Текст книги "Пожиратель II (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

Соавторы: Алексис Опсокополос
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Аня прикрыла глаза и удовлетворённо улыбнулась. Я нежно провёл ладонью по её обнажённому бедру и негромко произнёс:

– Признаться, ты меня очень удивила своим звонком.

– Удивила или обрадовала? – уточнила она, подняв веки и приподняв бровь.

– И то и другое, – ответил я.

Аня ещё раз улыбнулась, положила голову мне на грудь, какое-то время так полежала, а потом сказала:

– У меня кое-какие дела в Екатеринбурге, завтра предстоит важная встреча, вот я и решила на день раньше приехать.

– И завтра же назад? – спросил я, целуя Аню в макушку.

– Да, – вздохнула она. – А потом почти сразу в Москву. Переезжаю туда.

– А как же ещё год в академии? – уточнил я, поглаживая Аню по спине.

– Без меня справятся, – легко ответила та. – Да и муж просит помочь в министерстве. Так что поработаю с бумагами годик-другой. А там уже посмотрим, как пойдёт.

– Интересная смена деятельности, – заметил я.

– У меня, вообще-то, высшее экономическое образование, – не без гордости заявила Аня. – Я аудитор, и в министерстве для меня сейчас работы предостаточно. Это как раз таки преподавание в академии для меня было сменой деятельности.

Какое-то время мы молчали, просто наслаждаясь близостью друг друга. Волны страстного жара, возникшие в первый момент встречи, успокоились, оставив после себя лишь обычное человеческое тепло.

– Ты лучше скажи, – заговорила Аня, чуть приподнимая голову, чтобы посмотреть мне в глаза, – не надумал вернуться к учёбе?

– Теперь, когда ты перешла на бумажную работу, в этом точно смысла нет, – пошутил я.

– Но я могу отказаться туда переходить, – сказала Аня, тут же рассмеялась и добавила: – Не могу, конечно. Не поймут меня. Да и мужа подставлю. У нас хоть отношения чисто деловые, но я его очень уважаю и не имею права подвести. Но в Москве три военные академии, и во все ты заранее поступил.

Слышать это было лестно, однако мы с Аней оба понимали, что никуда я не поеду. Да, мне требовалось развиваться в качестве мага, но оставить семью я больше не мог. Если раньше с академией всё было проще, то теперь…

– Но, если вдруг передумаешь и захочешь продолжить обучение, просто найди меня, я всё устрою, – сообщила Аня, поняв по моему лицу, что я думаю о её предложении.

– Спасибо, буду иметь в виду, – ответил я.

– И тебе не обязательно учиться там, где я работаю, – продолжила она, снова утыкаясь носом мне в грудь. – Я не буду настаивать на продолжении наших отношений, я просто буду рада тебе помочь.

– Я знаю, и поверь, очень это ценю, – произнёс я, чуть сильнее обнимая её.

Аня выбралась из моих рук и, сев на кровати, внимательно на меня посмотрела.

– До утра останешься?

– Нет, – вздохнул я. – К сожалению, не могу. Через часик двину уже.

Хоть я изначально и планировал остаться, но… Это было бы лишним. Наши отношения и так зашли уже слишком далеко. Я видел и почти физически ощущал, что между нами стали зарождаться чувства, у Ани так точно. А это бы всё только осложнило.

И как бы я ни хотел отправиться с ней, но нужно было расходиться, пока это ещё возможно и не привело ни к каким проблемам. Это сейчас наши встречи не мешают ни её репутации, ни делам. А что будет в Москве?

Аристократы живут своей жизнью и по своим правилам. Стоит кому-то разнюхать, что у Анны Леонидовны Васильевой есть любовник из простолюдинов, да ещё и восемнадцатилетний мальчишка, об этом раструбят, чтобы заставить реагировать её мужа. Да, брак может быть сколько угодно фиктивным, но вопрос задетой чести всё равно остаётся.

Аня печально вздохнула, осматривая свой номер, снятый явно с расчётом на то, чтобы провести в нём бурную ночь. Однако нашла в себе силы улыбнуться и нежно обняла меня за шею.

– Что ж, курсант Воронов, – игривым тоном произнесла она, глядя мне в глаза. – Раз у нас всего час, то не будем терять ни минуты! К бою!

Я обнял её и, крепко прижав к себе, поцеловал.

* * *

Екатеринбург, кабинет губернатора

На очередном совещании собрались только трое: сам губернатор Коростылёв да представители силовых ведомств – Имперской Службы Безопасности и полиции.

– Господа, с этим разгулом криминала пора что-то делать, – объявил Андрей Андреевич, оглядывая сидящих перед ним мужчин. – Нигде такого нет, только в нашем Екатеринбурге творится настоящий кошмар. Я уже даже у Святослава Георгиевича, князя нашего, помощи попросил, но тот так и не дал ответа, похоже, не до бед Екатеринбурга ему сейчас.

Тяжело вздохнув, Коростылёв ненадолго прервался, собираясь с мыслями. Последнее время работы становилось всё больше, а времени на то, чтобы с ней справиться – всё меньше. Из-за постоянной неразберихи между министерствами и людьми на местах приходилось порой не спать ночами. Или тратить свой законный выходной на такие совещания, как это.

– Однако действовать нужно, и действовать необходимо быстро, – вновь подняв взгляд на собеседников, произнёс Андрей Андреевич. – Мне, знаете ли, не хочется из своего кресла вылететь за то, что не оправдал высочайшего доверия. Вам, полагаю, тоже. Поэтому мне очень хочется узнать, что вы думаете по поводу сложившейся ситуации.

Первым слово взял представитель Имперской службы безопасности.

– По нашей линии, Андрей Андреевич, всё выполняется в соответствии с протоколом. Мы бы и рады помочь чем-то ещё, но только если полиция нас позовёт, – Константин Сергеевич бросил взгляд на сидящего напротив Александра Дмитриевича. – Разная у нас юрисдикция. Мы отвечаем за имперскую безопасность, расследуем преступления против государства, всё, что выходит за ваши местные рамки. Если я без запроса полиции займусь расследованием преступлений регионального уровня и начну производить аресты, меня же первого снимут с должности за несоответствие, а арестованных тут же отпустят из-за нарушения протокола. Мои парни готовы в любой момент вмешаться, мы даже потихоньку собираем кое-какую информацию, но чтобы заняться этим всерьёз, мне нужен либо запрос о помощи от городской полиции, либо приказ сверху, от моего руководства. Но ни того ни другого пока что у нас и близко нет. А без этого мои руки связаны. Скажу больше: информацию, которую мы всё же собрали и уже передали в ведомство моего коллеги, – он кивнул на генерала полиции, – пока лежит мёртвым грузом.

– Не перекладывайте с больной головы на здоровую, Константин Сергеевич, – неприязненно ответил полицейский. – Меня сюда приказом перевели и бросили посреди вашего бардака. Я ещё даже не все дела разобрать успел. Всё срочное и архиважное! Ускоряюсь как могу, но здесь всё для меня новое. Я как в другую страну переехал, а не в соседнюю губернию. За предшественником конюшни эти Авгиевы ещё разбирать и разбирать. Хотите поторопиться? – спросил он, оборачиваясь к Коростылёву. – Я дам команду. Но без доказательной базы любой суд преступников оправдает, и вот тогда-то мы из своих кресел точно вылетим. За превышение полномочий не в увольнение, а прямиком в тюрьму. Так что дайте мне ещё немного времени, я разберусь, и тогда уже по всем правилам прижмём ублюдков к ногтю.

– Дай Бог, чтобы у нас было на это время, – тихо произнёс Константин Сергеевич.

* * *

Такси остановилось за квартал от моего дома. Я оставил шоферу на чай пару рублей и выбрался из автомобиля. Ночь уже вступила в свои права, и лишь свет фонарей выхватывал из непроглядной темноты небольшие участки тротуаров.

Водитель уехал, а я ещё немного постоял на месте, сконцентрировавшись на оставшихся ощущениях после визита к Ане. Что ни говори, было крайне приятно встретиться. Но теперь следовало вернуться к реальной жизни.

Шагая по местами треснувшему тротуару, я периодически бросал взгляд по сторонам. Однако никто не выпрыгивал из темноты, чтобы пощупать мои карманы или предложить расслабиться. Учитывая, что тех дельцов, которые предлагали мне женщин и наркоту, больше не появлялось, видимо, они поняли, что здесь им не рады.

У подъезда я вновь заметил Петровну. Старушка сидела на лавочке под фонарём, поглаживая своего толстого кота. Вид у Спиридона был довольный – его не гоняли по траве, а позволяли лежать на старческих коленях и спать.

– Петровна? – удивился я, взглянув на часы. – А вы чего так поздно на улице сидите? Двенадцатый час уже. Опять соседи шумят?

– Нет, что ты! – отмахнулась старушка. – Просто воздухом дышу перед сном. А спортсмен больше не беспокоит. На днях обещанный корм принёс. Даже два мешка! Спасибо тебе, Игорёк! Такие времена настали, одни гады вокруг. А ты хороший.

Последнее она добавила, выделив слова интонацией. Кажется, её что-то очень сильно беспокоило.

– Ну не все же гады, – пожав плечами, ответил я.

– Всё, – вздохнула Петровна печально. – Опасно жить стало. Вот, даже Настю похитили!

– А почему вы уверены, что её именно похитили? – уточнил я, присаживаясь на лавке рядом.

Спиридон приоткрыл один глаз, убедился, что его никто не сгоняет с места, и снова задремал.

– А видела, потому что, – ещё мрачнее вздохнула Петровна.

Вот это поворот.

– Я же в тот вечер со Спиридоном погулять вышла, – произнесла старушка, снова принявшись наглаживать своего толстого кота. – Ему полезно гулять перед сном, да и мне уже столько сна не требуется, как в молодости. Вот мы и гуляли по двору. А тут Настя пришла с работы.

Замолчав, Петровна несколько секунд поджимала губы. Было заметно, что ей сложно рассказывать. И, зная соседку, я понимал, что трудно ей не потому, что она увидела похищение, а потому, что не смогла в тот момент ничем помочь Насте.

– И не успела она до подъезда дойти, как подъехал автомобиль длинный с гербом, – проговорила Петровна. – Герб ещё такой запоминающийся. Оттуда вышло несколько мордоворотов, и схватили они Настеньку, и в машину запихнули. Та пыталась отбиваться, да только куда там! Такие здоровенные мужики там были, даже наш Влад по сравнению с ними Дюймовочка. Сунули они Настю на заднее сидение, да и уехали. А я так и замерла с котом на руках…

Петровна вновь замолчала, в глазах старушки появились слезы.

– Даже Настиным родителям это всё рассказать смелости у меня не хватило, не то что полиции. Да и толку с той полиции? – судорожно всхлипнув, задала она риторический вопрос. – Это же аристократы, стоит им только узнать про свидетельницу, они же меня просто убьют.

И соседка горько зарыдала, уже не сдерживаясь.

– Вы чего, Петровна? – вздохнул я, приобнимая старушку за плечи.

– Да что за жизнь-то такая пошла? – подвывая, всхлипнула Петровна. – Настенька такая хорошая девочка, как же жалко её, а я ей помочь боюсь. Такой грех на душу беру, а страшно. Времена нынче такие – никто никому не поможет!

Я погладил её по плечам, а Петровна неожиданно заявила:

– Но я ведь тебе не просто так это рассказала.

– А зачем? – уточнил я.

– Напиши анонимочку, Игорёк! – предложила Петровна, вцепившись в мою руку. – Отнеси в полицию. Глядишь, и поможет это Настеньке. А я старая, меня поймают.

– Хорошо, напишу, – пообещал я, – но вы больше никому!

– Конечно, никому! Жить-то мне хочется, – закивала старушка. – Какой же ты всё-таки хороший. Может, мы и вправду так поможем Настеньке.

Помочь обязательно нужно, тут я с Петровной был полностью согласен. Но явно не анонимкой.

– Как герб-то выглядел, Петровна? – спросил я, возвращаясь к теме.

– А я его даже нарисовала, чтобы не забыть, – заявила соседка и полезла в карман своей куртки. – И как раз случайно с собой захватила.

Ага, случайно захватила и случайно Спиридона выгуливала до самой ночи – пока я мимо не прошёл. Конспиратор из Петровны так себе, но если она нарисовала герб, это очень хорошо.

Соседка тем временем достала свёрнутый вчетверо листок бумаги, развернула его и, убедившись, что это то, что нужно, вручила мне.

– Вот он, Игорёк!

Быстро взглянув на рисунок, я совершенно не удивился, когда увидел тот же родовой герб, что был у машины, на которой Настя приехала к дому в тот вечер, когда мы с ней разговаривали. Художница из Петровны вышла не сильно лучше, чем конспиратор, но не узнать такие элементы герба, как подкова и перекрещивающиеся меч со стрелой, было невозможно.

Я не знал, кому принадлежит этот герб, но узнать это не составит большого труда. А вот что делать потом? Обращаться в полицию? Тут я полностью разделял мнение Петровны: это дело не то чтобы безнадёжное, но близко к тому. Как теперь работает в Екатеринбурге полиция, я видел.

Пообещав соседке завтра же отнести анонимочку куда следует, я отправился домой.

Несмотря на позднее время, отец ещё не спал. Разложив на кухонном столе свои инструменты, он самозабвенно ковырялся в старом, ещё дедовском, радиоприёмнике.

Сколько себя помню, этот агрегат никогда не работал. Отец всё хотел его починить, консультации у опытных мужиков на заводе брал, даже детали нужные прикупил, но все руки не доходили.

– О, Игорь, ты разве не утром собирался прийти? – спросил отец, когда я прошёл на кухню.

– Встреча закончилась рано, – ответил я и указал на приёмник. – А ты чего это вдруг о нём вспомнил?

Отец смущённо пожал плечами и ответил:

– Да вот, решил, что надо довести дело до конца. Всё равно не спится. Даже в гараж сбегал, чтобы запчасти принести. Давно уже лежали, да я всё никак не мог закончить.

Я улыбнулся и заглянул в чайник. Внутри оказалось воды на самом дне, так что пришлось открывать кран.

– Чай будешь? – спросил я.

– А, давай! – махнул рукой отец.

Пока я возился с чайником, на кухню заглянула мать. Завязывая халат, она с неодобрением посмотрела на разложенные по обеденному столу детали, но ничего по этому поводу не сказала, зато задала вполне логичный вопрос:

– Вы чего не спите, полуночники?

– Чаю решили выпить, – ответил я, водружая чайник на плиту. – Будешь?

– Нет, я только водички, – отмахнулась мать. – Не буду в ваши мужские дела лезть.

Выпив воды, она отправилась обратно в спальню, а я дождался, когда вода закипит, и организовал нам с отцом по чашке чая.

Пили, не спеша. Отец, окружённый деталями радиоприёмника, потягивал напиток и довольно жмурился, периодически бросая на меня взгляд. Но я не спешил делиться своими успехами на любовном поприще, а настаивать он не мог – характер не позволял. Хотя, как и любому отцу, ему явно было крайне интересно.

– А мне тут обещают классное руководство дать, – решил поделиться отец со мной новостью, когда мы выпили уже по половине чашки. – Денег будет больше. Немного, конечно, но кое-что всё-таки перепадёт сверх обычной ставки.

Я улыбнулся. Теперь понятно было, чего он не спит.

Это, пожалуй, были первые хорошие новости о его карьере с тех самых пор, как на заводе всё пошло наперекосяк. Вот и волновался отец, не мог уснуть, а чтобы совсем уж без дела не сидеть, достал дедовский радиоприёмник.

– Поздравляю, – искренне произнёс я.

– Спасибо, Игорь, – вздохнул отец. – Смотрю я на вас с Катей порой и думаю, что мне повезло в этой жизни столько раз, сколько не многим может повезти.

Я улыбнулся в ответ на его слова, и в этот момент в дверь позвонили.

Мы с отцом одновременно взглянули на настенные часы и переглянулись.

– Ты кого-то ждёшь? – спросил я.

Отец пожал плечами, и я пошёл открывать. Неужели Саня опять? Так, вроде не с чего, Влад ещё должен в больнице лежать. Кто это тогда?

Взглянув в глазок, я увидел на лестничной площадке четырёх мужчин: троих в полицейской форме и одного в гражданском, с папкой в руке.

И сразу же мысли одна за другой застучали изнутри по темечку.

Неужели Олег написал на меня заявление?

А может, друзья «спортсмена»?

Или нашли в стене нашего гаража спрятанный мной пистолет?

Гадать можно было сколько угодно, но толку от этого никакого. Поэтому я открыл дверь. Однако впускать в квартиру четверых мужиков не спешил, а встал в проёме, перекрыв его.

– Воронов Василий Петрович здесь проживает? – даже не поздоровавшись, спросил тот, что был в гражданском.

– А что случилось? – спросил я, немного растерявшись: ну никак я не мог предположить, что пришли к отцу.

– Здесь проживает? – мужик повторил вопрос и открыл папку.

– Здесь, – ответил я.

Вся четвёрка решительно двинулась на меня, легко оттесняя меня в квартиру. Я уже приготовился применять силу, но тут в коридоре появился отец.

– Игорь, кто это? – растерянно спросил он.

– Воронов Василий Петрович? – спросил мужик с папкой у отца.

– Да, – ответил тот. – Это я.

– Вы арестованы!

* * *

Дорогие читатели!

Позади уже больше трети книги, и мы открываем подписку.

Спасибо всем, что дочитали до этого момента и отдельное спасибо тем, кто поддержит нас и нашу книгу подпиской! Ваша поддержка позволяет нам писать наши книги дальше.

И хочу напомнить, что все, кто закинет книге награды, традиционно получит чибиков в гостевую, но через 2–3 дня – не успели дорисовать. Но уже вот-вот.

Будьте здоровы, берегите себя и приятного вам чтения!

Глава 10

Дорогие читатели!

Спасибо всем, кто поддержал книгу подпиской и наградами!

Приятного чтения!

* * *

– Воронов Василий Петрович, вы арестованы!

Эти слова прозвучали в тишине ночного коридора, будто автоматная очередь. Каждый слог – отдельный выстрел. И вроде каждое слово в отдельности было понятно, однако смысл всей фразы в голове не укладывался. Мой отец арестован? За что? Не может такого быть. Это какая-то ошибка.

Разные предположения возникли в голове – одно нелепее другого. А отец, похоже, и вовсе остолбенел и просто не мог понять, что происходит.

– Василий Петрович, вы должны пройти с нами, – произнёс хмурый мужик в длинном чёрном кожаном плаще, державший в руках папку.

– А с чего вдруг он должен с вами идти? – спросил я, наконец-то взяв себя в руки. – Вы кто вообще такие?

Недовольно выглядевшие полицейские смотрели на меня бараньими взглядами, но не спешили открывать рта. Кобуры на их поясах были расстёгнуты, и руки всей троицы находились рядом с оружием – на тот случай, если что-то пойдёт не так. Осознание, что им ничего не стоит начать палить, пришло мгновенно, стоило увидеть полное безразличие к происходящему на их лицах. А пальба мне здесь точно не нужна.

Мужик в плаще взглянул на меня с крайней неприязнью, однако решил не спорить, а достал удостоверение и раскрыл его. Показал, правда, не мне, а отцу, после чего представился вслух:

– Старший уполномоченный по особо важным делам Имперской службы безопасности капитан Гончаров.

Даже так? Имперская служба безопасности? А полицейские, значит, просто в сопровождении? Что-то как-то мне это совсем уже не нравится.

Полиция занималась местными преступниками, вроде тех же бандитов, расследовала кражи и убийства, а Имперская служба безопасности бралась за работу лишь тогда, когда дело касалось интересов Российской Империи в самом широком смысле. Терроризм, крупные экономические преступления, проблемы с аристократами – в общем, Имперская служба безопасности за мелочью не бегала. Тем удивительнее, что именно их представитель явился за моим отцом.

Капитан достал из папки бумагу, протянул её отцу и произнёс:

– Вот ордер окружного прокурора на ваш арест.

Округ? Чем дальше, тем интереснее. И что же окружной прокурор и Имперская служба безопасности хотят предъявить моему отцу?

– Пройдёмте с нами, Василий Петрович, – каким-то неестественно дружелюбным тоном произнёс Гончаров. – Уже поздно, а нам ещё ехать на другой конец города.

– Я никуда с вами не поеду, – пробормотал отец.

– Ордер на арест не предусматривает выбора, Василий Петрович.

– Но что вам от меня надо? – оторопело задал вопрос отец.

Он не боялся, на его лице отражалось лишь полное непонимание и безмерное удивление.

– Мне нужно всего лишь доставить вас в отделение, а обвинение вам предъявит следователь, – произнёс Гончаров.

– Обвинение? – всплеснул руками отец. – Какое ещё обвинение⁈

– Пройдёмте.

Капитан попробовал взять отца под локоть. Но тот отдёрнул руку, не давая пальцам Гончарова себя коснуться. Мне сразу же захотелось припечатать этого капитана прямо там же, но нельзя. Если он действительно сотрудники ИСБ, и у него есть ордер на арест отца, то меня самого арестуют – за нападение на сотрудников правоохранительных органов, находящихся при исполнении.

А этого допускать никак нельзя. Мне ещё отца вытаскивать. Его явно подставили, иного быть не могло. Но вот кто и за что – оставалось лишь гадать. А гадать сейчас глупо – тут просто бы осознать, что это всё не сон.

Но если я хоть как-то ещё держал себя в руках, то на отца было больно смотреть.

– Да как же это так? – бормотал он. – Это какая-то ошибка. Я же служил государю императору верой и правдой. У меня есть благодарности.

– Вы это всё расскажете следователю, – устало произнёс капитан.

– Какому следователю?

– Который ведёт ваше дело, – терпеливо пояснил Гончаров.

Капитан снова попытался взять отца за руку, и тут я уже не выдержал.

– Слышь, начальник! Ты руки-то не тяни! – уверенно произнёс я, вставая между ними. – Дай человеку осознать, что происходит, и нормально собраться. Не урку пришёл брать тёпленьким на блатхате, а домой к добропорядочному гражданину заявился. Прояви уважение!

Капитан аж заморгал, не в силах переварить услышанное от восемнадцатилетнего пацана, а я обратился к отцу:

– Папа, ты не переживай, это явно какая-то ошибка, – я положил руку ему на плечо и чуть сжал пальцы, заставляя немного опомниться и услышать свой голос. – Ты с ними не спорь, они выполняют свою работу и должны тебя доставить в отделение. Поезжай. Но не отвечай ни на какие вопросы и ничего не подписывай до того, как я не найду тебе адвоката.

Капитан, кажется, окончательно охренел. Его глаза, до того усталые и пустые, теперь были широко раскрыты.

Из комнаты вышла мать. С удивлением оглядев незваных гостей, она в несколько секунд оценила ситуацию, и по её лицу потекли слёзы.

– Вася, что же это? – тихо-тихо произнесла она.

Опустивший плечи отец выпрямился, сделал к ней уверенный шаг и крепко обнял.

– Не переживай, Наташ, – улыбнулся он, обращаясь к матери. – Это какая-то ошибка. Вот увидишь, скоро всё образумится.

– Да, мам, – подтвердил я, сопровождая слова кивком. – Всё будет хорошо. А сейчас собери папе вещи: смену белья и лекарства.

Бросив взгляд на законников, мать уверенно кивнула и ушла в спальню. Нужно отдать должное обоим моим родителям – друг перед другом и передо мной они старались держать себя в руках. Чтобы показать, что мир ещё не рухнул, и жизнь продолжается.

Всё время, что мать собирала вещи, полицейские простояли на месте, кажется, даже не шевелясь. А вот капитан Гончаров начинал терять терпение. Однако мать справилась быстро и вернулась с небольшой сумкой, которую передала отцу.

– Скоро увидимся, Наташ, – улыбнулся отец, прежде чем поцеловать её в лоб, после чего повернулся ко мне. – Присмотри за семьёй, Игорь. Теперь ты за старшего!

И, уже ничуть не напоминая того растерянного человека, который только что не давался капитану, отец повернулся к законникам.

– Пойдёмте, господа, – уверенным тоном произнёс он.

А стоило двери за ними закрыться, я услышал, как мать с трудом сдерживается, чтобы не завыть в голос. Подхватив её под локоть, я отвёл её на кухню и, усадив на стул, достал из аптечки успокоительное.

– Что случилось? – спросила, появившись на пороге, Катя, оглядывая нас с удивлением. – Мам, что с тобой?

Сестра кинулась к матери, пока я разводил лекарство в стакане.

– Отца арестовали, Катя, – выдохнула мать, прежде чем выпить поданное мной средство.

Осушив стакан залпом, она всхлипнула и обняла дочь.

– За что? – оторопело спросила сестра.

– Пока не знаем, – ответил я. – Но мы это непременно выясним, и отца домой вернём.

Катька вздрогнула и заревела, совсем как в детстве. Вот только теперь повод для слёз был посерьёзнее сломанной куклы. Мать принялась гладить её по спине, успокаивая, а потом вдруг заявила:

– Я схожу к Александру Витальевичу. Если кто и может нам сейчас помочь, так это он.

– Куда ты пойдёшь? – я покачал головой и кивнул на плачущую сестру. – С Катькой сиди, я сам схожу. Отец сказал: я теперь за главного. Вот и буду за главного. А ты, мам, лучше о мелкой позаботься.

Мать несколько секунд смотрела на меня, продолжая прижимать рыдающую Катьку к себе, но всё же вздохнула и приняла моё решение.

Конечно, смысла прямо сейчас нестись к Александру Витальевичу не было никакого. Посреди ночи он точно ничем нам не поможет, и только утром сможет что-то выяснить, когда придёт на службу.

Но мать не успокоится, если ничего не делать. А по итогу ещё и мелкую накрутит. Так что, как бы я ни считал идею идти прямо сейчас и поднимать с кровати Саниного отца глупой, но ради спокойствия дома стоило это сделать. Уж лучше это сделаю я сейчас, чем мать потащится в четыре утра, накрутив себя за ночь.

Накинув куртку, я вставил ноги в туфли и, прихватив ключи, вышел в коридор. Заперев замок, я несколько раз вздохнул, успокаивая нервы. Ведь и вправду чуть не устроил бойню в прихожей.

Я и раньше-то флегматиком не был, а теперь, получив магию, да ещё и не слабую, и вовсе с трудом сдерживаюсь, чтобы не вершить правосудие по своему усмотрению. Гормоны, что ли, подростковые? Так-то вроде бы остальные одарённые, кто постарше, нормальные, адекватные люди. Может, и меня отпустит со временем.

Идти до нужной квартиры было недолго, так что вскоре я уже надавил на дверной звонок. Открыли мне не сразу, но я был готов немного подождать.

– Игорь? – сонный мужской голос донёсся из-за двери, и она тут же отворилась, позволяя мне увидеть хозяина квартиры. – Что случилось?

Александр Витальевич стоял передо мной в халате и тапках. Глаза после сна ещё щурились, но в целом мужчина был готов меня выслушать.

– Вы простите, что так поздно, но у нас только что отца арестовали, – сообщил я, решив не растягивать встречу.

– Что? – тряхнул головой Санин отец. – По какому обвинению?

– Не сказали, просто показали ордер окружного прокурора. Арестовывать пришли трое полицейских и один сотрудник Имперской службы безопасности, – пояснил я. – Мать в шоке, сестра ревёт. Я к вам пришёл сразу, только чтобы они не волновались. Вы сможете нам помочь и что-нибудь узнать?

Заместитель прокурора города несколько секунд смотрел в сторону, обдумывая мои слова, наконец, кивнул.

– Завтра с утра займусь вопросом, – озвучил он свое решение.

– И если сможете посоветовать хорошего адвоката, буду очень благодарен, Александр Витальевич, – произнёс я. – Деньги на него есть, а вот контактов нет.

Санин отец посмотрел на меня внимательнее и сказал:

– Найдём, но сначала надо выяснить, что за дело на Василия Петровича пытаются повесить.

Я улыбнулся. Александр Витальевич тоже не верил, что мой отец способен на преступление, тем более такое, из-за которого за ним явятся из Имперской службы безопасности.

– Спасибо, Александр Витальевич, – с чувством произнёс я. – И ещё раз простите, что в такое позднее время пришёл.

– Иди, Игорь, – кивнул тот. – И Наталье Вячеславовне передай, чтобы не волновалась.

Я вышел к лестнице раньше, чем услышал поворот замка в двери. И быстро направился домой – оставлять надолго двух женщин на грани истерики не стоило. Но теперь они хотя бы будут уверены, что дело не стоит на месте, и вопросы решаются.

Нельзя предаваться панике и унынию. Нужно действовать.

Войдя в квартиру, я ещё из прихожей расслышал всхлипывания. Нарочито громко закрыл дверь, разделся и бросил ключи на полочку. Зашёл на кухню, оглядел мать и сестру. Обе всё ещё плакали, но истерика уже осталась позади. И обе они смотрели на меня с одинаковыми лицами, на которых одновременно отражалась и безысходность, и надежда.

– Поговорил с Александром Витальевичем, – начал я свой рассказ, направляясь к остывшему чайнику. – Утром, как придёт на службу, будет выяснять, что произошло. Так что не о чем переживать. Всё порешаем.

Я поджёг газ в конфорке под чайником и спокойно сел на своё место за столом. Дотянулся до сестры с матерью и положил свои ладони поверх их рук.

– Всё будет хорошо, – заверил я их, посмотрев в глаза каждой. – Отца освободят, понятно же, что это какая-то ошибка.

А скорее всего, подстава. Не мог отец ввязаться во что-то противозаконное, не тот он человек. Но кто его подставил и с какой целью? Вот это был вопрос. У меня, конечно, появились на этот счёт некоторые предположения, но это всё было на уровне догадок. Стоило набраться терпения и дождаться информации от Александра Витальевича.

– Ох, Игорь, – всхлипнула снова мать. – Как же так…

– Всё наладится, – кивнул я, чуть сжимая её руку. – Главное, что мы знаем: отец невиновен, а значит, его отпустят. Вам обеим нужно просто верить в это. А я сделаю всё остальное.

В глазах Катьки засияла надежда. Она уже начала привыкать к тому, что я своё слово держу, и теперь слышала в моих словах ту уверенность, с которой я обещал решить её проблемы.

И, чёрт возьми, я сделаю всё, чтобы оправдать эту веру.

– А теперь давайте чайку попьём, и всем спать, – объявил я. – Завтра у всех рабочий день. Гимназия, работа. Отец расстроится, когда узнает, что вы их прогуляли из-за такой мелочи.

Сестра с матерью согласно кивнули и принялись пить чай. А потом Катька попросилась к матери на ночь, чтобы не спать одной, так что они обе ушли в родительскую спальню. А я помыл посуду, убрал чашки и только после этого направился в свою комнату.

Лёг в кровать, но сон не шёл. Мысли в голове бродили мрачные, злые.

Отца арестовали не по ошибке. Это подстава, он стал чьим-то козлом отпущения. И пусть я пока не знал, кто его подставил, но отомстить этой твари я уже хотел не меньше, чем вытащить отца.

До самого утра я ворочался в постели, так и не сомкнув глаз. Наконец, откинул одеяло и поднялся. За окном уже рассвело. Небо было чистым, на улице ездили первые автомобили, спеша доставить своих владельцев на работу. Проехал школьный автобус, развозящий учеников.

Суетиться было глупо, но и дома оставаться я не мог. Тело требовало действий, так что, одевшись в спортивный костюм, я вышел на улицу и отправился на спортплощадку. Существует несколько способов вытрясти тяжёлые мысли из головы, и тренировка – один из них.

Выйдя из подъезда, я встретил мать Насти. Инна Евгеньевна выглядела так, будто постарела лет на десять за те несколько дней, что прошли с исчезновения дочери.

– Здравствуйте, Инна Евгеньевна! – поприветствовал я соседку.

– Здравствуй, Игорь, – еле слышно отозвалась она.

Настя, да. Совсем из головы у меня вылетело, что девчонка пропала. Арест отца просто выдул все иные переживания.

Проводив заходящую в подъезд женщину взглядом, я вновь подумал, что нужно найти способ выяснить, кому принадлежит тот герб.

Даже толком спросить не у кого – простолюдины практически не интересуются жизнью благородных господ, слишком мы разные, чтобы наши сословия пересекались в реальной жизни. Большинству людей достаточно, что на машине или одежде есть герб, значит, стоит отнестись с уважением и заниматься своими делами дальше. Так что, кроме как в библиотеке или в каком-нибудь архиве, я ничего про этот герб не узнаю.