Текст книги "VR. Обломки забытого мира (СИ)"

Автор книги: Алексей Трофимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27

– Значит всё-таки любимый, – задумчиво произнес я, глядя в глаза Алисы.

– Я… – девушка смутилась и отвела взгляд. – Не помню, чтобы я такое говорила.

– То есть в медблоке перед моим отключением была не ты? – девушка уткнулись в меня мордашкой и обняла.

– Я думала, что ты уже спишь… – тихо прошептала она. – И вообще, не зазнавайся – это ничего не меняет! Будешь плохо себя вести я тебя… – она прервалась и с расширенными глазами пару раз вздрогнула опустив руку к низу живота. – Хорошо-то как…

– Знаю, знаю… Прилюдно изнасилуешь… Что это было вообще?

– Я… Я не знаю… – виновато начала девушка. Ее лица я не видел, но думаю о говорила она вполне искренне. – Я совершенно собой не владела, будто внутри меня был другой человек… А может и не человек вовсе…

– Ладно, проехали, – я прижал девушку к себе и провел рукой по влажной горячей спине, она немного поежилась и покрылась мурашками. – Ты хорошо себя чувствуешь? Мне кажется у тебя жар.

– Жар… – задумалась Алиса. – Нет, Максим, все хорошо.

Я нежно чмокнул ее в щёчку и встал с кровати, ведь где-то там, за дверью, меня ждали осуждающие взгляды окружающих и мой лохматый товарищ, которого я так опрометчиво бросил на улице. Надеюсь он уже нагулялся и не сбежал.

По пути на улицу пришлось собрать разбросанные в порыве страсти вещи и поймать на себе пару ухмылок. Да уж, если Алиса хотела мощно заявить о наших отношениях, то поставленную цель мы выполнили и даже перевыполнили.

На улице, с крысой в зубах, мокрый и грязный, меня встретил волчонок. Из-за удачной охоты он был, видимо, в добром расположении духа, поэтому, к моему удивлению, просто подошёл, положил свою добычу и сел рядом, недоверчиво поглядывая на курящего на крыльце человека.

– Хороший у тебя… пёсик, – сказал он сделав очередную затяжку, после чего затушил сигарету о стену, бросил ее в урну и исчез в здании.

– Пёсик… – улыбнулся я и посмотрел на питомца. – Для всех ты просто милый пёсик, понимаешь? Ну ничего, когда ты вырастишь, то покажешь им какой ты пёсик.

Волчонок пристально посмотрел мне в глаза и в голове тут же возник образ огромного, зубастого волка склонившегося на мной. Текущие слюни, окровавленная морда и хищный холодный взгляд. Картина хоть и была жутковатой, но тревоги или страха я не испытывал, скорее наоборот – по телу разлилось тепло, а сознание заполнило ощущение безопасности. Видимо, вместе с образами мой приятель смог передать и часть своих эмоций.

– Да, однажды ты станешь таким же как она: большим, сильным и никто уже не посмеет назвать тебя песиком. Ну что, пойдем домой?

Дома меня ждала тишина. Алиса безмятежно спала на кровати, свернувшись комочком. Она изредка подрагивала, покрываясь мурашками и что-то невнятно бормотала себе под нос. Такая теплая и манящая, со следами от моих укусов и шлепков она вызывала во мне бурю приятных, нежных эмоций, а совсем не той яростной страсти, что была каких-то полчаса назад. В голове немым укором всплыл взгляд когда-то близкой мне Лены. Ее образ был уже не таким ярким как раньше и напоминал скорее обрывок сна нежели прошлую жизнь.

– Как быстро все меняется, – прошептал я, а волчок заметив мой пристальный взгляд подошёл к кровати, бросил крысу и стал активно втягивать носом воздух. – Это моя самка, – добавил я так же тихо, глядя на зверя. – Она хрупкая, слабая и очень добрая. Ее нужно оберегать и защищать, а не пытаться укусить, как некоторые. Пойдем, не будем её будить.

Я укрыл Алису одеялом и вышел тихонько закрыв дверь. Четкого направления движения в голове не было и поэтому я бесцельно бродил по этажам в компании своего зубастого друга. Он внимательно озирался по сторонам, недоверчиво оглядывал редких прохожих, иногда рычал на тех, кто имел неосторожность подойти слишком близко и надо сказать это безотказно работало.

В конечном итоге бессмысленное хождение мне надоело и я решил заглянуть к Мирону. Всё-таки он мой первый друг в этом мире и мне хотелось его познакомить с одним из представителей альфа-особей, но его дверь оказалась закрыта, а внутри была полная тишина. Следом я отправился к Кирюхе и Жеке, но там тоже никого не было. В итоге моих бесцельных шатаний я забрел в столовую и встретить там кого-либо не рассчитывал, но именно там меня и поджидал сюрприз – Лера и Миша. Они сидели за столом в углу друг напротив друга и о чем-то мило беседовали держась за руки. Не знай я о ориентации Леры, то подумал бы, что это некое подобие свидания, правда без цветов, застолья и в столовой. Да и вообще, для встреч мне кажется больше подошла бы комната Михаила, а не столовая. Но судя по грустной мордашке девушки это был скорее акт успокоения, а не обольщения.

Мое появление тут же нарушило идиллию и, заметив меня, Валерия фыркнула, задрала голову и торопливо зашагал к выходу, сторонясь моего волка.

– Вот умеешь же ты все испоганить, – недовольно буркнул Михаил. – Только диалог в нужное русло пошел.

Я улыбнулся и уселся на место ныне сбежавшей нимфы.

– Вижу ты лёгких путей не ищешь. Затащить в постель Киру или Аню, да даже их обеих было бы проще, чем Леру. Лично мне так кажется, – Миша ухмыльнулся.

– Знаешь, до твоего возвращения из рейда, не говоря уж о той оргии, что вы с Алисой сегодня устроили, все было неплохо. Ты не подумай, я не то, чтобы осуждаю… Смотрелись вы весьма органично, хоть и немного… дико…

– Дико… – повторил я тихо. – То есть ты бы отказался от Леры в таком… не совсем адекватном состоянии? – Михаил задорно улыбнулся, видимо, представляя такой расклад.

– Да боже упаси от такого отказываться! Я что, сам себе враг?

– Вот и я не смог, – сказал я с наигранным сожалением и тут же рассмеялся.

– Значит это правда, – начал Миша, глянув на волчонка.

– Ты про моего товарища?

– Да, – улыбнулся Михаил. – Уже дал ему имя?

– Пёсик, – ухмыльнулся я, а волк сразу ощетинился, прижал уши и зарычал. – Да шучу я, друг! Никакой ты не песик, а волк. – лохматый сразу расслабился и горделиво уселся около меня, видимо, чтобы было проще цапнуть в случае чего. Миша же с открытым ртом и выпученными глазами прожигал меня взглядом.

– Он… Он тебя понимает?! Но как?! Животное и человек... Это же не возможно! Ручной, разумный, почти взрослый волк. Сколько ему? Месяцев шесть-семь?

– Полтора.

После услышанного удивление на лице Михаила сразу сменилось гримасой ненависти, кулаки сжались, а на шее выступили пухлые вены. Он гневно сверлил моего питомца и я никак не мог понять, что не так.

– Альфа… – процедил он сквозь зубы и впялил в меня тяжёлый взгляд.

– И что это меняет? – непонимающе спросил я и увидел как волчонок оскалил зубы. Видимо, он тоже ощутил его неприязнь и был готов защищаться.

– А то что одна из этих тварей перегрызла горло моему другу и сбежала! Будь моя воля… – он встал и направился в сторону волка, который сделав несколько шагов назад злобно рычал и был готов вцепиться в противника. И тут я вспомнил день знакомства с Михаилом. Он только вернулся из рейда и всячески старался избегать расспросов на эту тему. Я ещё тогда понял, что что-то пошло не так, но и подумать не мог, что все настолько плохо. Я преградил ему путь и выставил вперёд руку. Учитывая габариты Михаила, то рассчитывать на то, что я смогу его остановит было глупо. Тут могла спасти лишь его адекватность.

– Мне очень жаль Миш, но он не виноват в смерти твоего друга…

– Ты! – прокричал парень. – Как ты смеешь защищать его?! Это тварь! А тварей нужно убивать! – он сделал шаг вперёд и наткнулся на мою ладонь и упёрся всей массой.

– Мне очень жаль, но я не позволю, – сделав максимально спокойный голос я всем видом пытался показать, что не боюсь его. Сам же прекрасно понимал, что пары ударов хватит, чтобы отправить меня обратно в медблок. – Он защитил меня, когда я в этом нуждался, теперь я защищаю его. Если хочешь, можешь ударить меня.

Михаил занёс руку. Мое тело сжалось и я приготовился к последствиям своего выбора. Не то чтобы мне хотелось этого, сама по себе перспектива быть избитым, хоть и за правое дело, была так себе, но я был уверен, что поступаю правильно.

– Нет! Просто не мешай мне! – гневный удар пришелся не в меня, а на стоявший рядом стол. И судя по тому как от него откололся массивный кусок, то было большой удачей, что это не мое лицо. Из рассеченной руки на пол брызнула кровь и, видимо, боль была настолько ощутимой, что пыл Михаила мгновенно приостыл. – Пожалуйста, – взмолился он глядя мне в глаза. – Ты не понимаешь, что я чувствую. Я видел…

– Я тоже видел, Миш... На моих глазах погибли трое товарищей, одного из них разорвало пополам, а я и Давид выжили чудом. И эта тварь незадолго до нас расправилась со всей стаей этого волчонка. Мне кажется, убийца твоего друга уже мертва или мертв.

Миша опустился на стул и глянул на свою руку. Выглядела она паршиво… Видимо, крепость костей оказалась меньше дури хозяина, и потому указательный палец под неестественным углом небрежно свисал.

– Я видел Давида… Его тащили на носилках в медблок, одного. Он был весь изувеченный… Я ещё удивился, что он один. Я знал, что он из рейда, но не знал, что вас было пятеро. Я… Мы заходили, когда ты был в отключке. Я, Киря, Жека, Мирон. Выглядел ты не намного лучше Давида, – парень тяжело вздохнул. – Да, наверное, не стоило на тебя срываться. Вы ведь ни ты, ни он и вправду не причем… Просто… – фразу прервал жужжащий ком Михаила. Он взглянул и немного улыбнулся. – Пойду я в общем. Милая жаждет продолжить разговор.

– Может в медблок? – я глянул на руку.

– Может… – задумчиво произнес он. – Но позже… Сочувствие, знаешь ли, чудеса творит.

Миша вышел из столовой и я глянул на ком. Время приближалось к ужину, а дома моя соня спокойно спит, нужно будить.

Я шел к себе с, наверняка, глупой улыбкой, именно такой, что обычно появляется на лице счастливого человека. Мне не нужно было поводов для радости, я просто знал, что дома меня ждёт человек, которому я очень нужен и который нужен мне, и от этого становилось по-человечески тепло и комфортно.

В комнате уже царили сумерки, в которых было сложно что-то разглядеть и лишь еле видный темный силуэт и приятные цветочные нотки в воздухе намекали, что я здесь не один. Сердце приятно набирало обороты рисуя милую картину пробуждения девушки в моих объятиях: ее улыбку, блестящие глаза, поцелуи, ласки…

Я аккуратно присел рядом и провел ладонью по шелковым волосам, они тоненькими паутинками приятно обвивали пальцы, иногда путаясь невесомыми узелочками, но вместо ожидаемой реакции и нежного сонного голоса я услышал лишь жалобный стон и ощутил лёгкую вибрации ее тела. Наклонившись я нежно поцеловал ее хрупкое плечико и ощутил, как жар от него практически обжег мои губы. Сердце на мгновение сжалось и замерло, пока мозг пытался осознать происходящее. Я запустил руку под одеяло и, проведя по мокрой, горячей спине, понял, что мне не показалось – у Алисы был жар. Нет, точнее не жар, а пламя, что просачивалось изнутри через кожу, словно стараясь вырваться на свободу. Она тяжело дышала и постоянно вздрагивала в агонии. Даже моих скромных познаний в медицине хватило, чтобы понять, что дело очень плохо.

Я схватил ее на руки, немного прикрыв простыней. Она совсем не сопротивлялась и безжизненно повисла на мне, издав очередной тяжёлый, жалобный стон. Мне было страшно видеть ее такой, но ещё больше я боялся, что это ее последние минуты жизни, особенно, когда ее дыхание участилось, а тело начало беспрерывно трясти.

Я рванулся в сторону медблока крепко сжимая в руках, наверное, самого дорогого человека на этом свете, которого неустанно покидали жизненные силы. Я пытался с ней говорить, гладить, но она не реагировала и лишь тяжело, прерывисто дышала, дергаясь в жутких конвульсиях.

Мне не было дела до того, что происходило вокруг, кто-то кричал, кто-то спрашивал, но их голоса сливались в непрерывный поток не различаемых шумов. Я просто бежал вслушиваясь в ее дыхание и надеясь, что у меня есть ещё хоть немного времени в запасе, чтобы ей помочь.

Дорога длинной в одну минуту мне показалась безжалостным, бесконечным марафоном по горячей пустыне под палящим солнцем без еды, воды и надежды на спасение. Лишь вбежав в кабинет Шумилова, все ещё слыша тяжелое дыхание Алисы я очнулся увидев на себе презрительный взгляд доктора, что с ненавистью смотрел сквозь меня на выглядывающего из-за спины волка.

– Я же сказал, чтобы сегодня… – он запнулся и перевел взгляд на обмякшую на моем плече девушку и увидел как ее начало трусить. Да что уж там говорить, от нервного напряжения трусить начинало даже меня. – Твою мать! В капсулу ее – быстро!

Я положил ее внутрь и замер.

– Что с ней?! – растерянно прошептал я видя, что даже доктор заметно нервничает. – Вы можете ей помочь? – мой вопрос был отправлен словно в пустоту и, кажется, его никто не услышал.

– Марго! – капсула закрылась, покрылась калейдоскопом сияющих лучей и через пару секунд на дисплее высветилась куча всяких показаний. Давление, пульс, температура, какие-то диаграммы, цифры… одно сменялось другим и доктор нервозно щёлкал по консоли, получая все больше и больше данных, в которых я мог разобрать едва ли пару процентов. – Твою мать! – схватился он за голову. – Как так-то?! Откуда это у нее?! Даже если ты подцепил это в рейде и заразил ее, то у нас должно быть в запасе ещё дня три. Марго!

– Да, Глеб Викторович, я здесь.

– Четвертую отрицательную – бегом! – доктор нажал на консоль и в капсуле запустился какой-то процесс сопровождаемый неведомым до этого гулом. А доктор не отрываясь смотрел на дисплей и что-то бормотал себе под нос. – Черт, черт, черт! Это очень плохо!

– Что плохо?! – задал я очевидный и очень глупый вопрос, но ответ был ещё страшнее моей тупости.

– То что она ещё жива! С такими показателями не живут! Понимаешь?! Этого просто не может быть! Через пару дней, у вас обоих – да, но сейчас... Если только… – глаза доктора расширились, будто на него сошло божественное озарение. – Где она была, когда рванула лаборатория?

Бледное лицо Алисы в спектре сияющих лучей смотрело на меня сквозь тонкое стекло и просто лишало меня возможности продуктивно мыслить. Я растерянно смотрел на нее, слышал голос доктора и никак не мог понять чего от меня хотят. Какая лаборатория? Какой взрыв? Что за бред? Из ступора меня вывел рев Шумилова:

– Максим! Я задал вопрос!

– Я… – и тут до меня наконец дошло. – Мы были под окном лаборатории, – стал я вспоминать. – Нас ещё обломками засыпало.

Доктор на мгновение завис, потом изменился в лице и подозрительно спокойно спросил:

– Как ты себя чувствуешь, Максим? Температура, головная боль, тахикардия, слабость, тремор? Господи, ну хоть что-нибудь, что напоминает ее состояние, – я отрицательно покачал головой.

К этому моменту появилась Марго, причем с пустыми руками, опустошенным лицом и абсолютно растерянная. Когда она виновато покачала головой, то мой мир и последняя надежда на светлое будущее рухнула. Объяснений эта ситуация не требовала, видимо, нужной крови попросту не было.

Шумилов заметил ее реакцию и сожалеюще посмотрел на меня, потом на Алису. Он тяжело вздохнул и начал медленно ходить вдоль капсулы.

– Зилот не… – начала Марго, но тут же была прервана жестом Глеба. На его лице выступили вены и он о чем-то очень сильно задумался.

– Ну конечно же, Зилот! – вдохновлённо произнес он и сел за свой компьютер. – Так-так-так, что у нас тут? Агрессивность, возбудимость, высокая температура, пульс… Смерть… Смерть… Смерть… Это все не то… Вот! – воскликнул он. – В среднем, в одном случае из тысячи пациент обладает врождённым иммунитетом и потому является лишь носителем… Марго, мне нужны образцы крови этих молодых людей. Десяти миллилитров хватит. А ты, Максим, молись, чтобы ваша группа крови совпала…

Глава 28

Я никогда не верил в судьбу. Не то чтобы я отрицал саму возможность этой функции мироздания, где все предопределено для каждого, но верить в то, что за меня все уже давно решили и я просто живу по написанному кем-то сценарию… В общем сама мысль о том, чтобы быть марионеткой системы в голове у меня не укладывалась, и я яростно старался доказать всем, что лишь я способен что-то изменить в своей жизни. А все происходящее в ней лишь череда случайностей, причем порою абсолютно нелепых.

Нелепая череда случайностей… Плохих, хороших – это не важно, ведь именно случайность во многом определяет течение нашей жизни. Случайная встреча, случайное слово, случайно услышанный обрывок фразы, случайная мысль – пусть даже крамольная и все… вся твоя жизнь в одночасье меняется, переворачивая знакомый тебе мир с ног на голову. Именно так я думал всю жизнь, но сейчас, в свете последних событий, моя заскорузлая парадигма начинала давать трещину, зарождая внутри нечто новое, непонятное, чуждое. Я закрыл глаза и в голове начали мелькать картины последних недель – нелепая череда случайностей привела меня именно сюда. И случайность ли это была?

Каков шанс, что добровольно отказавшись от VR капсулы, я выйду из дома за несколько секунд до того как он рухнет? Каков шанс, что меня спасут, вытащат из под обломков и приведут сюда? Не знаю, наверное, очень маленький… А дальше? А дальше новый мир, новые люди, новые эмоции, чувства. Но что было бы, если бы я прервал эту цепочку в каком-нибудь месте? Не пошёл бы в столовую, не познакомился с Мироном, и он не позвал бы меня играть в команде ровно в тот момент, когда Миша отправился в свой судьбоносный рейд. Мы бы не познакомились с Алисой и нас бы не стало тянуть друг другу, не было бы этой встречи на крыше, не было бы встреч и объятий под окном рванувшей лаборатории. Что тогда? Она бы не заразилась или не получила бы шанс на то чтобы выжить потому что я бы не был рядом? А есть ли он сейчас этот шанс? И что решит его – судьба или очередная случайность?

В голове от всех этих мыслей творился истинный хаос, а в висках начало стучать словно отбойным молотком. Но когда ко мне с загадочной улыбкой повернулся Шумилов и сообщил, что у меня и Алисы одна группа крови, то я уже был готов поверить и в судьбу, и в бога, и в дьявола, да вообще во все что угодно лишь бы это оказалось правдой.

Меня уложили в соседнюю капсулу, протянули пару десятков трубочек с иголками на конце и начали втыкать во все места подряд. Точнее места были как раз определенные, просто для меня этот процесс был чем-то средним между ядерной физикой и генной инженерией, в которых я ничего не смыслил. Но, если я все правильно понял, то наш гениальный доктор решил воспользоваться каким-то чудесным способом по объединению нашей с Алисой кровеносной системой и заставить мой врождённый иммунитет работать и на нее тоже. Не знаю уж насколько он эффективен, познания Шумилова в этом вопросе значительно превосходили мои, а значит мне оставалось только ждать…

Время текло медленно, тело прошитое десятками иголочек безвольно лежало боясь пошевелиться, ведь каждое неаккуратное движение приносило не самые приятные ощущения. Шумилов после запуска и настройки процесса покинул помещение, оставив голосовое дублирование изменения основных показателей Алисы. И когда я услышал это впервые, то сразу понял почему Глеб Викторович удивился ее живучести. Пульс сильно переваливал за двести ударов, температура пятьдесят два градуса, а давление двести сорок на сто девяносто. Я ужаснулся, ведь для любого человека это был бы приговор, но Алиса пока держалась, а под воздействием моей крови показания постепенно снижались к более адекватным значениям.

Процедура закончилась глубоко за полночь, оповестив весь медблок о том, что стабилизация реципиента окончена. К этому моменту от отсутствия движения затекло и ломило все тело, а жуткая головная боль казалось вырвется из разорванной черепной коробки, но я не дергался и покорно ждал пока меня освободят из этого плена.

Шумилов пришел вместе с Марго, та как-то холодно, я бы даже сказал с пренебрежением, окинула взглядом закрытую капсулу Алисы, сочувственно посмотрела на меня и предупредила:

– Зайчик, потерпи немного, сейчас будет очень больно, – я кивнул головой даже не задумываясь о том, что меня ждет, а ждал меня, если не ад, то его предместье.

В моем понимании есть всего два вида боли. Одна резкая, неожиданная, от которой ты ощущаешь лишь последствия и отголоски, а другая – медленная, осознанная, наполняющая все естество целым спектром разноплановых негативных эмоций и ощущений, и как правило, скрыться или избавиться от всего этого не представляется возможным. Нужно просто сжать челюсти и терпеть. И сейчас, на мою удачу, был именно вариант номер два.

Когда меня несколько часов назад испещряли тоненькими иголочками я даже и представить не мог, что их извлечение будет куда более болезненным.

Вытаскивали их очень медленно, на извлечение каждой уходило по меньшей мере минута, а то и больше, и сопровождалось все это жутким жжением в окрестных тканях. Шумилов сказал, что это нормально, ведь через микроотверстия в игле впрыскивается специальное вещество, что под воздействием электрических разрядов способствует закупорке повреждённых участков вен и артерий.

Спустя тридцать шесть кругов ада, а именно столько я насчитал игл, я наконец выбрался из капсулы с точечными гематомами по всему телу. Места уколов неприятно ныли, а в голове стоял гул словно в трансформаторной будке. Реакция на происходящее была слегка заторможенная, движения неестественными, а мир казался искусственным.

– Нарушение восприятия это последствие введённого тебе вещества. Минут через тридцать оно пройдет. Как чувствуешь себя в целом? – поинтересовался Шумилов.

– Нормально, – выдавил я вглядываясь в стекло Алисиной капсулы. Сейчас она выглядела как обычно: здоровый цвет кожи, ровное дыхание и милая улыбка на лице. Она крепко спала и, видимо, ей снилось что-то приятное.

– Не переживай за нее. Сейчас с ней все хорошо, но ближайшие дня три-четыре она проведет здесь, под моим присмотром, пока человек из Зилота не передаст нужный препарат и компоненты для синтеза вакцины.

– Что за вакцина?

– Сыворотка-нейтрализатор, – я вопросительно глянул на него. – Видишь ли, Максим, вы с Алисой попали под воздействие некого не совсем обычного вируса. Это скорее симбиоз микромеханики и микробиологии. Там весьма сложный процесс и объяснять тебе принцип по которому в твоём организме появляется колония производящих вирус механических паразитов – нанороботов, я не стану. Но помимо вируса они ещё и модернизируют организм для более комфортных условий жизни этого самого вируса. Причем сам вирус даже менее опасен чем его создатели, его хоть и не без труда, но можно уничтожить. А вот для того чтобы уничтожить производящих его нанороботов нужен специальный нейтрализатор, который есть только в Зилоте.

– И что будет если его не ввести? Смерть? – доктор немного задумался и взглянул на Алису.

– Красивая, да? – он грустно вздохнул. – Она так похожа на… не важно… – я непонимающе взглянул на него. – Прости, это старая боль… Просто, если не ввести сыворотку, то все, что тебе в ней так нравится скорее всего исчезнет. Та… особь… что покалечила тебя с Давидом… Вероятнее всего, это как раз итог отсутствия нейтрализатора. Так что поверь, ее смерть это ещё не худший из вариантов для тебя, да и для неё тоже.

От слов доктора меня пробрала дрожь. Та тварь из-за которой погибло три человека для меня была верхом отвращения. Но в этом случае я даже не знал, что для меня будет хуже – смерть Алисы или жизнь в ее новом воплощении.

– Вы говорили, что человек передаст нейтрализатор. Когда это случится?

Доктор закрыл глаза, видимо, что-то прикидывая в своей голове.

– Я отправил группу из четырех человек. По сети подземных тоннелей они смогут проникнуть за барьер Зилота, потом проберутся через технические каналы мусоропровода в город, где им передадут все необходимое. Учитывая расстояние и сложность переходов, то, если все будет хорошо, вернутся они где-то через неделю.

– А есть ли у нее эта неделя?

– Хм, – доктор пригладил лёгкую щетину на лице и перевел на меня взгляд. – Раз уж ты затронул эту тему, буду с тобой откровенен. Я не уверен, что даже у тебя есть эта неделя. Количество паразитов в твоей крови сейчас такое, что даже при наличии иммунитета будут те или иные последствия. Да, ты не умрёшь от вируса, но вот твой организм… В общем, он в любом случае подвергнется изменениям и через неделю они будут настолько очевидными и необратимыми, что только чудо сможет тебя спасти. По-хорошему, тебя бы на эту неделю закрыть в капсуле, почистить кровь, а ещё лучше слить с тебя старую и залить новую, но, как ты понимаешь, в данный момент это не возможно.

– То есть вы хотите сказать, что выхода из сложившейся ситуации нет?

– Почему же, если ты знаешь способ как попасть в Зилот не наматывая лишние километров сто… – ну да… конечно, я знаю такой способ. Я ведь всю жизнь прожил в Зилоте и в курсе всех обходных путей, которые наверняка есть. Даже у самой совершенной защиты всегда есть слабые места. И о большей части этих мест, а я в этом уверен, знает служба безопасности и закрывает прорехи за счёт живой силы, которую представляют собой модификанты. Ну конечно же, модификанты! По моему лицу поползла хитрая ухмылка. Заметив ее, Шумилов вначале смутился и непонимающе смотрел на меня, а потом на его лице возникла такая же ухмылка. – Только не говори, что мы сейчас подумали об одном и том же.

– Чип доступа высшего порядка, – довольно произнес я.

– Нет, это не лучший вариант. Там много рисков и не учтенных факторов. В лучшем случае ты просто не сможешь пройти барьер, в худшем, из-за несоответствия протоколов безопасности с протоколами доступа тебя впустят внутрь, но там же и похоронят.

Да, быть испепеленным чудесами техники Зилота так себе вариант, но и сидеть сложа руки пока твой организм превращается непонятно во что тоже. Как говорил мой отец: «если тебе суждено отдать душу дьяволу после смерти, то попробуй хотя бы уболтать его на бессмертие».

– Я ведь все равно ничего не теряю. Если получится, то все будет хорошо, а если нет… Дезинтеграция или эвтаназия – не все ли равно?

– Дезинтегратора нет даже у Зилота, – улыбнулся доктор. – Но в логике тебе не откажешь. Пойдем.

Шумилов сделал мне воистину царский подарок. Я, конечно, понимаю, что это была скорее необходимость нежели доброта душевная. Расстаться со своими железками по собственному желанию было бы для него верхом великодушия, особенно, если эти железяки полный комплект брони Майка Вернера и LP-650DH. Да, лишь примерив на себя костюм властелина Зилота я полностью осознал масштабы технической пропасти между нами и «богами» великого города. Это был не просто костюм а вторая кожа выполненная из совершенных, устойчивых ко всему сплавов, которую даже танковый выстрел не пробьет. А куча вспомогательной электроники, интерфейс сопряжённый с деятельностью центральной нервной системы и мощнейшие сервоприводы делали меня всевидящим, всезнающим и всесильным богом в конкретной точке мироздания. Такая запредельная мощь может свести с ума любого и, честно говоря, я был уже практически на грани, особенно, когда лёгким движением руки чуть не перевернул стеллаж со всякими очень полезными приборами весом килограмм в двести.

– Уф… вот это мощь! – восхищённо воскликнул я.

Шумилов одарил меня ледяным взглядом поправляя свои девайсы на стеллажах.

– Я бы посоветовал умерить свой пыл. Да, твои возможности возросли в десятки, возможно, в сотни раз, но даже это не спасет тебя от стандартной модификации четвертого поколения. Без энергии ядра и своего щита ты им что муравей слону. Так что в открытое противостояние старайся не лезть. Пару хороших попаданий и чего-нибудь соизмеримого по мощи с твой винтовкой перегрузки щит и на пару секунд лишат защиты и сил. Поверь, чтобы добить тебя этого хватит.

Теперь о главном. На карте отмечена точка назначения. Там барьер Зилота имеет пропускную способность. Есть допуск – пройдешь, нет, сам понимаешь. Дальше действуй по намеченной схеме. Вся информация и инструкции, пока на тебе надет шлем, будут у тебя в голове. Постарайся изучить и запомнить все, что там есть до того как окажется у стен Зилота. Максимум инструкций, минимум импровизации. Иначе…

– Да понял я, понял. И еще... Вы ведь знали, что все будет именно так, да?

– Я предполагал нечто подобное, потому и подготовился заранее.

– Спасибо что ли.

Попрощавшись с Шумиловым я зашёл в соседнее помещение. Там мой лохматый друг, стоя на задних лапах, разглядывал запертую под стеклом Алису. Заметив меня он сделал пару шагов назад прижал уши и зарычал. Я снял с себя шлем и подошёл к нему. Он некоторое время настороженно поглядывал на меня, втягивал воздух раздувшимися ноздрями, но агрессии уже не проявлял.

– Не бойся, дружище, – спокойно произнес я. – Просто наш доктор сделал мне новую шкуру, – волк наклонил голову на бок. – У нас двуногих это называется броня. Она даже крепче твоих зубов, – волк недоверчиво подошёл ко мне и уселся около ноги, а его голова оказалась прям под моей ладонью. Я немного пригнулся и провел рукой по шерсти зверя. Сейчас он даже если захочет, то никак не навредит, но в этот раз он и не пытался, видимо, признавая мое превосходство. Я внимательно посмотрел на него и перевел взгляд на капсулу. Там все так же безмятежно спала Алиса, поблескивая моим подарком на шее. Жаль она не видела, как я сейчас выгляжу. – Просмотри за ней, друг, пока я не вернусь, – обратился я к волку. – Если нужно будет – защищай, – волк поднял голову и стал вглядываться в мои глаза. И тут в моей голове возникла картина как молодой волк склоняет голову перед огромным, черным зверем и сразу понял, что это был вожак. Я улыбнулся и одел шлем. – Очень на тебя рассчитываю. И, пожалуйста, не обижай доктора. Он хоть и вредный, но очень добрый.

Выйдя из медблока я с какой-то грусть прошёлся по месту, которое уже полноправно стал считать своим домом. По пустым коридорам раздавалась тяжёлая поступь закованного в черные латы местного бога, но чем ближе я был к выходу, тем меньше у меня было уверенности в своих силах и тем больше на меня накатывало чувство беспокойства за ждущую впереди неизвестность. Но кое-что я знал наверняка. Каким бы не был мой путь и какие бы неожиданности мне не встречались нужно стараться изо всех сил. Если уж не ради себя так хотя бы ради Алисы.

Оказавшись на улице я по привычке вдохнул воздух полной грудью, но обычного в этом случае удовлетворения не испытал. Броня обладала системой дыхания замкнутого цикла и попадающий внутрь воздух проходил многоступенчатую систему очистки, создавая максимальный комфорт ее обладателю.