Текст книги "Пересмешник 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Прилепский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5 «Словом и делом»

Совет расположился в живописной пещере с высокими сводами, украшенными люстрами магических минералов. Ступенчатые каменные террасы придавали ей схожесть с подземным амфитеатром. Смердело сыростью. Влага сочилась сквозь невидимые трещинки в камне, собираясь на остриях свисающих с потолка сталактитов, прежде чем сорваться навстречу земле. Вот только с приходом сюда игроков гармония застывшего в камне великолепия была грубо нарушена. Прямо на пути водной капели в специально сделанных выемках размещались два десятка системных фляг для сбора воды. До обустройства полноценного акведука, видимо, пока не дошло.

Пещера не пустовала. Не больше дюжины игроков без особого комфорта располагались вокруг примечательной конструкции, похожей на Стоунхендж и круглый стол одновременно. Роль стола исполняла мшистая, почерневшая от времени гранитная плита метров трёх в диаметре, намертво вросшая в скальное основание и напоминавшая срубленную под корень колонну. Каменюки поменьше, предусмотрительно расставленные на равном удалении вокруг плиты, могли бы послужить вместо стульев, если бы кому-то пришло в голову морозить седалище на голых камнях. Хотя, посадочных мест всего шесть, а значит, сомнительная честь была уготована не для каждого.

Часть присутствующих на Совете игроков я знал, некоторых видел впервые. Впрочем, новичков среди них точно не было. Сунь стоял в компании Марико и Хун Луна. На отстранённом лице китайца блуждала загадочная полуулыбка. Рич, молодой парень с растрёпанными волосами и дерзким взглядом даже в гордом одиночестве казался хозяином положения. Лазарь, странный человек, чьё лицо закрывала деревянная маска-личина, зло щурил ярко-голубые глаза. Рядом с ним застыл в напряженной позе Рикон. Только Адам, встретив мой взгляд, ободряюще подмигнул. Манул что-то шепнул британцу, тот согласно кивнул в ответ и криво ухмыльнулся, покосившись на Гаспара.

– Немного ершистый, но мы поладили. Группа толковая, – коротко доложился Лука, прежде чем занять место за его правым плечом. Поладили мы, как же.

– Я всё равно против, – упрямо качал головою Гаспар, – безбожники непредсказуемы. Ещё не поздно рассмотреть другую кандидатуру. Более… лояльную нам, пусть и формально не связанную наличием покровителя.

– Да сколько можно! – устало растёр глаза Рич. – Мы уже десять раз всё обсудили. Если Совет не способен найти компромисс даже в такой мелочи, то грош цена всему вашему самоуправлению.

– Расширение Внутреннего Круга Совета ты называешь мелочью? – нахмурил брови американец. Адам тут же отпустил шпильку в его адрес, между давними соперниками завязалась словесная перепалка. Сунь витал в облаках, глядя на галдящих игроков, как на детей, не поделивших совочек. Лазарь продолжал буравить меня тяжёлым взглядом, будто пытался просверлить дырку во лбу… Да что с этим древолицым не так?

– Он плохой человек! – слова из-под маски прозвучали глухо и категорично. Голоса тут же смолкли, от такого захода опешил даже я. Надо думать, все ожидали продолжения, но его не последовало. Видимо, решив, что на этом его гражданский долг выполнен, Лазарь замолчал. И даже, о чудо, отвернулся.

– А у вас тут что, институт благородных девиц? – едко заметил Рич, прорвав плотину молчания. Ему возразили, что не «у вас», а «у нас». Тот парировал, что интересы его фракции сосредоточены вокруг Западного Лагеря, а здесь он только в качестве эмиссара своего Бога. Ну и пошло-поехало. Перепалка возобновилась с новой силой. У меня начинала болеть голова. А-а, к чёрту всё!

– Уважаемые советники, – ступил я вперёд, отвесив почтенному собранию шутовской поклон. – И Гаспар. Не соблаговолите ли разъяснить, по какому, собственно, поводу в сей час ночной имею честь лицезреть ваши постные физиономии? Прежде чем ответить, можете ещё часок посовещаться. Не спешите, выработайте общую позицию. Я пока тут в сторонке постою. Мне же больше совершенно нечего делать.

– Говорю же, ершистый! – самодовольный голос Луки удивительным образом смог разрядить обстановку. Дальше говорить обо мне без меня стало попросту невозможно.

– Господа! – сдался Гаспар. – Давайте начнём с самого начала. Прежде всего, Линч, спасибо, что пришёл. Местом в Совете ты обязан нашему китайскому другу, жрецу Дэйты. – Сунь благосклонно кивнул. – Видишь ли, если в двух словах, мы обсуждали формат данного мероприятия и пришли к некоторому соглашению. Каждый из присутствующих, так или иначе, связан с Пятёркой и несёт волю своего божественного покровителя. По этой же причине нам потребовался, скажем так, взгляд со стороны. Выбор пал на тебя. Не буду скрывать, я был против.

– Первожрецы видят больше, Линч, – принял эстафету китаец. – То, что ты не имеешь покровителя не является для нас секретом. Не ты один, разумеется. Однако Исайа высказывает достаточно… радикальные мнения, а остальные не могут похвастаться особыми достижениями. Принимать же в Совет Лидеров новичка, никак не проявившего себя, было бы нерационально.

– Что смотришь? – оскалился Адам, перехватив осуждающий взгляд. – Расписал им в красках устроенное тобой «фаер-шоу». Рич теперь твой фанат! – британец развёл руками и хрипло рассмеялся.

– Итак, если замечаний по составу Совета больше нет, прошу всех садиться.

– Постою, – бросил я, занимая единственное свободное место. Если представить стол в виде циферблата, то Гаспар расположился на двенадцати часах, а я символично напротив. По правую руку от меня находился Рич, слева – Сунь. Десять и два часа занимали Адам и Лазарь соответственно. Свиты, у кого они были, сгрудились за спинами своих лидеров. Отголоски их разумов, будто капли дождя, тревожащие водную гладь, раздражали моё восприятие.

– Поддержу, – раздалось справа. – Сидеть на голых камнях вредно для здоровья.

– Как вам угодно, – отмахнулся Гаспар. – Остальные придерживаются такого же мнения? – Нестройный хор голосов выказал общее одобрение. Никто здесь никому не доверял. – Значит, будем разговаривать стоя. И для начала, полагаю, нам стоит познакомиться. Пусть каждый скажет столько, сколько посчитает нужным. Я начну. – Гаспар достал флягу и, основательно промочив горло, действительно начал:

– Моё настоящее имя Генри Сэмюэл Паркер, я из Америки. Волею случая представляю на Лакконе своего покровителя Демоса, являясь его Первожрецом, и власти Соединённых Штатов, являясь советником Президента по вопросам Системы. Третий уровень, копьё, магический дар, навык воодушевления союзников. Под моим началом двадцать семь ветеранов…

– Пустышки первого-второго уровня с мусорными навыками – твои ветераны, – перебил Адам.

– Двадцать семь ветеранов, – с нажимом повторил Гаспар, – и три десятка новичков. Кто бы что не считал, а мы самая крупная фракция в лагере на данный момент. Ну, пожалуй, достаточно. Лазарь, тебе слово!

– Милостью Госпожи моей Фемиды, несу это имя, меч и Истинный Свет, – Лазарь не говорил – он вещал, высоко вскинув голову, будто долбаный клирик с амвона. – Волею Её, веду за собою пятнадцать братьев и сестёр, испытанных в бою и служении. И семерых смиренных послушников, пожелавших идти к Свету по нашим стопам.

– Стало быть, семья у вас многодетная, – задумчиво произнёс я среди потрясённого молчания. Этот парень не то фанатик, не то напрочь отбитый. Впрочем, одно способно органично дополнить другое, так что напрочь отбитым фанатиком ему быть никто не мешал. И чего он ко мне прицепился?

– Тебе не задеть меня, чудовище! Я вижу твою гнилую душонку насквозь!

– А ведь мы ещё даже на брудершафт не пили… – пробормотал я. Этот Лазарь вызывал во мне чувство какой-то опасливой брезгливости, как при виде бешеного пса с дурными глазами и пеной у рта. И жалко, и мерзко, и подходить как-то совсем не хочется, не то что трогать руками…

– Моя очередь! – вмешался Рич, и Лазарь оставил за мной последнее слово. Как благородно. – Итак, меня зовут Рич, я скромный жрец Теневира. Третий уровень, булава, магический дар. В моём арсенале… Скажем так, дальнобойный ослабляющий навык. Звучит круто, работает ещё круче! На место главного карапуза в вашей песочнице особо не претендую. Однако последователям Теневира, за каким-то хреном прыгнувшим на этот Маяк, будет лучше находиться в моей группе, среди единомышленников. Как я и сказал, наши главные силы…

Скромный жрец Теневира продолжал разливаться соловьём о военных успехах своей фракции в войне с паукообразными тварями, но бравурные реляции парня пролетали мимо моих ушей. Всё внимание оттянул на себя интерфейс, семафорящий сообщением настолько же неслыханным по содержанию, насколько ожидаемым по форме. Это должно было случиться рано или поздно. И это произошло. Неизвестный явил свою волю. Да так, что я едва сумел удержать лицо… Получено задание «Опасная игрушка»! (личное, божественное)

«Опасная игрушка»

Тип: устранение.

Информация:

– Боги затеяли опасную игру. Глупцы сами не понимают, какие силы пытаются обуздать. Равновесие должно быть восстановлено.

Цель:

– Устранить игрока по имени Гаспар, Первожреца Демоса.

– Доставить тело и имущество цели в Домен Неизвестного.

Награда:

– Вариативно.

– Линч? – голос Рича казался обеспокоенным. Похоже, кое-кто настолько сильно погрузился в мысли, что не заметил, как очередь дошла до него. И этим «кое-кто», естественно, являлся я сам. Непозволительная легкомысленность.

– Кхм, да… – я прокашлялся, собираясь с мыслями. – Скрывать мне нечего, поэтому буду краток. Линч, пятый уровень, меч. Навык… – на секунду запнулся, тщательно отмеряя слова, – теневой фамильяр. В моей группе трое, кроме меня. Один ветеран и два новичка, прибились по дороге. Касательно покровителя вы уже в курсе, никому из Пятёрки я не служу. Предпочёл, знаете ли, оставить душу при себе, – соврал я, при этом сказав чистую правду. Душа ведь и вправду при мне, пусть и не в общепринятом смысле. Даже если Гаспар почувствует недомолвки, списать их можно на что угодно.

– Эгоистично и недальновидно, но смело, – отпустил язвительный комментарий британец. – Чего-то такого стоило от тебя ожидать, так что я не слишком-то удивлён.

– Ошейник гавкать не мешает? – беззлобно огрызнулся я.

– Рано или поздно Система наденет ошейник на всех, Линч. Только у кого-то он будет золотым с именной биркой, а у кого-то – железным с шипами вовнутрь! Ты видел мою Боевую Форму. Только не говори, что не впечатлён. Так вот, это подарок Мамона. Нечто подобное появится у других игроков только к десятому уровню. И это не говоря о том, что теперь я чертовски богат! Вот и подумай. Подумай и сделай правильный выбор.

Внимание! Адам Брайт, Первожрец Мамона предлагает вам покровительство своего бога!

Предупреждение! Особенность Маски Пересмешника (D) «Святая Ложь» позволяет принять вторичное (ложное) покровительство.

– Подумаю, Адам, – я неопределенно кивнул, стараясь ничем не выказать метущихся в голове мыслей. Сыграть двойного агента? Возможность, несмотря на неизбежный риск, достаточно интересная. Но прежде чем воспользоваться (или не воспользоваться) ею, стоило дождаться других предложений. Что они так или иначе поступят, сомнений не возникало. Конкуренция на земном Олимпе, уверен, нешуточная, а значит, в сильных последователях нуждались решительно все заинтересованные стороны. Поспешное согласие же, как и поспешный отказ, могло вызвать лишь подозрения.

– Золото – хороший слуга, но плохой господин, – наставительно произнёс Сунь. – Дэйта может дать тебе то, что не смогут или не захотят дать другие.

– Ей, Конфуций, ты не в ту сторону воюешь! Мы же союзники, – до глубины души возмутился Адам.

– Мы, но не наши покровители, – отрезал китаец. – И между тем, кажется, моя очередь. Как вы могли догадаться, я родом из Поднебесной. Служу Дэйте в качестве простого жреца. Мой уровень – третий, мой навык… помогает принимать правильные решения. Оружие – цзянь. Со мной двадцать ветеранов Южного Лагеря и… Сколько у нас?.. – уточнил он у стоящего рядом Хуна. – Ещё двадцать три новичка. Итого, мы вторая по численности, и, смею утверждать, первая по силе фракция в лагере, – подытожил Сунь, передав слово Адаму. Тот благодарно кивнул и начал без лишних расшаркиваний:

– Кто я такой, вы все знаете. А чего не знаете, того вам знать и не надо. Пятый уровень, владею копьём и рукопашным боем. На старте мне досталась Система циркуляции ци (F), вот уж не знаю, за какие заслуги. Никогда не мнил себя знатоком азиатских мистических практик. Затем Выброс Ци (E) и Боевая Форма (E) – подарок Мамона. В моей группе шесть ветеранов и тринадцать новичков. Многие погибли во время высадки, потому что кто-то не спешил выполнять взятые на себя обязательства!

– Я отправил группу, как только смог! – возразил Гаспар. – Не моя вина, что нас так раскидало.

– Столько невинных душ загублено… – патетически произнёс Лазарь. – Я спрашиваю тебя, Первожрец Золотого Бога, по какому праву ты активировал Маяк в заведомо невыгодной ситуации?

– А что я должен был делать? – вскинул брови британец. – Сдохнуть там? Зато теперь у нас фактически засадный полк прямо в тылу врага…

– Какой ценой?!

– Смерть одного – трагедия, смерть сотен – статистика, – равнодушно заметил Сунь. – А жизнь игрока пятого уровня, наделённого сильными навыками, стоит дорого. Особенно, если он Первожрец. Спроси свою Богиню, что проще, инициировать тысячу новичков или воскресить всего одного? Боюсь, правда тебе не понравится.

– Это бесчеловечно!

– Это жизнь, – Адам раздражённо дёрнул плечом. – Добро пожаловать в реальность, долбаный святоша.

– Маяк в тылу врага – это хорошо, – рассуждал Гаспар, не обращая внимания на препирательства. – Мы им воспользуемся, когда придёт время. Для начала стоит обезопасить тылы. Возможно, вы уже знаете, но для ясности я повторю – эти пещеры обитаемы. Где-то под нами находится гнездо троглодитов.

– Гнездо?.. Троглодиты?.. – недоумённый шепот более чем красноречиво говорил, что болтовни предстоит много.

– Нет, так дело не пойдёт, – Гаспар пришёл к тем же выводам. – Чтобы не переливать из пустого в порожнее, я предлагаю записать всем желающим базу данных Путеводитель по Лаккона IX (F, 1/1). В ней содержатся ключевые точки локации, маршруты и ориентиры, а также бестиарий. Последний, скажем так, в гомеопатических дозах, но общее представление о местной фауне получить сможете. Думаю пустышек у каждого из вас предостаточно. Так давайте же убедимся, что все мы находимся в равных условиях, и каждый член Совета понимает, о чём идёт речь.

Предложение казалось уместным, а потому в числе прочих и я, не чинясь, зарядил одну из свободных карт (77/100) и передал по кругу в руки Гаспара. Полминуты на карту – и дело сделано. Американец устало трёт глаза, а ко мне возвращается полноценная база данных, чьё единственное отличие от той, что можно купить в Терминале – небольшая приписка: Копия. Степень соответствия оригиналу 98 %. Второй раз насыщать карту не требовалось, поэтому, недолго думая, я подтвердил изучение.

Карта выцвела и потускнела, второй раз использовать её по прямому назначению уже не получится. Однако Гаспар не соврал, системный путеводитель и вправду многое мог прояснить. Тыкаться, как слепые котята в темноте, больше не нужно – географическое расположение как Энерго-пилонов системы защиты, так и главной цели всей миссии перестало быть тайной. В нашей зоне ответственности имелось сразу два Пилона, а Управляющий Терминал располагался в самом центре локации, только на уровень ниже…

– Как вы можете видеть, – продолжил Гаспар, – Путеводитель обозначил это место как один из технических спусков на нижний ярус локации. Напоминаю вам, что главная цель нашей миссии не в том, чтобы гоняться за кобольдами.

– Защитная Формация никуда не делась, Гаспар, – резонно заметил китаец.

– Я думаю на перспективу! Область Тьмы, как назвал её Линч, для спуска непригодна. Парадный вход слишком хорошо охраняется, мы положим там всех, но ничего не добьёмся. Поэтому я предлагаю организовать экспедицию здесь. Перебьём троглодитов, а заодно проведём разведку боем. Пусть от каждой фракции пойдёт, скажем, пять человек. Тридцать игроков. Опыт нужен всем, но отправить больше – значит ослабить оборону наверху.

– Я стану на защиту лагеря, с вами пойдут другие! – безапелляционно прогудел из-под маски Лазарь.

– Конечно. Идти или нет, каждый решает сам…

– Провизии надолго не хватит, – напомнил Рич. – У многих ветеранов остались пайки, но вода всё равно быстро закончится. Если задержимся в этой дыре, придётся экономить на всём. И тогда люди скажут, что мы отсиживаемся, вместо того, чтобы действовать!

– Господа, в экономии припасов нет необходимости, – вскинул руку Гаспар. – Этой ночью мы проверим спуски на нижний ярус, а затем – вернём Базовый Лагерь обратно!

Глава 6 «Воспитательная работа»

Совет длился ещё не менее часа. Благо, под конец накал страстей несколько поутих, делегаты выдохлись, и обсуждение свернуло в более конструктивное русло. За основными моментами последовали второстепенные, затем технические. Требовалось обговорить детали предстоящей авантюры, определить очерёдность несения дозоров, правила взаимодействия фракций. Придумать пароли и явки, назначить ответственных, наказать невиновных, наградить непричастных и многое, многое другое. В итоге закончили сильно за полночь по земному времени. Знал бы, на какую каторгу я подписываюсь, послал бы всех к чёрту.

Ладно, это я так… Просто голова болит. На самом деле место в Совете – это место у кормушки, и отказываться от него было бы, по меньшей мере, глупо. Глупым я себя не считал. Однако понимание правильности своих действий отчего-то нисколько не поднимало скатившееся куда-то под плинтус расположение духа. Сырость и холод каменных коридоров, нарастающая головная боль, шалящее восприятие, божественное задание, свалившееся на больную голову, как снег в июле. Да ещё Совет подкинул забот.

Впрочем, задание по объективным причинам откладывалось. Устранить Гаспара в лагере под присмотром его покровителя и многочисленных нянек… Можно. Но в таком случае мне и самому останется жить два понедельника. Демос спустит на меня всех собак. Нет, в лагере Первожрец под защитой, но так будет не всегда. У Божественного Маяка должно быть время перезарядки или что-то в этом же роде. Носить его на манер походного знамени, смею надеяться, просто не выйдет. А Лука… С ним я тоже что-нибудь да придумаю. Потом. Когда перестанет трещать голова.

Пока же имелись у меня заботы и более неотложные, в группу требовался пятый игрок. Кроме того, лично мне требовался подходящий меч. И, как ни странно, оба этих вопроса вели в головную пещеру, встречавшую гостя, вместо привычного разноголосия и суеты, кое-чем необычным – Исайа вёл проповедь. Хотя, как по мне, больше походило на подстрекательство к мятежу:

– Они не боги, нет! Они дьяволы! Истинного Бога разве уместить в теле человеческом? Ежели бог устами смертными говорит с тобой, искушает тебя, требует душу твою – это дьявол искушает тебя!.. – голос взобравшегося на каменное возвышение проповедника гремел, достигая самых дальних закоулков пещеры. Я впервые видел, как проповедует Исайа, и не узнавал в этом человеке того развязного шутника и богохульника, что встречал ранее. Жесты, осанка, голос… В рассеянном холодном свете магических софитов, в хороводе теней, в полутьме продуваемой ветрами холодной пещеры впору было подумать, что в черномазого вселился какой-нибудь демон. Или ангел, учитывая обстоятельства и содержание провокационных речей.

«Высказывает радикальные мнения», вспомнил я расплывчатую формулировку Суня и вынужден был согласиться. Звучало достаточно радикально. Окинув взглядом толпу, а собралось человек тридцать, не меньше, я постарался запомнить имена тех, кто охотнее других внимал обличающей ахинее самозваного пророка. Кто громче всех поддакивал, раздавал на халяву пищевые брикеты, подзуживал людей на решительные, но пока неопределённые действия. Куда они денутся, с подводной лодки-то. Разве что на тот свет. Хотя, думается мне, в Раю и без этих дуралеев яблоку упасть негде.

Исайа всё распалялся, его голос дрожал, лицо блестело от пота. Я понял, что нужно вмешаться, пока не дошло до беды. Гнева толпы бояться не стоило. Какие бы цели не преследовал этот неугомонный игрок, его экзальтированная паства – капля в море по сравнению с силами, подконтрольными Совету. Уверен, здесь полно наблюдателей, только и ждущих, пока Исайа оступится. Разговоры – это одно, но стоит перейти к действиям, стоит обернуть толпу против диктата богов, и будет бойня.

– Не мир они несут на Землю, но меч. Голод. Смерть и разрушения…

– О мече ты очень кстати заметил, – достаточно громко произнёс я, подступая ближе. Так близко, что если бы захотел, кончиком клинка на вытянутой руке смог бы выпустить кишки толстому мужику из последнего ряда. Исайа удивлённо запнулся и замолчал. Но, увидев меня, радостно осклабился и вместе с тем с вызовом вскинул голову, тряхнув тяжёлыми дредами. Глаза проповедника горели фанатичным огнём. Десятки людей повернулись в направлении его взгляда. Тогда Исайа заговорил вновь:

– Я взглянул – и вот конь белый. И всадник, имя которому – Смерть. И дана ему власть карать и миловать именем Ложных Богов! Ввергать души человеческие в Геенну огненную!.. – Нет, у него окончательно потекла крыша. Впрочем, я не только не конь и не какой-то там ветхозаветный Всадник. Я ещё и не кровельщик, и не психиатр. Я здесь совсем по другому вопросу, о чём не стоило забывать.

– Ваши души мне пока без надобности, уважаемые, – сухо произнёс я. – Но в одном ты прав, мой буйнопомешанный друг. Я пришёл избавить вас от непосильной ноши, ожесточающей сердца, смущающей умы и всё в таком духе, – я поморщился, стараясь, чтобы этого никто не заметил. Что-то гадкое, липкое, скользкое читалось в мыслях этих людей. Меня словно облили помоями и продолжали обливать, усердствуя всё больше с каждой секундой. Нужно было поскорее с ними кончать… – Мне нужен меч. Простой обоюдоострый клинок под одну руку. И в ваших же интересах мне его дать!

– На добро отвечают добром, – взгляд Исайи смягчился. Из-под личины двинутого проповедника проступили мягкие черты старого доброго растамана, которого я знал ранее. Толпа, будто марионетки, лишённые собственной воли, тут же прониклась ко мне братской любовью, заулыбалась, копируя кукловода. Льющиеся на голову помои сменились патокой, вязкой и приторной. – Мы помним, как Всадник накормил добрых христиан хлебом насущным. Добрые христиане найдут для Всадника то, что он просит. Ступай с Богом, бро…

* * *

Мгновенного результата по части обмена душеспасительных обещаний на материальные ценности не воспоследовало, что, впрочем, не выходило за рамки моих ожиданий. Зерно правильных мыслей я, смею надеяться, зародил, а процесс созревания урожая – это дело тонкое, даже интимное, и спешки не терпит. Где меня искать птенчики божии знают. Как дозреют, так и поговорим. Стычка с Лукой, Совет, прогрессирующее сумасшествие Исайи – насчёт последнего не уверен – да ко всему прочему, отчаянно гудящая голова привели меня в настроение кровожадное и язвительное. Поэтому сеять доброе-вечное я начал буквально с порога, стоило увидеть довольные рожи соратников, мирно жрущие чей-то брикет.

– Расслабляетесь, паразиты? А в это время вашего славного лидера, может быть, на дыбе растягивают. Или вы поминки справить решили? – подозрительно прищурился я. А сам краем глаза отметил, что брикет аккуратно разрезан на четыре части.

– Обижаешь, Старшой, – обиды в голосе Налима не было ни на грош. Глаза пройдохи смеялись, а рот умудрялся складывать звуки в слова, даже не прерывая процесса перемалывания пищи. – Мы же это… Следили, драть! Даже позырили издалека. Правда, не поняли ничего. Но если бы чё, мы бы… Вот те зуб! Верно я говорю, братва? – оглядел он своих сотрапезников в поисках поддержки. Братва выразила вялое одобрение. – А, Старшой, мы же тебе тут покушать оставили.

– Верю. Ценю. Тронут, – холодно произнёс я и даже не подумал отказываться. К чему обесценивать проявленную заботу. Вон как заулыбались, придурки. Подошёл, уселся рядом, с наслаждением вытянув гудящие ноги. И, потянувшись, подхватил свою четвертину брикета. М-да, с прошлого раза его вкусовые качества не изменились. И даже голод, как известно, лучшая приправа к еде, не смог улучшить отвратного вкуса вымоченных в бульоне опилок. Навух и Фродо, вижу, тоже особыми ценителями Лакконской кухни не стали. Зато Налим трескал за обе щёки, разве что не нахваливал.

– С какого буратины дровишки? – поинтересовался я ради проформы.

– Так, драть! Веруны раздавали!

– А ты и взял?

– Ну так, вещь же!

– Ну и правильно сделал. Да, всё спросить хотел. Сколько тебе лет, Налим?

– Сороковник справил недавно, – охотно ответил тот.

– А выглядишь так, будто недавно похоронили. Впрочем, ладно, с тобой понятно. После сорока жизнь только начинается, так что у тебя, считай, молодой, растущий организм. – Пройдоха заулыбался. – Меня другое заботит, хотя, по чести сказать, не должно. Фродо, ты, кажется, ходил катать камни, а затем вы слушали проповедь и причащались, чем бог послал… Я ничего не упустил?

– Вроде нет, – хмуро ответил тот.

– Так утоли моё любопытство, друг любезный. Камни давали сдачи? Или хлеб насущный пришлось добывать с боем? Что с лицом, Фродо?

– Упал, – буркнул парень, стыдливо пряча физиономию, на которой расцветал оттенками синего смачный синяк. У разбитой губы запеклась кровь, ухо грозило в скором времени распухнуть, как чебурек.

– Сколько раз? – участливо уточнил я. Налим глупо хихикнул, едва не подавившись опилками, и Фродо с чувством треснул его по спине.

– Закусился с одними шакалами, – блеснул он злыми глазами. – Это моё дело, Линч. Я сам с ними разберусь.

– У шакалов есть клички? Ареал обитания? Особые приметы? – терпение без того не ангельское, стремительно меня покидало.

– Да чё тут непонятного, драть. Арабы его подкараулили, собаки! Хотели, чтобы этот дундук с ними остался, вроде как единоверец, а он не пошёл.

– Налим, кто тебя просил, да? Я тебе трус, что ли? Моё дело, сказал, разберусь, да…

– Нет, – покачал я головой, поднимаясь на ноги. – Уясни вот что, Фродо. Твоя тонкая душевная организация меня не волнует. Я не сентиментален. Но, пока ты со мной, оскорбление тебе – это оскорбление мне. Пошли. Налим тоже. Навух на хозяйстве.

– Что ты собираешься делать? – однорукий копейщик с тревогой смотрел на меня.

– Понятия не имею, но что-то сделаю точно.

* * *

Уроженцев Аравийского полуострова и иже с ними в лагере было немного. Новых Богов они отрицали, а старые по давней привычке не обращали на них никакого внимания. Обнаружив себя в меньшинстве, на позиции всеобщих изгоев, исламисты тесно держались друг друга, с высокомерием и опаской поглядывая на всех, кто, по их мнению, предал заветы истинной веры.

Исповедующим ислам в некотором роде не повезло. Закостеневшие в своих религиозных предрассудках, они оказались один на один с необходимостью нелёгкого выбора: изменить обстоятельства или подстроиться, изменившись самим. Для первого не хватало возможностей, для второго – желания. У «староверов» христианского мира был Исайа, у арабских исламистов не было никого и ничего, кроме дюжины новичков и кичливого гонора, на который они не имели морального права. Если ты слаб – знай своё место или готовься столкнуться с последствиями.

– Куда собрался, неверный? Таким, как ты, здесь не рады, – молодой араб заступил мне дорогу. Чёрные глаза сверкнули, отражая рассеянный свет, губы скривились в брезгливой ухмылке. Я равнодушно взглянул на него и продолжил идти, будто не видел перед собою препятствия. Первый уровень, едва заметный ментальный отклик. Он либо уберётся с дороги, признав свою слабость, либо… В любом случае, говорить мы будем потом, и не с ним. Точно не с ним…

– Стой, кому сказано! – протянул он руку, собираясь не то оттолкнуть, не то ухватить за грудки. Я засадил черномазому бесхитростным правым прямым по лицу и, перехватив руку, броском через бедро отправил араба в короткий полёт. По мухам не стреляют из пушки, оружию и навыкам в этот раз должно остаться в ножнах. А полезут за ковырялками – значит, сами себе злобные буратины.

– Налим, попроси его позвать своих друзей. А то они что-то стесняются, – бросил я, предвкушая хорошую драку. Ментальные отклики по меньшей мере четырёх целей дразнили оголённые нервы моего восприятия. Налима долго уговаривать не пришлось. Блеснуло лезвие страшного тесака, и араб заголосил, как освежеванный заживо поросёнок, испугавшись одного только вида мясницкого инструмента. Резать безоружных я строго-настрого запретил. Впрочем, долго надрывать горло, призывая братьев на помощь страдающему за свою наглость арабу не пришлось.

Исламисты, как и положено порядочным изгоям, жили наособицу от других, в одном из дальних боковых ответвлений головного тоннеля. Обвалившийся свод с годами просел, обнажив проходы в сырую тёмную каверну, похожую на старый хлев для скотины. Убогая занавесь из системного тряпья колыхнулась, породив двух решительно настроенных бородачей, ринувшихся на подмогу голосящему единоверцу. Следом, обдирая бока в узком проходе, выскочило ещё трое. Два на одного? Они нас явно недооценивают…

– Фродо, поганый кафир, привёл мамочку?

– Подходи раз на раз, шакалье племя! – закричал тот, уязвлённый немудрёной подначкой. И понеслась… На меня бросились двое. Один промешкал, увлечённый словесной дуэлью, зато второй, скорчив злобную рожу, сразу ринулся в бой.

Я сделал обманное движение навстречу и тут же отпрянул. Размашистый боковой, не встретив сопротивления, увёл руку араба, заставив потерять равновесие. Он провалился, я ударил навстречу, снизу-вверх и вперёд, апперкотом в неприкрытый живот. Было отчётливо слышно, как воздух с хрипом покинул лёгкие. Араб согнулся пополам и упал, скрючившись в позу бородатого эмбриона. О продолжении потасовки он больше не помышлял. Я осклабился и добавил ногой, оросив камень фонтанами кровавой юшки из разбитого носа. Лежачих не бьют? Какая нелепица…

Самый крикливый, видимо, что-то успел осознать и попёр на меня, схватив подвернувшийся под руку булыжник. Но не успел сделать и пары шагов, как нарвался на Фродо, подтвердившего мнение о своих борцовских корнях. Подшаг. Захват. Бросок. Камень летит в одну сторону. Араб, выпучив глаза – в другую. С этим тоже всё. Отвоевался, болезный.

– Наших бьют! – раздалось позади. К нам неслась, потрясая бородами и кулаками, пятёрка первоуровневого мяса. Первого встретил прямым ударом ноги в грудь. И тут же, используя энергию толчка, отпрыгнул, избежав окружения. Приёмы контроля толпы, что использовал болотный мастер меча из моих видений, выходили на новый уровень понимания…