Текст книги "Они"

Автор книги: Алексей Шолохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Нормально, – так и не поняв, ответил Страхов.

На самом деле ни хрена не нормально. Ему не давали покоя кошмары и видения. Может быть, белая горячка курильщиков знакома соседу?

– Семен Игнатьевич?

– Да?

– Вы курите?

– Нет. Но были времена, когда мои легкие удивлялись, что еще работают. Три пачки в день, сынок. Три пачки. Пока я не решил, что выкурил свое с лихвой.

– И давно? Давно вы решили бросить?

– В тот же день, когда и бросил, – улыбнулся старик. – Двадцать семь лет тому назад. В свой шестидесятый день рождения.

– Вам сейчас восемьдесят семь? – удивился Леша.

– Ты удивлен? Чему, сынок? Тому, что я еще жив?

– Да нет же! Вы выглядите лет на семьдесят, не больше.

– Ладно тебе смущать старика. Хотя… Видишь вот этот огород?

Леша посмотрел на перекопанную землю и кивнул.

– Я до сих пор перекапываю его лопатой. И ем только то, что собираю с него же.

– Здоровый образ жизни, – подвел итог Страхов.

– Как-то так. – Старик оперся на костыль и вытянул правую ногу. – Правда, осколку в ноге насрать, какой образ веду я. У него он свой.

– А почему вы его не удалили?

– Он со мной с сорок четвертого. Я к нему привык. К тому же он меня не беспокоил до некоторых пор.

Старик замолчал. Страхов посмотрел на колодец в собственном огороде. Там стоял он сам. Леша привстал, но двойник исчез.

– Что ты скачешь, будто увидел привидение?

Алексей вспомнил, о чем хотел спросить старика.

– Семен Игнатьевич, а были ли у вас какие-нибудь трудности с тем, чтобы бросить курить?

Старик посмотрел на Лешу и спросил:

– Ты что-то видишь?

– Да. Ночные кошмары и людей, которые никак не могут быть рядом со мной.

Старик кивнул.

– Все, что мы видим или представляем, исходит из нашего мозга. Я не уверен, что это именно из-за отказа от курения. В большей степени это происходит из-за смены привычного образа жизни. А тут ты еще решил бросить курить. Вот мозг тебе и вырисовывает родные сердцу образы.

«Ни хрена себе родные! Девочка с паучьими лапками – ну прямо родней не бывает», – подумал Леша, но соседу об этом не сказал.

Семен Игнатьевич улыбнулся.

– Хрени я тебе тут наговорил. Так мне говорил чудило один из нашей поликлиники. Не то психолог, не то психиатр. Десять лет назад старуха моя померла, так я все дела забросил. Ни огородом не занимался, ни скотиной. Пить дюже начал. Но потом в один прекрасный момент сказал себе: хватит. И вот тогда-то меня и начали мучить кошмары. Я в поликлинику, а Нина Петровна – терапевт наш – к этому словоблудцу отправила. Что за времена настали, а? Раньше стресс какой водкой снимали, а щас психологи какие-то объявились. Вона как. Вот он мне и нагородил городушек.

Настала пауза. Старик встал, показав гостю, что разговор закончен, и сказал:

– И все-таки в одном я с ним согласен. Все, что мы видим, сидит у нас в башке.

* * *

Кролика Алена определила в старую клетку от волнистого попугайчика. Кот Стаса по-хозяйски обошел весь дом и, взгромоздившись на кухонное окно, уснул.

Их запоздалый обед был готов только к пяти вечера и был объединен с ужином. Тем более что после происшествия есть особенно никто не хотел. Леша повозил картофельное пюре по тарелке и посмотрел на детей. Андрей смотрел телевизор, изредка закидывая что-то в рот из тарелки, Стасик и Алена ели более охотно, но все-таки чувствовалась какая-то напряженность. Они искоса поглядывали на Жанну.

– Стасик, как назовешь своего котяру? – спросил Леша.

Мальчик оживился, снова посмотрел на мать и, пожав плечами, сказал:

– Бармалей или Слонопотам.

Андрей поперхнулся:

– А че так-то, малой? Че, к примеру, не Свиристель?

– Не, Свиристель длинно.

– А Слонопотам коротко?

Стас снова пожал плечами.

– Не знаю, я еще подумаю.

– Ну а ты, Кроха, придумала имя своему питомцу?

– Да.

Девочка глянула на мать и принялась дожевывать котлету.

– Не скажешь нам, какое?

– Бэби, – ответила Алена.

Жанна отбросила вилку и подскочила с места. Скомкала полотенце, лежавшее у нее на коленях, бросила его на стол и вышла из кухни.

– Почему именно Бэби? – будто ничего не произошло, спросил Леша.

– Теперь у меня будет два Бэби, – просто ответила девочка.

– Ну а как же тот, первый, не будет против? – спросил Андрей.

– Не знаю. Он убежал, и я его больше не видела. – Алена нагнулась к столу, будто хотела рассказать какую-то тайну, и прошептала: – Он боится папу.

Леша не услышал, о чем они шептались. Он думал о Жанне. Сейчас, глядя на ее выходки, Леша понял, что и ей тяжело. Может, не так же, как ему, но все же. И эта утренняя порция земли вполне могла быть делом ее красивых ручек. Леша встал, положил свою пустую (он даже не заметил, когда все съел) тарелку в раковину и пошел наверх.

Жанна стояла у окна и смотрела не то на реку, не то на двор. Когда вошел Леша, она обернулась.

– Ты знаешь, чего нам не хватает? – вдруг спросила она.

«Привычной обстановки», – хотел сказать Страхов, но передумал.

– Привычной обстановки, – сказала Жанна.

– Да ну? – Он на самом деле удивился.

– Нет, я не говорю, что нам надо вернуться. Нам можно пригласить друзей сюда. Я позвала бы Людку и Наташку с мужем, можно даже было бы Алибека, нашего шашлычника, с женой. Ты бы позвал своих кого-нибудь.

«Кого-нибудь» и было ключевым словом. Если Жанна называла определенных людей, то Леша таковых просто не имел. У него никогда не было друзей. Нет, может быть, те, с кем он общался, и считали его своим другом, но он сторонился людей. Он не был букой, Леша даже выпивал с некоторыми из них по пятницам, но просто он не подпускал никого к себе близко. Страхов не помнил, был ли у него вымышленный друг в детстве, как у Крохи, но зато прекрасно помнил, что настоящих друзей у него никогда не было. Он доверял только самому себе.

– Ну что ты думаешь по этому поводу?

Леша сел на матрас, застеленный новым покрывалом. Если мебель они за десять лет не покупали, то всякие покрывала и постельные комплекты скупались часто и помногу.

– Завтра привезут мебель. Я думаю, с Андрюхой мы управимся за пару дней. Давай всех на пятницу зови.

Жанна села рядом и обняла мужа.

– Все будет хорошо. Ведь правда?

Леша кивнул.

– После московской суеты мне кажется, что здесь все спят.

Страхов улыбнулся и снова кивнул.

– Мне тоже.

Потом помолчал и решил рассказать жене о покупке трех совков.

* * *

Он прошелся по комнатам, прикидывая, что куда встанет, и еще раз убедился, что довольно-таки правильно выбрал мебель. В гостиной еще раз осмотрел стены. Ни намека на краску. У дальней стены лежали часы. Леша подошел к ним и поднял. Внутри что-то звякнуло, и Страхов улыбнулся. Он осмотрел комнату, визуально подвешивая ходики. Стена напротив двери вполне могла разместить их. Он поставил их и пошел за молотком и гвоздями.

– Бать, помочь? – спросил Андрей, когда Леша уже возвращался из подвала с инструментом.

– Да нет, сынок, я сам.

– Давай. – Андрей взял ящик. – Показывай, что делать.

Леша показал, где должны были висеть часы, и пошел на улицу. Он все-таки решил выкопать колодец во что бы это ему ни стало. Через пару часов станет совсем темно, вот тогда можно будет заняться и чем-нибудь в доме. Воспоминания о том, что здесь живет Бэби, и о видении двойника он ловко отгонял фразой, произнесенной соседом: «Все, что мы видим, сидит у нас в башке». Вот Леша и попытался поместить туда как можно более приятные образы.

Не получилось. Почему-то здесь он начал вспоминать Афган. Нет, он не забывал о нем никогда, но эти воспоминания были какими-то живыми, словно он вчера вернулся домой. Может, конечно, на него так подействовало возвращение сына.

Вот тут-то Леша и вспомнил об альбоме. Он откинул еще пару лопат земли и посмотрел в сторону сарая. Он был там. Чертов дембельский альбом был там и манил его. Алексей поставил лопату, вылез из колодца и глянул в образовавшуюся яму. Она уже была метра два в глубину. Леша улыбнулся и пошел к сараю.

«Эдак я дойду до воды еще до первых заморозков».

Он открыл дверь сарая и нажал клавишу выключателя. Лампочка не загорелась, а может, ее и вовсе не было. На улице сгущались сумерки, а внутри сарая было вообще хоть глаз коли. Поэтому до сундука пришлось добираться на ощупь. Леша сделал шаг и наткнулся на стол. Стол? Он ощупал его. Да, действительно стол. Леша не помнил, чтобы он был когда-либо здесь. Страхов обогнул стол и шагнул в пустоту. Боль пронзила правую ногу. Он упал в яму, которой, как и долбаного стола, еще вчера не было. Пахло сырой землей. Единственной хорошей новостью было только то, что глаза начали привыкать к темноте. Леша действительно лежал на дне ямы и смотрел на серый круг над головой. Судя по размеру этого серого пятна, яма была не глубже, чем покинутый им несколько минут назад колодец.

Он попытался встать, в ступне что-то стрельнуло, и боль разлилась по ноге до самого колена. Леша поднял руки, пощупал земляной пол в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Пальцы, словно усы крота, ощупывали поверхность. И тут они наткнулись на то, от чего его сердце похолодело. Страхов напрягся, его тело будто скрутило судорогой, но пальцы продолжали ощупывать чьи-то ботинки. Один ботинок отодвинулся, пальцы последовали за ним. Второй тоже пропал из поля зрения пальцев-усов. В следующий момент раздался звук шагов убегающего. Дверь хлопнула, и шаги стихли где-то в конце огорода. Что именно придало сил и вырвало его из оцепенения, Леша не знал, но в один миг он оказался наверху и заковылял к двери. Нет, он не надеялся догнать нарушителя его владений, но хотя бы увидеть, кто это был.

Когда он вернулся в сарай, лампочка светилась, покачиваясь на балке над когда-то засыпанным подвалом.

* * *

Казалось бы, забить гвоздь и повесить часы. Проще простого. Но по личному опыту Андрей знал, что на самом простом деле легче всего засыпаться. Он чертовски не хотел показаться перед отцом неумехой. Поэтому подошел к этому делу серьезно. Несмотря на то что Леша буквально ткнул пальцем в стену, определив будущее местоположение часов, Андрей вымерил рулеткой, а только потом начал забивать гвоздь.

Деревянная стена должна была беспрепятственно принять острый гвоздь, но он почему-то согнулся. Андрей взял второй и ударил по шляпке. Гвозди гнулись один за другим о вагонку, будто парень вбивал их в рельсы. Изрядно намахавшись молотком, Андрей понял, что без дрели здесь не обойтись. Но для подтверждения диагноза, так сказать, он решил попробовать еще один, последний. Он взял гвоздь из ящика и приставил к злополучному крестику, начерченному простым карандашом. Легкий замах, и молоток опустился на шляпку несильно, так чтобы убедиться в необходимости доставать дрель. На удивление Андрея, гвоздь вошел в дерево до середины. Но радость от произошедшего так и не успела появиться. Из-под гвоздя потекла тоненькая струйка цвета вишневого варенья. Андрей сразу понял, что это кровь. Он вбил гвоздь в кого-то, сидящего в стене! Шок был настолько сильный, что парень не мог пошевелиться. Паника забилась в голове, норовя вырваться наружу с истерическим криком. Ему было наплевать, что он убил кого-то. Сам факт, что там кто-то жил, его буквально сбивал с ног.

Вся стена уже была в крови. Ручейки, перепрыгивая через выступы вагонки, спешили вниз и исчезали за плинтусом. Эдакий круговорот в стене. Крови было слишком много, и только это отгоняло успокоительную мысль, что он убил всего лишь крысу. Андрей набрался храбрости и подошел к кровоточащей стене. Течь прекратилась, и дерево начало впитывать в себя то, что не затекло под плинтус. Страхов провел дрожащей рукой по багровым дорожкам. Скривился и поднес испачканные пальцы к носу. Слизь пахла гнилыми водорослями. Это точно не кровь. Пальцы и стена теперь были черными. Паника прошла, осталось недоумение. Как бы он выглядел, если б заверещал, как старая дева при виде крысы, попавшейся в капкан? Хреново, братец, хреново. Что сказал бы отец? А что бы о нем подумала Жанна? Вот! Вот что его волновало больше всего. И часы-то он взялся повесить только для того, чтобы поднять свой рейтинг в глазах мачехи. Какой, к черту, мачехи?! Она старше его всего лет на десять, да еще и как выглядит! А заори он – все! Упал бы его рейтинг ниже плинтуса.

Андрей глянул на плинтус и вспомнил о том, что не далее чем минуту назад туда затекали струи крови-слизи, воняющей водорослями. Сейчас не только плинтус, но и стена были сравнительно чистыми. Только небольшое пятно было вокруг гвоздя. Оно вполне могло скрыться за часами, тем самым поставив точку в этой загадке. Андрей присмотрелся. Вдруг он понял, что знает отгадку этой не такой уж и страшной тайны. Новый дом, новые трубы. Пластиковые или биметаллические. Он же несколько гвоздей до этого согнул и только последним пробил трубу. Да, точно, трубу. А то, что из нее полилась вода такого качества… Но это же могли быть и канализационные трубы! Черт! Его передернуло от мысли, что он трогал руками чье-то дерьмо.

– Что ты на нее уставился? – В дом вошел отец. По всему было видно, что настроение у него было непраздничное.

– Бать, я тут, похоже, трубу проткнул, – проговорил Андрей, прекрасно понимая, что рискует нарваться на мужской разговор. Так называл моральное наказание Страхов-старший. Мужской разговор, или разговор по душам, был самым худшим наказанием.

– Завтра сантехника вызовем, – сказал Алексей, поправил альбом под мышкой и вышел из гостиной.

Андрей пожал плечами. Видимо, вырос ты, Андрюшка, из разговоров по душам либо батьке некогда. Наплевать, зато все счастливы.

– Ну, завтра так завтра, – проговорил Андрей, повесил часы, выставил стрелки на семь тринадцать и толкнул маятник.

Ходики ожили.

* * *

Сексуального влечения друг к другу, подобного вчерашнему, супруги Страховы сегодня не испытали. По крайней мере, Жанна так точно. Жанна посмотрела на свою грудь. И как она только позволила себя мять, как шлюху? Тогда она думала, что все произошедшее в ту ночь с ними каким-то образом сделала комната, но теперь она понимала – виновата голая потаскушка, возбудившая ее кобеля-мужа (надо признать, и саму Жанну). Единственное, что Страхову радовало, это непричастность Алеши к появлению в ИХ доме девицы. Как Жанна и подозревала, эта сука появилась в доме со строителями. С ними же и ушла.

Она вышла из спальни и столкнулась с Андреем, идущим в ванную.

– Привет, – улыбнулась Жанна.

– Привет, – ответил парень.

– Не спится?

– Да вот, думаю искупаться. – Он сделал паузу. – Вам тоже не спится?

– Андрюша, я же тебе говорила, называй меня Жанна и на «ты».

«Снова кокетничаешь, девочка?»

– Хорошо.

– Вот и хорошо, – сказала Жанна и пошла к лестнице.

Она чувствовала на себе его взгляд. И только поэтому шла, виляя задом.

«Он же тебе в сыновья годится, потаскуха».

Если раньше она чаще соглашалась с внутренним голосом, то теперь она просто промолчала. Улыбнулась Андрею, который, на самом деле, стоял и смотрел ей вслед, и спустилась по лестнице. В кухне сидел Леша и разглядывал фотоальбом. Жанна вспомнила его. Это им она раздавила осу в сарае.

– Не спится? – спросила она.

Алексей поднял голову и кивнул. Жанна заметила, что взгляд у мужа был точно таким же, как и в тот день, когда он скакал по двору и орал на кого-то. Он сейчас смотрел сквозь нее. Жанна обернулась. Никого.

– Эй, Леша, – позвала Страхова.

Он вернулся и тут же уткнулся в альбом. Жанна прошла к раковине и заглянула через плечо мужа. Нет, это был другой альбом. Обложка не та, да и фотографии были другими. На снимках были запечатлены в основном люди в военной форме. Дембельский альбом, кажется, так Леша называл свой, привезенный из армии. Может, это Андрюшин?

Жанна попила воды и села за стол рядом с мужем. Он посмотрел на нее, будто она только что появилась в кухне.

– Ты чего?

– Хочу посмотреть с тобой. Это Андрея?

– Нет, я нашел его в сарае.

– Там должен быть еще один. Такой, с цветной обложкой. – Жанна подняла альбом и увидела присохшую раздавленную осу на ворсистой обложке. – Не может быть!

– Что?

– Ты там не видел другого альбома?

– Нет. Этот лежал на сундуке.

– Да, да, на сундуке. – Она погладила ворс. – Я была уверена, что там был другой альбом.

– Да ладно тебе. В чем проблема-то? Они все равно не наши. Посмотрели и забыли.

– Ну да. – Но ей уже перехотелось разглядывать чужие фото. – Я лучше пойду. – Она встала и вышла из кухни. – Леш, может, поставишь еще батарею. Что-то холодно в доме.

– Хорошо, – ответил Алексей, так и не подняв головы. – Иди спать.

«А то я без тебя не знаю, что мне делать! – возмутилась Жанна. – Хозяин, твою мать!»

Страхова поднялась наверх, заглянула в детскую. Кроха и Стасик спали. Подошла к ванной и прислушалась. Вода ровно шумела, поливая обнаженного Андрея. Она хотела попасть туда и прижаться к его разгоряченному стройному телу. Ее кожа покрылась мурашками. И это явление к холоду не имело никакого отношения.

* * *

Андрей думал о работе. Точнее, о полном ее отсутствии. За два часа он обзвонил с десяток предприятий со свободной вакансией сварщика, но везде получал «от ворот поворот». Оно и понятно. Отучившись на газоэлектросварщика третьего, самого низкого, разряда, он не имел абсолютно никакого опыта. А им нужны, чтоб три года опыта, да чтоб вензеля горелкой выводил. Со следующей недели Андрей решил попробовать в какой-нибудь ЧОП. Не хотелось ему тратить свою жизнь на просиживание штанов в каком-нибудь универсаме, но деньги нужны. Сидеть на шее родителей мужику в двадцать лет, как сказала бы бабушка, негоже.

Андрей услышал, как открылась дверь в ванную комнату, сквозняк колыхнул штору, и ему даже стало холодно.

– Кто здесь?

«Скорее всего, отец. Жанна видела, как я сюда зашел, значит, это не она. Или она?»

На мгновение ему очень захотелось, чтобы это была она. Обнаженная. Ведь этого и она хотела. Андрей это чувствовал.

– Отец?

Андрей видел тень за шторкой. Она переместилась от двери к центру комнаты. Потом остановилась напротив Андрея. По тени трудно понять, лицом человек стоит или спиной, но Страхов был уверен, что тот, кто стоит за занавеской, смотрит на него. Андрей забыл о мимолетном возбуждении от воспоминаний об округлой заднице мачехи, его мозг был занят тревогой. Он вдруг почувствовал себя настолько беззащитным, уязвимым. Еще бы, когда твои яйца, распаренные под горячим душем, как на ладони, трудно как-то противостоять человеку с ножом, например.

«Нож – это холодное оружие», – вспомнил он слова отца.

Андрей напрягся, втянул живот, ожидая удара, и дернул штору в сторону. Там, между унитазом и ванной, действительно стоял человек. Но это было несколько не то, что ожидал парень. На него смотрел он сам. Его собственное лицо не выражало никаких эмоций, будто он смотрел на свой портрет. Двойник развернулся и пошел к двери. Андрей так и остался стоять, открыв рот. Когда он опомнился, в ванной уже никого не было. Андрей дернул штору сильнее и выпрыгнул из ванны. Сделал один шаг, поскользнулся и, расколов унитаз, завалился на кафельный пол. Когда в ванную вбежала Жанна, Андрей беспомощно копошился в луже воды и крови, словно выброшенный на берег дельфин. Дельфин? Селедка ты, иваси! Лежишь здесь и треплешь яйцами.

– Что случилось?

Жанна схватила полотенце с вешалки и накинула его на парня.

– Вставай.

– Жанна, вы никого не видели? – Он поднялся, повязал полотенце на пояс и, обняв мачеху, поковылял к выходу.

– Нет, а что случилось-то? – еще раз спросила Жанна.

– В ванной кто-то был.

Страхова завела пасынка в свою спальню и усадила на кровать.

– Может, это Леша заходил?

«Да, конечно! А кто же еще?! Напялил мою маску и пришел посмотреть на яйца сына!»

– Может быть, – ответил Андрей. Он не хотел пугать мачеху.

– Давай посмотрим, что у тебя там, – произнесла женщина.

Андрей глянул на нее, не совсем понимая, что именно хочет увидеть женщина. Надо признать, очень красивая женщина. Но она, не дождавшись, когда он сам покажет, нежно взяла его за руку и осмотрела порез от локтя до запястья.

– Ну, порез неглубокий. Обойдемся и своими силами.

Жанна подошла к шкафу-купе, достала оттуда аптечку и вернулась к Андрею.

– Ну-ка давай… – Жанна достала вату, перекись водорода и бинт, – …свою боевую рану.

Она обработала порез и начала забинтовывать руку Андрея, когда из ванной раздался крик Леши.

– Какого хера здесь?!

* * *

Алексей очнулся. Ему показалось, что хлопнула входная дверь. Леша закрыл альбом и пошел проверить. Дверь была закрыта изнутри, но он все-таки открыл ее и выглянул во двор. Никого. Закрыл на все замки, толкнул для проверки и пошел наверх.

Он подошел к открытой двери ванной. Заглянул туда и замер. Расколотый унитаз и бачок лежали в луже. Леша подошел ближе, присел, и тут сливная труба отрыгнула. Черный пузырь начал надуваться, достиг размера мяча и лопнул, обрызгав Страхова.

– Какого хера здесь?! – крикнул он.

Труба не успокоилась. Из нее полилась черная жижа с запахом тухлых яиц. Она лилась и лилась. Словно сказочная каша. Только здесь вряд ли помогли бы волшебные слова. Горшочек, мать твою, не вари. Жижа подступала.

– Что ты орешь? – Жанна вошла первой, за ней Андрей.

Леша посмотрел на них, но поняв, что они до сих пор не видят, ткнул пальцем в сторону черной лужи. Руки заметно тряслись.

– И что? Завтра поедем и купим новый.

– Что новый?! Ты что, не видишь?! – Он повернулся к сливу и замолчал. На полу была только вода. – Вы не видели?

– Что не видели? – спросил Андрей.

«Неужели опять началось? Недолго было затишье. Или это было затишье перед бурей?»

– Ничего, – ответил Леша и, отодвинув Жанну и Андрея, вышел из ванной.

– Что это было? – спросил Андрей у Жанны.

– Похоже, наш папа снова начал прикладываться к бутылочке. – Жанна печально улыбнулась.

– Завтра надо будет и правда позвать сантехника.

Леша спустился вниз. Руки до сих пор пахли дохлятиной. Он вспомнил, что не вымыл их даже после падения в яму и после прикосновения к чьим-то ботинкам. Алексея передернуло, и он подбежал к раковине. Налил на руки моющего средства, намылил руки по самые локти, и только когда убедился, что руки покрыты полностью толстым слоем пены, включил воду. И тут он вскрикнул. Его руки по локоть были в крови.

В кухню вбежали Жанна и Андрей. Леша даже отвлекся от своих кровавых рук на мысль, что очень часто видит их вместе.

– Что опять? – как-то очень уж недовольно спросила супруга, будто он их от чего-то оторвал.

Леша посмотрел на руки. Мыльная пена капала на пол.

– Горячую включил.

Жанна покрутила вентили, потрогала воду и сказала:

– Пожалуйста, мой юный друг. Что-то ты смалолетился, Страхов. Воду не можешь сам включить?

Леша посмотрел на жену – наглая ухмылка не сходила с ее лица, – потом на сына. Ощущение, что здесь все против него, только усилилось. Причем не просто, когда у родных людей появляются какие-то разногласия, а будто он стоял в кругу совсем незнакомых, чужих ему людей. Или шел по кишлаку с мирными жителями, только и ждущих, когда он отвернется, чтобы всадить ему в спину нож.

«Но я не отвернусь. Слышите? Я никогда не отвернусь!»

Страхов, не теряя из вида улыбающиеся лица родни, вышел из кухни, в холле развернулся и, прихрамывая, выбежал из дома.

* * *

Андрей все еще чувствовал прикосновение ее рук. Он сидел перед ней в одном полотенце. Придурок, ты валялся перед ней вообще голый. Она рассмотрела тебя во всех деталях. Ну, детали-то недурные, а? Он улыбнулся и практически сразу же уснул.

Ему снилось, что он в душе. Струйки воды стекали по обнаженному телу. Играла какая-то мелодия. Приятная, но какая-то искусственная. Такие мелодии были на телефонах до появления полифонии. Когда появилась тень за занавеской, он не обратил внимания. Но сейчас не было паники. Он будто ждал того, кто там был. Андрей с улыбкой открыл штору. Жанна стояла голая.

– Не пустишь мамочку помыться? – улыбнулась женщина.

– А мамочка мне спинку потрет? – Андрей подал руку Жанне.

– Мамочка может и еще кое-что потереть.

Страхова переступила через край ванны и поскользнулась. Груди сексуально колыхнулись. Андрей подхватил Жанну одной рукой, а второй сжал левую грудь. Потом указательным пальцем коснулся правого соска. Это выглядело комично, будто маленький мальчик увидел какую-то кнопку и непременно хотел на нее нажать. Но Жанна не засмеялась. И Андрей вспомнил, что он уже большой мальчик и теперь над ним никто не смеется. Он отдернул палец от соска, так манившего к себе, и опустил руку к животу. Прочертил указательным пальцем вокруг пупка и, не отрывая пальца от нежной кожи мачехи, продолжил свое черчение вниз. Рука уперлась в пояс. Андрей, все еще улыбаясь, посмотрел на то, что ему мешало. На Жанне была мокрая длинная цветастая юбка. Он понял, что это его возбудило еще больше. Парень встал на одно колено и поднял подол юбки. Женщина схватила его за плечи и прижала лицом к своему лобку. Андрей лизнул, Жанна застонала. Он схватил женщину за бедра и начал ее вылизывать, словно изнывающий от жажды пес, добравшийся наконец-то до лужи.

Возбуждение стало настолько сильным, что Андрей почувствовал, что может кончить раньше, чем начнет. Он попытался встать, но мачеха надавила ему на плечи, подол юбки, до этого покоившийся у него на голове, соскользнул и накрыл полностью. Андрей оказался в полной темноте, но не перестал вылизывать «киску» мачехи. Жанна застонала, там наверху, над его темным куполом. Как-то хрипло, будто у нее был рак горла или это был… Запах псины заполнил все пространство под «куполом». Он с отвращением уворачивался от атакующего его лицо лобка, вдруг ставшего волосатым, как спина гориллы. Монофоническая музыка, доносившаяся издалека, раздражала, хрип загнанной лошади вместо стонов Жанны пугал.

Андрей набрался смелости и вырвался из своего плена. Перед ним стояла усатая цыганка в одной юбке. Обвислые груди пальцами-сосками показывали вниз. Старуха улыбнулась и подошла ближе. Андрей поскользнулся, но на ногах удержался. Кран больно уперся в спину. Отступать было некуда. Он посмотрел в черные глаза ворожеи, но тут же опустил взгляд. Между грудей старухи росли волосы. Он не знал, куда деть глаза.

– Ёнэ адай, – прошептала старуха.

Мелодия начала заикаться, будто в проигрывателе садились батарейки. Андрей закрыл глаза, а когда открыл их, то понял, что проснулся в собственной комнате. Захлебывающаяся музыка никуда не делась. Только теперь источник был где-то рядом. Андрей встал с раскладушки. Звук шел откуда-то от двери. В правом углу он увидел открытку. Андрей включил свет, перед этим закрыв звонкую картонку. Как она не разбудила всех в доме! На картонке с лицевой стороны изображался дом, уж очень похожий на их. Сверху буквами с красивыми завитушками было выведено: «Приглашение на новоселье». На задней стороне было фото ключей, подвязанных синей ленточкой. Сюрприз должен был быть внутри. Андрей знал о предстоящем новоселье, но он не думал, что кто-нибудь из родни пригласит его подобным образом. С него хватило сухого «будь». Страхов почувствовал возбуждение от воспоминаний сна. Первой его части, разумеется. Андрею хотелось думать, что открытку ему подбросила Жанна.

Он открыл приглашение, предварительно зажав контакт, включающий музыку. Батарейка, скорее всего, «сдохла», но он не хотел рисковать. Он ошибся. Никто из живущих в этом доме не подбрасывал ему этой открытки. На одном из белых полей были выведены всего четыре буквы: АВРИ. Андрей был просто уверен, это дело рук цыганки.

* * *

Леша вышел на крыльцо, и ему показалось, что на скамейке у дома напротив кто-то сидит. Да что там показалось? Там, черт возьми, действительно кто-то сидел и смотрел на него. Страхов начал медленно спускаться, споткнулся – нога снова отозвалась болью – и практически сбежал во двор.

Алексей еще раз взглянул на улицу. Лавка была пуста. Страхов облегченно вздохнул. Но радость от избавления видения вдруг сменилась паникой. Если где-то что-то убавляется, значит, где-то это «что-то» прибавляется. То есть если человек (или призрак?) исчез с этой скамейки, то он непременно появится. Да где бы он ни появился, в Америке или на соседней улице, Алексею было все равно. Но где-то в глубине души Страхов знал, что существо пропало, чтобы появиться вновь именно здесь.

Человек сидел на скамейке за малинником у сарая. Леша увидел его совершенно случайно. Просто, расхрабрившись, решил справить нужду, как большой (сорокалетний) мальчик, на свежем воздухе.

– Эй, кто здесь? – дрожащим голосом спросил Страхов и попытался уложить член назад в штаны. Тот, недовольный прерванным процессом мочеиспускания, выворачивался, никак не хотел ложиться в тесные трусы. Леша почувствовал, что обмочил штаны. Он впервые за сорок лет обрадовался, что сейчас ночь и никто не заметит, что он обоссался.

– Эй! Вы сосед? – задал Алексей, как ему показалось, нелепый вопрос.

Перед тем как исчезнуть, мужчина повернулся к Страхову и ткнул указательным пальцем себе в лоб. На фоне черных досок стен сарая, кишащих всевозможными насекомыми, Алексей разглядел лицо призрака. И от этого ему стало совсем страшно. Теперь его член, совсем потеряв контроль мозга, выпустил остатки мочи. Но его это уже не волновало. Обоссанные штаны можно было сменить, а воспоминания десятилетней давности ни хрена не заменишь, не сотрешь.

Кто не был – тот будет, кто был – не забудет.

Лицо Федора Кулагина было, как и в момент их последней встречи, все изрезано осколками.

* * *

В дверь гулко постучали. Леша посмотрел на часы. Было семь тридцать. Он встал и выглянул в окно. Перед воротами стоял «КамАЗ» с зеленой надписью на тенте: «Большой мебельный салон». Вот оно что! Алексей спустился по лестнице, надевая на ходу рубашку. Грохот повторился, когда Страхов подошел к двери. Он даже подпрыгнул.

– Иду! – крикнул он.

Открыл дверь, и на него дыхнуло утренней прохладой. На крыльце стоял мужчина, ростом едва достигавший подбородка Леши. Не то чтобы Страхова беспокоили физические данные доставщиков мебели, но что-то ему подсказывало, что мебель придется таскать самому.

– Хозяин, куда выгружать?

«Ну, слава богу».

– Вас сколько? – непонятно для чего спросил Леша.

– Достаточно, – ответил низкорослый и показал во двор.

«Достаточно для чего?» – хотел спросить Алексей, но замер, когда посмотрел на сотню абсолютно одинаковых бейсболок с логотипом фирмы. Люди были повернуты к дому, но лица скрывали козырьки. Когда они подняли головы, Леша увидел заштрихованные пятна.

– Так куда заносить?

Леша моргнул. Двор был пуст.

– Давайте все в гостиную. – Леша показал на дверь слева.

– Как скажешь, хозяин. – Рабочий развернулся и пошел к калитке.

– Я сейчас вам ворота открою, – крикнул Страхов вслед доставщику, снял с вешалки куртку, взял с полки ключи и вышел на крыльцо.