Текст книги "Я Распутин (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 8

– Даже слышать не хочу! – Столыпин пристукнул рукой по столу, стоило мне появится в его кабинете в Зимнем – Уже имел неприятный разговор с Его Величеством.

– Насчет чего? – кротко поинтересовался я, снимая черные очки.

Премьер посмотрел на меня с удивлением, остановил взгляд на новом сюртуке. Спустя мгновение продолжил:

– Насчет того, что деревенский мужик будет нам объяснять трудовое законодательство. Ах, прошу покорно извинить! – Столыпин привстал, сделал издевательский поклон – Как же я забыл. Не мужик. Дворянин Распутин-Тобольский!

– Я своего мужичества не стыжусь – я кинул папку с документами на стол – И от него не отказываюсь. Царь наградил дворянством – ну и ладно. Дают – бери. Бьют – беги.

– Вот-вот – поддакнул премьер – За такие инициативы с трудовыми законами не только меня, все правительство промышленники забьют кольями. Не убежим. Только-только начало оживать производство, пошел рост, подати собираются. Даже заграницу поставлять начали кое-какую номенклатуру, а не только зерно гнать. И что? Подрезать крылья фабрикантам? В своем ли ты уме, Гриша?

Да… Тяжелый случай. Столыпин то у нас главный лоббист мироедов. Об этом я и забыл.

– Ну нет, так нет.

Премьер удивился столь быстрой моей сдаче:

– Тогда зачем пришел?

– Поперву, показать вот это – я положил перед Столыпиным фотографии Адира. Получилось очень наглядно. Премьер долго перебирал карточки, несколько даже забрал себе.

– Покажу жене. Измучилась вся.

Я покивал.

– Спасибо тебе – после долгого молчания произнес премьер. По его лицу пробежала тень – Ты дал нам надежду.

– Дочери пока не говорите – не надо.

– Сам понимаю – Столыпин побарабанил пальцами по столу – Судя по папке, ты не с пустыми руками пришел.

– Партию свою хочу – бухнул я – Крестьянскую.

Премьер скривился. Оно и ясно. Во вторую Думу всячески пытаются не пустить крестьян – даже ввели специальный ценз (наличие домохозяйства) и особые «сенатские разъяснения».

– Выборы уже в феврале – пожал плечами Столыпин – Никак не успеть. Даже начинать не стоит.

– Стоит, еще как стоит! – настаивал я, проталкивая на стол премьеру устав и программу партии.

– Да есть же партии, которые занимаются крестьянскими вопросами! Зачем еще одна?

И РСДРП, и эсеры… Не говоря уж о народных социалистах, трудовиках!

Сейчас за новую Думу борются, в общем, четыре главных течения. Во-первых: правые монархисты, стоящие за укрепление самодержавия. Это Русское собрание, Союз русского народа, Союз русских людей, Русская монархическая партия. И как же без аристократов – Объединённое дворянство. Во-вторых, это октябристы, принявшие программу Столыпина. Разумеется, кадеты. И наконец, левый блок, объединивший социал-демократов, эсеров и другие социалистические группы.

Устраивается много шумных предвыборных собраний с «диспутами» между будущими депутатами, открываются отделения по всей России, печатаются прокламации.

– Партии есть, а крестьян тама нет. Одни краснобаи из адвокатишек, да всякие разночинцы. Живут в своих европах, да столицах… да что они могут знать о России?

Я еще ближе подвинул документы к Столыпину, тот покачав головой, начал их просматривать.

– Дельно написано.

Спустя четверть часа премьер закончил читать, отложил бумаги.

– Крамолы не вижу. Даже не к чему придраться. Название, правда, странное. Небесная Россия – Столыпин взял перо, окунул в чернильницу.

– Ладно, польза от тебя, Григорий есть – премьер нашел взглядом фотокарточки, улыбнулся – Во Вторую Думу ты уже не успеваешь зарегистрироваться. Вреда особого не вижу.

Размашистым Столыпин начертал в правом углу «Рассмотреть». Отлично! С такой подписью я скручу в бараний рог всех чиновников, да столоначальников МВД.

* * *

Шпики начали конкретно так напрягать. Следили не только за мной, но и за капитаном, заводили разговоры с небесниками – пытались вербовать агентуру в общине. Пора было дать по рукам Ник Нику и Герарди. Больно так дать.

Собрались впятером – я, Стольников, выздоровевший Дрюня и оба покровца.

– Подрезать бы их в темном углу – сразу поднял ставки Николай Распопов, как только я озвучил проблему – И под лед. Пропали и пропали.

– Без смертоубийства – осадил я шурина – Под лед тоже не пойдет. Там – я ткнул пальцем в потолок – Должны понять и осознать.

– Можно и без смертоубийства – Илья Аронов выпростал из рукава кистень.

– Нужен план, чтобы нас не заподозрили – резюмировал капитан – Лиговка!

После вечерни в Храме Воскресения, я вышел наружу, свистнул извозчика.

– На Лиговку гони! – тихо произнес я.

– Не, барин, не поеду – покачал головой пожилой извозчик с бляхой номер тридцать три – Ограбят, коня сведут.

– Трешка.

– Эх, барин… Высажу на окраине.

Я оглянулся. К филерам подкатили собственные сани, они встали в хвост за нами. Проехав Фонтанку, мы повернули направо. Дома стали хуже, улицы грязней. Даже свежевыпавший снег не маскировал окружающее свинство.

И чем дальше мы катились по скверной, нечищенной улице, тем паршивее становились строения. Пошли откровенные «трущобы». Питерская «Хитровка» – во всей красе.

Извозчик остановил лошадь, повернулся ко мне:

– Все, дальше не поеду. Страшно.

Я отдал трешку, выбрался из экипажа. Проверил пистолет в кобуре, взмахнул руками. Второй Браунинг легко скользнул в ладонь. Со стороны это наверное, выглядело странным. Стоит барин в бобровой шубе и машет руками.

Филеры выскочили из саней, разошлись по обе стороны улицы. Двинулись за мной.

Я вспоминал план, который начертил мне капитан. Ага, здесь вроде бы налево.

Публика встречалась весьма подозрительная – все без исключения пялились на меня.

Шатающийся мужик развязно крикнул вслед:

– Эй, бобер, шапка не жмет?

Я проигнорировал нахала, свернул в первый переулок. Судя по плану, мне нужен был второй справа. Два филера отправились следом, третий остался на улице. Пейзаж не изменился – разбитые фонари, полуразвалившиеся дома с пустыми окнами.

Вдруг из подворотни вынырнул звероподобный, косматый мужик, вытащил нож.

– А ну дядя, давай лопатник – меня обдало водочным запахом.

Черт, как не вовремя! Я дернул рукой, Браунинг влетел в ладонь. Ткнул дулом в пах грабителя.

– Ща яйца отстрелю. Всосал?!

Мужик посмотрел вниз, с трудом сглотнул.

– Убрал нож и кивай.

Я приблизился ближе, заметив краем глаза, что филеры остановились рядом, начал громко проповедовать:

– Да будет тебе известно, брат, что Иисус Христос был распят посреди разбойников. Их было два – один покаялся и отправился в рай с Богом. Другой нет – сейчас в аду воет от ужаса. Ты хочешь спастись?

Грабитель что-то промычал утвердительно, старательно смотря вниз.

– Повторяй. Посреди двух разбойников мерило праведное обрелось – крест Твой, Господи.

Эту проповедь я слышал совсем недавно в церкви. Кое-что запомнил.

Мужик начал, запинаясь, повторять.

– Одному, низводимому во ад через тяготу хуления. А другому – к облегчению грехов и к познанию богословия. Христе Боже, слава Тебе!

Я перекрестил разбойника свободной рукой, прошептал:

– Вставай на колени.

Тот помявшись, бухнулся в снег. По своей инициативе перекрестился.

– Иди, брат, и не греши более.

Я отпустил Браунинг, он незаметно скользнул по руке в рукав. Не оглядываясь, быстро пошел по переулку, зная, что шпики все слышали и видели и сейчас догоняют меня. Резко завернув за угол, я отскочил за дровяной сарай у мусорной кучи. Успел даже хлопнуть по плечу шурина, что стоял, курил папироску в компании Дрюни и Аронова.

Филеры вылетели следом и тут же натолкнулись на мою боевую команду.

– А шо эта у нас тут за фраера, шастают – сразу начал напирать Николай – Давай, выворачивай карманы, сымай клифты!

Один из шпиков полез за пазуху, видимо за пистолетом, Распопов просто, без затей ткнул ему папиросой в глаз. Раздался жуткий вопль. Илья взмахнул кистенем, обрушил его на голову второго филера.

Дрюня, дернул первого агента на себя, подставил подножку. Повалил в снег, начал обыскивать. Нашел револьвер, полицейский жетон.

– Легавые! Тикаем, ребя!

Вся троица заспешила прочь, а я перевел дух. Чисто сработали. Но надо дождаться развязки.

Раздался свисток, в переулок, со стволом наперевес вбежал третий филер. Увидев кровавое побоище, заматерился, начал поднимать коллегу с разбитой головой. Тот шатался, потом все таки встал и его тут же вырвало на пальто главного.

Наконец, все пострадавшие утвердились на ногах, покачиваясь и цепляясь за третьего пошли прочь.

* * *

Проинспектировать общину явился лично Феофан. Причем сделал это по-тихому, никого не ставя в известность. Мои боевики отсыпались после вчерашнего дела, капитан уехал к нотариусу – архимандрит прошел на территорию нашей базы никем не остановленный. Общинники даже к нему подходили получить благословение. Все это я увидел в окно третьего этажа и сделал себе зарубку в памяти – ввести на базе пропускной режим.

Шлюз с двумя дверями, вооруженные охранники. А то ведь даже кобели-предатели полаяв для галочки, ушли к себе в конуру. Все это может плохо кончится.

– Григорий! Поздорову ли? – Феофан успевал все. И быстро оглядеть Ольгу за секретарским столом в приемной, и перекреститься на красный угол и облобызаться со мной.

– Все ладно, отче. Проходи, покажу как устроились.

– А я уже посмотрел краем глаза. Молодец, заботишься о людишках то… мануфактуру налаживаешь, народ у тебя в крепкой вере. Про партию твою тоже слыхал. Небесная Россия? Звонко, православно!

Нет, ты посмотри, каков пройдоха. Обо всем знает, про все слышал…

Мы устроились в кабинете за столом для переговоров, Манька притащила чашки, самовар. Лохтина с улыбкой занесла пряники и малиновое варенье в вазочке.

– Чаек то у тебя, Кяхтинский, душистый – похвалил архимандрит.

– Двенадцать рублев за фунт – покивал я – Много людишек то заходит почаевничать, да излить душу. Как их не угостить?

– Видел, видел. Опять толпа собирается возле твоего нового дома. И как прознали только?

– Неведомо. Больных много ходит – я тяжело вздохнул, как бы эпидемию какую не занесли – Исцеления просят.

– И что же ты? Помогаешь?

– Мало кому. Исцеляю не я – Бог. И только по святой молитве. А нынче мало людей крепких в вере. На словах то все во Христе, а начинаешь расспрашивать…

– Да, один грех вокруг, да упадок нравов – Феофан помолчал, посмаковал чай. Явно что-то собирается мне сказать важное.

– Не думай, Григорий, что мы не ценим твоих заслуг. Его Величество стал более ревностный в нашей вере, ходит к каждому причастию, хочет соблюдать весь рождественский пост. Ее Величество тоже радует православный клир, исповедуется духовнику, отвергла от себя всякий богомерзкий оккультизм…

Тут я поставил себе плюсик в карму. Аура тоже резко засияла.

– В благодарность за твои труды – держи – архимандрит протянул мне какой-то документы. Я развернул книжицу – это оказался выездной паспорт. Причем уже сразу на мою новую фамилию.

– Теперь ты можешь исполнить свою мечту и совершить паломничество по святым местам Иерусалима. На Александровское подворье я отпишу – тебя там будут ждать.

«Ясно. Не мытьем, так катаньем меня решили удалить от двора. Как там писал Филатов?

 
– Чтоб худого про царя
Не болтал народ зазря,
Действуй строго по закону,
То бишь действуй… втихаря».
 

Какие молодцы! С выдумкой работают.

– То большая честь для меня и радость! – я встал, убрал паспорт в ящик стола, пригодится.

Сел обратно, стал дуть чай. А Феофан так зыркает, мол, ну что, когда свалишь то? А я хрущу баранками и в ус не дую.

Терпение у архимандрита быстро закончилось:

– Ежели выедешь прямо завтра, на Крещение будешь в Святом городе.

– Надо бы поперву помолиться. В таком большом деле без благословения Божьего никак нельзя.

– Даю тебе благословение – Феофан аж заерзал – Митрополит тоже.

– Сие весьма отрадно – покивал я – Только вот оскудел я, все деньги в общину вложил. На что ехать то?

– Дам рублей сто – скривился архимандрит.

– Сто поди мало будет. Подарки надо привезти старцам нашим в Иерусалиме? – начал загибать пальцы я – Надо. Денег семье выслать? Общинникам рублев полтысячи оставить?

– Ты что же – Феофан заиграл желваками – Содержишь их? А мануфактура? Пятьсот рублей, видано ли! Пусть сами зарабатывают!

– Дык, мануфактура только открылась, нету доходов – с чего людишкам то жить? Голодать будут. Нет, без тысячи рублей никак нельзя бросить тут все.

Жадность у Феофана боролось с долгом.

– Узнаю в епархии насчет вспомоществования общине – мрачно произнес архимандрит.

Разговора дальше не получилось. Допив чай, священник отбыл к себе на подворье.

* * *

На этом веселенький день не закончился. Только я добрался до Дрюниного «класса», где он ребятишкам буквы объяснял, как сверху раздались крики и топот. Подрались там, что ли? Только нам мордобоя внутри общины и не хватало. Подхватился, через две ступеньки пробежал по лестнице, ввалился в приемную, а там…

Там скандал в благородном семействе. Самолично господин штатский генерал, Владимир Михайлович Лохтин явились и права качают. Да еще как!

В тот момент, когда я вошел, он как раз тянул Ольгу за рукав и, сдается мне, я слышал треск ткани. Ольга голосила, Лохтин нависал над ней и бухтел басом:

– Ты немедленно собираешь вещи и возвращаешся домой! Такое положение нетерпимо!

– Оставь меня, постылый!!

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался я от двери.

– Не ваше дело! Извольте оставить нас.

– Чегойто не мое? – я скинул руку Лохтина, оттеснил его прочь – Ольга Владимировна в общине поселилась, я тут за всех отвечаю, так что мое.

– А с тобой, мужицкая харя, вообще отдельный разговор будет! – рассвирепел его превосходительство.

– Григорию Ефимовичу высочайшим указом дворянство пожаловано! – влезла Ольга.

Вот что бы ей помолчать, а?

– Аааа! – радостно заорал Лохтин. – Дуэль! Стреляться! Вызываю!

Видимо, совсем у инженера кукуха поехала на почве ревности. В приемную начали сбегаться общинники. Первыми прибыли Дрюня и Аронов. Причем у обоих были пистолеты в руках. Я махнул им рукой, чтобы вышли, усмехнулся:

– Ну, коли вызываете, то я оружие выбираю, так?

– Выбирайте-выбирайте, – Владимир Михайлович достал перчатку, кинул ее мне.

Ох, какой пафос! Я даже не потрудился ее поднять:

– Тогда пошли во двор.

– Это еще зачем? – он закончил приводить себя в порядок и поддернул манжеты.

– А там в каретном сарае оглобли есть, вот ими и драться.

Я думал, он лопнет. Как раскаленный камень, на который плеснули ледяной водой, как его удар не хватил, не понимаю. Вроде даже пар из ушей шел.

– Убью! Как бешеного пса!

Ольга вскрикнула, прижала платок к губам.

Продравшись через толпу, Лохтин вылетел из приемной с нечленораздельными звуками и только внизу лестницы проорал что поутру пришлет секундантов.

* * *

Всю ночь Ольга меня утешала. Да так, что едва кровать не сломали. А по утру, не дожидаясь секундантов, я засобирался в Царское. О грядущих событиях надо было поставить в известность Николая, а также его супругу. Точнее наоборот. Аликс и уж потом Помазанника.

С собой я прихватил первый комплект Мироеда – он вышел на загляденье. Лохтина нашла через газету, студента-живописца из Санкт-Петербургского университета, который подрабатывал шаржами и портретами. Как я обалдел, когда узнал имя и фамилию – не описать. Это был художник Витя Савинков. Брат будущего главного террориста Российской империи, главы Боевой Организации эсеров – Бориса Савинкова. Я даже сначала не поверил. Но потом Ольга разговорила Витю и выяснила, что таки да, брат есть.

Рисунки на карточках и на игровом поле получились удачные, слегка в кариткарутном стиле. Савинков тут же получил новый заказ. Теперь уже на оформление Крокодила. Как говорится «Куй железо, не отходя от кассы». Потихоньку прикормим к себе Витю, а там и на его брата выход будет. Таких людей надо держать в поле зрения – Боря еще не раз «взорвет» русское общество.

В Царское я приехал, что называется с «корабля на бал». Что идет какое-то торжество было уже ясно по количеству карет и ландо возле парадного входа Александровского дворца. Праздновали день рождения старшей из цесаревен – Ольги. Это мне рассказал Деревянко, который курил трубочку, трепясь с кучерами. Царевне исполнилось 11 лет.

Меня узнали, пропустили внутрь. Во дворце играла живая музыка – оркестр наяривал что-то веселое.

Встречать меня вышел сам Герарди. Дельно удивился моему визиту.

– Его императорское величество разрешил являться во дворец без предуведомлений – напомнил я – Мне даже выделили лакея и комнату.

– Это все так – Герарди покивал – но сегодня очень домашнее, можно сказать интимное торжество. Только для родственников.

Ага. То-то во дворце толпится столько высокопоставленных чиновников. Может и не приглашены, но попасть на глаза явно хотят.

– Потом ваш вид может фраппировать публику.

– Его величество уже обедал со мной в таковом виде. Кстати, на обеде были и цесаревны – на каждую «подачу» начальника дворцовой полиции у меня был встречный «эйс».

– Я кстати, доложил Николаю Александровичу и Александре Федоровне о ваших сомнительных знакомствах на Лиговке.

Дошли наконец, до главного. Шли, шли и дошли. Даже интересно, как там шпики? Подлечили болезненных?

– Наш Бог Иисус Христос проповедовал разбойникам даже на кресте.

– Кем это вы себя возомнили??

– Гонителем бесовской силы – повысил голос я. Пора поднимать ставки. Даже интересно, захочет ли Герарди скандала на дне рождения? Как далеко он готов зайти.

Дрогнул, дрогнул, начальник дворцовой полиции.

– Вынужден вас лично досмотреть – сухо произнес он – Поступили сведения, что вы приобрели пистолет.

– Смотри, не жалко! – я благоразумно оставил все оружие в сейфе.

Я скинул на пол шубу, шапку. Стал расстегивать крючки сюртука.

– Что вы делаете?!? – зашипел Герарди – Не здесь же!

– А мне перед честным народом скрывать неча! – я скинул сюртук, начал стягивать с себя исподнюю рубаху.

На нас стали удивленно оглядываться.

– Ща, до штанов дойду, погодь.

– Прекратите! Сейчас же прекратите этот фарс!

Нас окружили лакеи, которые своими фигурами закрыли от окружающих всю мизансцену. Эх, жаль, подштанники не удалось показать – алые, фланелевые. Последний писк моды в Питере.

– Ну раз хватит, то ладно.

Я послушна начал одеваться обратно. Красный как рак Герарди, развернулся на месте, так что в паркете образовалась дыра от каблуков его сапог, поспешил прочь.

– Ну что, почтенные! – громко обратился я к публике, которая разглядывала меня в монокли и лорнеты – Кина не будет, електричество закончилось.

* * *

– Ах, Григорий, друг наш! Как хорошо, что ты пришел!

Удивительно, но в Портретном зале, где проходило все торжество – мне были искренне рады. И царь и царица. А уж как обрадовались девочки, когда я открыл коробку с Мироедом… Крестьянская монополия пошла по рукам, вслух были зачитаны правила, разложена карта. На этом собственно день рождения закончился.

Я только успел увидеть сморщенные как от дегустации лимонов лица великих князей и их жен, как меня потянули за стол, заставили сыграть первую игру. Во вторую уже играли все – Николай, Аликс, дети. Надо было видеть с каким азартом Ольга и Анастасия торговались за мельницу!

Маленькому Алексею было скучно, поэтому я взял несколько листов чистой бумаги – сложил пару несложных фигурок оригами. Журавля и лягушку. Потом запустил летать самолетик. Все. Алексей тоже был весь «мой».

Помазанник оригами обрадовался даже больше царевича – начал рассказывать про свой визит в Японию, про удар самурая катаной. Я все ждал, когда ход дойдет до татушек с драконом на спине, но нет, про эту историю Николай умолчал.

Поговорить с Аликс удалось только ближе к обеду. Царица пригласила меня в свои покои рассказать, как ей стало лучше и показать способ, которыми фрейлины усовершенствовали воротник – добавили в подкладку ароматных трав. Тимьяна, лаванды…

– Уже многие дамы хотят такое изделие – могу ли я тебя рекомендовать, друг мой?

А вот и еще одно дело для мануфактуры. Большого рынка воротников не существует. Но аристократы отвалят любые деньги, чтобы было как у царицы. Будут носить, даже если шея не болит. Снимем сливки.

– Могу ли я на эту поделку ставить вензели с именами ваших Императорских Величеств?

Фактически, я запросил санкцию на то, чтобы явочным порядком стать поставщиком двора ЕИВ.

– На эти и другие поделки – мило улыбнулась Аликс – Я сейчас напишу записку министру двора.

Царский подарок, чего уж говорить. У меня сразу в голове возникла идея с франшизой. Обойти крупных оптовиков и производителей, предложить им схему с выпуском и продажей под маркой общины различной продукции. Да тут миллионы светят!

Пока Алексис писала, я ей рассказал историю с дуэлью. Императрица ужаснулась.

– Сей же час пошлю за Лохтиным и самым прямым образом запрещу ему дуэлировать. В конце концов, это просто непорядочно!

Глаза императрицы засверкали, любопытствующие фрейлины подошли ближе.

– А что же… – Аликс замялась – Что же послужило причиной вызова?

– Поклеп и навет – твердо ответил я – Жена Лохтина помогает нашей общине. Небесная Россия…

– Что-то слышала – замахала веером царица, глаза ее лукаво блеснули.

– Ну вот и клевещут разные антриганы…

– Даже не стоит беспокоиться. Дуэли не будет!