Текст книги "Пересмешник 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Прилепский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Тронув широкий пояс из системной ткани, он воплотил в левую руку кинжал, похожий на испанскую дагу. В правой остался прямой широкий клинок. Секунда на передышку и снова сшибка. Кураш крутанулся, норовя подсечь переднюю ногу хвостом. Чтобы тут же нарваться на встречный укол. При прочих равных здесь бы всё и закончилось, но дверг был чудовищно быстр. Легко парировав мой клинок, Кураш разразился серией тяжёлых атак, и тут уже мне пришлось уйти в глухую защиту, с трудом отражая мельтешение стали.

Ушибленные рёбра давали о себе знать тупой ноющей болью. Мышцы гудели от запредельных нагрузок, промокшая от пота одежда липла к спине. Каждый удар противника отзывался в отбитых руках. За время нашего поединка он не единожды мог убить меня, но каждый раз удерживал руку. Дверг просто играл со мной, как сытый кот играет с пойманной мышкой. Оставалось только скрипеть зубами и драться. В конце концов, и загнанная в угол крыса способна вцепиться в морду зазевавшемуся коту.

Но долго это продолжаться уже не могло. Исполнив серию невообразимых финтов обеими клинками, дверг заставил меня рассеять внимание, ожидая атаки по верхнему сектору. А сам крутанулся, повторив тот же приём. Усталость сделала своё подлое дело. Я попросту не успел среагировать, и земля ушла из-под ног, подсечённых мощным хвостом. Меч улетел в сторону, выбитый из онемевшей руки. Оказавшись на упругой влажной земле, я попытался отскочить, разорвать дистанцию, выиграть время… Холодная сталь прижалась к горлу, делая сопротивление бессмысленным.

Ноздри с шумом втянули потяжелевший воздух. Сердце пропустило удар и лихорадочно зачастило, будто желая уместить непрожитые годы в оставшиеся мгновения. Сжав зубы, я поднял взгляд на победителя. На его месте мне бы этого хотелось – увидеть страх в глазах побеждённого. Он его не увидит. Дверг оскалился, демонстрируя внушительные клыки и длинный алый язык. Глубоко засевшие в продолговатом черепе жемчужины глаз влажно блестели в рассеянном свете. Время застыло. Вязкими багровыми каплями тянулись секунды…

– Пария признаёт своё поражение, – в голосе читалась насмешка. Кураш отступил, быстро зашагав прочь. Я попытался вскочить на ноги, но не смог удержать равновесие. Мир поплыл, превращаясь в палубу корабля, идущего в шторм. Пространство рвалось и скручивалось, вытягивалось в трубочку и размывалось цветастыми пятнами. Только силуэт удаляющегося дверга оставался незыблем. Аккуратные крылышки на спине, хвост гуляет из стороны в сторону…

– Почему? – закричал я, испытывая иррациональную злость.

– Потому что могу, – в безумном хороводе, окружившем меня, голос парии прозвучал неправдоподобно отчётливо. – Выполни наш уговор, Гость! Параллель разрушается, скоро ты вспомнишь.

– Что? О чём… – начал я, откровенно плохо соображая. Жесточайшие перегрузки размазывали мозги по стенкам черепной коробки. А затем тряска вдруг прекратилась. Я будто проснулся, обнаружив себя на том же месте, где всё начиналось. Приснопамятный светлячок, сложив прозрачные крылышки, с любопытством обследовал древко арбалетного болта.

– Нет тут никого, Старшой! Надурила нас девка, – прошамкал Налим, даже не подозревая, насколько ситуация глубже и сложнее, чем видится со стороны. Для них вся схватка уложилась в мгновение, которого они и не заметили вовсе.

– С-сука! – прорычал я, бешеными глазами мазнув по взволнованным лицам соратников. И от души саданул кулаком ни в чём не повинное дерево. На мягкой древесине остались следы костяшек. Бурлящая злость требовала выхода, хотя бы такого.

– Да чего уж там, Старшой, – опешил пройдоха. – Выпендриться, может, хотела. Дело-то молодое…

– Линч, я… – голос Марико дрожал от обиды. – Я же видела…

– Замолчите! Мне нужно подумать, – взял я эмоции под контроль. А в памяти, фрагмент за фрагментом, уже всплывали воспоминания. Воспоминания о разговоре, которого не было.

Интерлюдия «Цена силы»

Звук, с которым пережжённый хитин лопается под каблуками сапог, напоминал Бьёрну то хруст тонкого осеннего льда, то треск глиняных черепков на задворках гончарной мастерской по соседству с его старой квартирой. Хлопья серого маслянистого праха, потревоженного ногами людей, оседали на одежде, липли к коже и волосам, настойчиво лезли в глаза. Идти с каждым шагом становилось всё более невыносимо, но не идти было нельзя. Одержав победу, глупо поворачивать на полпути к пьедесталу. Глупо и малодушно. И плевать, что мысли путаются, а ноги едва несут продолжающее стремительно слабеть тело.

Нащупав системную флягу, жрец Теневира повторно смочил ткань повязки, позволявшей крепко сбитому старику худо-бедно дышать. Необходимая процедура заняла не больше пары секунд, а ноздри уже свербели, раздражённые смрадом горелого мяса и проникшими внутрь дыхательных путей частичками пепла.

Полный разгром обиталища арахнидов обошёлся игрокам чрезвычайно малой кровью. Но что с того, если эта кровь – твоя кровь? Эта жертва – твоя жертва? Высшая цель? Всеобщее благо? Малое ради большего? Разумом Бьёрн понимал безжалостную рациональность такого рода суждений, но сердце… Сердце продолжало саднить. О чем думал Бьёрн, попирая ногами прах арахнидов Лакконы? О том, что цена дарованной покровителем силы оказалась чересчур высока, и выражалась она далеко не в деньгах. Но кто мог предположить, что призванный божественной силой ифрит, обитатель Плана Огня, не впечатлится заготовленными дарами, затребовав в обмен на службу сто лет жизни призвавшего его игрока.

Бьёрн мысленно прощался с сыновьями и внуками, когда огненноглазый демон объявил, что не будет слишком спешить со взысканием долга, позволив человеку насладиться победой. Ифрит сдержал своё слово – гнездо арахнидов близ Первого Лагеря выгорело до скального основания. В считанные минуты затянутое магической паутиной ущелье превратилось в задний двор крематория. Перед Истинным Пламенем защитные чары оказались бессильны. Ломкие скорлупки, хрустящие под подошвой сапог – вот и всё, что оставили после себя паукообразные твари, возомнившие, что людей можно безнаказанно жрать. А некогда крепкий, пышущий здоровьем пожилой мужчина дряхлел и рассыпался прямо на глазах, немым укором каждому, кто знал истинную цену победы.

– Здесь ещё один, – громогласно объявил пузатый поляк, разгребая ногами останки какого-то бедолаги. Не потому, что хотел привлечь побольше внимания. Разговаривать тихо он попросту не умел. В этом человеке всего было много: широкого лица, объёмистого чрева, кустистых бровей. Тот самый случай, когда хорошего человека должно быть побольше, оттого Бьёрн и приблизил Леви к себе. Когда его, Бьёрна, не станет… Нет, он не хотел думать об этом, пусть всё движется своим чередом.

– Истинное пламя как избавление, – пробормотал жрец Теневира. – Думаю, он был рад такой смерти.

– Мразотные твари! Даже жалею, что ни одной живой не осталось. Лапки бы им повыдёргивать… – прогудел Леви, привычно собирая обгорелые кости игрока в Бездонную сумку. Поляк имел право на злость, как и все они, ведь не было ничего ужаснее попадания в плен к паукам. Арахниды пленников не убивали. Нет. Их ожидала участь пострашнее смерти. Живых людей накачивали желудочным соком, поддерживая в телах жизнь столько, сколько потребуется, покуда кислота превращает внутренности несчастных в питательный бульон для паучьего выводка. Уж лучше так, в огне, видя, как мучители поджариваются вместе с ними.

В одном верный соратник всё же ошибся – погибли не все. Когда Бьёрн и Леви дошли до конца самой дальней штольни, Селека была ещё жива. Выглядела Королева Арахнидов (D) неважно, и с первого взгляда становилось понятно – оказать сопротивление уже не могла. Женский торс, растущий из тела огромного паука, напоминал пережаренный кусок мяса. Кожа покрылась незаживающими ожогами, набухла волдырями. Бубоны лопнули и запеклись кровавыми струпьями, из-под которых сочилась жёлто-бордовая сукровица. Королева не двигалась, боясь потерять сознание от боли и больше никогда не проснуться. Несмотря ни на что, паучиха хотела жить.

Не просто так Селека свила гнездо именно в этой части пещеры. В дальнем конце обширного зала, окружённый тускло мерцающей Защитной Формацией, высился монолит Энергетического Пилона. Несмотря на то, что важный элемент системы жизнеобеспечения Лакконы не функционировал, вокруг него до сих пор сохранялся высокий магический фон. Именно благодаря постоянной подпитке Королева смогла пережить атаку ифрита. Её веки сгорели. Единственный уцелевший глаз, не моргая следил за вошедшими в пещеру людьми. Обожжённая щель на том месте, где когда-то был рот, приоткрылась, вместе с кровью исторгая слова системного языка:

– Не убивай, я буду служить тебе.

– Ты послужишь, – норвежец не был предрасположен к беседе. Его время на исходе, но всегда оставался шанс, надежда на чудо. Глупая и живучая надежда… Всё ещё крепкие руки перехватили оружие. Бьёрн рубанул тяжело и мощно, с плеча, вложив в удар одолевающие его сомнения и страхи. Секира с треском вломилась в хрупкую плоть, и тело паучихи лопнуло, как переспелая вишня, окатив жреца алым горячим соком. Вслед ему сильнейшим потоком хлынула энергия жизни. Бьёрн выпрямился, чувствуя, как жизнеутверждающе бьётся сердце в груди. Пересохшие губы снова растянулись в улыбке.

– Мы счастливы, кэп? – с готовностью улыбнулся поляк, видя, как разгладилось лицо Бьёрна.

– О да, Леви. Мы счастливы, – севшим голосом отвечал он, без жалости сливая ОС для насыщения наградной карты. Поставить годы жизни на кон, победить, проиграть, утратить надежду и приобрести её снова, почти умереть и спастись, вытянув счастливый билет. Теневир будет долго смеяться, когда Бьёрн расскажет ему о событиях этого дня. А пока… Эльфийское долголетие (E+), изучить!

* * *

Внимание! Корректировка локальной цели… Прогресс достигнут! Энергетических Пилонов активировано: 1/3!

– Вот так так, – присвистнул Гаспар, со значением взглянув на бессменного телохранителя и безжалостного надзирателя в одном лице. Но наткнувшись на стену скучающего равнодушия, осёкся, позабыв, о чём хотел говорить. Увы, другого собеседника в округе не наблюдалось, лес был тих и бесстрастен, а от тяжёлой маски затекла шея. Возвращаться к изматывающим попыткам обуздать капризный артефакт мучительно не хотелось, поэтому повод потрещать языком пришёлся как нельзя кстати. Сглотнув слюну, Гаспар предпринял ещё одну попытку завязать разговор:

– Думаешь, это Линч? От безбожника можно ожидать всего, что угодно.

– Бывшего безбожника, – поправил Лука.

– Лучше бы он был мёртвым безбожником!

– Не тебе решать, – с издевательским спокойствием сказал здоровяк. И лениво покачав головой, всё же продолжил: – Нет, это не он. Я бы поставил на западников.

– Нужно найти подход к Ричу, – пробормотал американец, задумчиво потирая шею. – Как думаешь, насколько ему можно доверять?

– У нас есть приказы и инструкции. Такой концепт, как доверие, в них не фигурирует. Продолжаем, – это не было предложением или просьбой. Оставаясь наедине со своим подопечным, человек, взявший имя Лука, не считал нужным соблюдать даже видимость формальной иерархии. Несколько пускающих слюни кобольдов со связанными руками и ногами не в счёт. Навредить репутации Советника они при всём желании уже не могли.

– Может быть, перерыв? – лицо Первожреца болезненно сморщилось, хотя под тусклым золотом Маски Владыки заметить этого было нельзя. Слова так и повисли в воздухе, будто вовсе не достигнув ушей адресата. Лука оставался неумолим. Вздёрнув очередного ящера на ватные ноги, лысый здоровяк, словно куклу набитую соломой, поставил его на некотором отдалении перед Гаспаром.

– Не подходи, работай на расстоянии, – пресёк он попытку приблизиться. – Маска чувствует твою неуверенность, Гас.

– Не могу.

– Должен, значит можешь.

– Сам бы попробовал! – вспылил Генри. – Я уже начинаю всерьёз считать себя кобольдом. По-твоему, это нормально?

– У каждого своя роль.

– Говоришь, как старикашка Сунь.

– Продолжай, – тон практически не изменился, но Гаспар понял, что пререкаться больше нет смысла. Бессильная злость помогла настроиться на нужный лад. Он прикрыл глаза. Так было проще смотреть на мир «по-другому», сквозь призму дарованной артефактом силы. Ментальный щуп извивался, шаря в поисках подходящей цели. И наконец, незримое щупальце коснулось сознания мелко дрожащего кобольда.

Претерпевая изматывающую головную боль пополам с пугающими приступами диссоциации, Гаспар грубо вторгся в разум очередной ящерицы, подчиняя и перепрошивая аборигена для своих нужд. Он сделает это столько раз, сколько понадобится, чтобы добиться признания Маски. Или умрёт, пытаясь. Потому что иначе лучше бы и вовсе не возвращаться на Землю. Уж слишком многое стоит на кону.

Глава 16 «Война за мир»

Кураш стоял, привалившись к дереву, длинный чешуйчатый хвост подергивался из стороны в сторону, выражая не то медитативную расслабленность, не то плохо скрываемое нетерпение. В психологии теплокровных подземных ящериц я был откровенно не силён, а Кураш не торопился форсировать события, предпочитая рассуждать на отвлечённые темы. Я изучал своего визави. Он же в ответ стремился понять логику действий людей, бездумной агрессии своих соплеменников предпочитая более тонкое противостояние или даже сотрудничество.

– Этому парии любопытно…

– Ты всегда говоришь о себе в третьем лице? – прервал я занудные речи старого ящера. Его любопытство было понятно, но оставалось несколько однобоким. Делиться секретами своего вида и племени дверг не спешил.

– У парии только одно лицо. Не нужно три, чтобы говорить.

– Морда. У человека лицо, у кобольдов – морды.

– Это какая-то человеческая традиция?

– Отнюдь нет. Исключительно высокомерная заносчивость с нотками ксенофобии. Привыкай, если желаешь иметь с нами дело. Но раз уж ты передумал меня убивать, разрешаю говорить, как тебе удобно. Иначе мы никогда не доберёмся до сути.

– Молодые всё время куда-то спешат, – неодобрительно покачал головой черноглазый ксенос.

– Зато старики любят говорить о прошлом, в котором они были молоды и полны сил, – поддел я в ответ, стремясь не столько разозлить, сколько оценить гибкость мышления необычного дверга.

– Смешно, – прошипел тот, приоткрыв пасть и издав серию клокочущих горловых звуков. С некоторой натяжкой их действительно можно было принять за смех. Последовавшая за этим ремарка в тот момент показалась мне достаточно странной: – Этот старик склоняется перед силой молодости, явленной ему Гостем.

– Не припомню, чтобы являл тебе свою силу.

– Вспомнишь, – клацнул зубами Кураш. – Но ты прав, прошлое останется в прошлом, нам стоит поговорить о другом. О будущем, в котором Лаккона принадлежит кобольдам, а люди убрались туда, откуда пришли.

– У нас нет выбора, ящер, – произнёс я, покачав головой. И прошествовав к поваленному стволу грибодерева, оседлал трухлявую древесину, настроившись на серьёзный разговор. Раз уж драться мы сегодня не будем, следовало озаботиться минимальным удобством, а заодно показать собеседнику, что я его не боюсь.

– Продолжай, человек. Этот пария внимательно слушает.

– Как было сказано, выбора у нас нет, – повторил я. – Решает Система и боги, а игроки подчиняются, потому что хотят жить. Впрочем, верно и то, что геноцид вашего народа не является для нас самоцелью. Если люди и кобольды придут к соглашению, дальнейшего кровопролития можно будет легко избежать. Для начала скажи мне, Кас'Кураш, кто ваш вождь и можно ли вести с ним дела?

– Человек пусть зовёт парию просто Кураш, избегая упоминания имени его кладки. Другие «Кас» давно вручили души свои Раккатошу. Человек задал вопрос, но у парии нет на него ответа. Также как и племя уже много циклов живёт без вождя.

– Ещё скажи, вы тут коммунизм успешно построили, – хмыкнул я, чтобы выиграть время. – Ни за что не поверю, что кобольды топят за равноправие. Вождь, староста, полководец – уверен, ты понимаешь, о чём я толкую.

– У нас они зовутся Старейшинами, – согласился Кураш. – Круг Мудрых хранит заветы Ушедшего Бога. Они те, кто даёт наставления младшим, устанавливает очерёдность закладки яиц, научает каждого кобольда, как и ради чего ему жить и умирать.

– Ты говоришь от лица Круга?

– Я говорю от лица всех детей Раккатоша, готовых смотреть в будущее, а не оглядываться на прошлое, которое они знают лишь с чужих слов.

– Тогда слушай и не говори, что не слышал. Нам нужен Пилон…

– Ваши устремления не есть для меня загадка, – покачал головою дверг. – Пария желает знать, на что вы рассчитываете, пытаясь осквернить нашу святыню.

– Святыню? Вы поклоняетесь дохлому накопителю маны?.. Ладно, зайдём с другой стороны, – отступил я, увидев, а скорее почувствовав замешательство на лице собеседника. – Ты, верно, не до конца понимаешь расклады, ящер. Лаккона – это маленький винтик… Нет, так ещё хуже… Лаккона – это косточка в теле Системы, которая по неизвестной причине сломалась и никак не желает срастаться вновь. Поэтому мы здесь. Для того, чтобы вернуть этот мир в рабочее состояние. Не больше, но и не меньше. А там, чем чёрт не шутит, может, и Раккатош ваш вернётся. Имеются у меня основания полагать, что без него здесь дело не обошлось.

– Старейшины посчитали бы твои речи верхом кощунства, чужак. Гости одержали победу, но исход этой войны решится в пещерах Гнезда. Защищая свой единственный дом, кобольды будут сражаться неистово.

– Подумай, Кураш, – произнёс я на выдохе, растирая ладонями уставшие глаза. Недостаток сна имел отвратительное свойство накапливаться. – Подумай вот о чём. Сколько кобольдов остаётся в Гнезде? Сколько из них представляет хоть какую-то опасность для игроков? Мне ты можешь соврать, приукрасить, выдать желаемое за действительное, но самого себя не обманешь. Назови эту цифру в своей голове, а затем удвой её и следом, удвой ещё раз. И наконец, осознай, что это даже не близко с теми людскими ресурсами, которыми обладает Земля.

– Пленные говорили… разное, – голос дверга стал вкрадчивым и серьёзным, растеряв покровительственные нотки. – Но им не поверили. Больше ста тысяч, человек?

– Много больше, Кураш.

– Насколько больше?

– Нулей эдак на пять, – почти что не приукрасил я.

– Немыслимо! – возбуждённо прищёлкнул пастью мой собеседник. Хвост заметался, выдавая бушующие эмоции ящера. И тогда я забил последний гвоздь в крышку гроба самонадеянности аборигенов, происходящей от их же невежества:

– Мы будем приходить раз за разом, убивать и калечить, жечь и ломать. Мы принесём с собою оружие. Настоящее оружие, а не эти железки. Настолько мощное и смертоносное, что покажется тебе столь же немыслимым, как и наша численность. Рано или поздно мы вырежем всех кобольдов до единого.

– Договаривай, человек! – В отсутствии развитых мимических мышц Курашу не составляло труда удержать лицо, но изменившийся голос и дрожащий в нетерпении хвост выдавали его с головой.

– Или так, – кивнул я, – или кобольды отойдут в сторону, обеспечив нам свободный доступ к святыне. Лаккона должна ожить снова – такова наша цель.

– Мы на одной стороне, – дверг тяжело покачал головой. Казалось, он и впрямь опечален сложившимся положением.

– Но?

– Старейшины считают иначе. А пария… не может вести за собой племя. Как и дверг не имеет права становиться вождём.

– В нашем мире есть одно слово, мой чешуйчатый друг, ломающее любые стереотипы. Это слово – революция.

Застыв в раздумьях на пару секунд, Кураш поднял на меня горящий взгляд:

– Парии нравится то, что он слышал. Революция созвучно слову надежда…

* * *

– Драть, скупаться бы, – протянул Налим, вырывая меня из плена воспоминаний. Расправляясь с остатками очередного брикета, пройдоха тоскливо поглядывал в сторону озера. Робин угрюмо пялился в никуда. Марико с улыбкой на лице наблюдала, как маленький светлячок пытается выбраться из клетки скрещённых пальцев. Навух, казалось, просто дремал. В густой тени здоровенного коричника было темно и влажно.

– Сдурел? Там же змеи! – Смайт храбрился, желая показать себя в лучшем свете. Но чем дальше, тем больше застарелый страх перед пресмыкающимися гадами сам вылазил наружу, превращая мужчину и игрока в малахольную девицу, того и гляди норовящую свалиться без чувств.

Последний отрезок пути занял достаточно много времени, хотя скрытность и безопасность группы однозначно стоила этих трат. Теперь, когда кобольды, подстрекаемые Кругом Мудрых, готовились к последнему бою, повторять мой старый маршрут было бы сродни коллективному самоубийству. Небольшой отряд вроде нашего на Севере Лакконы ждала лишь смерть.

Именно этими соображениями я руководствовался, по большой дуге обходя земли, которые коротышки считали своими и ревностно охраняли от посягательств любых чужаков. Даже когда царство мёртвого камня сменилось буйством прибрежной растительности, а в воздухе запахло стоялой водой, я не стал командовать остановку, продолжая гнать отряд дальше на запад. Километр за километром, покуда охотничьи угодья кобольдов окончательно не скрылись за горизонтом. Здесь простирались нейтральные земли до которых, в контексте сложившейся ситуации, скорее всего, никому нет особого дела. И меня это абсолютно устраивало.

Задание Совета формально было исполнено. В групповой чат отправилось сообщение приблизительно следующего содержания: «Кобольды запрашивают переговоры и готовы к уступкам, но если не поторопитесь, они просто обрушат входы. В любом случае, дальше это исключительно ваши заботы. Я самоустраняюсь. Адиос!»(38/140) А затем, не обращая внимания на сыплющиеся вопросы, попросту вышел из чата. Грыз меня червячок подозрений, что Сунь каким-то образом способен отслеживать абонентов своего навыка. И всё равно приманка получилась до одури притягательной. Уверен, теперь армия игроков будет в холмах уже через сутки, а дальше… Дальше за дело возьмётся чешуйчатый «Че Гевара».

Возвращаясь к делам насущным, стоит заметить, что за время долгого перехода резерв маны наконец-то преодолел значение в двести единиц, произведя тот самый эффект, которого стоило ожидать. Система зафиксировала взятую высоту, разродившись уведомлением о естественном росте параметра мудрости (2). Теперь неплохо зарекомендовавшую себя Магическую стрелу можно будет использовать дважды, даже без допинга в виде камней маны. Главное – не частить, чтобы не сжечь энергоканалы. Последствия такого рода казусов желательно проверять на ком-то другом. В моём же окружении обладателей магического дара, которыми можно пожертвовать ради науки, как-то не наблюдалось.

Даже сканирующий навык Марико на поверку оказался игрушкой чисто системной, не задействующей тот «мистический нерв», что способен придать сырой мане функциональную форму. Нет, магия Биолокации приводилась в движение исключительно системными костылями. Так сказать, по щучьему велению, по моему хотению. Что-то во всём этом было. Какая-то нарочитая искусственность, навевающая недобрые мысли о самой природе Системы. Как говорится, дай человеку рыбу, и он будет сыт один день, а на следующий приползёт за добавкой… Однако привал, кажется, затянулся. Пора бы уже приниматься за дело.

– Ну что, отдохнули, орлы? – нарочито бодро произнёс я и тактично не замечая мгновенно скисших физиономий, продолжил: – Доставайте шмотки, время пришло!

– Старшой, неужто ты объяснишь, наконец, нахрена мы столько комплектов купили? – оживился пройдоха.

– И объясню, и даже… а вот на тебе и продемонстрирую, – ласково улыбнулся я.

Налим насупился:

– А чего это чуть что, сразу на мне?

– Всё просто, мой непонятливый друг. Смайт, вижу, уже догадался?

– Ага, – усиленно закивал тот, обращаясь к Налиму: – Ты, старичок, если не хочешь, я с радостью тебя подменю. А то мне что-то не по себе…

– Чего это я не хочу? Очень даже хочу… Только не пойму, что.

– Дундук деревянный, – закатила глаза Марико. – Мы шли сюда фармить змей, а змеи хоть и кусаются, но всё же не крокодилы какие-нибудь. Линч вообще круто придумал. Наденем на тебя три куртки и трое штанов, и будешь как эта… Блестящая штука, на которую ловят хищную рыбу.

– Блесна, – согласно кивнул я. – Приманка, иными словами. Давай, не гунди, облачайся. Но трое штанов будет мало. Комкайте тряпки и запихивайте между слоями одежды…

– Неудобно, драть! – резюмировал наш доброволец после добрых десяти минут наряжательств. В аттракционе принимал участие весь отряд, творчески дополняя и переосмысливая концепцию защитного костюма прямо в процессе работы. Порождением такого командного духа стал странный гибрид плюшевого медведя и огородного пугала.

– Зато безопасно. Двигаться можешь и ладно. Напоминаю, что змей в окрестностях озера полно, и они здесь злые. Марико, используй свой навык как можно чаще, вперёд не лезь. Навух, ты тоже не расслабляйся, следи за небом.

– Одолжишь саблю? Копьём неудобно…

– Держи, – передал я соратнику оружейную карту. Меч Патрика и впрямь хорошо подходил для разрубания змей, но для всего остального годился плохо – слишком короткий, тяжёлый и неповоротливый. Между тем, инструктаж был практически завершён:

– Пожалуй, оставлю вам ещё саблю и нож. На случай, если кое-кому будет несподручно орудовать здоровенной катаной. Наша задача на ближайшие четыре часа – расчистить подходы к воде.

– Драть, снова что-то задумал, Старшой?

– Во многих знаниях многие печали. Как закончим, поймешь. Все готовы? Тогда выступайте! Навух, как самый рассудительный, сегодня за главного.

– А ты?

– А у меня нет времени на игры в песочнице.

* * *

Понаблюдав немного, как игроки со всё возрастающим азартом гоняются за крупицами опыта, я с удовлетворением заметил, что в присмотре те не нуждаются. Налим раз за разом притаскивал на себе целые гроздья чешуйчатых тварей, позволяя другим получить свои дивиденды. Да и сам не зевал, применяя Матильду по назначению. И всё это под весёлую ругань, шутки и комментарии по поводу неуклюжих действий соратников. Горка разрубленных тел росла как будто бы даже с опережением плана. Так или иначе, мясницкой работы предстояло до неприличия много, а значит, пора бы мне и самому присоединиться к банкету.

Внимание! Корректировка локальной цели… Прогресс достигнут! Энергетических Пилонов активировано: 1/3!

– Всё к одному, – покивал я собственным мыслям. И проверив защиту – тот минимум, что давал право на ошибку, при этом не слишком сковывая движения – направился вглубь территории змей. Пропитанный влагой ковёр изумрудного мха мягко пружинил под моими ногами. В тенистых низинах стояла вода. Аэрозоль, распылённый в сгустившемся воздухе, крупинками влаги оседал на одежде. И змеи. Змеи были повсюду.

Жрать здесь для такой оравы особо нечего, так что надо думать, визит игроков пришёлся на период сезонной миграции. И посягательство на место гнездовья илистые гадюки воспринимали как личное оскорбление. То самое, что смывалось лишь кровью. Совершенно непуганые и напрочь безмозглые твари, ведомые инстинктом защиты потомства, полезли из всех щелей, шипя и ругаясь на своём змеином наречии. Впрочем, столь замечательное единодушие в вопросах коллективной защиты играло мне только на руку. Прежде чем двинуться дальше, следовало стать немного сильнее, а значит, пора танцевать.

Свистнул клинок, разделяя юркую гадину третьего уровня на две неровные части, продолжающие биться в посмертных конвульсиях. Изумрудную зелень разбавили алые брызги. Шаг в сторону. Кисть направляет послушный клинок. Нечто чёрное в бурую крапинку лишается головы. Гудит, рассекая воздух, острая сталь, и сердце поёт в унисон, пропуская через себя вместе с кровью энергию жизни умирающих тварей. Эхо разума мне здесь не помощник, но природной внимательности хватало с лихвой. А высокая ловкость превращала охоту на пресмыкающихся гадов в лёгкую забаву, необременительную для ума, пусть и не слишком-то эффективную в пересчёте на затрачиваемые усилия.

Надо сказать, что земные змеи в тех же условиях вели бы себя более опасливо и осторожно – ожидаемое следствие миллионов лет эволюции. Их лакконские товарки, даром что тоже гадюки, имели совершенно другую прошивку. Агрессивные каннибалы и падальщики, они упрямо лезли вперёд, норовя вцепиться клыками и попотчевать жертву порцией яда. И умирали десятками, устилая своими телами путь моего возвышения. Овчинка стоила выделки, но всё же этого было мало. Сколько никчёмных змеиных жизней нужно забрать, чтобы сравниться с Курашем? Тысячи? Десятки тысяч? А сколько других противников: сильных, умелых и опытных, ждёт впереди? Пожалуй, и того больше…

Шаг. Удар. Пируэт. Каблук сапога вдавливает шипящую голову в землю. Обагрённый кровью клинок разрубает увязшие в защите тела. Как там это назвала Марико? Фарм? Да, фарм выходил на рабочие обороты. Всё, что от меня требовалось – рубить и двигаться, двигаться и рубить. Да ещё не зевать, ожидая прибытие истинных хозяев Змеиного озера, чьего внимания я так настойчиво добивался.

* * *

Уровень 7 (58/140)

Время перевалило за девятый час утра, когда стоявший над озером молочный туман разродился троицей силуэтов. Воздух разрезал истошный чаячий крик. Только это были не чайки – Громовые змеи (E), толкая огромными крыльями воздух, загребали со стороны скальных шпилей не столь далёкого острова. Их намерения были понятны – вечное противостояние гордых жителей неба и презренных попирателей земной тверди. То, что эти странные существа, являясь представителями той же эволюционной цепочки, что пещерные полозы и гадюки, некогда сами ползали и шипели, не делало их менее гордыми и менее опасными. Однако на каждого Голиафа найдётся Давид, а на каждого короля найдётся убийца. Главное – выждать верный момент. Первое впечатление в таких делах, оно самое важное.

– В укрытие, живо! Под скалу! – крикнул я, подгоняя растерявшихся игроков. Они-то видели летающих бестий впервые… Прямо на ходу освободив красного, словно варёный рак Налима от ненавистных тряпок, уже считанные минуты спустя отряд оказался в тени прибрежных камней. Небо скрылось в просветах вековых каменных глыб. Ошалевшие новички непонимающе пучили глаза, хватая ртом воздух. Ветераны выглядели чуть лучше, но избытком дурной инициативы также похвастаться не могли. Это и к лучшему. Они не знали, на что способны E-ранговые летуны, зато прекрасно знал я, и от того заранее подготовил поле для битвы.

– Линч, это те самые? – голос Марико дрожал от плохо сдерживаемого напряжения. В спутанных волосах виднелись кусочки зелёного мха. На разговоры не было времени. Ничего не ответив, я сделал знак оставаться на месте, а сам решительно покинул укрытие. Тяжёлый арбалет оттягивал руки.

В таких условиях трудно было судить о расстоянии до цели. Навскидку между мной и ближайшей бестией имелось не менее пятисот метров. Слишком далеко, чтобы рассчитывать на точный выстрел. Слишком близко, чтобы надеяться остаться незамеченным. Громовые змеи среагировали молниеносно, крики сменили тональность, крылатые силуэты пошли на снижение. Приладив Убийцу Королей на вершине одного из пригорков, я плюхнулся рядом. Арбалет был взведён заранее, больше я этой ошибки не совершу.