Текст книги "Пересмешник 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Прилепский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Мелькнула оскаленная пасть, тени сгустились силуэтом Заступника, коротышка с рассеченной шеей вкатился под ноги. Я перепрыгнул его, выпростав руку с мечом навстречу ещё одному. Тварь сама насадилась брюхом на остриё. Лицо обдало вонью из раззявленной пасти, где мгновением ранее захлебнулся болью воинственный стрекот. Я успел заметить, как гаснет искра жизни в глубоко посаженных чёрных бусинках глаз. Кисть болезненно дёрнуло. Рукоять меча, застрявшего между рёбер, едва не вывернулась из сжимающих её пальцев. Не в этот раз. Развеяв системный клинок, я тут же, одним лишь намерением, вернул оружие в руку, чтобы снова пустить его в ход. У смертоносного подарка Системы имелось много преимуществ, и удобство извлечения из «ножен» – величайшее среди них.

Адам Брайт: Их слишком много, мы атакуем! Держитесь! Прорывайтесь к нам!

И завертелась кровавая круговерть. Кобольды накатывали, словно волны прилива, прижимая нас к равнодушному камню Стены. Каждый шаг приходилось выгрызать с боем. Сухая земля, столетиями не знавшая влаги, жадно заглатывала кровавые подношения. Их было больше, значительно больше того, что мы могли бы перемолоть вчетвером. Однако подобного подвига от нас и не требовалось. Прикрывая друг друга, крохотный отряд игроков продвигался вперёд, вгрызаясь в сумбурные порядки кобольдов, как плуг вгрызается в рыхлую землю.

Мы почти прорвались, когда укол беспокойства заставил вскинуть клинок в слепом блоке. Ятаган Ло'Криоша сотряс системную сталь, оставляя зарубку на лезвии и дрожь в отбитой руке. Скользнул дальше, нацелившись на сжимающие рукоять пальцы. Быстро оценив ситуацию, я подхватил меч левой под плоскую часть клинка и отбросил оружие дверга, заставив того провалиться. В силе мы оказались примерно равны. Я замахнулся, но Ло'Криош что-то сделал, и мощнейший порыв ветра отбросил меня, не дав воспользоваться ошибкой противника.

Морда, покрытая сеткой мельчайших, цвета красной меди, чешуек, исказилась в злобном оскале. Надо думать, чемпион кобольдов собирался покончить со мною одним ударом. Однако вместо того, чтобы принять вызов, я прыгнул в сторону, разрывая дистанцию, убивая и расталкивая мелких тварей, стремясь не увязнуть, вырваться на оперативный простор. Тактическое отступление не увенчалось успехом. Бой раскидал соратников. Волны врагов оттеснили нас друг от друга, а Ло'Криош по-прежнему хотел моей крови. Вновь настигнутый им, я оказался готов и, извернувшись, ушел с линии атаки, продолжив движение стремительным выпадом.

– Гниль на твою кладку, человек! – избежав контратаки, прорычал дверг на системном наречии. – Раккатош пожрёт твою душу!

– Не дождёшься! – рявкнул я, обратившись жалящим вихрем. Обескураженный противник попятился, с трудом отбивая длинные серии ударов и выпадов. Всё смешалось. Звон стали, крики людей, свист и стрекот умирающих тварей заполнил безымянное ущелье, стиснутое меж каменных глыб. В тридцати шагах над полем боя нависал силуэт Боевой Формы Адама. Так близко и так бесконечно далеко. Наплевав на изначальный план, британец пришёл нам на помощь и не мне его за это судить.

Не имея возможности уклониться от навязанного Ло'Криошем поединка, я выжимал из себя последние силы, тесня ошеломлённого напором противника. Его ятаган был слишком тяжёл и неповоротлив для фехтования. А для того, чтобы реализовать дурную мощь такого оружия, требовалось для начала перехватить инициативу, чего я никак позволить не мог.

– Г-р-р-а! – взревел Ло'Криош, делая пасс левой рукой. Почва ушла из-под ног. Волной сгустившегося воздуха меня отбросило на несколько метров и протащило по острым камням.

Мелкий зелёный ублюдок подскочил со спины, воспользовавшись своим шансом, чтобы сунуть осколок кости куда придётся. Пришлось в бок, но материя куртки выдержала, а вот чешуя твари удар возмездия сдержать не сумела. Отбросив мёртвого кобольда, я поднялся на ноги. Ло'Криош теснил едва живого Заступника. Чёрным летучим туманом сочились кошмарные раны, покрывающие полуматериальное тело. Фамильяр находился на грани развоплощения.

– Линч, вместе! – Знакомое одутловатое, рябое лицо, залитое кровью, искажённое болью и яростью. Лютый, жив! Это мой шанс, отчётливо осознал я. Нельзя терять ни секунды. Пружина разжалась, и тело выстрелило энергией, бросая себя по кратчайшей траектории к цели. Не успею, проскочила предательская мыслишка. Заступник уже лишился головы, снесённой с плеч ятаганом. Ло'Криош, перехватив неуклюжий тычок новичка, вновь занёс своё страшное оружие для удара.

Пять быстрых шагов, одна секунда, растянувшаяся маленькой вечностью. С жадным чавканьем лезвие ятагана вгрызлось в живую плоть, и в тот же миг я вонзил свой клинок в спину дверга. Провернул и с силой втолкнул сталь ещё глубже, расширяя без того смертельную рану. Ло'Криош вздрогнул всем телом. Я чувствовал эту дрожь сквозь обагрённую тёмной горячей кровью рукоять своего меча. Я дрожал вместе с ним, дрожал от удовольствия, поглощая энергию жизни умирающего врага.

– Вам не… Че-ло-ве… – захлебнувшись кровью, дверг отдал душу своему богу. Кому отдал душу Лютый, разрубленный от плеча до середины груди, оставалось только гадать. Смерть остудила горячие головы. Два павших воина повалились рядом, как старые приятели, напившись хмельного, засыпают в обнимку…

– Безумству храбрых поём мы славу, – прохрипел я. Багровый от крови клинок взметнулся в салюте, отдавая дань уважения, которой они оба были достойны. Для мёртвых всё было кончено. Мёртвые могли отдохнуть. У живых же ещё оставалось полно дел. Сверкающая густой лазурью наградная карта величаво вскружилась над телом мёртвого дверга. Малый магический дар (F, 1/5), бесстрастно сообщил интерфейс, сигнализирующий также о множестве пропущенных в пылу сражения уведомлений:

…

Получено 2 ОС! (65/120)

Получено 2 ОС! (67/120)

Получено 4 ОС! (71/120)

Получено 40 ОС! (111/120)

Интерлюдия «Нити Судьбы»

Двумя часами ранее…

Ультиматум – как это в духе подросткового максимализма. Марико ушла, довольная своей выходкой, и Сунь по-доброму улыбнулся. Он уже и забыл, когда в последний раз от него что-то требовали подобным тоном. Немолодой китаец поймал себя на этой мысли, и кончики его губ искривились в горькой ухмылке. Ничего не поделаешь, Марико слишком напоминала дочь, погибшую восемь лет назад в автокатастрофе. Отсюда и стремление оберегать, и забота, и даже ревность. Отеческая ревность. Он был далёк от того, чтобы увидеть в ней женщину. Вот и теперь сердце требовало запретить девочке подвергать свою жизнь опасности. Однако Сунь давно научился соизмерять его порывы с прогнозами рационального разума. В особенности с тех пор, как вся Радуга Вероятностей открылась для его взора…

– Господин, так достаточно? – голос одного из приближённых отвлёк жреца от его размышлений. Парень, чьи азиатские черты смягчались примесью европейской крови, протягивал ему результаты своей работы. Камень размером с куриное яйцо был щедро обтянут полосками ткани. Связать их следовало так, чтобы немудрёный снаряд не расстался с «одёжкой» прямо в полёте, а свисающие хвостами фитильки имели в достатке длины. Кай понятия не имел, зачем он делает то, что делает, но так было нужно, для общей победы.

– Да, мальчик мой. Продолжай. Нам понадобится много таких, – с ободряющей улыбкой промолвил Сунь. Серьёзно кивнув, парень оставил жреца наедине с его мыслями. Плохой исполнитель, прежде чем сделать, спросил бы: зачем? Хороший – сначала сделает, а потом уже даст волю своему любопытству. Молодой ханец, выросший за пределами родины, был редкой породы исполнителей идеальных. Он не задумывался над подоплёкой приказа. Просто делал, что нужно и сколько нужно. Слова жреца служили для него достаточной мотивацией, за что Сунь его и ценил. А с девочкой всё будет в порядке. Если только он сам не вмешается, поддавшись чувствам. Ведь Паутина Судьбы плетётся тонкими нитями, и даже малейшее дуновение способно нарушить хрупкий узор.

Сунь убедился, что рядом нет посторонних, и, тяжело вздохнув, принялся растирать виски. Прикосновение холодной кожи и ритмичные круговые движения пальцев ненадолго уняли головную боль, ставшую вечным спутником жреца Дэйты с тех пор, как Артефакт принял его. Меньше всего заметно то, что маячит на самом виду, поэтому для всех остальных это был просто «навык, позволяющий принимать правильные решения». О том же, что Маска Ткача не была уничтожена, знал лишь один живой человек – он сам. Госпожа, разумеется, знала тоже. В конце концов, это её подарок. Но человек… Дэйта была кем угодно, только не человеком. И как же порою хотелось открыться, чтобы хоть с кем-то разделить это тяжкое бремя.

Впрочем, он давно вышел из того возраста, когда чувства могли бы возобладать над разумом. Эмоции – это пелена, которая заслоняет суть. А суть была в том, что Линч – жестокий, беспринципный, но по-своему харизматичный и совершенно точно не глупый человек, являлся чёрным пятном на Ткани Реальности. Таким же, как Лазарь и в меньшей степени Гаспар. Госпожа предупреждала насчёт последних двоих. Апокрифы защищают носителей от «пристальных взглядов». Но неужели и Линч? Когда Адам под внешне благовидным предлогом предложил продавить расширение Совета, жрец Дэйты пошёл на этот шаг. Однако теперь отчасти жалел о том, что позволил британцу себя уговорить.

Чёрные пятна Апокрифов вводили элемент хаоса, вечной неопределённости в уравнение реальности. В этом и крылась угроза. Ведь, прорицая желаемый исход, Сунь помимо собственной воли вплетал его в Ткань Бытия. Вплетал нитью своей души, оставляя рубец, по которому, будто по тропинке между бесконечности параллельных исходов, обязан был пройти до конца. А иначе Нить Ариадны порвётся, Ткань Реальности разгладится, а часть его души бесследно исчезнет, растворённая в энтропии пространства и времени. Сунь не врал, говоря другим лидерам, что его навык помогает принимать правильные решения. Но знали бы они, какой ценой… Нет. Сунь замер, охватив беглым взглядом несколько десятков тысяч вероятностей. И, поморщившись от стрельнувшей в виски боли, покачал головой. Знать этого им точно не стоило.

Глава 11 «Игры с огнём»

– 38 часов, 2:00

Тихо хрустнула зелёная чешуя. Хрустнула и сломалась, окрасившись кровью. Кобольд заверещал, задрыгал конечностями, не понимая, что уже обречён. Придавив недобитую тварь сапогом, я обхватил навершие рукояти левой рукой и усилил нажим, проталкивая лезвие меча сквозь агонизирующие потроха. Секунда – и очередной хитрован, вздумавший притвориться мёртвым, умер по-настоящему (118/120). Трудно обмануть того, кто слышит эхо живого разума. Перешагнув обмякшее тело, я двинулся дальше, стараясь не задумываться, что там такое мягкое и скользкое хлюпает под ногами. Мясницкий труд не доставлял мне особого удовольствия, но если кровь – плата за силу, я готов был искупаться в ней целиком.

Мимо, пряча глаза, пробежал Неясыть – подающий надежды новичок из группы «Молот», оправдавшей своё название лишь постольку-поскольку. Парень и впрямь обладает некоторым сходством с совиным племенем, равнодушно подметил я. Позади раздались звуки, неизбежно сопровождающие процесс извлечения камней маны из ещё тёплого тела. Да, засадный полк явился как нельзя кстати, без преувеличения вытащив наши задницы из передряги. Вместе с успевшим прибыть подкреплением Адам привел почти восемь десятков игроков. А учитывая общую слабость и отсталость аборигенов, соотношение сил один к одному стало разгромным.

Радость победы, однако же, омрачалась скромностью её результатов. Преследовавшие наш отряд кобольды, став свидетелями разгрома своих менее удачливых соплеменников, без раздумий сделали ноги в направлении леса. Гнаться за ними было некому и некогда, так что пришлось удовлетвориться теми, что бросил на нас Ло'Криош. Твари продолжали сражаться, покуда дверг не упал, и только тогда вспомнили о собственных жизнях. Этого времени беглецам хватило, чтобы достигнуть опушки.

Меч проткнул очередное зелёное тело, но ничего не произошло. Тела здесь лежали вповалку, немудрено было ошибиться. Значит, соседний, подумал я, прислушиваясь к слабым эманациям разума, чей источник всё ещё находился где-то в непосредственной близости. Эхо разума кобольдов отличалось от человеческого, поэтому копошащиеся на поле боя игроки не слишком мешали. Саданув по морде попытавшегося укусить меня зеленошкурого, я завершил начатое получением 7-го уровня и всего причитающегося мне в этой связи. Теперь пора бы и честь знать. Если и остались здесь недобитки, искать их будет пустой тратой времени. Трофейная команда прекрасно справлялась с этой задачей и без меня, отбирающего часть их негласной добычи. Впрочем, сказать мне об этом в лицо желающих не нашлось.

Навуходоносор, слегка осунувшийся, со следами размазанной по лицу грязи, сосредоточенно резал портянки, распуская их на узкие длинные тряпицы. Там же, в защищённой от ветра пещерке, отыскались и остальные интересующие меня лица. Марико, высунув язычок от избытка старания, перевязывала Налима, умудрившегося лишиться в бою левого уха. С лицом безутешного страдальца пройдоха стойко переносил ухаживания, хотя от количества повязок его голова уже напоминала капустный кочан. Выглядел он бледно, однако на умирающего не походил.

– Какой ты горячий! – ладошка Марико накрыла блестящий от испарины лоб Налима.

– И это ты меня ещё всего не видела, – схохмил тот, продолжая кривиться от боли. Казалось, оптимизм этого человека настолько неистребим, что способен пережить даже его самого.

– Да кому ты нужен, герой, – снисходительно прыснула девушка. – У тебя лоб прям сильно горячий. Тебе как вообще?

– Драть ты сама-то как думаешь?! Мне ухо откусили, алё!

– Повезло, что только ухо. Я вообще не знаю, кем надо быть, чтобы променять нормальное оружие на вот это вот твоё недоразумение. Да ещё и прицепить к нему чью-то косу!

– Это Матильда, и у неё не коса, а борода!

– Фи, какая безвкусица. Бородатые женщины – прошлый век.

– Что бы ты понимала в военных трофеях, пигалица узкоглазая.

– На себя посмотри, чёрт плешивый!

– Похоже, общий язык вы нашли, – вклинился я. И кивком указал на Налима: – Жить будет?

– Такие, как этот, всегда выживают, – язвительно бросила Марико. – Ходячая аллегория на закон подлости.

– Хрена ты слова знаешь, – без особого огонька огрызнулся пройдоха. Видно было, что говорить ему больно.

– Не в лесу родилась…

– А Лютый? – оторвавшись от рукоделия, осведомился Навух. Искренняя надежда на его лице боролась с показным безразличием. Двое других пристыжено замолчали, осознавая, надо думать, что могли бы и сами проявить чуточку больше интереса к судьбе соратника. Я медленно покачал головой.

– Пал смертью храбрых, как и хотел. Только вряд ли кто-то сложит об этом балладу. Его сумка и тело у меня. Пока не решил, что с ним делать.

– Жалко толстика, – Марико тяжело вздохнула и по-детски надула щёки. – Он мне стихи читал…

– Когда успел? – удивлённо вздёрнул я бровь. Но тут же прервал разговор, вскинув руку: – Потом. На ловца и зверь бежит.

– Вот ты где! – бодро воскликнул Адам. – Собирайте манатки. Выступаем обратно! – Тень британца, возникшего на пороге пещеры, погрузила каменный закуток в темноту. Адам Брайт, уровень 7. Седьмой уровень, отметил я. Мы снова сравнялись. Хотя со стороны могло бы показаться несколько подозрительным, что Адам, при всей его боевой мощи, так и не смог оставить остальных далеко позади. Однако этот ларчик открывался достаточно просто. Ручищи Золотого Голема не были приспособлены под стандартные экземпляры оружия, а навык Последнее прикосновение в своей базе поглощал в два раза меньше ОС, чем оружие такого же ранга. Для британца это стало своего рода платой за уникальные возможности Первожреца.

– Мы идём вперёд, – тихо, но уверенно возразил я, выталкивая Адама из походного лазарета. А затем огорошил того ещё больше, бескомпромиссно добавив: – И ты отправляешься с нами!

– С чего бы мне совершать подобную глупость? – усмехнулся тот, видно, решив набить себе цену.

– С чего бы? Дай-ка подумать… Что ж, могу привести несколько причин, а ты уж выберешь, какая больше всего согреет твоё чёрствое сердце. Например, хотя бы с того, что ты, как и я, хотел бы сохранить лидерство в уровнях. Вместо того чтобы кормить опытом весь тот бесполезный сброд, который гребёт под себя наш Капитан Америка. Потому что с китайца не помешало бы сбить спесь. Потому что с кобольдами нужно кончать. И кончать быстро, покуда они не поняли, с кем связались и не забились в самые глубокие норы. А может быть – именно для этого. Потому что…

– Тебе никто не говорил, что ты первостатейный ханжа, Линч? – задумчиво протянул Адам. Теперь он как-то по-новому смотрел на меня. – Ты делаешь то, что нужно тебе. Всё остальное – лукавство и лицемерие.

– Я делаю то, что нужно, – отрезал я. – Назло тем, кто не делает ничего. А ставить чужие интересы впереди собственных – это или глупость, или трусость. Ни с глупцами, ни с трусами предпочитаю дел не иметь.

– Уел, признаю, – рассмеявшись, поднял руки британец. – И запомнил же… Ладно, как бы там ни было, я с самого начала был за тебя. Просто знаешь, союзников нужно держать в тонусе, иначе сядут на шею. Пойду, отдам нужные распоряжения.

– Навух, со мной, – распорядился, в свою очередь, уже я, вернувшись в пещеру. Парень кивнул и, ни слова не говоря, поднялся на ноги. Наш с Адамом разговор стопудово достиг его чутких ушей. Я перевёл взгляд на сладкую парочку: – Марико, останься с Налимом.

– Я пойду с вами! – предсказуемо заартачилась та. Марико, которая хвостиком семенила за Сунем на каждом Совете, может, и не слышала разговора, но без того отлично понимала, о чём идёт речь. Я приблизился, почти коснувшись губами её уха:

– Думаешь, что сможешь мне помешать?

– Помешать? – шепот задохнулся от возмущения. – Помешать сделать то, на что другим не хватило смелости? И не подумаю!

– Значит, пойдёшь против патрона? – ровным голосом произнёс я. Мне был прекрасно известен её ответ. Но мысли, не обличённые в слова, останутся мыслями. Слова же, произнесённые вслух, программировали реальность. Марико не подвела:

– Пф-ф. Сунь мне не папочка и даже не Первожрец. Я буду делать то, что хочу, а я хочу с вами!

– Я тоже с вами, Старшой, – прокряхтел Налим, тяжело поднимаясь на ноги.

– Дай отдых своей бородатой красотке, старик! Встретимся в лагере. Что до тебя, девочка. Спички детям не игрушки, но это, кажется, не наш случай. – Я рассмеялся, не сдерживая больше радости предвкушения. – Давайте выиграем эту войну!

* * *

Тонкий наст захрустел, сломался, начал проваливаться, увлекая за собой потерявшую опору конечность. Знания об устройстве разного рода примитивных ловушек пронеслись в голове, как, говорят, на пороге смерти проносится перед глазами вся жизнь. Ступня изогнулась, принимая то единственное положение, что позволило разминуться с обмазанным дерьмом костяным колышком. Под треск сухожилий, исполнив неведомое балетное па, я сменил положение в пространстве. Земля мягко спружинила, принимая не слишком грациозно упавшее тело.

Отмахнувшись от помощи и стараясь не выказать боли, поднялся. Игроки – костяк из элиты, вместе с прибившимися к нам добровольцами, тенями скользили между деревьев, преследуя отступающих кобольдов. И то, что подобными этой волчьими ямами не был изрыт каждый метр на нашем пути – заслуга дерзости и решительности совершённой игроками вылазки. У каждого из них имелись свои причины рваться в бой, несмотря на усталость и раны. Сила, месть, жажда власти. Кто-то хотел помочь, кто-то защитить слабых или выслужиться перед Первожрецом. Другие просто ненавидели грязных ящериц или делали вид, прикрывая богоугодной ксенофобией свои шкурные интересы. Какой бы ни была подоплёка, все они исполняли мои приказы, и этого было достаточно.

Между тем, давать нам бой коротышки, похоже, не собирались. Лёгковесные, с отличным от человеческого строением нижних конечностей, кобольды не испытывали наших проблем с перемещением по мягкому грунту. Преимущество длинных ног было полностью нивелировано. Всё повторяется. Только теперь мы догоняем, а они убегают в полной уверенности, что ведут глупых людишек в ловушку. Но в одном кобольды ошибались: повторять подвиг спартанцев не входило в наши ближайшие планы. Подрезать десток-другой системного опыта – лишь попутное удовольствие в процессе достижения основной цели – вклиниться в кишащий тварями лес.

Хруст грибного компоста. Слабое ментальное эхо. Выскочивший из-за деревьев кобольд напоролся на меч быстрее, чем успел рассмотреть впереди себя опасность (4/140). Выгнутая полумесяцем кость, закреплённая на кривой рукояти на манер двулезвийного топора или даже клевца… Кирки? Чем бы оно ни являлось, оружие выпало из ослабевшей руки. Ничтожный противник, но само его появление кое-что означало. Готов поставить голову против карты-пустышки, что нас пропустили намеренно, чтобы теперь окружить и навалиться со всех сторон. Я имел в этом полную уверенность. Более того – я на это рассчитывал. О чём не преминул сообщить обнаруженному неподалёку британцу.

– Я расчищу вам место, – понятливо кивнул тот, взвалив на себя организацию обороны. А значит, нам тоже пора.

– Начинаем! – Фляга с накарябанной на пузатом боку римской двойкой прыгнула в руки Марико. Девчонка знала, что нужно делать, и сквозь сосредоточенное выражение её лица проглядывал детский восторг. Моя задача была идентична. Колпачок фляги за номером три скрипнул и повис на цепочке. В ноздри шибануло тяжёлым духом горючих нефтепродуктов. Павший от рук Ло'Криоша Заступник не успел восстановить материальную форму, но присутствовал рядом незримо, приглядывая за прикрывающим мою спину Навухом. На сто процентов я не доверял даже себе самому.

Судя по количеству отделяющих сегменты ствола перемычек и особым изгибам, это гигантское грибодерево разменяло свой третий десяток. Не встреть оно игроков, прожило бы ещё добрую дюжину лет, прежде чем рассыпаться в труху, освободив место для молодой поросли. Однако мы здесь, а значит, судьба грибного гиганта – отправиться к небу, став топливом для нашей победы.

Вязкая дурнопахнущая жижа смолистой массой текла по стволу. Руки расчерчивали полотно леса скупыми линиями жидкого пламени, которому ещё предстояло обрести своё истинное обличье. Вокруг то и дело раздавались звуки коротких стычек. Офицеры кобольдов, взволнованные нашими действиями, прощупывали редкое оцепление, бросая в бой всё больше зеленошкурого сброда. Облить. Провести. Двумя сторонами рваного купола мы с Марико сошлись приблизительно в центре. Предыдущий опыт применения этой адской бормотухи был учтён, и остатки напалма прочертили по земле тонкую перпендикулярную линию, навроде ручки очень широкого зонтика. То был своего рода фитиль.

По команде оцепление организованно отступило. Никто больше не делал секрета из наших планов. Недовольные и ненадёжные после битвы в ущелье отправились в лагерь вместе с ранеными. А тех, кто пошли вслед за нами, дважды просить не пришлось. Шутить с огнём дураков не было. И вот пропитанная горючкой тряпка вспыхнула и полетела, чадя черным дымом. Три десятка пар глаз заворожено провожали взглядом её короткий полёт.

Полыхнуло. Лицо защипало от мгновенного жара. Игроки непроизвольно попятились, язычки пламени плясали в широко раскрытых глазах. Стена огня взметнулась разом на несколько метров. Ещё выше полетели клубы дыма, закрыв собою небо в просветах деревьев. Сквозь защищавшую глаза мембрану я с благоговейным трепетом наблюдал, как огненный петух, пожрав оставленное угощение, рванул, расправив красные, оранжевые, синие крылья.

Навстречу мечущимся в панике кобольдам и дальше: разделяясь, расходясь в стороны, стремительно охватывая сухой наст, рыхлую древесину и оказавшихся на пути тварей. С оглушающим треском свечками вспыхивали грибные деревья. Огонь разрастался. Неистовый ветер гнал его к северу, туда, где располагались основные силы противника. Огненный петух, расправляя крылья, взмывал в небеса. Сердце заходилось в восторге…

– Там твой человек, – заметил я Адаму, стремясь перекричать яростный вой пламени. Одинокая фигурка, тонущая в клубах огня и дыма, продолжала сражаться с обезумевшими от страха кобольдами. Казалось, парень был обречён.

– Забудь о нём, – был мне ответ. – Уходим. Это Манул, он выберется! – И, сложив ладони рупором, Адам прокричал что было мочи: – Манул, можно!

Игрок будто только того и ждал. Спустя мгновение его тело начало претерпевать стремительные и, надо думать, чрезвычайно болезненные метаморфозы. Весь плечевой пояс буквально взорвался набухающей мышечной массой. Манул жутко закричал, срываясь на лающий хрип, припал на все четыре конечности и прыгнул, безрассудно врезаясь в разрозненные порядки кобольдов, сея ещё большее смятение и ужас. Для оборотня больше не существовало своих и чужих. К счастью, на той стороне хватало работы для когтей и зубов. Игроки ринулись бежать, уходя прочь от набирающего мощь лесного пожара. Наш путь лежал к югу, навстречу пряному коричному ветру, несущему огонь прямо на порядки противника.

Нужно было уходить, но я не мог сдвинуться с места. Он был там, тот чёртов дверг. Силуэт его плыл в ареоле трескучего пламени, как мираж плывёт в потоках горячего воздуха над песками пустыни. Кас'Кураш стоял недвижимо: статный, величественный. Подступающий рёв стихии нисколько не заботил могучего дверга. Иссиня-чёрная чешуя блестела, ласкаемая языками горячего пламени. Прогоревшая у стебля грибная шляпка обрушилась, прыснув роем маленьких искорок, больно жалящих кожу. Я рефлекторно моргнул, хотя глазам ничего не угрожало, а когда вновь посмотрел сквозь огонь, дверга на месте не оказалось. Ещё секунда, и стена пламени окончательно заслонила обзор.

– Чего тормозишь? Привидение увидел? – Марико судорожно дёргала меня за рукав, в пламени её тёмных глаз тонули искры тревоги.

– Вроде того, – пробормотал я. И, встряхнувшись, под мелодичные трели входящих сообщений бросился догонять свой отряд.

АСОЛь IX: Внимание! В окрестностях Базового Лагеря № 3 складывается неблагоприятная экологическая обстановка! Администрация Лаккона IX рекомендует Уважаемым Гостям как можно скорее покинуть зону стихийного бедствия. В связи с происшествием Портальная Сеть доступна для всех категорий Гостей!

АСОЛь IX: Внимание! Обнаружены неполадки Портальной Сети, доступ ограничен! Приносим извинения за доставленные неудобства. Администрация Лаккона IX желает Гостям приятного отдыха!

* * *

Лес полыхал четыре часа кряду. Огненный фронт, вскормленный обилием сухой древесины и раззадоренный баловником ветром, разошелся на многие километры, уничтожая всё на своём пути. Вслед за огромной массой огня дрейфовали циклопические клубы чёрного дыма, унося едкую коричную гарь куда-то на север, к лежбищам кобольдов. Их же самих в окрестностях пещерного лагеря не осталось совсем. Ведь в то время, как наша диверсионная группа, закладывая галсы, уходила от нами же пущенного красного петуха, Сунь воспользовался случаем устроить кобольдам встречный пал. В ходе решительного штурма загнав летучие отряды ящериц под защиту деревьев, игроки под руководством китайца забросали опушку леса камнями, обёрнутыми горящей ветошью. И тем самым замкнули огненную ловушку.

Все последующие часы дезорганизованные, пропечённые до хрустящей корочки кобольды, малыми группами прорываясь из огненного ада, находили смерть на копьях и мечах игроков. Время было подобрано идеально, а все приготовления сделаны заранее. Отряды, сформированные из преданных Суню ветеранов, не дрогнувших под натиском обезумевшего противника, выполнили большую часть работы. Потери среди игроков оказались столь несущественны, что не стоили особого упоминания. Не знаю, как у него получилось, но китаец перехитрил всех, завоевав для своей фракции лавры победителей.

Чего нельзя сказать о главном поборнике света, добра и лицемерной праведности – Лазаре. Задача его была по-своему проста и незамысловата – повторить тот же манёвр с ложным отступлением, только на северном фланге. Но гладко было на бумаге. Взяв в три раза больше людей, этот древоликий болван ввязался в бессмысленную потасовку с крупным отрядом кобольдов вдали от прикрывающих его сил. Ни о какой ловушке после такого демарша речи идти не могло. Ричу пришлось бросаться на помощь и отгонять ящериц от приманки. Дальше всё, как у нас: противник отступил, отказавшись от преследования крупного отряда. С той лишь разницей, что девятерых паладинов из пятнадцати обратно принесли в сумках.

Огонь полыхал четвёртый час, когда под каменными сводами сгустились чёрные тучи и вдарил такой ливень, что загулявшие игроки с трудом находили обратную дорогу в лагерь. Яростно ревущее пламя неохотно сдавало позиции. Но против той массы воды, что изливались магической системой пожаротушения Лакконы, конечно, устоять не смогло. От Восточного леса давно уже остались одни тлеющие головешки, а дождь всё лил и лил уже который час без перерыва. Тех кобольдов, кого пощадил огонь, и не нашли «медные трубы» игроков, надо полагать, добила вода. Впрочем, тому, что погибли дверги, в особенности такие, как мой старый знакомый, верить не стоило. Опасность по-прежнему сохранялась. Только теперь мы, люди, будем писать сценарий этой войны.

Системный хронометр показывал половину десятого утра. Два часа оставалось до окончания вторых суток и прибытия новой волны игроков, уже третьей по счёту. Подложив сумку под задницу, я прятался от гнева небес под естественным козырьком, выдающимся из монолитного тела скалы у входа в обжитые игроками пещеры. Всего в паре шагов бушевала стихия. Только руку протяни – и упрёшься в косые струи дождя, неистово хлещущие почерневшие скалы. Пахло водяной взвесью, мокрым камнем и взбаламученной влажной пылью. Возвращаться в тесноту стылых тоннелей совсем не тянуло. Пользуясь моментом вынужденной передышки, я занимался теми важными мелочами, для которых в суете лакконских будней зачастую никак не хватало времени.

Например, ел. Хотя правильнее будет сказать – поглощал пищевой брикет, запивая водой из фляги под звуки дождя и ворчание зябнущего неподалёку дозорного. То было отличное место для пикника. По крайней мере, лучшее из доступных. И вместе с тем прекрасное время, чтобы прояснить спорные моменты ниспосланного свыше задания. Убедившись, что нахожусь вне зоны Божественного Маяка, а нахохлившийся дозорный не проявляет излишнего любопытства, я произнёс в пустоту, за шумом дождя не слыша собственных слов: