Текст книги "Падение Майсура. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Турков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

– Ой!

Требовался нечеловеческий самоконтроль, чтобы не бросить хотя бы мимолетный взгляд на окрестности города. Горячие восточные парни этим качеством явно не обладали. Как роботы, все они повернули головы к открытым воротам. Резанцев на приливе адреналина надежно поставил каблук и ударил правого стражника-забияку высоко поднятым локтем в горбоносое лицо, вложив всю свою силу и массу тела, а когда его волосатый приятель повернулся на звук хрустнувших костей, обратным движением того же локтя заехал второму. Сюрприз, сюрприз!

Идеальные балетные па. Хрясь! Хрясь! Оба черномазых иранца, секунду назад желающие исполнить свой гражданский долг, рухнули на землю. Первый же могучий удар решил половину дела. У пострадавших возможны переломы челюстей, повреждения мягких тканей, временная потеря сознания, жуткие головные боли. А впрочем, ничего серьезного. В любом случае на некоторое время они оказались вне игры.

Освободившаяся правая рука парня мгновенно выхватила привычный нож из-за пояса и с кошачьей ловкостью метнула его в спину стражника, носатого грузного перса в просторной алой рубахе с длинными рукавами, продолжающего тупо таращится наружу. Опоздал! Услышав шум, страж мгновенно обернулся назад и тут же постарался увернуться от летящего ножа. Получилось не очень. Спину он уберег, но нож глубоко вонзился в бицепс его правой руки. Теперь своим копьем этот перс не будет действовать со всей сноровкой. И это тоже неплохо.

Тем временем чернобородый офицер ловко обнажил свою тяжелую и массивную саблю. Опасный человек! Виктор, содрав теперь ненужное маскировочное покрывало, поспешил сделать тоже самое, хотя и не так уверенно, как его противник. Резанцев не любил ни больших ножей, ни сабель. Они означают открытые раны, льющуюся кровь, рассеченные связки и артерии. Плохо.

В жизни чернобородый персидский офицер был меньше Виктора, но заметно крупнее большинства остальных восточных людей. Наверное, под метр восемьдесят ростом и около восьмидесяти килограммов живого веса. Сильная верхняя часть тела, низкая талия, короткие ноги. Широкие плечи, мощная, немытая шея, бугрящиеся мышцы. В определенном смысле примитивная внешность, как у пещерного человека. Завершало этот портрет плоское рябое лицо, с круглыми, как у филина, бровастыми глазами и крючковатый носом, хищно нависшим над резкой, точно рубец, полоской губ. Саблей иранец явно владел намного лучше попаданца.

Но можешь, не можешь – играй. Идешь в бой – бей. Человек должен либо наносить удары, либо получать их, убивать или быть убитым. Не стоило забывать и о последнем стражнике, который пока вытащил нож из предплечья и повизгивая как свинья, суетливо пытался поясом наложить себе жгут и остановить кровь. Какой джигит!

– Улю-лю-лю-люууу! Гу-у-у! – завыл этот мрачный иранец.

Тем временем чернобородый офицер, с перекошенным от злости плоским лицом, осторожно приближался, пружинисто двигаясь с легкостью хищного животного, выставив саблю вперед. Неплохая, но не слишком эффективная техника. Виктор ощущал, что ноги перса расположены не идеально. Тот был драчуном, а не бойцом. Он сам ограничивал свои возможности на пятьдесят процентов.

Резанцев не отличался феноменальной быстротой или ловкостью, но он двигался намного лучше, чем любой человек, даже если тот весит на двадцать килограмм меньше. И наш герой обладал врожденной выносливостью, которая характерна для людей, ставших такими, какими их задумала природа. Он не провел десять лет в спортивных залах, не поднимал тяжести и не накачивался стероидами. Тренировки, сбалансированное питание и отличная генетика – этого вполне хватало.

Охваченный яростью перс, свирепый нрав которого был легендарным, резко размахнулся, зарычал и молниеносно ударил. Ты смотри, резкий какой...

Клинок со свистом рассек воздух. Виктор ждал этого, а потому среагировал гораздо быстрее, чем рассчитывал противник, и заблокировал его удар своей саблей в паре ладоней от своего лица.

Клинки с лязгом столкнулись в воздухе, рассыпая искры. Бритвы отдыхают! Сокрушительный удар саблей у перса получился тяжелым, словно удар молотом по наковальне. Правую руку Виктора пронзила острая боль до самого локтя. Не слишком хорошая техника. Хороший фехтовальщик до половины силы поражающих ударов гасит за счет движений корпуса. Но Резанцев был фехтовальщик никакой. Но, хоть так. А их схватка напоминала столкновение быков.

Продолжая фиксировать саблю противника Виктор со всей дури врезал ему ногой в колено. Достаточно сильно, чтобы сломать его. Бац! Удачно! Кость, хрящи, мышцы, плоть, безошибочно узнаваемый хруст – да, перс пострадал очень серьезно. Смещение. В худшем варианте. «Пока все неплохо». И Резанцев отскочил назад на шаг. Правая рука, сжимающая саблю, болит, а лучшая защита от вооруженного клинком противника – это дистанция. Полезно также начать размахивать сетью, курткой или одеялом: клинок может застрять в ткани.

Но у Виктора не было под рукой ни сети, ни куртки, ни одеяла. Хотя, почему нет? Он схватил рукой сброшенное покрывало и попытался накинуть на голову скачущего на одной ноге перса. Еще одна удача. Теперь наш герой быстро ткнул своей саблей в фигуру противника, стараясь угодить в мягкие ткани. Выпад!

Чавк! Одним ударом вогнал клинок, точно кол от палатки вонзил в рыхлый, желтый песок. Неплохо, сабля окрасилась кровью, восточный офицер сложился пополам, изо рта у него на бороду хлынули кровь и слизь, а затем перс рухнул, как подрубленное дерево. Пальцы его рук судорожно царапали утоптанную до каменной твердости желтую землю..

Увидев что остался один, последний стражник, сын осла, заметно побледнел. Попытался убежать, но Резанцев схватил валяющееся на земле копье одного из поверженных воинов и мощно метнул его в удаляющуюся фигуру. И попал куда-то в район поясницы. Этого для перса хватило. Он свернулся калачиком и затих.

Виктория! Игра была закончена. День высшего искупления для этих ужасных мерзавцев, грабителей, воров, грязных, потенциальных грубых каннибалов настал! Как говорилось в одной старой и доброй детской передаче: "Спокойной ночи, малыши!" На всё, про всё, у нашего героя ушло секунд десять– двенадцать.

Теперь контроль и сбор трофеев. С поганой овцы хоть шерсти клок! Но, в итоге получилась неплохая добыча, не зря тут эти лопухи-стражники стояли. Даром времени они не теряли. Скажем так: они служили обществу не по велению сердца, а за звонкую монету. А деньги очень нужны, предстоит еще пересечь весь Иран и Аравийское море. Надо пробираться в Индию, без знания языка в других местах делать совершенно нечего. К тому же, в тех южных краях белые люди привычно издревле правят чернокожими туземцами и все считают, что так и нужно. Такова се-ля-ви! Боги так повелели! «Бог Индра убил их, издавна живших на этой земле, и поделил посевы между светлокожими союзниками».

И быстро закончив все свои дела у ворот наш герой решительно вышел из Решта. Борьба продолжается, банально повышая ставки. Но наш попаданец пошел не вперед, по дороге, а вдоль городской стены, выискивая опытным взглядом снайпера место, где кусты были погуще. В степи пешеход от конных далеко не уйдет.

Кроме того, он же не лихой тэнквондист, чтобы всадников из седла ногами выбивать. Так что воспользовавшись сиестой, Виктор решил обустроить себе временное убежище совсем рядом с городом. А пока переждем, не беда. Не сожрут персы песок в пустыне. Пусть бродят пока по дюнам, жарятся на солнце. Глядишь – и усохнут, подрастеряют силы. Им это быстро надоест.

Скоро подходящее место нашлось. Густые колючие кусты и лаз, в который только небольшой шавке можно залезть. То что доктор прописал! Резанцев аккуратно срезал с края несколько колючих веточек и, забросив вперед вещи, сам осторожно, словно бродячий кот, залез в лаз, закрыв вход колючими ветвями.

Теперь нужно попить из трофейной фляги, накрыться трофейным плащом, на который Виктор предусмотрительно накидал пригоршни дорожной пыли, и постараться заснуть. Во-первых, чувство голода одним найденным сухарем и одним пряником не унять, а во-вторых, ночью он будет пробираться в сторону южных гор.

Как стемнело Резанцев, как новенький, выполз из своего логова. Первым делом необходимо нарвать побольше фруктов в дорогу и потом тикать отсюда подальше. У него словно пожар полыхал в одном месте. График прежний – 30 километров, попеременно бегом и быстрым шагом. Больно уж тут народец обитает негостеприимный. А пока ситуация оставалась очень шаткой.

За три дня Виктор преодолел равнину и оказался перед горным хребтом. Пока он с местными людьми не общался. Чревато! Хватило того, что прикончил однажды ночью одинокого всадника, свернув вооруженному до зубов воину во время сна голову. Нефиг – шастать! А стоять и боятся! Работорговцы хреновы! Мало ли, может этот вояка Виктора выслеживал? К тому же, одним персом больше, одним меньше– не важно, их тут все равно миллионы. Жаль, умный конь воина ему в руки не дался, убежал в ночи. Так бы добрался быстрее. Но съедобной добычи в трофейных хуржинах вполне хватило, чтобы не голодать и не страдать от жажды.

Теперь парень упорно полз в горы, поднимаясь по крутым склонам. Хребет Эльбурс походил на сказочно гигантского тигра, перевернувшегося на спину. Наверху —кое-где на вершинах виднелись белые подпалины снега. По склонам, окрашенным в желтый цвет, все более сгущающийся к подножью в красно-оранжевый, шли сверху вниз, постепенно расширяясь, темные полосы ущелий.

Однако эти полосы были не черны, как у настоящего тигра, а черно-зелены. В этих бесплодных горах, голых и пустынных от солнца, полыхающего все ярче и жарче, лишь в узких расселинах, богатых водой, могли жить, укрывшись от палящих лучей, боярышник, ежевика, яблоня, дикий виноград, барбарис, железное дерево.

По откосам теснин, кое-как уцепившись за камни, свисали кусты инжира с крупной резной листвой. Иногда ущелья раздаются в котловины, сплошь заросшие вязами, орехами, чинарами и кленами.

На кручах, громоздящихся над тропой, стремительно прыгали круторогие муфлоны, украдкой пробегали азиатские леопарды, а в низовых лощинах, забитых щебнем, прятались мерзкие гиены. Путь был труден, съестных припасов было мало, выручал сезон сбора плодов. Правда, растения тут были большей частью дикорастущие.

Но орехи и фрукты здорово выручали при этой суровой диете. Все, что деятельность, ум, храбрость, энергия, самоотречение, героизм могут испытать в обстановке полнейшей безнадежности, испытал наш искатель приключений. Как алмазная башня, несокрушимый фронтон которой противостоит всем силам и опасностям, ярости людей и стихий, палящему солнцу юга, буйным ветрам севера, он выдержал голод, одиночество, разочарование.

Через несколько дней Виктор, умирающий с голода, съедая ежедневно только несколько щепоток съестного, но преодолевая перевалы и ущелья, перевалил через горы. Надо ли говорить, что он шел в стороне от проторенных караванных путей? Благо горы Эльбурса гораздо ниже, чем Кавказ или Альпы. Но дальше хода не было. Скрытного. Ибо наш благородный герой уперся в неодолимую преграду – пустыню.

Там – невыносимый зной, песчаные бури, обманчивые видения. Шипы искривленных ветром, иссушенных зноем кустарников, нелепо раскинувшихся по склонам пологих дюн. Зубы ползучих гадов – серой гадюки, ее неуклюжей, но опасной сестры гюрзы, длинной проворной кобры и маленькой невзрачной эфы – самой страшной из ядовитых змей. Жала скорпионов – мерзких корявых существ гнойного цвета, еще более отвратительных мохноногих фаланг и знаменитых черных пауков. Можно умереть от одного укуса любой из этих тварей.

Хорошо, что заметив при спуске огромную желтую равнину, от которой так и несло зноем, парень сразу сделал необходимые выводы. Естественно, что горы стоят стеной и не пропускают влагу с Каспия в глубь страны. А значит пытаться пересечь пустыню без подготовки – самоубийственная авантюра. Значит надо выходить к людям.

Наверняка в глубине страны народец обитает более забитый и робкий, чем на приграничных окраинах. Всех храбрецов здесь начальство давно повывело, а остальных приучило безропотно работать на себя и не рассуждать. Селяне привыкли к мотыгам, а не к оружию, их не обучали боевым приемам, как обучают людей из военной касты.

Кроме того, спина просто ныла от груды трофейного железа, которую Виктор тащил на себе, уподобляясь груженному ишаку. Даже лучший воин не сражается охапкой сабель, ему достаточно одной. А у попаданца имелось в запасе три сабли, четыре ножа, три украшенных пояса, два роскошных халата. Это лучшие из награбленного оружия и трофейных шмоток. Плюс имеются деньги и пара перстней из ювелирки. Есть чем расплатиться в пути.

Скажет, что он наемник, добирается в Индию. Сипах (или сипай). То есть наемный солдат. Такие в Индии требовались всегда. Еще бы, когда на каждую тысячу человек населения там имеется всего жалкий десяток из касты воинов "кшатриев". А остальные бегают от оружия как черт от ладана, чтобы не испортить себе карму. И цепь перерождений.

А воинов из соседних народов индуские махараджи берут к себе на службу неохотно. Ибо это прямые конкуренты и потенциальные шпионы. Так что все эти пуштуны, афганцы, персы и гурхи -не слишком желательный элемент. Охотно индийские раджи берут лишь далеких арабов. Но какие из трусливых арабов воины? Как из дерьма пули...

И Виктор начал забирать на запад, пробираясь вдоль относительно плодородной, но узкой полосы, зажатой между горами и пустыней. Сюда еще воду доставляли немногочисленные ручьи, текущие с горного хребта. Воду дехкане разбирали по каналам, орошая свои поля. Население здесь было редкое и они занимались повседневными делами.

За время пути Резанцев загорел до черноты, отпустил темного цвета бороду и длинные волосы которые прятал под тюрбаном. Глаза у него тоже были карие, и только черты лица могли выдать в нем европейца. Помогало то, что многие богатые персы имели в гаремах русских рабынь и их дети выглядели точно так же. Так что дехкане в садах и на полях при виде нашего путника не беспокоились.

Время повернуло на осень и сады ломились от фруктов. Оголодавший Резанцев обжирался поздним золотистым абрикосом, темно-красным гранатом, румяным яблоком, терпкой айвой, медовой грушей, сочным персиком, нежной сливой, крупным миндалем, отборным орехом и виноградом, слаще которого нигде не найдешь.

Вскоре наш герой рискнул войти в селение состоящее из пяти десятков глинобитных домиков, стоящих в окружение фруктовых садов. Это был небольшой, но чудесный уголок в этой стране выжженных солнцем диких полей. По обе стороны дороги тянулись ряды приземистых, но богатых темной, густой, сочной листвой шелковиц. Между ними там и сям выступали кроны серебристых тополей. Журчала в каналах мутная, бегущая с гор вода. На пашне работали люди в белых одеждах, тяжелым трудом добывая себе деревянную миску проса. Ну-ну... в правильную сторону идете, товарищи.

День был знойный, сухой.

" Пятьдесят домиков это пятьдесят мужчин", – напряженно думал Виктор. – "Половина из этого числа – здоровые мужики призывного возраста. Но они здесь не похожи на сказочных богатырей. Им в помощь может набраться еще четыре десятка больных, шальных, пожилых и молокососов. Опасно, но едва ли они привыкли вставать все как один по набату или по сполоху. К тому же это дехкане, а не разбойники, они сами будут бояться вооруженного незнакомца".

Все это было так, но сильно напрягало незнание языка. И все же Резанцев переоделся за околицей в свои лучшие трофейные одежды ( по одежке встречают), повесил на пояс свою лучшую саблю и нож, смыл пыль с лица в ближайшей канаве и смело вошел в селение. Веселые девушки из-за заборов заглядывались на статного прохожего. Куда идти? Естественно, к дому старосты. Найди самый лучший дом в селении, не ошибешься.

В выбранном доме путешественника встретил сухой и кривой, точно ствол абрикоса, козлобородый и вислогубый старик. Виктор попытался показать жестами, что он готов поменять свои вещи на коня и продукты. Активно помогая себе словами на русском и английском языках.

На лопоухого старика эти иностранные слова не произвели никакого впечатления. Он лишь нахмурился. Дряхлый перс держался так, словно правил не малым селением, а, по крайней мере, половиной белого света.

– Гар, гав, гав, бояр? – ответные слова туземного дедка напоминали шипение ядовитой змеи.

Дела! Похоже старик ничего не понял. "Бояр"– явно боярин. Значит уважаемый человек. Вот чего бы этому тупому старосте не выучить русский язык? Вот бездельник! И бить его нельзя...Жить ведь как-то надо?

А старик опять загавкал... Парень, конечно, ничего не разобрал, но кажется, этот почтенный дедок рассказывал ему, насколько он ужасный и могущественный "крутой перец", и призвал в свидетели Аллаха, землю, небо и еще кого-то там. Короче, запугивал, старый хрыч. Обломишься!

Все же универсальный язык жестов помог. Правда, с лошадью получился затык. Стоят они тут дорого. Одна средняя сабля– половину тумана. А одна средняя лошадь – десять туманов или двадцать сабель. А может просто этот старик был хитрым, жадным и ловким пронырой, со своими "конскими ценами". Наглость упрямого туземного старика выводила парня из себя. И эти его постоянные: гав, гав, гав. Но сдержался... Потому что, на веранде дома мигом нарисовался толстый, с мутными красноватыми глазами, с одутловатым лицом, желтым от курения семян конопли – великовозрастный сынок старосты. Еще поднимет кипишь...

В общем, сторговались-таки. Виктор приобрел себе довольно крепкого мула ( помесь осла и лошади), еще один бурдюк для воды и продуктов в дорогу: лепешек типа лавашей, фисташек, кураги. Хотя, от пары порций шашлыка зажаренных на шампурах парень бы не отказался. Но чего нет, того– нет.

Лишнее все отдал, еще и денег значительно поубавилось. Такими темпами даже до Исфахана не доберешься. Или что там у них за столица? В общем, Виктор не собирался задерживаться на ночь в селении и тем более есть еду из рук персов. Тенденция, однако… Неблагоприятный опыт в персидском террариуме у парня уже был. Так что он решил сам найти торную караванную тропу на юг. Ошибиться трудно, иди на полуденное солнце и выйдешь прямо к морю-океану.

И, сделав намеченные дела, наш герой сразу тронулся в путь...

Глава 5.

Если смотреть из космоса на землю древнего Ирана, то в середине страны можно увидеть огромные желтые пятна. Это малоисследованные части знойной пустыни Дешти-Лут, или пустыни Дешти-Кевир. Или других пустынь.

Безводная соляная пустыня оправдывает свое название «Лут», что означает «лютая». Тут на сотни километров тянутся песчаные равнины, прорезанные во всех направлениях невысокими скалистыми горами.

Путешественники, проникавшие сюда, возвращаются разочарованными: проводников достать трудно, зной невероятный, даже камни трескаются, вода горько-соленая, и всюду бродят хищники пустошей: разбойничьи шайки луров, отчаянных афридиев, отряды джигитов из белуджей или же люди бездомного народа Люти [бродячего цыганского народа, чьё название означает "сорванец", "сорвиголова" или "гуляка"].

Однако местные кочевники живут и в этой своеобразной бедной природе и даже любят её. К примеру, молодые люди племени Люти любят шататься по караванным путям и грабить крепко перевязанные верблюжьи вьюки, что провозят иранские купцы. Более старые Люти пасут баранов, сеют просо и собирают в горах дикие фисташки и горький миндаль.

Люти хорошо знают запутанные тропы пустыни и укромные колодцы, где вода показывается только в определенные месяцы года. Тогда возле этих колодцев собирается много черных и рыжих шатров, распластанных, как крылья летучей мыши.

Кочевники располагаются на склонах низких гор, и там их длинноногие, тощие бараны пасутся, откармливаясь побегами недолговечных растений, быстро засыхающих под палящими лучами ослепительного солнца. Подавляющее кочевников пустыни безграмотно; мудрость и быт веков передается от отца к сыну за вечерними беседами у тлеющего кизяка в длинные вечера, при свете мерцающих звезд.

Хитрые старейшины Люти понимают кое-что в спекулятивной торговле и знают, когда выгоднее всего закупать хлеб в плодородном Гиляне, когда его доставить на юг, в Сеистан, или, наоборот, когда подвезти сеистанские финики на север, в Хиву, или на Кавказ, в Гюрджистан ( Грузию).

Отдельные семьи цыган из Люти, занимаясь мелким воровством или гаданьем, круглый год бродят между Индией, Аравией и Тибетом, иногда уходят далеко на восток до Китая или на север в страну "доулет-э-рус" до города урусов Оренбурга, где подносят в дар русскому начальнику уличных стражников бурдюк, полный фиников, а он разрешает им свободно вернуться в Иран. Нация трудоголиков!

И вот однажды, женщины племени Люти, отправившиеся в горы собирать дикие фисташки и горький миндаль, обнаружили среди пустыни потерявшегося молодого человека. На неподвижно лежавшем парне была восточная одежда, лицо казалось необычайно бледным, глаза полузакрыты. Он был едва жив, жестоко страдая от жажды.

Кругом была безводная пустыня с каменистой почвой и редкими колодцами, известными только местным кочевникам. Найденный человек был Виктор Резанцев, явно переоценивший свои силы и недооценивший ярость местной пустыни. А оказались, что кругом совсем не родные палестины... Он едва не погиб.

Цыгане совсем было уже решили добить и ограбить парня. Мало ли сколько скелетов валяется по пустыне? Но молодой человек, экзотической для юга наружности, приглянулся местной царице гадалок. Довольно еще молодой и симпатичной бронзовой женщине лет тридцати, имеющей на голове вдовью синюю повязку. Она умела предсказывать судьбу человека по руке, на бобах или на разноцветных камешках. По ее приказу, одна черная как сапог цыганка, повидавшая много стран, напоила больного водой.

Виктор лежал тихо, молодой, красивый, очень красивый, с завитком темных волос, прилипших к влажному лбу. Вдруг он сказал одно слово. Все с удивлением повторяли его и тихо сидели кругом, посматривая друг на друга. Больной снова прошептал это слово:

– Болван!

Парень в бреду ругал себя последними словами, за то что самонадеянно сунулся в ужасную пустыню "не зная броду"

Царица гадалок нахмурила прямые сросшиеся брови. Мрачная тень скользнула по ее смуглому, ранее беззаботному лицу. Но она была мудрая, очень мудрая женщина, и лицо ее снова стало радостным. Она спросила:

– Кто мне объяснит, почему больной сказал: «Ватан ( Родина)»?

Одна старуха тут же, на ходу, сочинила красивую сказку:

– «Ватан» означает – Родина, родная сторона. Этот юноша объяснил, что он торопится проехать пустыню, чтобы снова проникнуть на свою родину и там бороться за ее свободу. Его родина, Ватан, – маленькая горная страна на юге, и в нее вторглись жадные ференджисы ( белые люди). Юноша вместе с товарищами боролся с врагами родины, но ференджисы оказались сильнее, издали убивая народ из пушек. Ференджисы захватили всю страну, и молодому воину пришлось скитаться на чужбине. Хотя все его друзья временно рассеялись, но они поклялись бороться до смерти за свободу и счастье Ватан, их родины, измученной, полузадушенной…

– Вах! – воскликнули изумленные цыгане в восхищении.

Цыгане положили больного на плащ и вчетвером отнесли его в становище. Занесли в шатер, и царица гадалок заявила:

– Принесите одну чашку чистой воды, другую чашку козьего молока. Я сама буду лечить этого больного.

– А мы будем на тебя смотреть! – воодушевленно сказали женщины.

Подружка предводительницы сбегала к себе, принесла две деревянные миски с водой и козьим молоком и поставила их в изголовье больного. Царица гадалок села на ковре, подобрав ноги. Она окунала в молоко смуглый палец с тремя серебряными кольцами и проводила им по губам больного юноши. Он облизывал губы. Подруга царицы мочила полотенца в чашке с водой и стирала пыль и грязь с лица и рук больного.

К вечеру вернулись с мешками фисташек и миндаля мужчины Люти и были потрясены, узнав, что правительница гадалок, забыв свое высокое, самое высокое звание, сама сидит возле странного незнакомца и поит его с пальца молоком! Недовольные седобородые старейшины, узколобые фанатики, пошли смотреть найденыша. Царица гадалок разрешила им приближаться только по одному, прикрывая ладонью рот и сняв туфли, чтобы шумом или дыханием не повредить больному.

Все согласились, что незнакомец молод, красив, очень красив, и потому особенно опасен:

– Вот что значит хоть на один день забросить дела! Как теперь исправить упущенное? Что это за человек? А вдруг царица гадалок изберет его своим мужем? А если он кафир? Или разбойник? Захватит общую казну и с ней убежит? О горе нам! Ятир-матир, дутир-матир!..

– Надо дать больному чашку черного кофе, опустив туда шарик, приносящий вечное забвение…

– Да! Никто не дал более дельного совета!..

Уже на следующий день Виктор был уже более или менее в норме. Он старался меньше говорить и больше слушать. Хотя и постарался, воспользовавшись удобным случаем, узнать несколько персидских слов: существительных и глаголов. Надо же как-то общаться! Обращались с ним на удивление хорошо. Не по-царски, но в пустыне быстро привыкаешь к аскетичности. Ночевал он уже в постели своей добровольной сиделки. И не только ночевал. Ночка была жаркой, во всех смыслах... Не в его вкусе, конечно, была дамочка. Не фонтан, но надо же быть благодарным. Тем более, что бывало и хуже. Так что наш парень не посрамил весь мужской род в своем лице.

На третий день он как-то понял, что его принимают за чужеземного патриота и решил, что надо воспользоваться этим обстоятельством и убираться отсюда, подобру поздорову. Жениться на местной смуглянке, старше его летами и бродить годами вместе с ней по пустыне, обманом выманивая деньги у простаков, он не собирался. Спасибо, не надо! По крайней мере, в ближайшие лет двадцать...

Горячая как порох царица гадалок, узнав, что парень хочет ехать, пребывала в полном расстройстве чувств. Ее раздирали противоречия. С одной стороны, не стоит задерживать упрямца, а с другой – не хотелось с ним расставаться. Она все откладывала отъезд парня. Но Виктор не унимался и все так же рвался на юг. Время-деньги! Лови день! В конце концов, его смуглая подружка сдалась и приняла решение. Она послала пару мальчишек, чтобы проводить Виктора до крайнего селения на юге пустыни, и надавала ему с собой в дорогу целую кучу съестного. От щедрот...

Но Виктор еще не уехал, а уже понял, что ему опять придется попоститься в пути. Так как угостил кусочком сладкой лепешки ластившегося к нему кота своей гостеприимной хозяйки. Как только белый и пушистый кот гадалки взял кусочек лепешки в свой розовый рот , он почему-то стал высоко прыгать. Затем вскарабкался с диким мяуканьем на вершину ближайшего бархана и свалился оттуда с раздувшимся, как шар, животом. Чужая душа потемки, может быть его новоявленная любовная подружка решила поступить с парнем по принципу: "С глаз долой– из сердца вон"?

После этого происшествия наш герой быстро попрощался с людьми племени Люти и был таков. Спасибо за гостеприимство, но в гостях, «где я любил, где я страдал», хорошо, а дома – лучше. Покедова! Не кашляйте, уважаемые...

В ближайшем городке, куда его вывели, он нашел толстого купца, который немного понимал по-русски и по-английски. Несколько персидских слов, которые Резанцев узнал у цыган уже позволяли им общаться.

Рустем-ага, так звали купца, с каменным лицом сообщил парню:

– Аллах тебя любит, ференжис, я веду караван на юг в портовый Бендер-Аббас и мне срочно нужен охранник, так как один из моих воинов свалился в лихорадке.

Повезло так повезло.

– Всегда готов услужить Вам, паша, – ухватился Виктор за свой счастливый шанс.

Парень использовал свой шанс на всю катушку. Фитильный карамультук охранника был конечно тяжелым и непривычным, но люди ко всему привыкают. Мастерство не пропьешь! После нескольких пристрелочных выстрелов наш герой скоро смог несколько раз уверенно поразить мишень на тридцати метрах.

А большего тут и не требуют. И порох в Персии не экономят. Селитры, иначе называемой земляной соли в жарких странах полным полно. Вызревает она на солнце самостоятельно. Серы же из кратеров потухших и действующих вулканов и угля в Иране не намного меньше чем нефти. Так что порох здесь крайне дешев. За то время, что требуется на перезарядку мушкета, лучник успеет выпустить дюжину стрел, но местных бродячих разбойников пугает сам звук выстрелов. Да и щит от пули не поможет.

Гнедые крепконогие кони и степенные верблюды с вьюками все шли и шли мерным шагом, безостановочно от утра до вечернего привала, как полагается при больших и ускоренных переходах. В горную местность караван старался не заходить, так как мелкие камни портят ноги верблюдам. За месяц пути с караваном купца Виктор увидел в Персии немало удивительного, например, город, разрушенный землетрясением как раз накануне его приезда. Вероятно, великий Аллах разгневался на город Нухур и все его дома при сильном землетрясении мигом провалились в разверзшуюся землю.

Или другой город– призрак, расположенный посреди болотистого озера, по которому можно было ездить только на плотах из связок камыша в виде сигар. Этот городок был брошен жителями в древние времена по невыясненным причинам, и единственной его обитательницей была лисица, метавшаяся по переулкам и снова выбегавшая людям навстречу.

Богатые восточные города, окруженные фруктовыми садами и цветниками роз, шафрановые края, раз за разом сменялись пустынной местностью, куда робкие персы не решались лишний раз показываться, боясь местных кочевников, которые здесь бродят беспрепятственно со стадами баранов, не подчиняясь персидскому правительству и рассчитывая только на собственные фитильные мушкеты и свои аршинные самодельные ножи. Тут часто белели могилы мусульман...

Обычно завтрак и ужин лошадей и верблюдов был скуден. Люди в караване тоже не предавались чревоугодию. Кормежка была простая: пекли в золе костра круглые лепешки из муки, и все с удовольствием ели это теплое крутое тесто, запивая зелёным чаем.

И все же любой путь когда-нибудь кончается. И скитания по «подносу Вселенной», Тропой Тысячи Солнц, тоже. И вот в одно утро, прекрасное утро, да возвеличит его Аллах, завершая дорогу странствий, они увидели купола и минареты мечетей великого города Бендер-Аббаса. Города, где начинался следующий отрезок пути. В сказочную Индию...

В портовом многоязычном Бендер-Аббасе Виктор довольно быстро сумел сесть на корабль, следующий в Индию. Местное каботажное судно, нечто вроде классического арабского дау, с косым парусом. Место палубного пассажира пробило в финансах Резанцева огромную дыру. Денежные вопросы – они такие вопросы… Впрочем, сильно помогло то, что парень напыщенно заявил: