Текст книги "Мамба и большой Куш (СИ)"

Автор книги: Алексей Птица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 7
Пещера

Первым делом следовало найти хоть какую-то одежду и приготовить укрепляющий настой для поддержки организма. Порыскав по поляне, своей одежды я нигде не обнаружил, нашел только какие-то тряпки и напялил их на себя. Надеюсь, что чудовище сюда больше не заглянет, всё самое вкусное он или уже съел, или унёс с собой.

Шатаясь от истощения, я хотел сейчас только одного – забиться в какую-нибудь щель и остаться там, пока не смогу прийти в себя. Нужно где-то найти лекарства, но я понятия не имел, где сейчас нахожусь, и в какую сторону направиться, чтобы спастись.

Все мои вещи потерялись, я чувствовал неимоверную слабость, голова кружилась, сознание плыло, и я не понимал, где нахожусь. Постепенно жара спадала и наступала вечерняя прохлада, принося свежесть. Но вместе с ней здесь могут скоро появиться и любители падали, не хотелось бы с ними встречаться. Я посмотрел на куски мяса, что когда-то были людьми и отвернулся, неприятное зрелище.

Я ещё раз обошел площадку в поисках еды и полезных вещей. Мне повезло. Немного поодаль лежали куски лепёшек, сушёное мясо и главное – вода. Обмотав тело найденными тряпками, я наскоро поел, не обращая внимания на разбросанные повсюду окровавленные куски.

Здесь же я нашел и кожаный мешок, в котором лежали узелки с различными травами и магическими снадобьями, которые приготовил для себя жрец. Несколько найденных трав я узнал и за неимением лучшего стал жевать те, которые могли оказаться полезными в моей ситуации, остальные кинул в котёл.

Мази я просто понюхал и откинул в сторону, вряд ли они могли оказаться полезными, скорее всего, наоборот. Наскоро вскипятив воду на остатках костра, который я смог разжечь заново, омыл свои раны настоем, полученным из трав жреца и, как мог, перевязал полосками ткани.

Скоро будет темнеть, пора искать себе укрытие на ночь. Взяв короткое копьё и тесак, которым меня хотели убить, я побрёл вниз. Искать пришлось почти до самой темноты, зато я нашёл логово этих дикарей. Им оказалась довольно просторная пещера, расположенная немного ниже площадки, вход в которую преграждал заваленный наполовину большой камень.

Сил, чтобы отодвинуть камень, у меня не оказалось, зато пригодилась змеиная гибкость, точнее, худоба. Протиснувшись внутрь, я первым делом осмотрел пещеру. В её глубине заметил несколько тюков и мешков, но сил, чтобы их осмотреть, у меня совсем не осталось.

На ужин я сжевал немного лепешек, которые запил водой. Оглядевшись, в углу пещеры я обнаружил звериную шкуру, лёг на неё и, крепко обняв копьё, как любимую и единственную женщину, отбыл в объятия Морфея. Усталость, ранения и испытанные яркие эмоции дали о себе знать, и мой сон оказался тревожен. Меня стало лихорадить от ран, несколько раз я просыпался, чтобы попить, благо, предусмотрительно я занёс в пещеру всю воду, которую нашёл.

Наступило утро, и я вновь забылся тревожным сном, проспав так до самого полудня. За ночь никто не побеспокоил меня и не нашёл, а может, никто и не искал. Проснувшись и преодолевая резкую боль во всем теле, я встал и, протиснувшись мимо камня у входа, стал щуриться на яркий свет дня.

Похоже, не стоит пока никуда отсюда уходить. Я прислушался, надеясь услышать голоса людей, но ничего похожего различить так и не смог. Скверно. А может быть, наоборот, очень хорошо. Что-то все встречи с людьми для меня заканчиваются весьма печально, а для моих противников ещё хуже. Видимо, у нас противоречивые желания. Они хотят закопать меня в землю, а я не хочу, чтобы они по ней ходили.

Подниматься наверх, к месту недавних событий, у меня не было никакого желания и, развернувшись, я зашёл обратно в пещеру. Вдоль стен моего укрытия лежала парочка тюков, которые я пока не успел хорошо рассмотреть, и мелкие мешки. Я ощутил себя Али-Бабой, который попал в пещеру к разбойникам, и вот теперь шарится в их имуществе. Интересно, а сколько их всего было? Я насчитал вчера в общей сложности четырнадцать человек.

Внезапно накатила тошнота, голова закружилась, а перед глазами поплыли кровавые пятна. Опустившись на пол пещеры, я устало привалился к её стене. Посидев так некоторое время, мне стало легче дышать и видеть, дурнота откатилась, но осталась всё равно где-то вдалеке, прячась за тупой ноющей болью.

Хотелось просто замереть и никуда не идти, даже есть не хотелось, только пить. Но так жить нельзя, я ещё слишком мало знал об этом мире и, не ровен час, сюда пожалуют стражники аксумского царства, а встреча с ними не сулит ничего хорошего. Самое простое, что сделают – уберут ненужного свидетеля, а всё найденное заберут себе. Так что, будет гораздо лучше, если они меня не найдут, вместе с этой пещерой.

Поднявшись, я стал копошиться в мешках и, найдя еду, успокоился. Достав смесь сухих трав жреца, я кинул их в котелок с водой. Хорошо бы заварить, но совсем нет сил разжигать костёр. Котелок я вынес из пещеры и поставил под солнечные лучи, за день они немного нагреют воду и заставят траву отдать толику своих целебных сил. Вечером я выпью полученный отвар и промою им раны.

Пожевав сухих лепёшек и вяленого мяса, запив всё это водой, я вновь забылся тревожным сном. Проснулся уже вечером, в компании парочки скорпионов, что с любопытством бегали возле меня, выискивая себе пропитание. Мне такое соседство не сильно понравилось, пришлось их гнать взашей с пещеры, ну или взахвост.

Скорпионы огрызались, грозно стегали хвостами древко копья, которым я их подталкивал, но равнодушное дерево безжалостно выкидывало их всё дальше и дальше, пока не вышвырнуло прочь из пещеры, немного покалечив при этом. Надеюсь, мстить они не прибегут.

Костёр разжигать я снова не стал, потому что не хотел привлечь к себе внимание. Ночью его будет видно издалека, а я стал бояться людей больше, чем животных. Вот же ирония судьбы, в прошлом мире я повелевал миллионами, а здесь едва могу спастись от десятка. С другой стороны – лучше здоровенный щелчок по лбу в самом начале пути, чем удар топором по затылку чуть позже.

С трудом протиснувшись мимо камня у входа, я вылез наружу. Нагретые солнцем скалы сейчас отдавали тепло обратно. Котелок с отваром стоял на своём месте, его никто не нашёл и не испил из него. Да и трудно было бы найти, я поместил его в расщелину, где посуда оказалась плотно зажата её изломанными краями.

Сухая трава, брошенная в котелок, уже давно напиталась влагой, а лучи солнца, что светили весь день, изрядно нагрели воду, жаль, что не до кипения. Настой приобрел тёмный цвет, забрав из сырья многие целебные вещества. В общем, как я хотел, так и получилось. Подхватив котелок, я повернулся, чтобы спрятаться обратно в пещеру, как вдруг увидел возле неё лежащего навзничь негра. От удивления и невольного испуга я чуть не выронил котелок из рук. Вот так неожиданность!

– Что за хрень? Монстр же вроде всех съел, или не всех⁈ Ять… И откуда он тут взялся, его же не было ещё час назад?

Мой вопрос ожидаемо оказался без ответа. Но эмоции – эмоциями, а надо что-то делать. Негр лежал, не подавая никаких признаков жизни, но, тем не менее, он тут каким-то образом оказался. Может, он уже мёртв, а тело захвачено злым духом или в этих горах живут некроманты? А может, его сбросил птеродактиль с неба? Мол, на тебе, герой, жертву, или просто очень невкусным сей дикарь оказался. Сплошные догадки.

От таких мыслей хотелось заржать во всё горло и дать выход эмоциям, но нет, это всё потом. С собой у меня был только котелок и нож, а вокруг царил знойный вечер, почти ночь, и хоть хищники рядом отсутствовали, но падаль у входа в пещеру мне не нужна.

Пару секунд я размышлял, глядя на лежащее тело, потом отхлебнул из котелка для храбрости, скривился от неподдельной горечи напитка, и поставил котелок на землю. Подобрал с земли небольшой камень, швырнул его в тело. Дикарь, получив удар камнем, невольно дёрнулся и еле слышно застонал.

Ммм, так ты живой, оказывается, или притворяешься живым. Гм, тем лучше или хуже. Зажав в руке кинжал, я приблизился к дикарю вплотную и навис над ним. Мучавшая меня боль от ран на минуту отступила, забитая жгучим любопытством, даже апатия на время исчезла.

Труп вдруг открыл глаза и посмотрел на меня. Я резко ткнул его кинжалом в полном ожидании, что он может на меня броситься.

В ответ на укол кинжалом дикарь застонал.

– О, так ты живой, и как тебя не съело это чудовище? И главное, как оказалось, что ты очутился перед пещерой, ведь вчера я тебя не видел ни возле костра, ни здесь, и когда выходил из пещеры, тоже не наблюдал. Ты, верно, был исторгнут монстром через задний проход непереваренным, и упал, прилетев с неба, ведь так?

Ответом мне оказалась тишина. На некоторое время я подвис, как лучше поступить в такой ситуации, я не знал. Сам, будучи израненным, я не хотел убивать сейчас такого же. Пусть это и окажется враг, но жертвы мне сейчас не нужны. Змееголовый не являлся мне даже в бреду, тогда к чему всё?

Я поднялся и, забрав котелок, отправился в пещеру. Камень сдвинуть я не смог, но перегородил вход каким-то мусором, что валялся в пещере. Так, в общем-то, для очистки собственной совести.

Судя по состоянию раненого, он вряд ли доживёт до утра, а если по его душу явится кто из хищников, то пусть его и жрут, а в пещеру не суются, да и тяжело им будет сюда попасть. Успокоив себя таким образом, я поужинал остатками еды, запив всё полученным отваром. Им же промыл раны, заново их перевязал и, взяв в руки копьё, вновь улегся на шкуру, чтобы забыться тяжёлым сном, полусидя, в глубине пещеры.

Как ни странно, но ночь прошла спокойно, и на меня даже никто не напал. Открыв глаза, я уставился прямо на ящерицу, что сидела на потолке, уцепившись за какую-то расщелину. Кроме ящерицы в пещере оказалась ещё мышь, что, видимо, решила собрать крошки от лепёшек, а на входе я заметил лежащим уже знакомый мне персонаж.

Как он дополз до входа и затем протиснулся, будучи смертельно раненым, я не понял, но сам факт имел место, и негр теперь лежал прямо передо мной. Пришлось его выталкивать наружу, поневоле осматривая его раны. Да как же он дополз сюда и вообще оказался жив до сих пор, ведь лежал, когда меня распяли, труп-трупом. Очевидно, ящер каким-то образом столкнул его вниз, или далеко в сторону, а потом попросту не заметил или счёл мёртвой и невкусной добычей, и меня тоже не тронул, наверное, по той же самой причине. Хотя, чего уж проще – сжевать безвольно висящего, но нет, побрезговал.

Возможно, что местные непременно усмотрели бы в таком спасении участие богов и оказались по-своему правы. Я же, после потери Змееголового, счёл это просто банальной удачей, а также то, что птеродактиль нажрался и, к тому же, имел про запас хороший кусок живой добычи в виде жреца. Одним словом – повезло.

Вытолкнув наружу дикаря, я осмотрел его. Чувствовал себя я намного лучше, чем вчера. Дикарь пошевелился, а его потрескавшиеся от жажды губы зашевелились. Он силился что-то сказать, но пересохший язык не давал ему это сделать. Ладно, вода у меня пока есть, к тому же, невдалеке я заметил небольшой горный ручей, куда можно сходить и пополнить запас, так что жалеть воду не стоило. Вернувшись в пещеру за котелком, я отпил отвар и решил дать его и раненому.

Едва живительная, хоть и горькая, влага смочила губы дикаря, как он тут же задвигал губами, жадно ловя каждую каплю. Весь остаток отвара ушёл ему, пришлось даже плеснуть в котелок воды и вновь напоить раненого. Допив воду, тот пробормотал какие-то слова и забылся. Пожав плечами, я оттащил тяжёлое тело к стене пещеры и, прислонив, оставил. Боги милостивы, авось, не дадут ему умереть, а если и дадут, то какие ко мне вопросы? Я, правда, его и ранил, но в бою не до сантиментов – либо ты, либо тебя, всё по-честному.

Тут же, оставив всякие мысли о негре, я решил, что сейчас у меня уже достаточно сил, чтобы подняться наверх и ещё раз всё хорошо осмотреть, пытаясь найти полезное. Кроме того, необходимо найти еду, которой почти и не осталось, разжечь костёр, сварить отвар, вернуться в то место, где я оставил свои вещи и травы, забрать всё, и сварить себе более целебное пойло, чем то, что я сейчас делал. А также набрать воды, поохотиться, чтобы была пища, и уже потом уходить отсюда. Да, ещё этого негра нужно схоронить, когда умрёт. Так, вроде ничего не забыл.

Кивнув сам себе, я отправился на вершину, туда, где всё и началось. Идти тяжело, но нужно, а ещё хотелось бы понять: придёт ли тот отряд, о котором говорили стражники наблюдательного поста. Поднявшись на вершину и оглядев оттуда окрестности, я понял, что стражники не придут. Вокруг на все стороны, примерно на пару сотен километров, царила девственная природа. Хрен тут кто есть, и хрен тут кто появится. Наверное, убитых стражников нашли, немного поискали убийц, а потом плюнули и ушли. Да и ладно, главное то, что никаких следов чужого отряда здесь не видно.

К этому времени на вершине уже не осталось останков дикарей, их, видимо, за два дня подъели грифы и местные шакалы или гиены. Лишь следы крови кое-где ещё выступали бурыми мерзкими пятнами, и всё на том, да с дерева свисали остатки ремней, с помощью которых удерживали моё тело.

Для начала следовало разжечь костер, возле которого оставались не прогоревшие дрова, да ещё и запас небольшой их имелся. Собрав поленья, я запалил огонь, подвесил над ним котелок, а сам пошёл рыскать по округе. Судя по всему, здесь до меня ещё никто не побывал. После долгих розысков я стал богат на три копья, пять ножей и кучу всякого хлама, цена которому в базарный день три медных гроша. Правда, я ещё не бывал на местном базаре и не знал, что почём, и чем там вообще торгуют.

Также я обнаружил здоровенный метательный нож, видимо, висевший на поясе у жреца, который слетел, когда тот поднялся в воздух со своим новым другом птеродактилем. Эти ножи я умел метать и любил это делать, в своё время. Больше ничего ценного я на площадке не нашёл.

Дикие животные и птицы за несколько дней подъели остатки пищи, да раздербанили то, что приготовили для торжественной трапезы дикари, оставив несъедобную или трудно доставаемую снедь. Хорошо, что часть еды я успел забрать с собой в первый день. Я не сомневался, что кроме приготовленных продуктов главным лакомством для дикарей предназначались мои печень и сердце, но я не Прометей, чтобы восстановиться после такого, поэтому боги вмешались и не допустили…

В общем, пока готовилось варево, я собирал оружие и остатки еды, а устав, снял котелок с огня и потрапезничал тем, что мне послали боги. Котелок кипел ещё дважды, пока я продолжал рыскать вокруг. К тому же, я пытался отыскать то место, где оставил свои вещи. Примерное направление я определил, когда солнце уже стало клониться к линии горизонта, после чего направился обратно в пещеру.

Найденное оружие я складировал неподалёку, поместив его в неглубокую расщелину, с собой лишь взял копьё и найденный метательный нож, весьма экстравагантной формы, кстати. Я ещё был слаб, чтобы тащить на себе всё железо.

Несмотря на то, что немного еды и питья у меня ещё имелось, завтра нужно идти к ручью за водой и пробовать охотиться. Кажется, в пещере имелся лук, боюсь, что без него мои попытки добыть себе пропитание будут неудачными. Опираясь на копьё, я стал медленно спускаться к пещере, когда последние лучи заходящего солнца вдруг отразились от непонятного предмета, что валялся среди камней, встав на ребро. Заинтересовавшись, я направился к нему, чтобы рассмотреть получше.

С трудом спустившись, я стал выковыривать его из щели своими ослабевшими от ранений пальцами, пока, наконец, не смог уцепиться за край и, вытащив на свет божий сию вещицу, застыл в немом изумлении. У меня на ладони лежал золотой предмет, больше всего похожий на египетский крылатый диск. Возможно, что так оно и было. Странно, откуда он здесь мог взяться.

Покрутив диск в ладони, я заметил солидные вмятины. Не иначе, он свалился с неба, а значит, упал с тела жреца, которого унесло с собой чудовище. Скорее всего, диск висел у жреца на шее. Конечно, я не помню этого, да и не удивительно: позавчера я вообще мало что мог увидеть и осознать, обстановка как-то не располагала к разглядыванию своего убийцы.

Диск, хотя это не совсем диск, больше всего предмет был похож на знак классности, который выдаётся военным лётчикам за мастерство, естественно, без всяких красных звёзд. И имел свою атрибутику: развёрнутые крылья, а в середине находился шарик солнца, по обеим сторонам которого плясали стоящие на хвостах кобры. Эх, Змееголовый, Змееголовый, где ж ты сейчас…

Крылатый диск, небольшой по размерам, весил, наверное, с полкило, так как оказался сделан из чистого золота, даже камешки драгоценные имелись на нём, но мелкие. А ещё от него ощутимо тянуло чем-то непонятным. Нет – это не запах, а что-то ещё, и, сжимая его в руках, я испытал чувство, как будто держу в руках весьма старую вещь, возможно, имеющую большое религиозное значение. А ещё от неё, казалось, исходило странное тепло, хотя, возможно, мне показалось, да и солнце за день могло нагреть любой предмет. Главное, чтобы золото не содержало в себе примесь какого-нибудь урана или подобную ему дрянь…

Забрав находку, я отправился в пещеру, спеша поскорее укрыться на ночь. За сегодня самой ценной находкой оказался крылатый солнечный диск, всё остальное – мелочи. Подойдя к пещере, я обнаружил, что перед входом сидел давешний негр, о котором я, честно говоря, уже забыл, которому просто помог, напоив водой, чтобы не мучился сильно.

Мне его мучения не нужны, всё по воле богов и его организма, но он оказался жив, что само по себе выглядело для меня удивительным. Ладно я, уже битый жизнью, который пил отвары и сам себе промыл раны, но этот негр ни раны не промывал, не отведывал целебных отваров, а до сих пор оказался жив.

Негр сидел и выжидающе смотрел на меня. Я остановился, наклонил копьё, наставив наконечник ему в грудь, но что-то заставило меня поднять оружие.

– Как ты выжил? Кто ты? И что хочешь от меня?

Негр молчал, только шевелил пересохшими губами. Ладно, придётся напоить. Спасать его я не видел смысла, но проявить милосердие, почему бы нет⁈ Что будет дальше, я не загадывал: убить его я смогу быстро, и раньше, чем он сам об этом подумает. Это я чувствовал тем самым пресловутым шестым чувством, точнее, просто знал, что так будет, и всё.

Обойдя дикаря, я проник в пещеру, выгнал оттуда очередную змею, точнее, поймал и убил. Мелкая месть Змееголовому, да и пожарить можно будет завтра. Впрочем, нацедив из тела крови прямо в котелок с отваром, я отпил сам, и, выйдя наружу, напоил дикаря этим отваром со змеиной кровью. Всё это я проделал на его глазах: отсёк змее голову и накапал с неё кровь в отвар.

Дикарь принялся жадно пить, как только я поднёс котелок к его губам. Я молча смотрел и ждал, когда он напьётся, а потом заглянул в его глаза. Там я увидел страх и ужас, который бы рискнул назвать мистическим. Он боялся меня и боялся до дрожи, и в то же время не отказывался от моей помощи, что странно. Видимо, очень хочется жить.

Впрочем, наплевать, раз боится, значит, будет бороться. Гм, ну пусть пока находится рядом со мною, пока не умрёт или не сбежит. Сбежать он сегодня-завтра вряд ли сможет, а вот что будет потом, меня интересовало мало. О себе бы подумать.

Войдя в пещеру, я перегородил вход и, устроившись на звериной шкуре, забылся тревожным сном. Снилось мне разное: и хорошее, и безобразное. Во сне я летал на крылатом диске, кружил, как вертолёт, над горами, кидался чем-то вниз, и вообще, безобразничал, как мог. Тут откуда-то появился птеродактиль и, словно немецкий истребитель, навис надо мной, желая перерубить напополам огромным клювом. Я нырнул вниз, стремительно уходя из-под удара, забил крыльями??? – и проснулся.

Глава 8
Дорога

В пещере царила полутьма, а снаружи слышались какие-то звуки. Неужели нас нашли? Мгновенный страх парализовал тело, но нет, не возьмёшь. Кривая ухмылка исказила моё лицо, я тихо встал и, подхватив копьё, направился к выходу, стараясь ступать неслышно. Вчерашнего дикаря у входа не оказалось, он отполз в сторону, неизвестно почему, тут на него и напали. Да, но напали не люди, его тело терзали два так называемых эфиопских шакала, прозывающиеся кабору.

Рыже-белого окраса – хищники семейства псовых, больше похожие на лису, чем на волка, сейчас решили, что лежащий полуживой дикарь – более, чем достойная добыча, которую получится без проблем добыть и съесть. Каким-то образом они набрели на дикаря, видимо, шатались неподалёку, охотясь, и решились напасть, понимая беспомощность жертвы.

В принципе, они оказались правы: жертва действительно оказалась беспомощна и всё, что она могла делать – сжаться в чёрный клубок и вертеться из стороны в сторону, защищая горло и уязвимые места от клыков хищных животных. Дикарю повезло, что я проснулся до того момента, как его успели разорвать.

Что же так не везёт-то? Или это ему так везёт? Даже не знаю. Не иначе, его хранят боги, гм. Увидев меня, шакалы в недоумении оглянулись, явно не ожидая моего появления, и тут же поприветствовали меня своим звериным оскалом.

– Ван секонд, плиз, – сказал я им вслух, быстро вернулся в пещеру, подхватил с пола метательный нож, и, держа в другой руке копьё, выбрался наружу.

Шакалы, на время прекратив терзать тело дикаря, вновь набросились на него, и только моё вторичное появление несколько насторожило их. Насторожило, но не отпугнуло, и я их понимал, так как не сильно-то и грозно я выглядел со стороны.

Положив копьё на землю, я размахнулся и, прицелившись, резко кинул метательный нож. Изгибаясь в полёте всем телом, нож промчался по воздуху и с силой ударил наименее осторожного шакала. Удар оказался настолько силён, что буквально смёл животное в сторону. Тяжёлое острое лезвие прорубило шкуру и, сломав несколько рёбер, проникло глубоко в плоть шакала. Тот отчаянно взвыл и тут же издал последний вздох: полёт ножа оказался весьма удачен и пробил ему сердце.

Второй шакал тут же вскочил и, посмотрев на копьё в моих руках, поспешно ретировался прочь. На убитого товарища он даже не оглянулся, поняв, что с ним всё кончено. Держа наготове копьё, я подошёл к дикарю, что продолжал лежать, сжавшись в комок.

– Слышь, ты мне надоел, – сказал я ему на нескольких наречиях, что имели здесь ход, – ты либо мне расскажешь, кто ты и что ты, либо я просто проткну тебя копьём, и всё на этом. Надоело тебя спасать, а ты прикидываешься, что не знаешь моего языка, я же вижу, что ты, хоть и плохо, но понимаешь меня. Не ответишь мне, отдам твоё сердце этим шакалам или наведу на тебя ещё раз Ящера.

Дикарь молчал, но услышав мою речь, он открыл глаза и посмотрел вокруг. Увидел мёртвого шакала и вновь зажмурил глаза, а когда раскрыл, произнес только одно слово, но абсолютно понятное мне: «Воды!»

Ну ладно, пришлось вернуться в пещеру за водой. Я был настолько любезен, что даже принёс кусок змеи, которую убил вчера поздно вечером. Не жареная, но, попив воды, дикарь ухватился за этот кусок и, работая крепкими зубами, принялся его грызть. Понятно – голод не тётка, будешь есть и сырое, но какова живучесть этого парня, однако… Впервые вижу настолько сильную выживаемость и волю к жизни, что называется, по-настоящему.

Отойдя от негра, я вернулся в пещеру, попытался вновь свернуться на шкуре и уснуть, но сон не шёл, и я стал наводить порядок, решив, что пора обследовать все мешки, что лежали в углу, и их там оказалось три штуки. В одном я нашёл просо, что видимо и являлось основной пищей этого отряда дикарей.

В другом лежали какие-то непонятные предметы из глины: фигурки богов, плошки для еды, ещё непонятного вида предметы из дерева, в общем, всю эту муть я рискнул выкинуть, зато сам мешок мне понравился, так как оказался кожаным и крепко сшитым. В нём нашлась также материя, которой можно обернуть хотя бы половину тела, приспособив наподобие туники.

В третьем лежали миски, бронзовая ступка и другие предметы обихода, с помощью которых готовили еду и разжигали костёр. Ещё в нём обнаружились какие-то бусы и украшения, но ничего ценного среди них не оказалось, и они тоже пошли на выброс. В итоге я имел немного оружия, дрянного, кстати, судя по наконечникам всех копий, большой тесак и несколько ножей, которые выглядели, как те, что можно создать только кустарным способом. Нашлись ещё наконечники для стрел, но почему-то не нашлось лука. Но это лучше, чем ничего.

Осталось теперь найти мои старые вещи, а пока разжечь костёр, сварить хотя бы обычной похлёбки из найденного проса, да поесть нормально. И необходимо очередной отвар варить, благо мне с каждым часом становилось лучше, но не настолько, чтобы самостоятельно идти искать свои вещи. Стоит, пожалуй, этот вопрос оставить на завтра.

А ещё неизвестно, что делать с дикарём. Как-то я не планировал брать на себя ответственность за кого-то. Особенно за бывшего врага. Зачем он мне нужен, тем более, говорить на моём языке он явно не обучен. Скорее всего, знает несколько простых слов, и всё на том, мне, что ли, языку его учить? Не хотелось на это тратить время.

Разобравшись с обнаруженными вещами, я вновь вышел из пещеры, планируя поохотится и сварить кашу. Дикарь к этому времени вновь очнулся и уже сидел, опершись о стену. Я занялся поиском дров, после чего стал разжигать костёр, который вскоре запылал неярким огнём. Первым делом я сварил из остатков трав целебный отвар, а уж потом кашу. Собственно, вода на этом закончилась, и для её восполнения нужно идти к ручью. А идти далеко и неохота.

Запах каши разбудил дикаря. Он долго смотрел на мой котелок, а когда я его снял с огня и поставил на землю, замычал. Это меня удивило: он же человек, разговаривать умеет, а мычит. Ложки у меня не имелось, поэтому за неё сошла найденная щепка, обструганная кинжалом жреца до нужной формы.

Запах еды, а особенно мой наглый вид, с которым я поглощал горячую кашу, заставил дикаря пойти на крайние меры, и он, очнувшись, пополз ко мне.

– Стой! Ты меня понимаешь?

Дикарь не отвечал, а продолжал ползти, как собака, на запах, и казалось, ничего не могло его остановить. Прибить его, что ли? Подняв голову, я поймал его отчаянный взгляд, и столько в нём было мольбы и страха, что я сдался. Нет, я по-прежнему не считал этого дикаря равным себе, но почему бы не проявить толику милосердия. Оно мне ничего не стоит, жаль, что вряд ли получится этого человека приручить и заставить служить себе. Хотя… почему бы и нет.

– Ты хочешь жить? – я сунул в рот кусок каши на щепке и начал жевать, внимательно смотря на дикаря. Тот сглотнул.

– Ты хотел убить меня, а теперь ползёшь за едой. Не слишком ли ты нагл и, сдаётся мне, ты понимаешь то, что я тебе говорю. Да и язык у тебя есть, и пить умеешь просить.

Дикарь остановился и смотрел на меня снизу вверх. Я молчал, он подполз ближе и уставился на котелок с кашей, потом придвинулся ещё ближе. Усмехнувшись, я достал нож, посмотрел на голое, тёмное, испещрённое мелкими зазубринами лезвие и перевёл взгляд на лицо дикаря.

Интересно, а куда будет лучше всадить ему клинок, в глаз или в горло? Нож имел широкое лезвие, да ещё был изрядно туповат, так что удар в глаз не принесёт умиротворение разбойнику, скорее, наоборот. Да, но если ударить им в горло, то этот удар тоже заставит изрядно помучиться, а я не хотел издеваться. Слишком дикарь получил много ран, не меньше, чем я. Ещё и шакалы напали, а я спас, странное какое-то совпадение, постоянно его спасаю. И зачем, получается, даже не знаю.

Так что, если убивать, то одним ударом, а не резать на куски. Я не любитель издеваться над жертвой, говорить с пафосом, придумывать всякие мучительные смерти. Это противно. То ли дело петля на шею и выбитая вовремя из-под ног опора или славный удар в сердце, точный и быстрый. Это справедливо. Мамба Справедливый! Надо будет задуматься об этом прозвище. В Древнем мире вряд ли царит справедливость, и она придётся ко двору многим, особенно врагам. М-да…

Я задумался и ударил ножом. Нож плавно вошёл в… котелок и, зачерпнув кусок каши, отправил его мне в рот. Дикарь снова сглотнул и сказал одно слово: «Пить».

– Кашу не пьют, а едят, – отмахнулся я от него, и вновь запустил нож в кашу. Тогда дикарь сделал поистине героический поступок и, подтянувшись на руках, опустил голову прямо у моих ног, после чего зажмурился, но почему-то открыл рот, повернувшись ко мне лицом. Довольно странный поступок. Я ему что, кормящий?

Я вздохнул, вот почему я только снаружи негр, а не внутри? Внутри я русский, то бишь, добрый. Был бы англосаксом или местным чёрным дикарём, залил в горло этому товарищу расплавленный свинец или просто воткнул нож в шею. Вон он как рот раскрыл, прямо во всю ширь, как раз лезвие всё и войдёт, без остатка, подавится. Но добрый я чересчур, добрый.

Подхватив ножом кусок каши, я сбросил его прямо в открытый рот дикаря. Как только кусок попал в него, негр тут же начал жевать и судорожно глотать, чуть не подавившись. Пришлось лить ему в горло воду из глиняной чашки, что я обнаружил в вещах дикарей. Наевшись, дикарь так и уснул у моих ног.

Чувствуется прямо врождённая наглость. Типа, раз оставил в живых, то и заботься. М-да… Ощущаю себя рабовладельцем этого мира, где все добровольно хотят быть моим рабами. Вздохнув, я вернулся в пещеру и спрятал найденный золотой крылатый диск, на всяких пожарный случай. Тиха африканская ночь, но золото лучше перепрятать.

После чего пошёл за водой. Собрал несколько полых тыкв, подвязал их к верёвке и стал спускаться к горному ручью. Идти оказалось далеко и тяжело, но другого варианта набрать воды не имелось. В общем, спускаться надо. Надо, Мамба, надо, а то без воды помрёшь, и Змееголовый не спасёт. Солнце ещё высоко, хищники далеко, раны заживают, жара спадает, оружие с собой.

Кряхтя и матерясь вполголоса, я стал спускаться к ручью, одновременно поглядывая не только себе под ноги, но и по сторонам. Хватит уже неожиданностей. Найдя максимально безопасный путь, я добрался до ручья и, приготовив первую баклажку, стал набирать в неё воду. Понимая своё уязвимое положение, я смотрел не на баклажку, а постоянно озирался вокруг, и вовремя успел увидеть вдалеке какое-то движение.

Случилось это как раз при заполнении третьей баклажки. Оставались ещё две незаполненных, воды в них я набрал так быстро, как смог, и тут же поспешил отойти далеко в сторону и спрятаться среди камней, чтобы меня не было видно от ручья. Пока набирал, пока прятался, сбегать дальше оказалось поздно, а замеченные мной люди уже стали спускаться к ручью, только сделали это немного ниже по течению. Меня они не заметили.