кресле, спрятанном за одним из кухонных шкафчиков, поэтому не замеченным мной раньше, и смотрел на меня. Внимательно. Я бы даже сказала, жадно. А если бы я не знала, что простудой некроманты точно не болеют, то подумала бы, что у него жар– слишком лихорадочно блестели его глаза, а лицо непривычно порозовело.
– Я Вам шоколадные кексы принесла, – кивнула я на тарелку, решив пропустить шпильку про обязанности мимо ушей.
– Нормального обеда, я так понимаю, не будет? – поинтересовался некромант, поднимаясь с места. – Говядина была разовой демонстрацией, что Вы все умеете, только не хотите, поэтому в моем меню отныне будут преимущественно десерты?
– Да Вы и в мое отсутствие преимущественно булочками питались! – возмутилась я, – Просто по Вам не видно.
– Откармливаете на свой вкус? – ехидно поинтересовался Ник, но кекс взял и откусил больше половины.
– Если Вы наблюдали, как я исполняю свои обязанности, то и купленные продукты должны были заметить, – продолжала не обращать внимания на его подначки я.
– Я смотрел только на Вас, – очень серьезно и как-то проникновенно ответил некромант а я, кажется, сравнялась с ним оттенком румянца.
– Неожиданно.
– Почему же? Я решил сравнять счет. Хотя Вы одеты, так что это не слишком честно по отношению ко мне.
– Вы о чем? – окончательно запуталась я.
– Я о Вашем оценивающем меня взгляде в купальне в первую же ночь Вашего пребывания здесь, – ухмыльнулся Ник, одновременно продолжая жевать.
– Вот об этом можно было и не вспоминать, – смущенно пробормотала я.
– А я об этом не забывал, – принимаясь за второй кекс, сообщил Ник. – Рассмотрели все, что хотели?
– Даже больше, чем хотела, – возмущенно ответила я, а затем заметив блеснувшие лукавством глаза некроманта, исправилась:
– В смысле, я вообще ничего не хотела, так что все, что рассмотрела, было лишним.
– А что рассмотрели? – с живым интересом спросил некромант отрываясь от кексов и глядя мне прямо в глаза черными омутами отчего-то расширенных до предела зрачков.
Кажется, игра словами в данном случае явно не мой конек.
– Вам так нравится меня смущать?
– А получается?
Я разозлилась. Хотите поиграть, господин некромант? Организуем.
– Вполне, – я потупила глаза. – Ведь Вы заставляете меня вспоминать, как я тоже была там совсем рядом с Вами. Полностью обнаженная. В воде, которая не слишком надежно защищает от любых взглядов. И как Вы хотели, чтобы я встала без одежды прямо перед Вами.
Ник хрипло выдохнул. Я слышала его ставшее заметно учащенным дыхание и мысленно торжествовала: вот так Вам, господин Дейл!
Но длилось мое ликование недолго.
Ник резко шагнул вперед, схватил меня за талию, рывком притянул к себе и жадно впился в мои губы.
Сперва я растерялась, потом разозлилась и попыталась оттолкнуть одного не в меру обнаглевшего некроманта, но с таким же успехом могла бороться с каменной стеной – Ник, похоже, состоял исключительно из жил и мышц, так что моих жалких попыток даже не заметил. Зато со мной начало твориться что-то странное: руки так и остались на плечах Дейла, отдельно от меня решив, что там им вполне уютно и удобно, губы полуоткрылись, позволяя его языку ласкать мой рот, горячо, порывисто. Прикосновения его рук, казалось, жгли сквозь одежду, и мне это нравилось. Тело наполнилось тягучей сладкой истомой, а мне захотелось остаться в его объятиях навечно. Не успел мой разум возмутиться таким крамольным желаниям, как вся я будто раздвоилась: одна часть требовала срочно прекратить все это безобразие, пока мы не зашли слишком далеко прямо на кухонном столе, а вторая откровенно жаждала этого.
Сорвать дурацкую, ставшую явно лишней, одежду, прикоснуться к его обнаженной коже, сильному телу, провести по шрамам ладонью, а потом и губами, языком. Почувствовать до конца его вкус, запах, зарыться в темные волосы, потянуть, пройтись ногтями по спине вдоль позвоночника. Ощутить его в себе, выгибаться навстречу его движениям, ловить ртом его хриплое дыхание…
Я потеряла момент, когда разумная часть утратила контроль над чувственной и поцеловала в ответ. Нежно, осторожно. Ник замер, продолжая крепко сжимая мою талию, будто боясь, что я все же вырвысь и убегу. Только бежать уже не хотелось. Я медленно провела языком по его губам, пробуя, запоминая, и Ник глухо застонал, подаваясь вперед. Одной рукой выхватил заколку, запутался руками в моих волосах, распуская их. По полу жалобно зазвенели падающие шпильки, а я тихонько рассмеялась ему в рот. Мне нравилось, как он сходит с ума от моих прикосновений, и я хотела еще, прикасаться сама и ощущать его руки и губы на своем теле.
– Ну и что здесь происходит? – раздался возмущенный голос.
Ник
Мне нравится смотреть, как она рассеянно улыбается, выкладывая покупки на стол, отбрасывает назад выбившийся локон, задумчиво проводит по краю десертной тарелки, будто стремясь запомнить контур. Машинально отодвигает стоящую на пути табуретку, распаковывает коробку с выпечкой. Сейчас ее движения легки, расслаблены, и это меня успокаивает, примерно так, как мирно горящий камин. Когда она говорит со мной, в ней постоянно чувствуется какое-то напряжение, небольшое, но весьма ощутимое для меня, словно ей совершенно не хочется здесь находится. При этом сам дом ей нравится, как, впрочем, и она ему. Думаю, она уже представляла, какие шторы подойдут сюда лучше, какую мебель переставить, а какую выбросить. Хотя вряд ли она выбросит что-то добротное из собственной прихоти-скорее, отдаст тому, кто будет рад. Виржини выбрасывала вещи, не задумываясь, как, впрочем, и людей. В глубине души (или того, что могло остаться от нее у такого, как я), я до сих пор злился на жену-не за то, что не любила, к этому я всегда был готов, а за то, что дала мне иллюзию этих чувств, заставила поверить в то, чего не бывает. Я помнил ее восхищенный, а вовсе не испуганный взгляд, когда она узнала, что я некромант. Помнил, как отчаянно она убеждала отца дать согласие на наш брак. Как разделила со мной постель еще до брачной церемонии, чем окончательно убедила меня в своей любви – в здравом уме ни одна девушка ее положения не свяжется с безродным не особо богатым чужаком: знатный и богатый некромант – недоучка Николаус Дейлинге сгорел вместе со всей семьей в страшном пожаре, не справившись со своим даром (говорят, жители до сих пор обходят обгоревшие остатки дома стороной), Ник Дейл же, способный и одаренный ученик старого мастера Смерти, даже близко не бывал в тех краях, происхождением и финансовым положением не блистал, отличался разве что уже тогда немалым количеством шрамов. От пожара тоже остался один– на пояснице, периодически зудевший и напоминавший о произошедшем то, что отчаянно хотелось забыть-все же не часто от тебя пытается избавиться собственная мать.
Долгожданный ребенок леди Эмилии родился больным и прожил меньше года. Чем виноват был Ник, который даже близко к поместью не находился, оставалось загадкой для некроманта, но воспринималось как должное остальными. Навел порчу из мести. Почувствовал опасность потерять статус наследника рода. Совершил злодеяние исключительно по причине своей темной природы. Ник слышал множество вариантов, и ни один не был правдой. Ему на тот момент чем-то даже нравилась его жизнь с Нигру– после случая с Мари, они покинули городок, перешли через границу и некоторое время успешно охотились на нежить уже в другом королевстве. Еда была далека от изысканной, если вообще была, спали часто прямо на земле, закутавшись в зачарованные плащи, горячей ванны Ник на принимал неделями, но в целом все было легко– беги и бей или умри. Времени на размышления на тему как мать может так легко отказаться от родного ей ребенка, чем он виноват, что получил такой дар, почему его боятся те, кому он никогда не делал и не хотел ничего плохого, как времени и на воспоминания о Мари, попросту не было. Должно быть, это и спасло его тогда от потери рассудка. Нигру, в свою очередь, хорошо знал, что делает, и через несколько месяцев Ник хоть по-прежнему и не считал себя счастливчиком, но в свою полезность все же уверовал.
