355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Большаков » Написано жизнью (СИ) » Текст книги (страница 5)
Написано жизнью (СИ)
  • Текст добавлен: 25 апреля 2018, 16:30

Текст книги "Написано жизнью (СИ)"


Автор книги: Алексей Большаков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Но эта кровь лишь усилила ярость Бориса. Задавленная ненависть кипела в нем. Вновь вложив всю свою силу и злость, Борис нанес еще удар лопатой по голове оседающей тетки, затем еще. Она издала слабый, задыхающийся звук, похожий на стон, и затихла. Тетка не пыталась защититься, но Борис, ничего не соображая, продолжал с непонятным остервенением лупить тетку лопатой по всем частям ее обмякшего тела.

Что на него нашло? Похоже, он потерял рассудок. Борис действительно словно спятил, он не мог опомниться, остановиться и восстановить свое помутневшее сознание. Со свирепой ненавистью он лупил тетку, как будто она была исчадием ада, источником всех его бед. Это была мстительная ярость раба, обрушившегося на хозяина в предвкушении мига освобождения, ярость помешанного человека, в которого вселился злобный бес. Борис словно не мог контролировать этого беса. А может, и не было никакого беса? Это многолетний страх трансформировался в слепую ярость. Но эта ярость была ужасна!

Борис продолжал бить тетку даже после того, как она захрипела в предсмертной судороге. Поначалу он не испугался этого хрипа и густой крови, в которой успел запачкать руки, свою одежду и старенькие ботинки. Он первый раз видел умирающего от его рук! человека и не испытывал никаких эмоций. Однако постепенно он пришел в себя.

Опомнившись, Борис выкинул лопату. Приступ ярости его отступил, взгляд сосредоточился на тетке. Ее залитое кровью лицо выражало одно лишь бессмысленное изумление, глаза закатились. Она лежала на земле вся в крови. Сладковатый запах липкой крови был противен Борису. Отвращение и дурнота переполняли его. Он наконец-то осознал, что убил человека. Это было невероятно, но он только что лишил жизни эту женщину и перепачкался ее кровью!

Он ужаснулся содеянному и дрожал как в лихорадке. Потрясение было слишком сильным, сердце вырывалось из груди, холодный пот выступал из каждой поры его тела и струился по ложбинке спины, тошнота подступила к самому горлу. Он упал на колени и уперся руками в землю. Его буквально вывернуло наизнанку. Но желудок был почти пуст, наружу вырвались лишь свежие яйца. Он вытер подбородок рукой, но прошел всего несколько метров и позыв повторился, его стошнило опять, тяжело, какой-то водянистой слизью. Он бросился на землю и несколько секунд сидел не в силах пошевелиться. Он не мог нормально дышать, глаза его застилала синяя пелена.

Но постепенно силы вернулись к нему. Не будучи более в состоянии противостоять искушению убежать с этого страшного места, Борис, превозмогая дрожь в теле, ринулся через двор к калитке, выскочил на улицу, стремительно преодолел поляну. Подгоняемый злобным собачьим гавканьем, он перемахнул через овраг и словно во сне, в шоке, ничего не соображая, бросился прочь. Сейчас ему нужно было убежать как можно дальше от этого злосчастного места, и он бежал быстро, как только мог.

Пробежав несколько километров по лесным тропинкам и сильно запыхавшись, Борис приостановился, чтобы перевести дух. Но, отдышавшись, он продолжил свой путь. Он шел бездумно в одном направлении, словно во сне, не понимая, зачем и куда он идет. Шел часа, наверное, два, а может быть, и больше. За это время ему никто не встретился: ни зверь, ни человек. И только подходя к деревне Ольгинка, он услышал далекий собачий лай и немного пришел в себя.

Борис понял, что ушел очень далеко и решил вернуться на свою стоянку. Он выбрался на проселочную дорогу и пошел назад, в сторону карьера. Он шел будто на автомате, словно в дурмане, почти в бессознательном состоянии. Мозг его разрывался, в ушах звенело, тяжесть и тошнота не отступали.

Тем не менее, временами он прислушивался, чтобы не столкнуться с каким-нибудь случайным человеком. Значит, он не окончательно потерял свой рассудок.

В лесу было тихо. Лишь ветер теребил иногда верхушки деревьев.


ГЛАВА 7.

УБЕЖИЩЕ.

Борис обогнул карьер и, пройдя еще около километра, свернул на тропинку, ведущую к его стоянке. Здесь он был в безопасности.

К его полянке примыкал небольшой луг, плавно переходящий в смешанный лесок, где мирно уживались осинки, березки и елочки. Летом на лугу росли ромашки, васильки и лютики. По южной окраине луга неторопливо струился ручей. Он замерзал только в крутые морозы и уже давно освободился ото льда. Борис любил подолгу сидеть и, не отрываясь, всматриваться в таинственную темноватую воду ручья. Такие посиделки наполняли его душу спокойствием.

С другой стороны ручья была поляна побольше. На верхнем склоне поляны летом росла высокая сочная трава, нижний склон зарос осокой и жирными лопухами. Борис любил загорать в мягкой сухой траве без одежды. Ему нравилось, притаившись, лежать и слушать шум родного леса, рассматривать бескрайние голубые небеса, наблюдать за облаками и самолетами. Он мог часами мечтать о дальних странах и путешествиях. Его не тяготило одиночество, не волновало, что юношеские забавы и влюбленности обходят его стороной. Наоборот, жизнь в обществе казалась ему тяжелой и пустой.

Сразу за полянкой Бориса располагался густой труднопроходимый ельник. В заросли ельника Борис иногда уходил от грибников, если видел, что кто-то приближается к его стоянке. В ельник никто не лез: там были слишком густые заросли и не росли грибы. Борис не хотел встречаться с людьми, старался скрыться в ельнике и пережидать, когда грибники уйдут.

Если обогнуть ельник, можно было попасть в старый малинник и набрать там малины. Вокруг стоянки Бориса были рассыпаны кусты черники, он с удовольствием собирал спелые ягоды и клал их себе в рот. А дальше, в низине, недалеко от карьера, была клюква. Но больше всего Борису нравилось собирать лесную землянику. Он очень любил вкус этой ягоды и знал все места в радиусе километра от своей полянки, где росла земляника. Маленькие, необыкновенно вкусные ягодки словно взрывались во рту своим ароматом.

Летом лес кормил Бориса. Он мог целыми днями мог бродить здесь, собирать ягоды и грибы. В траве на лугу прятались маслята, под соснами можно было набрать моховиков, а в осиновой роще неподалеку росли красные грибы. Они прятались в опавших листьях и низкой траве. Борису очень нравились эти крепкие грибы с симпатичными шляпками. В прошлом году в конце августа их было особенно много. Борис находил их группами, сразу несколько штук в одном месте. Он как-то набрал большой пакет и принес домой. Мать похвалила его. Боря был доволен так редко приходилось слышать от матери добрые слова. Валентина Михайловна пожарила грибы с картошкой и Борис, вкусно, плотно поев, был почти счастлив.

Сама же Валентина Михайловна лес не любила. Она еще девочкой заблудилась в лесу и провела там страшную ночь. Только утром случайный грибник вывел ее на дорогу.

Борис совсем другое дело. Лес был для него самым лучшим местом. Здесь он мог спрятаться от людей, остыть от гнева матери. Здесь ему никто не досаждал, здесь было тихо и уютно. Только здесь он чувствовал себя спокойно и хорошо и был по-своему счастлив, как может быть счастлив человек, ощутивший великое единение с природой.

В лесу он любил помечтать. Он хотел отправиться в длительное путешествие, чтобы посмотреть мир, побывать в разных городах и странах. Несмотря на свою замкнутость, Борис был любознательным ребенком. В школе его больше всего интересовали география и биология. Он стремился побольше узнать о жизнь за пределами его поселка, о необычных растениях и животных. Его манили далекие континенты, он мечтал стать образованным человеком и после окончания восьмилетки пошел в девятый класс, чтобы в перспективе поступить в какой-нибудь ВУЗ. Мать хотела отдать его в ПТУ, но, видя тягу сына к наукам, смирилась. Борис хотел выучиться на биолога или геолога, чтобы иметь возможность поездить по свету, изучая природу и животный мир.

А лето Борис предпочитал проводить в лесу. Он наблюдал за жизнью насекомых, ловил бабочек, кузнечиков и жучков. Он любил окунуться в прохладную воду ручья, который не пересыхал даже в жару. Иногда он мог рвануться с места, побежать босяком вдоль ручья, выбежать на проселочную дорогу, домчаться до карьера и, искупавшись, вернуться назад, чтобы насладиться тишиной и покоем на своей стоянке. Много ли нужно неизбалованному пареньку, чтобы почувствовать себя счастливым?!

В лесу Борису никогда не было страшно, наоборот, он ощущал себя хозяином положения, полноправной частичкой природы, существом, которого боятся все животные и птицы. Он видел, как в норках здесь прячутся тихие мыши, из-под ног его выпархивают птицы и с шумом устремляются прочь, по тропинкам носятся пугливые зайцы, которые иногда подходят к его стоянке и, заметив притаившегося человека, после забавного секундного оцепенения, не разбирая пути, бросаются рваными зигзагами сквозь кусты в лес. Борис был для них ужасно страшен, хотя он никого не обижал. Ему было даже жалко трусливых зверьков: обдерут себе шкуру в колючках малинника, будут потом обижаться на доброго юношу.

Он не боялся диких зверей. Говорят, что в лесу водятся кабаны, медведи, волки и лоси. Но этих зверей Борис не встречал и не слышал ни одной истории о том, что они причинили кому-либо вред. А вот змеи на луг иногда заползали. Он видел как-то даже гадюку. Борис узнал ее по окрасу. Он читал книжку про змей и легко мог отличить гадюку от ужа. Но и змеи, даже гадюки, не пугали его. Боря знал, что змеи не нападают на людей. В случае опасности они будут спасаться, стремиться уползти, спрятаться от человека пока есть возможность, пока не схватят её, или случайно не наступят. По густой траве юноша ходил все же не спеша, стараясь шуметь, что бы разбудить задремавшую змею и дать ей возможность уступить дорогу.

В лесу у него не было врагов, кроме, разве что, кусачих насекомых. Но он привык к укусам и не обращал на них внимания. Он научился разговаривать с ручьем и деревьями; иногда он разводил костер и пек в нем картошку, принесенную из дома. Ему нравилось сидеть на земле возле костра, слушать треск сучьев и непрерывно, подолгу смотреть на огонь, ни о чем не думая. Для него это была своего рода медитация, хотя он не был знаком с восточными практиками и даже не знал такого слова. Но подобный интуитивный сеанс помогал ему снять с себя негатив.

Первое время мать ругала Бориса за частые и долгие отлучки, но потом привыкла. Сын не мешал ей дома, а возложенные на него обязанности выполнять, как правило, успевал.

И Борис шел в свое тайное местечко, где наслаждался смолистым благоуханием сосен, шумом ручья, ощущением гармонии с окружающей природой. Лес был его единственной отдушиной. Он мог провести здесь весь день, а в вечерние часы заката забраться на дерево и смотреть как заходит солнце. Он мог здесь делать то, что хотел: загорать, лазить по деревьям, бегать по тропинкам, ловить бабочек или жуков. И никто не мешал ему, никто не лез с руганью и наставлениями.

Свою полянку с прилегающей к ней территорией Борис нашел почти три года назад, когда бесцельно бродил по лесу. В тот раз он серьезно поссорился с матерью и впервые ночевал в лесу один. Поссорился потому, что мать выбросила его коллекцию открыток и спичечных коробов с этикетками. Эту коллекцию он собирал долгие годы. Открытки с поздравлениями присылал ему отец на праздники и дни рождения, пустые коробки он иногда брал дома спичками разжигали печь и плиту, но чаще находил на улице. Для Бориса и коробки, и, особенно, открытки представляли большую ценность. Он помногу раз перечитывал поздравления отца, рассматривал открытки и этикетки. Ему очень нравилась открытка с изображение восхода солнца на море, у него были открытки с Мавзолеем, новгородским кремлем, Эйфелевой башней, ленинградским Эрмитажем, автовокзалом города Сочи. Благодаря открыткам он представлял, как выглядят вулканы на Камчатке, улица Арбат и стадион "Лужники" в Москве, Невский проспект в Питере, городской пляж в Ялте.

Коробками Борис иногда играл. У него уже давно не было машинок, у него никогда не было солдатиков мать не покупала ему игрушки. Он играл со спичечными коробками, представляя, что это машины или автобусы. Он возил какой-нибудь коробок по полу своей комнаты, делая остановки возле ножек кровати и стула, пихал в коробок спички, словно это пассажиры садятся в автобус.

Когда отец с ними жил, на Новый год и дни рождения он обычно покупал сыну что-нибудь: мягкую игрушку, детский пистолетик или простенькую машинку. После ухода отца его подарки стали ограничиваться лишь открытками. Но даже их мать бесцеремонно выкинула. Для матери все его открытки, коробки был хлам. Она не считалась с интересами Бориса, ей даже в голову не проходило, что у сына может быть какое-нибудь хобби. Обнаружив его богатство не убранным на столе, она просто выкинула всю коллекцию на помойку.

Борис здорово обиделся на мать и исчез на пару дней. В тот раз, забравшись на дерево, он наблюдал здесь закат и восход солнца. Он выбрал величественную, самую высокую сосну в округе. Забрался почти до самой ее макушки. Отсюда были прекрасно видны все окрестности, проглядывался даже его поселок, но он уставился на запад. Слабые лучи клонящегося к закату солнца в тот вечерний час уже не были опасны для глаз. Там, далеко за лесом, красным тускнеющим шаром солнышко величественно опускалось все ниже и ниже к линии горизонта, хорошо различимой с высоты. Вот краешек светила достиг этой далекой линии. Началась посадка. Сначала исчез краешек солнышка, затем его половинка, наконец от светила осталась лишь узкая дуга, которая быстро пропала из поля зрения совсем.

Весь процесс посадки длился всего лишь несколько минут, но скрывшееся уже за горизонтом солнце, словно прощаясь, еще долго посылало свои постепенно блекнущие лучи, окрашивая небосвод в кроваво-красные тона, медленно гаснущие тона. Постепенно стали появляться звезды, все больше и больше. Борис хорошо ориентировался по звездному небу. Он узнал Большую Медведицу и другие созвездия. Он и дома любил подолгу, запрокинув голову, смотреть в ночное небо. Безоблачное звездное небо вызывало его восхищение. Он наблюдал за ярким сиянием звезд, за мигающими огнями вечерних самолетов. Ему нравилось следить за искусственными спутниками, путешествовавшими по небосводу в определенном направлении; его завораживали падающие звезды и метеориты, стремительно несущиеся в бездну. Ему очень хотелось увидеть летающую тарелку, корабль пришельцев из других миров. И он с надеждой всматривался в безграничные небесные просторы.

А здесь, в лесной тишине, в полной изоляции от общества, ночное небо казалось особенно величественным. Оно, сплошь усыпанное звездами, таило в себе движение, некую зачарованную жизнь. Борис обводил глазами весь необъятный небосвод, рассматривал изогнутую линию Большой Медведицы и думал о безграничности Вселенной и неведомых мирах. И эта бескрайность, это блаженное чувство слияния с Космосом наполняли спокойствием его душу. Умиротворенный этой величественно картиной, Борис забывал о своих бедах.

В тот раз, спустившись с дерева, парнишка сделал себе лежанку и погрузился в глубокий спокойный сон. Спалось ему великолепно. Своеобразная аура леса помогли организму восстановиться, прекрасно выспаться и отдохнуть.

Проснулся он ранним утром, на рассвете, и решил встретить рождение нового дня. Он опять взобрался на высоченную сосну и любовался, как огненно-красное светило не спеша, словно раздумывая: а стоит ли вообще обогревать эту грешную землю, поднималось в невообразимой дали, пробуждая утро очередного дня. Самое обыкновенное утро, тихое и спокойное, похожее как две капли воды на предыдущее. Лес лениво шумел листвою, запутавшиеся в ветках деревьев солнечные лучи будили птиц и дневных животных.

Проведя ночь и почти два дня в лесу, голодный Борис со страхом вернулся домой. Он опасался гнева матери. Но мать встретила его на удивление спокойно. Она была и сама напугана столь длительным отсутствием сына.

Где же ты шлялся всю ночь? – спросила Валентина Михайловна грубо, но не слишком злобно. Я уж в милицию собиралась идти.

Борис правдиво рассказал, что был в лесу.

Что же с тобой будет, сволочь, когда вырастишь, если уже сейчас не ночуешь дома? – только и сказала мать. Она не обрушилась на Бориса с подзатыльниками, не схватила ремень, не посадила его в погреб, а велела наносить воды, чтобы можно было вымыть посуду и накормить дочку.

И Борис в очередной раз, скрипя сердце, простил мать. А так понравившееся ему место он сделал своей тайной стоянкой.

В жизни у Бориса было лишь две отдушины этот лес и книги. Книги заменяли ему реальную жизнь. Он не очень любил книги по школьной программе, особенно слишком толстые они казались ему довольно сложными и длинными, он еще не был готов воспринимать идеи Льва Толстого, Гоголя или Достоевского. Он читал лишь статьи с резюме и кратким содержанием таких книжек, как "Война и мир", "Мертвые души", "Преступление и наказание". Гораздо больше ему нравились "Три мушкетера" и "Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна".

Борис был частым гостем в детской библиотеке. Он старался брать книжки о приключениях и путешествиях, чтобы больше узнать об удивительных городах и далеких странах, неизвестных ему зверях, пальмах, баобабах. Самым любимым его писателем был Жуль Верн. Он с упоением читал о кругосветных путешествиях, о необыкновенных приключениях и экспедициях. Как и большинство замкнутых людей, Борис был парнем мечтательным, ему хотелось приключений, его тянуло к неизвестным далям, в душе у него жила надежда вырваться, уйти от этой убогой жизни. Он сопереживал героям книг, но настоящую жизнь не знал совсем. Прогулки и общение с ровесниками Борис заменил книгами. Персонажи Марка Твена, Дюма или Аркадия Гайдара были для него персонами более понятными, чем его одноклассники. Он не вел дневников и только из книг знал, что такое любовь. Он мечтал жить где-нибудь среди первобытной природы, своими руками добывать себе пищу.

Он больше любил лес и его обитателей, чем собственную маму и сестру. Он считал тихую лесную полянку и прилегающую к ней территорию своим убежищем. Неудивительно, что после нелепого убийства ноги сами привели его сюда. Теперь эта стоянка заменяла ему дом.

В этом году, как и в прошлом, Борис с нетерпением ждал тепла, чтобы можно было уединяться в лесу и наслаждаться природой. Как только стал сходить снег, он заходил пару раз посмотреть на свое местечко, свой маленький пятачок, свою полянку, со всех сторон окруженную величественными вековыми соснами. Он предвкушал скорые погожие денечки, и ему становилось радостнее на душе. Он с нетерпением ждал, когда солнышко полностью растопит снег, когда пол полянки, усыпанный мягким тонким ковром из хвои и шишек, освободиться от влаги, когда просохнут тропинки и можно будет бегать здесь босяком.

Весна не подвела Бориса. Она выдалась необычно теплая, ранняя и сухая. Последние дни стояла почти летняя погода. Даже в чаще леса, где в прежние годы в это время было полно снегу, остались лишь небольшие лужи, да и то не везде, а местами. Конечно, лес еще не просох, босяком по тропинкам не побегаешь, но на пригорках уже вовсю зеленела первая травка. Все пробудилось, ожило после зимней спячки, дышало свежестью. В дневные часы солнце припекало, можно было даже загорать. Пахло хвоей, смолой и прелым листом. Только ягод и грибов, которые могли бы утолить голод Бориса, еще не было. Но вовсю пели птицы, бегали муравьи и жуки, появлялись первые мухи.

Над головой у Бориса стучал по дереву дятел. Он забрался высоко и где-то у вершины сосны без устали колотил своим сильным клювом. Сосны, скованные зимой белым снежным нарядом, сейчас распрямили свои ветки и пустили смолу. Приятно пахнущая масса застывала густыми капельками на оранжево-желтых стволах.

Но Борису было сейчас не до дятла, он больше не хотел любоваться природой. Даже здесь, на стоянке, в относительной безопасности он не мог прийти в себя и сосредоточиться. Борис до сих пор находился в крайне возбужденном состоянии. Ему было и страшно, и тошно, и угрызения совести не давали покоя. Он никак не мог очнуться от какого-то странного отупения. Сердце колотилось неровно, он поминутно впадал в задумчивость, но думать не мог: обрывки каких-то мыслей лезли в голову и тут же путались, блуждали. Мысли даже не фиксировались в его голове, а лихорадочно сменяли друг друга; он сразу же забывал, о чем думал несколько секунд назад. Эти мысли или мчались как сумасшедшие, так, что нельзя было сосредоточиться, или напрочь исчезали из головы. С его сознанием творилось нечто невообразимое: оно то возвращалось к нему, и он начинал размышлять, то затухало опять. А ему так хотелось осмыслить последние события, понять, что следует делать дальше.

Ясно было только то, что вернуться к прежней жизни он уже не сможет. У него не было больше дома, ему некуда было идти. Положение его было отчаянное: он ударил мать, забил лопатой до смерти тетку. Прошедшие сутки оказались самыми тяжелым в его горемычной жизни. Борис был измучен и напуган. Зачем он убил женщину? Зачем выплеснул свои эмоции таким вот образом? И чем больше он думал об этом, тем становился возбужденнее. Его дикий, безумный поступок никак не вязался с образом доброго закомплексованного юноши. Как смог он, тихий мальчик, сделать такое?

Все вокруг было омерзительным, Борис потерял счет времени. Он пошел к ручью и долго сидел у воды. Весенняя свежесть ручья и благодатная тишина леса помогли ему немного прийти в себя. Волнение отчасти улеглось, он опять стал прокручивать в голове последние события. Борис убеждал себя в случайности убийства. Он никого не хотел убивать, но у него не было выбора, ему ничего другого не оставалось. Он убил тетку, потому что она своей руганью и угрозами спровоцировала его. Он знал ее. Если бы он попался другой, незнакомой ему женщине, в нем не взыграла бы такая вот ярость. А эта подруга матери, с которой они обсуждали его недостатки, стала к тому же оскорблять его.

Имел ли право он убивать? Конечно, никаких прав лишать жизни человека у него не было, но он находился в таком состоянии...

Он совершил страшное преступление, нелепое и бессмысленное по своей сути. Его поступок был настолько диким, что казался невозможным ему самому. Он удивлялся своему поведению, своей силе и злобе. Он убеждал себя, что убийство произошло помимо его воли. И в самом деле, словно кто-то чужой вселился в него и командовал его действиями. Убийство было совершено в порыве неконтролируемой ярости. Оказывается, временами Борис не способен контролировать свои действия, но в то же время он обладает могучей силой и может постоять за себя. Он раньше даже и не подозревал, что способен обидеть кого-либо, а тут он ударил мать, и затем совершил кровавое преступление. Ударив мать, он словно преодолел себя, набрался злобы и решимости. Накопившаяся в нем злоба требовала выхода. Она и привела к агрессии, убийство стало внезапной разрядкой напряжения и ненависти, реакцией на нечеловеческие унижения и страх, которые он испытывал постоянно.

Борис ненавидел свою жизнь, его тревога и раздражение достигли своего предела, выплеснувшись сначала на мать, а затем кровавой драмой на подвернувшуюся под руку тетку.

Юноша вдруг подумал, что будет сожалеть о смерти женщины всю свою оставшуюся жизнь, но он ничего не мог уже поправить, хоть как-то изменить ситуацию. Сердце его опять стало разрываться на части от жалости к самому себе, по щекам вновь потекли горькие слезы. Он плакал молча и безутешно. Грусть захватила все его существо, на душе было прескверно. Борис понимал весь трагизм своего положения. Ситуация была чудовищной. Он убил человека и ему придется расплачиваться за это, как-то выпутываться из создавшегося безвыходного положения, опять мучиться и страдать. Ему не на кого было надеяться. Душа его маялась. Он устал от гнетущих переживаний, но освободить сознание от мучительных размышлений было невозможно.

Однако постепенно характер его мыслей поменялся. Они стали какими-то противоречивыми. С одной стороны, он прекрасно понимал, что совершил ужасное злодеяние и раскаивался в этом, но в то же время из глубины подсознания шли непонятные ему сигналы, оправдывающие его поступок. Его не покидало ощущение, будто он освободился от своего злейшего врага, порвал невидимую нить, которая связывала его с ненавистным прошлым. Временами ему стало казаться, что он совершил не страшное преступление, а избавил мир от злой твари, покарав ее за грехи. Удивительно, но помимо сожаления он реально ощущал и некое удовлетворение. Борис вспомнил, что и во время бойни он испытал секундный экстаз, порыв мимолетной радости, который пронзил его, когда он добивал поверженную тетку.

Как бы то ни было, Борис чувствовал себя опустошенным и разбитым. Однако мысли о самоубийстве больше не тревожили его. В нем что-то перевернулось, надорвалось, злодейство в какой-то степени пошло ему на пользу, по крайней мере, избавило от унылой навязчивой идеи покинуть этот мир. Принеся в жертву жизнь другого человека, Борис словно освободился от тяжкого, мешавшего ему груза. Ему больше не хотелось умирать. И только смутная, неосознанная тревога так и не покидала его.

Юноша бродил около своей полянки, странные чувства завладели им. Раскаяние отошло на задний план. Ему не было жалко тетку, он больше не испытывал сильного сожаления. Наоборот, он вдруг ощутил себя взрослым мужиком, имеющим право карать людей. В этот момент Борис был чем-то похож на Раскольникова, героя романа "Преступление и наказание". Впрочем, Раскольников убил старуху ради денег, а Борис просто выплеснул на тетку свою злость. Да и Достоевского Боря, по сути, не читал и не знал о переживаниях главного героя романа. У Бориса была своя драма, которая требовала осмысления.

Тоска его прошла. Единственное, что огорчало Бориса теперь возможность того, что его будут искать. Он бросил лопату на месте убийства, заляпал одежду теткиной кровью. Впрочем, отпечатки пальцев его неизвестны правоохранительным органам, а кровавые следы можно будет застирать.

Борис захотел тотчас же избавиться от кровавых пятен на одежде, но вспомнил, что у него нет ни мыла, ни порошка. Подумав, он решил хотя бы размыть пятна в воде и попытаться оттереть их старой травой.

Солнце стояло высоко, его лучи били юноше в глаза. Он спустился к ручью, вымыл руки холодной водой, затем нарвал прошлогодней травы, намочил ее и стал оттирать пятна крови на куртке и штанах. Эти пятна не столько оттирались, сколько расплывались и грязнели от его усилий. Тем не менее, его труд не пропал даром: пятна остались, но были менее заметны и больше походили не на бурые пятна крови, а на обычную грязь, словно Борю забрызгала жижей из лужи проезжавшая мимо машина.

Солнышко припекало все больше, еще не так как летом, но Борис, вернувшись на стоянку, разделся до пояса и решил позагорать. Он завалился в траву и, повернувшись к солнцу, подставил ему свой белый тощий живот. Было тепло, пахло хвоей, молоденькая травка радовала глаз. Он долго лежал на земле с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом. Но уснуть не мог: нервное потрясение мешало ему. Он постарался забыться, не думать ни о чем. Просто стал слушать звуки леса: стук дятла, шуршание деревьев и травы, жужжание редких мух. Напряжение стало постепенно уходить, голову заволокло сонным облаком. Он ненадолго задремал.

Однако солнце спряталось за облако, нагрянувшая волна холода привела его в чувство. Он вновь вспомнил до последних подробностей все, что произошло утром, и снова ужасное ощущение мертвым холодком пронзило его душу, отразившись дрожью во всем теле и электрическим разрядом вдоль позвоночника.

Стало мучительно тоскливо и страшно; нет, его больше не волновала загубленная жизнь женщины. Его страшила неопределенность, необходимость что-то предпринимать, как-то выпутываться из создавшегося положения. Он боялся, что его будут искать, поймают и растеряют или надолго посадят в тюрьму.

Борис покинул свое лежбище и стал бесцельно бродить по лесу словно зверь, преследуемый голодом, жаждой и страхом. Он тщетно ломал голову, пытаясь понять, как выйти из этой катавасии. Кружилась и болела голова. Сказывалось нервное напряжение и то, что он не ел уже больше суток. Но есть хотелось не сильно, стресс притуплял чувство голода. Борис и раньше знал, что такое голод и мог терпеть его продолжительное время. Вот только появилась и все нарастала ужасная жажда, которая не шла ни в какое сравнение с голодом. Жажда заявила о себе с невероятной силой. Сухой язык царапался о сухие губы, пить хотелось зверски. Борис никогда раньше не думал, что отсутствие воды может так терзать человека. Все мысли его сосредоточились на том, где можно напиться. Но чистой проточной воды или родника поблизости не было. По крайней мере, Борис о них не знал. Он спустился к ручью и понял, что эту темную грязную вонючую воду пить нельзя ни при каких обстоятельствах. Он решил, что пойдет в Ольгинку, ближайшую деревню, километрах в пяти от его стоянки, и там утолит свою жажду. В деревне имелся колодец с отличной родниковой водой. Колонка была и в его родном поселке, который находился ближе к полянке, но идти туда было опасно.

К счастью, этот дикий день стал постепенно угасать. Лишь недавно чуть ли не по-летнему припекало солнце, но теперь его сила ослабла, светило превратилось в красный шар, который, запутавшись в ветках деревьев, медленно шел на посадку. Налетел прохладный вечерний ветерок, с ручья потянуло сыростью и холодом Борису стала зябко.

Не дожидаясь пока солнечный свет угаснет окончательно и на землю спустятся сумерки, он пошел в Ольгинку. Борис и раньше бывал в деревне, он приходил сюда пару раз на экскурсию и на окраине села обнаружил колодец.

ГЛАВА 8.

СХВАТКА.

К деревне проще было идти по проселочной дороге, но Борис пошел по лесу, рядом с дорогой. Он не хотел, чтобы его кто-то случайно увидел, ему нужно было быть настороже. Он не спешил, он ждал темноты. Темнота была его союзником.

Только в районе карьера Борис отклонился от своего пути и, осмотревшись, чтобы не было вдруг какого-нибудь случайного человека, спустился вниз к воде. Было совсем тихо. Ему вдруг захотелось намочить руки. Вода была холодной и спокойной, от его прикосновения пошли круги по водной глади. Он зачерпнул ладонями пригоршню вода и долго смотрел на нее, борясь с желанием утолить свою страшную жажду. Но пить такую воду было невозможно. Он вылил воду обратно в карьер и, поднявшись по крутому склону, продолжил свой путь.

День понемногу угасал, лес все больше погружался во власть тьмы. А ленивая луна затерялась где-то в облаках. Борису вышел на дорогу. Он по-прежнему плохо соображал, потому что изнурительная жажда и голод мешали ему думать. Но он без проблем добрался до деревни, осмотрелся, вышел из леса и оказался у небольшой канавы, за которой просматривалась узкая улочка, ведущая к колодцу. Улица была пуста. В ближайших домах света не наблюдалось. Жители селенья, похоже, привыкли рано укладываться спать. Борис был этому крайне рад: в его планы не входила встреча с кем бы то ни было.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю