Текст книги "Мир не для слабых женщин (Танец со смертью, или Вернуться и Простить)"
Автор книги: Алена Белозерская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Он всегда считал Славу слабым, истеричным ребенком, поэтому и тянулся всем сердцем к отважной Кристине, которая ничего не боялась в этой жизни, а также к рассудительному Максиму, покорившему его своей мудростью, не свойственной людям столь юного возраста. Макс и Кристи действительно обладали теми чертами характера, которых недоставало Славе. Стойкостью, спокойствием, умом – этими качествами и Макс, и Кристина были наделены в полной мере. Но, увы, Тамм ошибся в этих людях – и не понял до конца истинную сущность своего сына. Тамм всегда отталкивал Славу, считая его бестолковым и ленивым. Сын плохо учился, он отличался неровным, нервозным поведением, постоянно влипал в неприятности, неудачно женился… Впрочем, плюсы в нем все же есть. Хотя и немного. Первый – это его дружба с Максимом, которая сделала его другим, более мягким и человечным. И второй плюс – Слава оказался неплохим управляющим. Мебельная фирма, которой он руководил, приносила приличный доход. Пожалуй, Тамму стоило бы чуть раньше обратить внимание на его способности. Возможно, его сын не так плох в бизнесе, как предполагал Тамм, и ему можно будет оставить компанию, не боясь, что он развалит ее, как уже разрушил все остальное в своей жизни.
В кабинете было очень тихо. И отец, и сын молчали, глядя друг на друга, но думали каждый о своем. Тамм размышлял о Кристине, вспоминая тот день, когда она вместе с Максом установила в его машине бомбу. Она взорвалась раньше, чем он сел в автомобиль, но, к сожалению, водитель погиб, а сам Тамм остался калекой. Хорошо, что Берт не пострадал, оттаскивая пострадавшего босса в пылавшей одежде в сторону от покореженной груды металла.
Слава мысленно поздравлял себя с тем, как ловко он перевел внимание отца от разговора о Марии к их личным проблемам. Придется ему придумать другую историю о том, как он вышел на сестру Макса и кто ему в этом посодействовал. Не мог же он сказать отцу правду!
Но тут Тамм вновь завел разговор об этой девушке, заставив Славу изрядно разволноваться.
– Почему ты мне раньше не сказал? – спросил Тамм.
– Боялся, что ты причинишь ей вред.
Здесь Слава уже не лукавил. Мария была симпатична ему, и он не хотел, чтобы она пострадала, побывав в руках его отца, который непременно сорвал бы зло на ни в чем не повинной девушке.
– Папа, поверь, ей ничего не известно о Максе. Она даже не знает, что у нее есть брат!
– Разве? – прищурился Тамм и отошел в глубь кабинета, не желая оставаться рядом с сыном, к которому он вдруг испытал острую неприязнь. – Девушка сама тебе об этом сказала?
– Прошу тебя…
– Не смей мне указывать, как поступать! – вновь вышел из себя Тамм, вспомнив о Кристине, которую вскоре должны были привезти в его дом. – Уходи!
– Из кабинета? Или ты выгоняешь меня из дома? А может, из твоей жизни?
Слава не дождался ответа и вышел в коридор, со злостью захлопнув за собой дверь. Тамм дотронулся до шрама на щеке и громко вздохнул. Через несколько минут он увидит ее… девушку, оставившую ему «на память» эти безобразные ожоги. Что он скажет ей? Как поведет себя, увидев Кристину в инвалидном кресле? Он вздрогнул при мысли о том, что его некогда красивая девочка превратилась в беспомощное неразумное существо… Пожалуй, Слава был прав, сказав, что чрезмерная любовь к кому-либо приносит разочарования. Кристина обожала Макса, за это и поплатилась. Жаль, что сам Тамм узнал об их связи слишком поздно, уже после того, как они сбежали, прихватив с собой принадлежавшие ему деньги.
Резкий звонок разорвал тишину в кабинете. Тамм, прихрамывая, подошел к телефону.
– Хорошо, – сказал он, выслушав собеседника. – Я у себя.
Он положил трубку и медленно направился к двери, открыл ее, но не вышел в коридор. Просто стоял и прислушивался к тому, что происходит в гостиной. Через несколько минут оттуда послышались истошные крики его жены.
– Боже мой! – рыдала Пиа. – Девочка моя! Что же с тобой произошло?! Эдуард, прошу тебя, выйди из своего чертового кабинета! – голос ее слышался во всем доме. – Умоляю!!.
Тамм сделал несколько шагов по направлению к гостиной, но остановился, не будучи в силах двигаться далее. Он не мог заставить себя посмотреть в лицо той, которую любил до сих пор. Боялся, что зарыдает громче жены, увидев безвольный взгляд Кристины. Не сдержав слез, он прислонился к стене и тихо заплакал, слушая крики Пиа.
– Господин Тамм, – голос Берта привел его в чувство, – вы в порядке?
– Не совсем. – Он вытер рукавом мокрый глаз и вернулся в кабинет. – Как все прошло?
– Без эксцессов. – Берт устало пошевелил плечами.
– Что ты узнал? Кто ее туда определил?
– Не поверите, – Берт усмехнулся. – Доктор Вайнс!
– Мой лечащий врач?!
– Представьте себе! Но кто платил за лечение – неизвестно. Деньги приходили с разных счетов, у меня еще не было времени проследить их движение. Займусь этим завтра, если не возражаете.
– Не возражаю, – ответил Тамм и вдруг горько рассмеялся. – За последние несколько дней я получил много неприятных новостей. О сестре Максима, о том, что моя дочь – инвалид! А теперь я узнаю́ о Вайнсе – и не знаю, как мне поступить. Берт, он же штопал меня после покушения, все эти годы он следил за моим здоровьем, и, как выяснилось сегодня, имел отношение ко всему происходящему. Привези его сюда!
– Сегодня?
Тамм сочувственно посмотрел на уставшего молодого человека и покачал головой.
– Завтра, сегодня отдыхай. Как она выглядит? – тихо спросил он.
– Так же, как и раньше, – голос Берта стал теплым, участливым. – Красивая, только молчит, смотрит прямо перед собой и не двигается.
Плечи Тамма задрожали от рыданий, которые он безуспешно пытался сдержать. Он повернулся спиной к Берту и, запрокинув голову назад, застонал.
– За что Максим погубил ее?! – спросил он, и Берт едва разобрал эти слова. – Я бы простил ему то, что он сделал со мной, но девочка… В чем она виновата? – неразборчиво промычал Тамм.
Берт стоял в стороне, не предпринимая новых попыток успокоить Тамма. Он понимал, что ему нужно выплеснуть свою боль, в противном случае она съест его изнутри, не даст ему возможности рассуждать здраво. Поэтому Берт молча прислушивался к неясному бормотанию босса, искоса наблюдая, как Тамм медленно приходит в себя. Наконец, хозяин успокоился, повернулся к Берту и смущенно кивнул.
– Завтра поговорим с доктором Вайнсом, – сказал он, присаживаясь в кресло.
– Вы считаете, ему известно, где находится Макс? А если вы ошибаетесь?
– Тогда ты привезешь мне из Петербурга ту девушку, Марию.
– Устроим ловлю на живца? – понимающе улыбнулся Берт.
– Слава говорит, что ей ничего не известно о брате. – Тамм задумчиво пробежался взглядом по лицу Берта и вспомнил, что сын так и не сказал, как он нашел эту девушку. – Вот подлец!
– Простите? – напрягся Берт, услышав последнюю фразу.
– Это не о тебе, – с горечью покачал головой Тамм. – То, что девушка не знает о своем брате, не имеет значения. Главное, чтобы Максим был в курсе всего, что происходит с его сестрой. Зная, что ей грозит опасность, он непременно выйдет из тени.
* * *
Доктор Вайнс жил на Арнштайнер-штрассе, недалеко от парка Гюнтерсбург. Это был очень красивый, спокойный район, в котором проживали в основном представители среднего класса. Много зелени, уютные домики и аккуратно припаркованные возле них машины позволяли забыть о суматохе центра города, незаметно настраивали на деревенский лад. У всякого, живущего здесь, создавалось такое впечатление, будто он находится не в оживленном шумном Франкфурте, а где-то за городом. Ветер пел тихую песню в кронах деревьев, играл с пушистыми ветками кустов; яркое солнце отражалось в окнах домов, все вокруг дышало уютом и приглашало желающих насладиться этой тихой комфортной жизнью.
Рихард Зеллер, начальник безопасности компании «Tamm», с удовольствием рассматривал улицу из окон автомобиля и живо выражал свой восторг.
– Я свою жену уже сотни раз просил переехать сюда, – вздыхал он. – Давай, говорю, купим дом в этом районе! И детям здесь будет лучше: свежий воздух, парк рядом. Школа наверняка близко. Но – нет! Уперлась. Спит и мечтает об апартаментах с видом на Майн!
Берт усмехнулся, он знал, что в южной части Франкфурта вблизи Майна – самая дорогая жилая недвижимость в городе. Причем чем ближе к реке, тем дороже. Даже он не мог позволить себе купить там квартиру, несмотря на то, что прилично зарабатывал. Впрочем, нет, вполне мог, просто он не желал тратить такие безумные деньги за один вид серой воды в оживленном районе, где постоянно сновали толпы людей и который – непонятно по какой причине – считался очень престижным.
– Не скупись, – сказал Берт. – Сделай подарок супруге ко дню рождению.
– На те деньги, которые мне придется выложить за четырехкомнатную квартиру в этом местечке, я лучше себе новую супругу… – Рихард оборвал себя на полуслове. – Что это за маскарад?!
Берт бросил настороженный взгляд в ту сторону, куда указывал Зеллер. Возле дома доктора Вайнса стояла полицейская машина, «Скорая помощь», соседи и просто зеваки весьма оживленно что-то обсуждали, вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть, что происходит за высокой оградой.
– Остановись здесь, – попросил Берт и, выйдя из машины, быстрым шагом направился к собравшимся на тротуаре людям. – Что случилось? – спросил он у женщины среднего возраста, которая стояла поодаль и вытирала платочком влажные глаза.
– Трагедия, молодой человек, – сказала она, горестно покачав головой. – Ах, какая трагедия!
– Надеюсь, Эрих Вайнс не пострадал? Это же его дом, насколько мне известно?
– Эриха, – ответила дама, потянув носом. – Вы его приятель или пациент?
– Приятель, – коротко ответил Берт, не желая вдаваться в подробности.
– Убили Эриха! Застрелили. – Женщина нервно дернулась, увидев, что из калитки на носилках выносят тело. – Говорят, что… – Она повернулась к мужчине, с которым только что разговаривала, но рядом с ней уже никого не было.
Берт вернулся в машину, устало откинулся на спинку сиденья и принялся внимательно наблюдать за Рихардом Зеллером. Тот разговаривал с полицейским. Берт попытался по движениям губ разобрать, о чем они беседуют.
Когда-то Рихард и сам служил в полиции, но после полученного ранения (в результате операции, о которой он не любил вспоминать) вышел на пенсию. Буквально через два месяца Эдуард Тамм предложил отставному полицейскому возглавить отдел безопасности «Tamm Inc.». Рихард неоднократно с гордостью заявлял, что ни разу не пожалел о смене полицейской формы на классический костюм. Хотя порою глаза его сентиментально светились, в особенности когда он рассказывал о курьезных случаях, происходивших с ним и его коллегами по службе.
– Две пули, – без всяких предисловий сказал Зеллер, вернувшись к машине и сев за руль. – Убили в гостиной, Вайнс, видимо, уже готовился выйти из дома и отправиться на работу. Открыл дверь он сам, потому что следов взлома не обнаружено.
– Значит, он знал убийцу, раз впустил его в дом?
– Вполне возможно, – согласился Зеллер. – Или его вынудили вернуться. Например, угрожали оружием.
– Поезжай к дому господина Тамма, – сказал Берт, пристегивая ремень безопасности. – Считаешь, это ограбление?
– Они сейчас выясняют, что пропало. – Зеллер медленно проехал возле полицейской машины и кивнул инспектору, прощаясь. – Вызвали подругу Вайнса и его мать. Но мне мало верится в подобную случайность.
– И мне тоже. – Берт задумчиво потрогал подбородок. – Думаешь, это Максим устранил его?
– Так быстро? – в голосе Рихарда послышалось сомнение. – Мы только вчера узнали, что Вайнс имеет отношение к произошедшему с Кристиной, и уже на следующий день кто-то избавляется от единственной ниточки, которая может привести к Ларку. Но если это сделал Ларк, то меня очень пугает его осведомленность.
– То есть в доме Тамма есть некто, общающийся с Ларком? – спросил Берт больше у себя, чем у Рихарда. – Если не Максим устранил Вайнса, – а Вайнс мог указать нам его местонахождение, – то это мог сделать сообщник Максима.
– Как-то все это выглядит… неправдоподобно.
– Что именно?
Берт вгляделся в нос Зеллера, нависавший над его верхней губой. Этот нос всегда забавно шевелился, когда Зеллер что-либо говорил, но сейчас Берту было не до смеха.
– Я имею в виду сообщника. – Зеллер взволнованно покусывал губы. – Кому было известно, что именно Вайнс устроил Кристину в тот реабилитационный центр? Разумеется, кроме самого Ларка?
– Эдуарду, – начал перечислять Берт. – Мне, тебе, – он ткнул пальцем Зеллеру в бок, отчего тот недовольно сдвинул брови. – И все. Конечно, еще Вилли Пельману, благодаря которому мы и вышли на Кристину. Но, думаю, его можно вычеркнуть из списка.
– Кто мог слышать наш разговор?
– Прислуга и домашние.
– Вот именно. – Зеллер напряженно прищурился. – Прислугу и охрану я отметаю сразу, их тщательно проверяли после покушения. Все – более чем надежные люди.
– Значит, родные.
– Или мы с тобой, – резюмировал Зеллер, и крупное лицо его расплылось в улыбке. – Но у меня нет мотивов для устранения Вайнса, и я не был связан с Максимом. Остаешься ты.
– Да, конечно, – усмехнулся Берт, но вдруг побледнел – оттого что его так легко обвинили в том, к чему он не имел никакого отношения. – Не лети так, а то ворота протаранишь!
Охранники «просканировали» лица мужчин, несмотря на то, что видели их каждый день, и только потом пропустили за ворота. Эдуард Тамм ожидал их в гостиной. Выглядел он напряженным и злым. Берт кратко рассказал ему о том, как был убит Вайнс.
– Вот незадача! – проронил Тамм. – Значит, переходим ко второму пункту плана.
– Сестра Максима?
– Везите ее сюда. И особо не церемоньтесь, если барышня вздумает сопротивляться.
Мстительный огонек осветил лицо Тамма, что очень не понравилось Берту. Он бывал редким свидетелем того, как хозяин терял самообладание, и, похоже, сегодня как раз такой момент. Тамм пребывал в ярости, и это означало лишь одно: девушке крайне не повезло оказаться единственной родственницей человека, которого босс мечтает уничтожить. Ведь если он не найдет самого Максима, то с легкостью избавится от человека, в ком течет кровь его врага.
Глава 9
– Вчерашний ужин был самым скучным в моей жизни, – сказала Сима, наливая кипяток в свою кружку. – Не день рождения, а поминки! Да что там! На поминках порой бывает веселее.
– Ты бывала на поминках? – улыбнулась Маша.
– Слава богу, пока что не доводилось. Но я не желаю говорить на эту тему, лучше обсудим твой подарок. Пожалуй, он был самым ярким событием за вчерашний день.
– Да, симпатичная машинка, – согласилась Маша. – Разрешаю тебе ею пользоваться.
– Ура-а! – закричала Сима и расцеловала Машу в обе щеки.
– Ну, хватит, – Маша выставила руки, отталкивая Арифулину. – Сима, заканчивай!
– Какая же ты щедрая, Машка! Прощай, метро! – пропела Сима.
– И здравствуйте, пробки!
Маша с грустью подумала о вчерашнем ужине в доме родителей. Мама с папой суетились, все еще испытывая вину за то, что раньше не рассказали ей правду о ее прошлом. Сожаление читалось в их лицах, движения были нарочито учтивыми, разговоры – скованными, словно они ожидали от дочери каких-либо действий, направленных против них. Подобное неестественно-осторожное поведение продолжалось до тех пор, пока Маша не прикрикнула на них. Тогда мама бросила взволнованный взгляд на уплетавшую салат Симу, свидетельницу этого маленького семейного конфликта, и опустила голову.
– Мамочка, успокойся, – попросила Маша. – Все хорошо.
– Да, Валентина Борисовна, – проговорила Сима. – Не понимаю, отчего вы так нервничаете? Вы с Сергеем Борисовичем – лучшие родители из тех, кого я знаю. Моим, например, у вас многому стоит научиться.
– Серафима, тебе обо всем известно?! – Щеки Сергея Борисовича запылали огнем смущения.
– Естественно! Калинина – моя лучшая подруга, ей было бы сложно скрыть от меня такую важную информацию. Еще салатика положи мне. – Сима подала тарелку Маше. – Вы – счастливая семья. Только вот праздник грустный какой-то! Может, водочки выпьем?!
Сейчас Маша, сидя напротив подруги и вспоминая прошедший вечер, улыбалась. Возможно, Симе тот ужин и показался скучным, но в ее глазах он выглядел волшебным. Машу окружали самые ее любимые люди, что само по себе было счастьем.
– Калинина, может, мне стоит отпуск взять? – спросила Сима.
Она сидела на подоконнике и дымила в форточку, забыв об обещании, данном ею накануне, – никогда не курить при Маше.
– Зачем?
– Чтобы слетать с тобой во Франкфурт. Так сказать, окажу тебе моральную поддержку.
– Поддержку? – хмыкнула Маша. – Арифулина, ты, случайно, не влюблена в меня?
Сима закашлялась, услышав этот нелепый, по ее мнению, вопрос, и громко рассмеялась.
– Что за глупости! – воскликнула она.
– Просто ты ведешь себя, как… – Маша щелкнула пальцами, пытаясь подыскать нужное слово. – Как мужчина, которому я небезразлична, – наконец сказала она. – Переживаешь за меня больше, чем кто-либо еще, опекаешь меня… В общем, уделяешь мне слишком много внимания.
– Получается, если бы все это делал мужчина, ты не удивилась бы? – с иронией спросила Сима. – А если заботу проявляет подруга, то это выглядит со стороны как романтическая влюбленность? Расслабься!
– Я и не напрягаюсь, – пожала плечами Маша. – И ты не дергайся. Я лишь поинтересовалась. На всякий случай, – добавила она и улыбнулась, глядя в изумленное лицо Симы.
– Солнышко, ты мне, безусловно, дорога. Но я слишком люблю мужчин и вряд ли изменю свою ориентацию.
– А вдруг? – Маша призывно пошевелила бровями.
Сима спрыгнула с подоконника, подошла к Маше и легонько ударила ее по затылку. Та наклонилась в сторону и вдруг, не удержавшись на стуле, скатилась на пол.
– Калинина! – взвизгнула Сима, схватив ее за руку. – Что с тобой?!
Маша, зажмурившись, потрясла головой.
– Как-то вдруг все перед глазами заплясало, – жалобно протянула Маша и ущипнула Симу за бедро. – Виноваты твои сигареты, вернее, дым. Бросай, это нынче немодно.
– Немодно пустые советы раздавать, – парировала Сима и помогла Маше подняться. – Тебе нужно прилечь. Давай я отведу тебя в комнату.
– Я еще не разучилась ходить. Сто раз повторяла: не нужно меня опекать!
– Маша, ты мне не чужая. Я всегда буду рядом, если это понадобится, поэтому не злись, а прими мою помощь. Кстати, ты лекарство выпила?
– Да!
– Вот и отлично!
Сима с обидой отошла в сторону и сложила руки на груди.
– На работу не опаздываешь? – деловито поинтересовалась Маша.
– Успеваю.
Маша взяла из сумочки ключ от машины и бросила его Симе:
– Держи!
– Обойдусь. – Сима с обидой в глазах положила ключ на столик. – Еще скажешь, что я веду себя, как альфонс!
Не выдержав, Маша рассмеялась, прислонилась спиной к стене и медленно опустилась на пол. Прикрыв лицо руками, она вздрагивала от душившего ее смеха, который вскоре перешел в истерические рыдания.
– Началось. – Сима присела рядом с ней и легонько толкнула Машу в бок. – Еще вчера ты пела от счастья. «Мне так хорошо!» – гримасничая, передразнила она подругу. – «Жизнь прекрасна!» Что на этот раз?
– Я плачу, потому что обидела тебя.
– Чем? – удивилась Сима и хихикнула. – Тем, что назвала меня лесбиянкой? Тоже мне, оскорбление! Несколько дней назад один пациент, старый злобный пердун, обозвал меня нацисткой. Еще и добавил, чтобы я, клизма, знала свое место. А тебе известно, где место клизмы? Правильно – в заднице!
– Обидно, – улыбнулась Маша, перестав плакать. – Ты его простила?
– Разумеется, я – гуманный человек, но все-таки назначила этому нахалу промывание кишечника. Надо же оправдывать свое новое прозвище. – Она шутливо дернула Машу за прядь волос и бросила быстрый взгляд на часы. – Вот теперь мне точно пора уходить, иначе я опоздаю.
– Ключ от машины возьмешь, альфонс?
Подхватив брелок, Сима сделала вид, будто все еще сомневается, и положила его на прежнее место.
– Нет, во избежание различных недоразумений я продолжу пользоваться метро, – сказала она, открывая дверь. – Вечером меня не жди, я вернусь поздно. Точнее, рано утром.
– Завтра? – вздохнула Маша.
– Чертово дежурство! Зачем я с пятого класса мечтала быть врачом? Чтобы ночевать в клинике? Вот глупая! Нужно было мне на юридический поступать, а еще лучше – в театральный. Спектакли, премьеры, интервью! – Сима мечтательно прикрыла глаза и взмахнула руками. – Обожание, цветы, поклонники! И главное, никто не обозвал бы меня клизмой. Кстати, на жаргоне «клизма» означает «проститутка».
– Кто тебе сказал об этом?!
– Лечится у нас один товарищ с богатым прошлым. Он и пояснил. Калинина, разве я похожа на продажную женщину?
Маша отрицательно покачала головой, глядя на хрупкую мальчишескую фигуру подруги и ее веснушчатый нос.
– Я бы за такую жрицу любви и рубля не дала. Все, уходи. Ты меня утомила своей болтовней!
– Adios![2]2
До свидания! (исп.)
[Закрыть] – Сима придала лицу сексуальное выражение и томной походкой вышла из квартиры, бросив на ходу: – Te amo![3]3
Я люблю тебя! (исп.)
[Закрыть]
Маша обернулась в поисках предмета, которым можно было бы запустить в Арифулину, но та уже закрыла за собой дверь. Щелкнул замок, и Маша, все еще сидевшая на полу, с грустью вздохнула, почувствовав, что с уходом Симы из квартиры исчезла радость. Когда через минуту раздался звонок в дверь, она обрадовалась, подумав, что Арифулина зачем-то вернулась. Возможно, она забыла что-либо, такое с ней часто случалось, или же придумала еще одну шутку и хотела поделиться ею с подругой.
Маша поднялась с пола и подошла к двери, приговаривая на ходу:
– Что за детские выходки? – Открыла замок. – Ты становишься слишком предсказуемой!..
– Guten Morgen![4]4
Доброе утро! (нем.)
[Закрыть] – поздоровался с Машей незнакомый мужчина и, легко оттолкнув женщину в сторону, прошел в квартиру.
– Морген, – оторопела Маша. – Какого…
Немолодой мужчина с огромным носом и грубой пористой кожей улыбнулся хозяйке, достал из кармана пальто телефон и, набрав номер, замер в ожидании ответа.
– Что происходит? – Маша в испуге понизила голос, увидев на пороге еще одного «гостя», на этот раз – молодого и весьма симпатичного.
Мужчина постарше предостерегающе выставил в ее сторону палец и взглядом приказал Маше молчать. Потом, взяв под локоть, он провел ее в соседнюю комнату, с кем-то говоря по телефону. «Немецкий», – пронеслось у Маши в голове. Это соображение заставило ее сердце тревожно затрепетать, а когда через несколько минут в квартире появился высокий темноволосый мужчина, она в страхе прикрыла глаза, потому что сосредоточенное выражение его лица явно не предвещало ей ничего хорошего.
– Здравствуйте, Мария, – по-русски обратился к ней вошедший мужчина, и Маша почувствовала, как пальцы толстяка, еще несколько минут назад крепко сжимавшие ее плечо, плавно разжались.
Она с подозрением всмотрелась в привлекательное лицо поздоровавшегося с ней человека и вдруг расслабленно вздохнула. Мужчина уже не вызывал у нее страха, к тому же он мило улыбался, и это позволило Маше предположить, что он не причинит ей вреда. Во всяком случае, не в эту минуту.
– Доброе утро, – сказала она, не отрывая взгляда от его светлых глаз. – Кто вы? И зачем беспокоите меня?
Берт осмотрелся, указал другим мужчинам, чтобы они прошли в кухню, и те быстро вышли из прихожей.
– Оденьтесь, Мария. – Он улыбнулся, рассматривая смешные пижамные шорты и голые ноги стоявшей перед ним женщины. – И соберите вещи, я отвезу вас на встречу к одному уважаемому человеку.
– Вещи? – Маша сделала шаг вперед. – Значит, встреча состоится не в Петербурге? А где? Вы друзья Максима? – неожиданно спросила она, и мужчина заинтересованно оглядел Машу, дрожавшую, словно от холода.
Насколько Берту было известно, сестра Максима ничего не знала о своем брате. Так утверждал Слава, а он еще ни разу не давал поводов к подозрениям в свой адрес. Но девушка задала вполне конкретный вопрос, следовательно, была в курсе происходящего. Оставалось одно: узнать степень ее осведомленности.
– Не друзья, – с ухмылкой ответил Берт, проходя в одну из комнат, и Маша побежала за ним.
– Как вы вообще посмели ворваться в мою квартиру и напугать меня?! Постойте, – насторожилась Маша. – Вы знаете, кто я! Я же, наоборот, понятия не имею, с кем разговариваю. Поэтому, будьте добры, объяснитесь, – потребовала она, вновь ощущая смутную угрозу, исходившую от незнакомца. – Или проваливайте!
– Не дерзите, – предупредил Берт и нагло уставился на ее худые ноги.
Маша быстро схватила с кровати плед и прикрылась. Она молчала, не зная, что еще сказать этому грубому мужчине, поэтому просто стояла перед ним и ожидала действий, которые он предпримет. Мужчина быстро пробежал взглядом по комнате, оценив царившие в ней чистоту и порядок, подошел к компьютерному столику и внимательно рассмотрел стоявшие на нем фотографии в рамках.
На одном снимке Машу обнимали родители, на втором они с Арифулиной, надев яркие клоунские колпаки, смеялись в камеру, подняв бокалы с шампанским. Это фото было сделано совсем недавно, когда они одной большой компанией встречали Новый год.
Берт еще раз обернулся, с удивлением отметив простоту обстановки. В комнате имелись небольшой диван, шкаф и комод, в углу – стол, на нем стоял огромный монитор, и рядом – акустические колонки. Пожалуй, компьютер был самой дорогой вещью в комнате. «Слишком скромно, учитывая, сколько денег ее брат украл у Тамма, – размышлял Берт. – Мог бы поделиться с единственной родственницей». Он вышел и заглянул в соседнюю комнату. Похожая скромная обстановка, только диван отличался размером, он выглядел больше, к стене был привешен телевизор.
– Собирайтесь, – повторил он. – Много вещей вам не понадобится, потому что поездка предстоит недолгая.
Маша не двигалась. В ее душе закипала злость от наглого самодовольства этого неизвестного мужчины, неожиданно ворвавшегося в ее дом.
– Я никуда не поеду, – сказала она. – Не повезете же вы меня силой?
– Это не понадобится, – уверенно бросил мужчина и, пройдя в кухню, что-то сказал по-немецки.
Вскоре в квартире остались только Маша и он, судя по всему – главный в этой компании. Остальные «гости» бесшумно исчезли за дверью.
– Не заставляйте меня ждать. – Мужчина расстегнул пуговицы на пальто и присел на диван. – У нас самолет через четыре часа.
– И куда же вы летите? – Маша решила вести себя так же дерзко, как и он.
– Мы, – поправил ее мужчина и улыбнулся. – Во Франкфурт.
– К Тамму, – тихо произнесла Маша, внезапно догадавшись, кто прислал этого типа за ней, и вспомнила свой вчерашний разговор с Симой, когда подруга предположила, что Максим связан с покушением, совершенным на отца Славы. – Я не ошиблась?
– Все правильно. – Берт вновь удивился осведомленности девушки. – Вам известны причины, по которым он хочет вас видеть?
Маша отрицательно покачала головой, отбросила плед в сторону и прижала ладони к пылающим щекам.
Сейчас девушка выглядела растерянной и вовсе не такой симпатичной, какой Берт видел ее на фото, где она была запечатлена рядом со Славой. Светлые волосы растрепались и распушились, на лице ее не было ни грамма косметики, отчего оно казалось каким-то детским. А нелепая растянутая пижама и вовсе делала Марию похожей на парнишку-сорванца, начисто лишив ее признаков женственности и какой-либо привлекательности.
– Почему этот Тамм – я ведь даже толком не знаю, кто он такой, – хочет меня видеть? – спросила Маша.
– Он сам назовет вам причину, – Берт пожал плечами, показывая, что более детального ответа она от него не добьется. – Говорите, «толком не знаете», но почему-то сразу поняли, с кем именно состоится встреча.
– Мне ничего не известно о нем, – начала оправдываться Маша, – просто несколько дней назад… – Она внезапно замолчала, понимая, что поступает глупо, отчитываясь в своих действиях перед незнакомым человеком.
– Ну, продолжайте, – ухмыльнулся Берт, положив ногу на ногу. – Что же вы замолчали?
Маша прислушалась к акценту, с которым он говорил, и вдруг объявила:
– Я никуда не поеду! Если тот, на кого вы работаете, намерен со мной поговорить, пусть приезжает сюда сам. Не мне нужна эта встреча, а ему!
Берт поднялся и грубо подтолкнул Машу к шкафу. Ему надоела эта бессмысленная полемика, и он решил прекратить пустой диалог.
– О ваших желаниях никто не спрашивает, – сказал он, распахнув дверцы, и указал на висевшую на вешалках одежду. – Берите, что нужно. В противном случае вы полетите в том, в чем стоите передо мной.
– Не смешите меня, – хмыкнула Маша. – Вы первый же воспротивитесь, если я решу появиться в аэропорту в пижаме!
– Поторопитесь, – мужчина повысил голос и, взяв Машу за руку чуть выше локтя, с силой сжал пальцы.
От боли она едва не вскрикнула, вырвала руку и оттолкнула его.
– Что вы себе позволяете?! – со слезами в голосе спросила она, потирая занывшее предплечье. – Мало того, что врываетесь в мой дом, заставляете ехать неизвестно куда, так еще делаете мне больно!
– Во избежание дальнейших недоразумений советую выполнять мои приказы.
– Какие еще приказы?! – Маша со злостью повернулась к шкафу, схватила пустую металлическую вешалку и запустила ею в мужчину.
Он поднял руку, защищаясь, и быстро схватил Машу за горло.
– Слушайтесь меня! И не ведите себя как ребенок. Я не намерен терпеть подобные выходки. Вам понятно?
Его голос был надменным, с нотками угрозы, и Маша не посмела ослушаться.
– Понятно, – выдавила она, с облегчением вздохнув, когда он отпустил ее руку. – Вы так уверены, что я поеду с вами. Почему? Не боитесь скандала в аэропорту?
– Нет, – отрезал он. – Все пройдет спокойно, не так ли? – спросил он, недвусмысленно глядя на фото ее родителей, и Маша с отчаянием поняла, в чем именно причина такой его уверенности. – Надеюсь, вы – хорошая дочь и сделаете все, чтобы ваши близкие не пострадали.
Мужчина посмотрел на часы. Маша, учащенно дыша от страха, повернулась к шкафу, выбирая, что ей надеть.
– Выйдите из комнаты, – попросила она срывающимся голосом.
– Не думаю, что вы меня чем-либо удивите, – ответил он и из комнаты не вышел, просто отвернулся к окну, давая Маше возможность без стеснения сбросить пижаму.
– А если у меня нет загранпаспорта? – с надеждой спросила Маша, натягивая теплый свитер.
– Это неважно, – ответил он.
– Как неважно? – Маша застыла. – Меня не выпустят за границу.
– Вас это не должно беспокоить, – сказал мужчина, резко повернувшись, и застал Машу в полуодетом виде: она надела только свитер и как раз натягивала джинсы. – Но, насколько я понимаю, паспорт у вас все же имеется?
– Вы правильно понимаете, – ответила Маша, быстро поддергивая джинсы. – Лицо накрасить можно?
– Зачем? – улыбнулся мужчина. – Вам некого будет соблазнять.
– Когда я вернусь домой?
Берт ожидал этого вопроса, но, к сожалению, не знал, что на него ответить. Он лишь мягко улыбнулся, и Маше вдруг захотелось заплакать. Она вытащила с верхней полки шкафа саквояж, который недавно брала с собой в Калининград. Положила в него платье, нижнее белье и флакончик духов, взяв его с комода. Обернулась, обдумывая, что еще взять, и подошла к фотографии родителей. Нежно проведя пальцами по снимку, Маша решила оставить его дома.
