Текст книги "Завоевание Туркмении. Поход в Ахал-Теке в 1880-1881 гг. С очерком военных действий в Средней Азии с 1839 по 1876 гг."

Автор книги: Алексей Куропаткин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава III

Занятие Егян-батыр-кала и сосредоточение в этом пункте войск и запасов. Крепость Денгиль-тепе. Селение Янги-кала. Силы текинцев. Рекогносцировки. Подготовка войск к штурму. Инструкция для боя. Начало решительных действий. Взятие 20-го декабря селения Янги-кала и утверждение наших войск в 800 саженях от крепости. Рекогносцировки 21 и 23 декабря. План осады. Бой 23-го декабря в саду Петрусевича и начало осадных работ. Осадные работы с 23 по 28 декабря. Контр-апрошные работы текинцев. Вылазка текинцев 28 декабря. Производство осадных работ в ночь на 29-е декабря. Подготовка и штурм Великокняжеских кал 29 декабря. Приспособление их к обороне. Вылазка текинцев 30 декабря. Подвиг бомбардира Никитина. Наши потери.

Согласно составленного плана, наступательный действия против текинцев должны были начаться занятием и укреплением вблизи крепости Денгиль-тепе какого-либо пункта.

Таким пунктом избран был Егян-батыр-кала, переименованный затем в укрепление Самурское, находившееся в 12 верстах от текинской крепости.

В непосредственном наступлении на Егян-батыр-кала участвовало 10 рот, 7 сотен и эскадронов и 21 орудие (Войска выступили из Кавказа в ночь на 30-е декабря). Наши войска подошли к этому пункту с рассветом, и нашли его не занятым текинцами. Между Егян-батыр-кала и Геок-тепе ночевали многочисленные стада баранов, охраняемые вооруженными караульщиками. Наша кавалерия и отчасти пехота успели отбить более 6,000 баранов.

Появление наших войск в виду крепости Денгиль-тепе было совершенно неожиданно для неприятеля. Раздались сигнальные выстрелы из орудий. Текинцы ожидали нападения, но видя, что русские войска к 10 часам утра стянулись к Егян-батыр-кала и располагаются там биваком, конные партии вышли из крепости и охватили густою цепью наше расположение со всех сторон. Завязалась перестрелка, а к вечеру неприятель вернулся в крепость.

1-го декабря отряд в Егян-батыр-кала силою около 2,000 человек был обеспечен довольствием на 15 дней. При отряде находились 700,000 патронов, 6,700 снарядов и 2,000 штук шанцевого инструмента.

Находившиеся между Бами и Егян-батыр-кала селения Арчман, Дурун и Келяте составили этапные пункты. В каждом из них возведено небольшое укрепление, при этом первые два заняты каждый ротою пехоты и двумя орудиями, а Келяте, как ближайший к Егян-батыр-кала, – двумя ротами и четырьмя орудиями.

Все занятые нами пункты переименованы в честь войск, наиболее потрудившихся в крае, а именно: Егян-батыр-кала – в Самурское, Келяте – в Крымское, Дурун – в Оренбургское, Арчман – в Полтавское.

Начало решительных действий против Геок-тепе находилось в зависимости от сосредоточения в Самурском всех тяжестей интендантских, артиллерийских и госпитальных. Начальник экспедиции решил начать военные действия по сборе в Самурском 4,000 штыков, 47 орудий, 9 сотен казаков, 2 эскадронов драгун и по обеспечении их двухмесячным продовольствием, 300 патронами на каждую винтовку, тремя комплектами снарядов на каждое орудие и одним отделением № 4 госпиталя.

Одновременно с сосредоточением в Самурское войск, передвигались туда и запасы из Бами. Это передвижение должно было совершиться непрерывным движением верблюжьих транспортов, прикрытых частями войск. Чем с меньшим числом войск возможно было удерживать Самурское в период накопления запасов, тем скорее могло окончиться требуемое сосредоточение их. Поэтому генерал Скобелев, не смотря на близость противника, ослабил гарнизон Самурского, выведя назад большую часть конницы и часть пехоты. Для пассивной обороны Самурского оставлено 10 рот пехоты, 2 сотни и 20 орудий.

Войскам кроме того предписано растянуть имевшиеся запасы довольствия. Дача сухарей уменьшена до 1 фунта. Взамен отпуск мяса увеличен до 1 1/2 фунтов в день на человека и тремя чарками спирта в неделю.

В период с 8-го по 16-е декабря выступили из Бами в Самурское 32 роты пехоты (4,200 штыков; из этого числа вновь пришедших 3,750 штыков, а 450 человек из числа возвращенных из Бами для сопровождения обратных транспортов), 50 орудий и 4 сотни. Эти войска при своем движении в Самурское проконвоировали 7,900 голов верблюдов, 141 фургон и 76 вьючных лошадей.

Этими средствами в Самурское было доставлено к 20-му января полное боевое и материальное снаряжение войск и людское довольствие на 8,000 человек по 1-е марта 1881 года.

Всего в период времени с 1-го по 20-е декабря в Самурское перевезено следующее количество грузов: Продовольствия – 54,006 пуд, Артиллерийских запасов – 15,000 пудов, Войсковых грузов – 27,000 пудов, Госпитальных грузов – 8,000 пудов, Инженерных грузов – 1,000 пудов. Всего 105,000 пудов.

В числе артиллерийских грузов, перевезенных из Бами в Самурское, находилось: Легких дальнобойных снарядов – 5,320, Снарядов к 9-ти-фунтовым орудиям – 1,216, Снарядов к 4-х-фунтовым орудиям – 6,500, Снарядов к 3-х-фунтовым орудиям – 3,826, Снарядов к 1/2-пудовым мортирам – 1,000, Боевых ракет – 280, Патронов пехотных. –1.525,000, Патронов кавалерийских – 340,000

Кроме того при частях пехоты и кавалерии имелось по 200 патронов на винтовку.

Всего на каждую пехотную винтовку приходилось по 550 патронов.

Одновременно с запасами прибывали и конвоировавшие их войска. К 20-му декабря в Самурском сосредоточились: 38 рот, 11 сотен и эскадронов, 59 орудии, 5 картечниц, 4 мортиры, 11 ракетных станков, силою 4,880 штыков, 1,175 шашек, 965 артиллеристов. Всего с нестроевыми до 7,100 человек.

В том числе состояли следующие части:

Пехоты:

Воинская часть	рот
21-й пехотной дивизии
81-го Апшеронского полка 4-й батальон	4
82-го Дагестанского полка 1-я, 13-я и 14-я роты	3
83-го Самурского полка 1-й и 3-й батальон	8
84-го Ширванского полка 1-й и 3-й батальон	8
19-й пехотной дивизии
73-го Крымского полка 9-я рота	1
74-го Ставропольского полка 3-й батальон	4
прочие части
Закаспийский местный батальон	4
1-я и стрелковая роты 13-го Туркестанского линейного батальона	2
3-я рота 5-го Туркестанского линейного батальона	1
Две команды охотников	2
3-я рота 2-го Кавказского саперного батальона	1
Итого	38

Конницы:

Воинская часть	эскадронов/сотен
2 эскадрона Тверского драгунского полка	2
Таманского полка Кубанского войска	3
Полтавского полка Кубанского войска	1
Лабинского полка Кубанского войска	1
Оренбургского № 1-й полка	1
Оренбургского № 5-й полка	2
Уральского № 2-й полка	1
Ракетный взвод Оренбургского № 1-й полка	–
Итого	11

Артиллерии:

воинская часть	орудий
19-й артиллерийской бригады 3-й и 4-й батареи	16
20-й артиллерийской бригады 4-й батареи	8
21-й артиллерийской бригады 6-й батареи	8 горных орудий
1-я, 2-я и 3-я подвижные батареи (из медных 4-х и 9-ти-фунтовых орудий)	23 (В том числе 9-ти фунтовых 7 орудий)
Мортирная полубатарея (1/2-пудовых)	4 мортиры
Морская батарея	5 (Эти картечницы взяты с паровых катеров, присланных для плавания по реке Атреку, когда это оказалось невозможным.)
Туркестанский артиллерийской бригады взвод 4-й батареи	2
Конно-горный взвод	2
Итого	68 орудий, мортир и картечниц.

Отдельные команды:

жандармская и гелиографная.

На марше из Бами в Самурское находились: 3-й батальон Апшеронского полка, 2-я, 15-я и 16-я роты Дагестанского полка и полубатарея 1-й батареи 21-й артиллерийской бригады.

Распределение войск на коммуникационных линиях к 20 декабря было следующее:

На Атрекской (305 верст) от Чекишляра до Бами 10 рот, 2 сотни, 9 орудии, 8 картечниц (возможно 2 картечницы).

На Михайловской (380 верст) – 6 рот, 2 команды, 1 сотня, 5 орудий и железнодорожный батальон в 1,000 человек.

На линии Бами – Самурское (102 версты) – 6 рот, 4 сотни, 12 орудий.

Всего 800 верст коммуникационных линий заняты 22 1/2 ротами, 1 командою, 7 сотнями, 26 орудиями и 2 картечницами. В среднем на каждый переход в 50 верст приходилось 1 1/2 роты, 1/2 сотни и 1 1/2 орудия. В действительности большая часть постов была занята одною ротою, 1 орудием и взводом или 1/2 сотнею казаков.

Естественно, что участок, ближайший к Геок-тепе, между Бами и Самурским был занят сильнее остальных. На этом участке на каждый переход в 25 верст приходилось 1 1/2 роты, 1 сотня и 3 орудия.

Наиболее сильно заняты укрепления Бами – 3 1/2 роты, 1/2 сотни и 4 орудия.

Подробное распределение войск по коммуникационным линиям было следующее:

Название укрепления	рот	сотен	орудий	переход (версты)
А) По Атрекской линии
Чекишляр	3 1/2	1/2	4	–
Колодец Караджа-батыр	1	1/4	–	45
Яглы-олум	1	1/4	–	44
Чат	1	–	1 картечница	45
Дуз-олум	1	1/2	1 картечница	47 1/2
Урочище Терсакан	1	–	1	29
Ходжа-кала	1	1/2	3	46
Бендесен	1/2	–	1	24
Бами		23
Итого	10 рот	2 сотни	9 орудий 2 картечницы	ок. 305 верст
Б) По Михайловской линии
Укрепление Красноводск	1 команда	–	2 орудия	–
Колодец Бала-Ишем	1	–	–	170 (от укрепления Михайловское до Бала-Ишема 63 версты)
Колодец Айдин	1	–	–	24 1/2
Колодец Казанджик	2	1	1	64
Кызыл-Арват	2	–	2	68
Бами		53
Итого	6 рот и 1 команда	1 сотня	5 орудий	ок. 380 верст
В) По линии от Бами до укрепления Самурского
Бами	3 1/2	1	5	–
Арчман	1	1	2	36
Дурун	1	1	2	25 1/2
Келяте	1	1	3	20
Самурское		21 (до Геок-тепе 12 верст)
Итого	6 1/2 рот	4 сотни	12 орудий	ок 103 версты

Одновременно со сбором войск и запасов в Самурское, генерал Скобелев деятельно изучал район Геок-тепе и крепость Денгиль-тепе, а также собирал и сведения об ее защитниках.

По изучению внутренности крепости много помог рядовой Петин, взятый в плен, в 1878 году текинцами около Чата и пробывший в крепости более года.

Он содержался в кандалах и выходил только в ближайшие окрестности пасти верблюдов и собирать кизяк. Для большей наглядности Петин вылепил в Самурском из глины прямо на земле большую модель крепости, которую ходили смотреть офицеры и нижние чипы. Эта модель, как оказалось впоследствии, весьма близко определяла действительные размеры профили и общую форму крепости.

На основании всех имевшихся и вновь добытых сведений был составлен, отлитографирован и роздан 18-го декабря в войска план Геок-тепе с окрестностями. План этот давал довольно верное представление о внутренности крепости и ее профили, но расположение лежащих близ крепости кал, могущих служить для наших осадных работ опорными пунктами, определено не верно. Направление стен крепости, показанное прямолинейным, оказалось со значительными неправильными изгибами. В действительности крепость Геок-тепе имела следующий характер и размеры.

Крепость образовывалась сомкнутою оградою в форме неправильного продолговатого четырехугольника. Протяжение сторон: западной 675 сажен, северной 420 сажен, восточной 720 саж. и южной 240 сажен. Весь периметр 4 версты и 55 сажен. Выходов имелось: в северном фасе 3, в западном 9, в южном 1 и в восточном 8. Некоторые выходы прикрывались с наружной стороны большими полукруглыми траверзами, придававшими некоторую фланговую оборону наружному рву. Ширина выходов от одной сажени до двух. Наружный ров имел от 6 до 9 футов глубины, с вделанными кое-где в контр-эскарпе ступенями и нотами. Ширина рва от 12 до 17 футов.

Стена, состоявшая из земляного вала, одетого глиною, начиналась со дна рва и имела над горизонтом от 14' до 18' высоты. За стеною шел крайне неправильный, состоящий из ряда ям, внутренний ров приблизительно тех же размеров, что и наружный. Толщина стены в основании доходила до 5 сажен, а вверху от 3 до 4 сажен и везде была снабжена наружным и внутренним парапетами в грудную высоту и большим числом траверзов, пересекавших иногда весь валганг. Внутренний парапет назначался на случай прорыва неприятеля внутрь крепости. Траверзы имели назначением, как во всех средне-азиатских крепостях, постепенную оборону самой стены против неприятеля, взошедшего на нее. Для чего в них были проделаны бойницы.

Внутренность Денгиль-тепе совершенно ровная. В северо-западном углу ее находится насыпной холм в 7 сажен вышиною. Несколько южнее его лежит небольшая кала. В северо-восточном углу крепости вырыты были колодцы, доставлявши; обильную пресную воду. Площадь крепости густо уставлена кибитками, числом до 13,000; между кибитками оставлен широкий проезд с севера на юг.

Впереди западной стороны крепости, недалеко от того места, на которое была ведена атака в 1879 году, на группе холмов устроены сильные траншеи.

В ближайших окрестностях крепостной ограды находились несколько кал. Так называются небольшие дворы, огражденные высокими до 18' высоты при 4' толщины глинобитными стенами, с угловыми башнями. Эти калы позднее получили названия: Мельничной, Опорной, Ольгинской, Великокняжеской (которых было три: Главная, Охотничья и Туркестанская), Правофланговой, Кавалерийской, Сада Петрусевича. Из этих кал наибольшее влияние на осаду имели Великокняжеская, затем Мельничная и Правофланговая. Внутри кал находились ямы для хранения хлеба и самана (мелкой соломы). Угловые башни имели форму усеченных конусов; высота их обыкновенно равна высоте стен с парапетами. Вокруг кал расположены поля, разграниченные в разных направлениях небольшими глиняными стенками, высотой от 2 1/2 до 4 футов и толщиною в 2 фута.

Местность кругом крепости и между калами почти ровная. Ее покрывали по преимуществу пашни, совершенно лишенные к нашему приходу растительности. Деревья попадались небольшими группами около кал и плотин. Почва суглинистая, обращавшаяся в дождливую погоду в вязкую грязь. Грунт, по успеху работы в нем и твердости, может быть отнесен к среднему.

К югу от крепости Денгиль-тепе, в двух верстах от нее, лежало селение Янги-кала, расположенное на правом берегу многоводного ручья Секиз-яб. Это селение состояло из группы кал, разбросанных на полях, разделенных на большое число небольших участков не глубокими арыками и глиняными стенами. Такие стенки идут почти сплошь по западному фронту Янги-кала. Несколько отделяясь от группы других, к северу находились калы: Каджар, получившая название Опорной, и Огурлы, названной Кавалерийской. На крайнем западном рукаве Секиз-яба находилось до калы Опорного 4 мельничные плотины. Внутри самого селения также было несколько мельничных плотин. В конце декабря почти все фруктовые сады были вырублены туркменами на топливо и на устройство подземных помещений для семейств внутри крепости.

От калы Опорной до южного фронта крепости Денгиль-тепе около 800 сажен открытого пространства, перерезанного четырьмя рукавами Секиз-яба. Это пространство, при отсутствии у неприятеля артиллерии, уничтожало прочную оборонительную связь между Янги-кала и крепостью.

Посмотрим теперь, какие сведения мы имели о наших противниках, их числительности и предполагаемом способе действий.

Как выше изложено, значительная часть населения Ахала скучилась в районе Геок-тепе. Поля были оставлены и не убраны, а поля между Бами и Денгиль-тепе в значительной степени опустошены во время смелой рекогносцировки в июле. Уже с сентября месяца у ахалтекинцев начал чувствоваться недостаток хлеба. Вместе с чем, по-видимому, явился и некоторый упадок духа. Многие начали терять надежду устоять против нас. Скученность в Геок-тепе и непрерывно тревожная жизнь становились многим в тягость. В то же время личность генерала Скобелева начинала внушать страх противнику. Действия его настолько отличались от действий предшественников, что текинцам стало ясно, с каким противником им придется иметь дело.

Приезжавшие в октябре в Буджнур текинцы говорили нашим агентам в Персии: «если русских будет много, то мы не будем драться, а уйдем в Мерв; но если они придут с такими силами, как недавно приходили (т. е. 6-го июля), тогда мы все пойдем на них. Теперь наша крепость сильнее, чем была прежде; семейства наши будут хорошо спрятаны; до них трудно русским добраться, так как мы для них вырыли глубокие помещения. Кроме тех запасов муки, которые в Геок-тепе, у нас есть еще большой запас ее, зарытый в песках. Если будет сильный напор со стороны русских, то мы переселимся частью в Персию, частью в Мерв. Мы бы помирились с русскими, если бы знали, что они наших жен не изнасилуют, а всех мужчин не уничтожат.

Еще летом туркмены Ахал-теке вошли в сношения с мервцами и хивинцами-туркменами, прося о разрешении переселиться к ним, но получили отказ от мервцев потому, что они и сами нуждались в воде, а от хивинцев – из боязни русских. Мервцы со своей стороны подбивали текинцев Ахала к борьбе с русскими и обещали прислать сильную помощь.

Получив отказ в переселении в Мургабский оазис и в Хивинское ханство, текинцы обратились в сентябре месяце к генерал-губернатору Хорасана с просьбою о разрешении переселения в пределы Персии, в Серахс, Буджнур, Кучан и Дерегез. Вместе с тем текинцы просили о дозволении покупать хлеб в пограничных местностях Хорасана. Первоначально хорасанские власти смотрели на эти ходатайства снисходительно, но под энергичными давлением нашего посла в Персии, д. с. с. Зиновьева, весьма много содействовавшего успеху экспедиции, подтверждено запрещение вывоза из Хорасана продовольственных запасов, а затем шах Персидский запретил пускать на персидскую территорию и переселенцев-текинцев.

В октябре месяце началась эмиграция текинцев из Геок-тепе на восток. До 1,000 кибиток их ушло на Теджент и до 1,500 были приняты на Мургабе, не смотря на то, что такое переселение было невыгодно мервцам. Многие семейства начали распродавать свое имущество за бесценок, кроме лошадей и верблюдов.

Совет четырех вынужден был принять энергичные меры, чтобы остановить оставление крепости населением Ахала. 800 особо назначенных всадников получили поручение не выпускать никого из оазиса и возвращать беглецов с дороги, отбирая имущество их в свою пользу. Самое принятие этих мер указывало на возможность очищения текинцами Денгиль-тепе, как только мы соберем наши силы для военных действий.

В Азии наша неудача 1879 года тяжело отозвалась на нашем положении и подорвала наш престиж непобедимости, при помощи которого мы горстью войск сдерживали и били массы противников.

Благодаря этому престижу, наши малочисленные войска в Туркестане, отрезанные от России 2,000 верст пустыни, держали в полном спокойствии целый край в 1877 – 78 гг., в то время, когда наши войска били турок и главу ислама – султана. Никакими мирными переговорами или занятием без сопротивления той или другой территории мы не могли вернуть свой престиж. Необходима была решительная победа над текинцами Ахала. Сбор их для борьбы с нами в один пункт, дававший нам возможность одним могучим ударом покончить с текинцами, весьма отвечал нашим интересам. Силы и средства у нас уже были собраны и рассчитаны на нанесение такого удара в Денгиль-тепе.

Перенеси текинцы центр сопротивления на Теджент или к Мерву, неизбежно явилась бы затяжка экспедиции, сбор новых средств и опять медленное, трудное перенесете их вперед.

Последующие события показали всю правильность взглядов на этот вопрос генерала Скобелева. Действительно, взятие Денгиль-тепе было в то же время и покорение всего оазиса. Мало того, взяв Денгиль-тепе, мы покорили нравственно далее Мервский оазис, что и выразилось бескровным занятием этого оазиса в 1884 году.

Понятна поэтому та тревога, с которою относился генерал Скобелев к каждой вести о том, что текинцы хотят отступить из крепости. Наши войска тоже понимали, что после неудач 1879 года поход должен кончиться не иначе, как кровавым боем и победою под теми самыми стенами, под которыми наши войска видели непривычное им поражение. Понятны поэтому радость и удовольствие войск, когда при рекогносцировках подступов к крепости мы видели толпы текинцев, покрывавшие бугор Денгиль-тепе, и непрерывные линии их, унизывавшие крепостные стены.

К счастью, мы нашли себе союзников, которые помогли нам задержать текинцев в крепости и вынудить к сопротивление эти союзники оказались на этот раз в лице нескольких английских агентов, явившихся в пограничные области с целью следить за нашими действиями и возможно затруднять наши успехи. Английское золото и обещания раздавались щедрою рукою и произвели свое действие. В числе агентов явились полковник Стюарт, капитаны Гилль и Ботлер и г. Одоннован (Из числа их капнтан Ботлер был командирован индийским правительством и после взятия Геок-тепе объявил печатно, что текинская твердыня была укреплена по его указаниям. Так как это сообщение оказалось ложным, то Ботлер был исключен из службы.).

В конце октября агент англичан Абасс-хан из Мешеда, известный текинцам, как английский консул, прислал Махмут-кули-хапу зажигательное письмо, обнадеживающее текинцев помощью. После этого письма решено было оставаться в Геок-тепе и защищаться до крайности. Разногласия по вопросу: запахивать ли поля? – кончились; все поля между Геок-тепе и Гяурсом засеяны, вода распределена, а вместо обычной откочевки на зиму в пески, жители остались в стенах крепости. Об этих решениях текинцев генерал Скобелев был уведомлен персидскими властями. Ильхани-Яр-Магомет-хан писал следующее: «Текинцы решили драться не на живот, а на смерть. Они укроют жен и детей в подземных помещениях и первоначально запрутся в крепости, но когда русские подойдут очень близко к стенам, тогда сделают вылазку».

«Весь свой успех они основывают на рукопашной схватке и надеются отбить несколько орудий».

По собранным перед началом военных действий и затем проверенным и дополненным после падения крепости самими текинцами сведениям, число защитников в Геок-тепе доходило до 20,000-25,000 человек, из них конницы до 5,000, а всех жителей в крепости было до 45,000 душ. Защитники имели около 5,000 ружей, из коих 500 скорострельных, одно медное орудие 6-ти-фунтового калибра и два чугунных зембурека на станках и массу пистолетов. Холодное оружие, шашки и пики имелись у всех защитников.

Решено было упорно оборонять только крепость Денгиль-тепе. Для защиты же Янги-кала назначено лишь 1,500 пехотинцев под начальством Мамет-кули-хана.

Генерал Скобелев произвел 4-го, 12-го и 18-го декабря рекогносцировки Денгиль-тепе и убедился, что вся масса противника собрана в крепости и что потому селение Янги-кала, вероятно, достанется нам без больших потерь.

Во время производства рекогносцировок войска подходили к стенам крепости и к селению Янги-кала ближе 300 сажен. Каждая рекогносцировка, особенно при отступлении, сопровождалась довольно горячим боем с наседавшими на нас текинцами. За все рекогносцировки мы потеряли убитыми и ранеными 5 офицеров и 40 нижних чинов.

Овладение селением Янги-кала генерал Скобелев поставил первою задачею наших действий.

При этом достигались следующие выгоды:

Мы овладевали ручьем Секиз-яб и обеспечивали воду нашему отряду.

От Янги-кала шел путь к курдскому селению Гярмаб, где устраивался продовольственный склад (Из запасов, закупленных в Персии.).

Мы могли рассчитывать отвести воду от крепости (первоначально нам не было известно, что текинцы нарыли в крепости колодцы).

Мы приобретали в калах селения несколько опорных пунктов для начала осадных работ. Мы могли надеяться также обеспечить наш отряд некоторым запасом топлива и отчасти фуража.

Ранее перехода в наступление, войска наши, сосредоточиваемые в Самурском, проводили время в непрерывной работе по подготовке к военным действиям. С 5 по 11 декабря окончено укрепление Самурское, с таким расчетом, чтобы незначительный гарнизон мог отстаивать этот важный для отряда пункт, базу его, в случае нечаянного нападения, особенно ночного, когда все наши силы будут под крепостью. До самого перехода в наступление войска наши упражнялись в ротных, батальонных и сотенных учениях. Было нечто исключительное в этих учениях в виду неприятеля. Часто во время учения и особенно при возвращении с него приходилось открывать огонь, чтобы отогнать назойливо беспокоивших нас текинцев. С особым вниманием и под руководством самого генерала Скобелева, войска упражнялись в эскаладе стен с помощью штурмовых лестниц и штурме бреши. Для этой цели служила кала, находившаяся в тылу лагеря, в которой была проделана и брешь. Самые упражнения производились в следующем порядке: рота или сотня располагалась в 150–200 шагах от стены крепостцы скрытно, имея позади себя горные орудия или картечницы. По команде часть поднималась и шла быстрым, порывистым шагом к месту, указанному для штурма. Штурмовые лестницы неслись особо назначенными людьми, причем в помощь им назначалось нисколько запасных на случай убыли. Во время наступления часть несла ружья вольно; все песельники на правом фланге; барабанщики следовали за ротою и все время били к атаке. Когда часть подходила к бреши на 20–30 шагов, командовалось: «на руку». Перед самою брешью часть кричала «ура» и стремительно кидалась на нее.

Заняв брешь, часть открывала учащенную стрельбу залпами по внутренности крепости, оставаясь в сборе, причем на брешь немедленно ввозились горные орудия или картечницы.

Во время эскалады для стрельбы по валам предполагалось назначать лучших стрелков; они должны были ложиться у контр-эскарпа и не позволять неприятелю показываться на валу.

19-го декабря в войска была роздана диспозиция для штурма Янги-кала и «инструкция для офицеров отряда».

Составленная таким высоко-талантливым начальником, как Скобелев, эта инструкция была к тому же результатом его обширной боевой опытности. Все особенности азиатского противника, его сильные и слабые стороны и соответственно тому способ действий наших войск очерчены в ней с полною рельефностью.

Основания этой инструкции были следующие: Неприятель храбр и искусен в одиночном бою; стреляет метко и снабжен хорошим холодным оружием, но он действует в рассыпную или отдельными кучами, не достаточно послушными воле предводителя.

Современный европейский растянутый жидкий боевой порядок в Азии, при малочисленности наших войск, не уместен. Основным строем в Азии должен быть признан сомкнутый строй.

Надо бить противника тем, чего у него нет: надо бить его сомкнутым, послушным, гибким боевым порядком, дружными, меткими залпами и штыком, всегда страшным в руках людей, сбитых дисциплиной, чувством долга и круговой порукой в одно могучее тело – колонну.

Атаку конницы встречать залпами. Если обстоятельства позволять, то строить каре.

Залпы употреблять против атакующего противника, конного и пешего, с 600 шагов. По массам открывать огонь с самых дальних дистанций.

Артиллерия в полевом бою и при атаке укрепленной позиции (у Янги-кала) размещается так:

Картечницы непосредственно при войсках, в виде прежних полковых орудий, для ближайшей поддержки пехоты. Большую же часть орудий до времени располагать в резерве, с целью употребить их разом, где укажут обстоятельства.

«Когда раздастся священный бой к атаке, артиллерия должна забыть себя и отдаться всецело на поддержку товарищей. Не обращая внимания ни на что, она должна обгонять атакующие части и своим огнем, всегда особенно страшным с близкого расстояния, поколебать сердце противника». Все чисто артиллерийские, технические соображения должны быть оставлены в стороне. В эти решающие мгновения артиллерия должна иметь душу, ибо артиллерист не машинист. Артиллерия должна беззаветно лечь вся, если это нужно для успеха атаки, точно также, как беззаветно кладет свои головы пехота, атакуя противника. Часть, прикрывающая артиллерию, не выдаст ее. Позор потери орудий ложится не на артиллерию, а на прикрытие ее».

Кавалерия вся помещается в резерве до той минуты, когда обстоятельства дозволят с выгодой употребить ее массою. Нашей кавалерии не следует вдаваться в одиночный бой с конницей противника, имеющей прекрасных коней и с детства привыкшей владеть холодным оружием. При атаках следует держаться сомкнутого строя.

Атаку вести на коротках, чтобы часть была в руках и удар выходил сомкнутый, тяжелый. Напротив, при действиях против нестройных масс пехоты, атаки нашей кавалерии должны быть решительны.

Ночью необходимо принимать особо строгие меры на случай ночных атак противника. Каждый начальник должен изучить во всей подробности свой участок и обдумать ту помощь, которую он может оказать соседней с ним части, ибо выручка своих всегда была и будет во все времена ключом к победе.

Впереди лежащая местность должна быть осмыслена. Дистанции измерены.

Ночью весьма трудно руководить боем, поэтому полезно установить условные знаки, известные каждому солдату, чтобы избежать стрельбы по своим.

В ночном бою от залпов никогда не отступать.

В диспозиции, отданной на 20-е января, значилось, что в этот день имеет быть взят штурмом кишлак (селение) Янги-кала.

Для штурма назначены две колонны:

Полковника Куропаткина: 8 1/4 рот, 2 сотни, 10 орудий, 2 ракетных станка. Предмет атаки – юго-восточная окраина Янги-кала и круглая башня.

Полковника Козелкова: 8 1/4 рот, 3 команды и 10 орудий. Предмет атаки – северная окраина Янги-кала.

Затем все остальные войска, в составе 18 1/2 рот, 7 эскадронов и сотен и 32 орудия, составили главные силы под непосредственным начальством генерала Скобелева.

Направление главных сил назначено на калу Опорную. Таким образом в наступлении участвовали: 36 рот, составлявших 4,470 штыков, 9 эскадронов и сотен – 975 шашек, 52 орудия и 2 ракетных станка.

Всего с нестроевыми 6,300 человек.

Гарнизоном в Самурском укреплении оставлены 2 роты, 2 сотни и 19 орудий. Кроме того, в Самурском оставлен госпиталь № 4.

Всего с госпитального командою, нестроевыми (В действиях в Азии, где часты нападения на обозы и тылы, нестроевые. все вооружены) и денщиками около 500 штыков и 200 шашек.

19-го числа войска провели в приготовлениях к штурму. Неприятель нас не беспокоил.

Последнее сведение о нем, доставленное нашими джигитами, было краткое и внушительное: текинцы ожидают нас; об отступлении или мире не думают; газават (Священная война за веру) провозглашен.

Утром 19-го числа отдано приказание, чтобы войска, назначенные для движения к Янги-кала, сняли до заката солнца свои кибитки и уложили их по указанию коменданта Самурского укрепления. При войсковых вещах приказано оставить в Самурском по 6 человек от батальона, по 2 от сотни и по 3 от батареи. Интенданту отряда предложено приготовить из запасов, собранных в Самурском, 15-ти-дневное довольствие (сухари, крупу, соль, чай и сахар) на 7,000 человек, которое должно быть двинуто в Янги-кала 21-го декабря.

Инженерный парк состоял из 1,222 лопат, 386 кирок с мотыгами, 270 топоров, 60 ломов, 350 кирок, 100 мотыг, 4,200 земляных мешков, 2,180 провиантских кулей, инструментов, гальванических и минных принадлежностей, 150 пудов пороху, 500 сажен проводника, 13 ящиков динамита, пироксилинных мин, 8 штурмовых лестниц, строительных материалов и проч. Парк поднимался на 22 фургонах.

Кроме того при войсках находилось шанцевого инструмента: линемановского – 1,804 лопаты и 220 топоров, обыкновенного – 209 лопат, 5 мотыг, 62 кирки и 112 топоров.