Текст книги "Штурмовик Империи (СИ)"

Автор книги: Алексей Любушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Любопытные вопросы. Вряд ли Гиляровскому нравится действующий порядок. Он даже не пытался скрывать свое отношение ко всей «великосветской тусовке».

– Я отправился на войну по той же причине, что и десятки тысяч добровольцев со всех концов нашей необъятной страны. Любовь к Родине. Вы думаете крестьянин или рабочий идут на войну из-за любви к иностранным капиталам?

– Интересное мнение. Многие либеральные издания утверждают, что Германия никогда бы не напала Россию, если бы не мобилизационные действия и провокации. А как вы считаете, Дмитрий Павлович?

– Благодаря деяниям моих предков, Российская империя самая большая страна в мире, в ней проживает десятая часть населения всей нашей планеты. И по экономическим показателям мы догоняем ведущие экономики, не имея при этом собственных колоний. Мы другие. Нам не нужна Африка или Индия. Согласен с тем, что в нашей стране много проблем, которые необходимо решать. И я, как великий князь, находящийся на самом верху сословной лестницы, понимаю это, как никто другой. Но война… Она была неизбежна. Германия задыхается в своих границах. Им нужно пространство и ресурсы. Взять это можно либо в колониях Франции и Великобритании, либо…

Сейчас второй Рейх аналог Китая в двадцать первом веке по многим показателям. Производство в Германии позволяло наводнить Российскую империю дешевыми, по сравнению с отечественными аналогами товарами. Взаимные пошлины на экспорт промтоваров и зерна с сырьем лишь ухудшили дипломатические отношения, но экономические старались сохранить до самого начала войны. У германцев было много интересов в империи.

– Вы хотите сказать, что Германия…

– Все верно. Африканские колонии далеко, а наши плодородные и богатые ресурсами земли совсем рядом. И, обращаясь к вашим читателям, хочу добавить. Родина она одна, другой у нас нет. Сколько бы проблем не накопилось в государстве, решать их надо всем вместе. После победы в войне.

Мы еще о многом с ним поговорили на откровенные темы. Я не переживал за публикацию. Цензура не пропустит большую часть нашего разговора. Тогда вопрос для чего я это делаю? Все просто. Пора попробовать перейти на более высокий уровень влияния в империи. Появление той фрау с знакомыми глазами, как знак о малом масштабе моих действий, но я не переживаю о последствиях и неудачах. Спасение жизней десятков, если не сотен тысяч русских солдат стоит того, чтобы попробовать.

Есть лишь одна проблема. Мне нужна вся память Дмитрия! Без этого я не смогу двигаться дальше и обязательно допущу ошибку в общении с близкими людьми или сделаю что-то не так из-за незнания дворцовых раскладов. Неожиданно сильно разболелась голова, и я в очередной раз отключился.

Глава 10

Три дня, что меня мучал доктор ежедневными осмотрами, я плавал в воспоминаниях Дмитрия. Появился полный доступ к его памяти, но она, к сожалению, не наложилась на мою собственную. Информация предоставлялась как раньше по запросу или в виде воспоминания при близком нахождении рядом со знакомым человеком или предметом. Дополнительный бонус: я мог при необходимости вспомнить все, что читал или слышал в прошлой жизни.

Знание истории начала двадцатого века у меня на очень низком уровне. Исторические сведения от наделенной способности появляются бессистемно и пока очень редко, поэтому прийти к императору, с пинка ноги открыть дверь и сказать, что знаю будущее можно, но… через день об этом будет знать вся столица и все заинтересованные страны. Тогда за свою жизнь я не дам и копейки.

Долго расслабляться в госпитале мне не дали. Вчера поступил приказ на мое имя. Сразу после выписки явиться к Верховному Главнокомандующему для дальнейшего назначения. Не забыл получается обо мне великий князь Николай Николаевич!

– Все готово, ваше императорское высочество! – доложил Демьян, осторожно зайдя в мою палату.

– Билеты на всех купил?

– Сделал, как велели. Только шибко хорошо будет ехать всем, как господам. Эх, денег сколько потратили… Все оружие сложили в ящики и документы получили с жалованием, – последнему особенно был рад мой денщик.

Генерал Гурко, получив запрос от Марии, в тот же день отправил моих бойцов в Варшаву. Правда, забрал перед этим все наши трофеи, кроме пистолетов. Вот так и лишились мы своих тачанок. Генералу они сейчас нужнее, чем нам. А если вернусь на фронт, то при удаче еще найдем. Мистика. Но по рассказам бойцов, они не видели никакой молодой немецкой женщины, как будто я просто так побежал под огонь артиллерии.

Но это все не важно. Благодаря моему вмешательству катастрофы Танненберга удалось избежать. С логистикой у немцев стало совсем туго после нашего похода по тылам. Вторая армия за это время укрепилась на позициях Нейденбург – Ортельсбург, успешно отбивая все атаки передовых сил противника. Первая армия прикрывала правый фланг Самсонова и постепенно окружала германскую восьмую армию, но чуда не произошло.

Историю не получилось изменить. Немцы, пренебрегая изначальным планом боевых действий, перебросили дополнительные войска с Западного фронта и нанесли удар по второй армии, из-за чего генерал Ренненкампф отдал приказ отходить обратно к Гумбиннену, так и не получив на усиление десятую армию.

Как бы там ни было, не все так плохо. Я не считал себя великим полководцем, и то, что удалось сохранить войска в куда большем количестве – уже достижение. Особенно армию Самсонова. Командующим второй армии недовольны, обвиняя его в трусости и невыполнении приказов Жилинского, но стреляться он вряд ли будет. Только злее станет.

– Не забудьте сдать винтовки и шашки гарнизонному интенданту под опись. Пистолеты, как понимаю, у всех есть? Хорошо, тогда пусть Карелин еще раз проверит документы бойцов, а я схожу в магазин, закуплюсь дорожными товарами. Ты как, Мария, пойдешь со мной?

– С радостью соглашусь пройтись с тобой, Дмитрий. У меня от бесконечных перевязок в глазах темнеет. Слишком много раненых поступило за последние дни, – тяжело вздохнула Мария. – Жаль, я не могу уехать с тобой в Барановичи. Но ходит слух, что через два дня меня и вовсе хотят перевести в больницу Красного Креста в Петербурге. Мое нахождение в войсках слишком нервирует генералов.

Знакомая ситуация. Любой генерал при первой же возможности захочет избавиться от такой большой проблемы, как представительница царской фамилии, за которую он должен нести ответственность. Изначально Мария была приписана к армии Ренненкампфа, но после налета цеппелина ее отправили дальше в тыл, а чуть позже произошло мое ранение. Пусть и правда лучше в Петербурге выхаживает раненых.

Прогуливаясь с Марией по Варшаве, замучился козырять всем подряд. Количество офицеров на улицах не поддавалось исчислению, а сколько будет в Ставке, страшно даже представить. На удивление, практически у всех гражданских прохожих слышалась русская речь, как и на большинстве вывесок, которые я заметил.

Самое смешное, что российским императорам и правительству вменялось, что якобы они недостаточно русские. Но это единственное правительство, которое на официальном уровне занималось русификацией Финляндии, Польши, Прибалтики, а не осуждало «великорусский шовинизм». Если с Финляндией дело шло со скрипом, то с поляками все выглядело очень даже хорошо. Скорее всего, сказывалась принадлежность к славянам.

Варшава – первый крупный город Российской империи, который я увидел после обретения новой жизни. Это конечно не столица, но все равно у меня было невероятное чувство. Российская империя до сих пор будоражит умы в головах людей как в плохом, так и хорошем смысле. Самое крупное по занимаемой территории государство на планете, одиннадцать процентов населения всего мира, четвертая экономика с бурным ростом промышленности и… бедное крестьянство, которое с трудом готово к изменениям. С другой стороны, это всего лишь задачи, а не мировые идеологические проблемы и национальная вражда с бывшими губерниями.

В империи скопилось множество проблем и требуются реформы. Что делать? Кто виноват? Сначала ответ попробуют дать популисты и временщики в феврале семнадцатого, а потом в октябре большевики быстро найдут ответы на все вопросы. Правда, вечные проблемы России это не решит. Еще в тринадцатом году Ленин писал, что строй не зыблем и не увидеть ему революцию при жизни. В то же время, не будь революции девятьсот пятого, и многие проблемы империи так бы никогда и не решились.

Отсутствие социальных лифтов? Расскажите об этом отцу генерала Деникина, который был крепостным, а дослужился до майора. Или отцу Ленина, который своей службой выбил для своего сына наследное дворянство. Получается, было два лифта для получения дворянства – чиновники и армия, но в двадцатом веке деление на сословия жуткий архаизм. Должны быть одинаковые условия для развития, хотя старт при любом строе у всех людей разный. Такова жизнь.

– Я уже не помню, когда мы с тобой последний раз так гуляли. В Петербурге на набережной… Прошло чуть больше месяца с начала войны, а для меня началась другая жизнь. Будто бы и не было никогда мира, – с сожалением произнесла Мария.

– Любая война когда-нибудь заканчивается, и мы еще с тобой обязательно прогуляемся по Невскому проспекту. Зайдем в твою любимую кофейню с французскими булочками.

– Обещаешь? – по-детски широко распахнула глаза старшая сестра.

– Клянусь, так и будет!

– Ты самый лучший брат на свете. Смотри, вроде бы достойная лавка. Зайдем?

В магазине мне надо было купить припасы в дорогу для моих бойцов, раз уж я беру их на собственное обеспечение. Папиросы, чай, сахар и что-нибудь перекусить в дорогу. Вот только вместо того, чтобы посетить рынок или торговые ряды, Мария повела меня самый центр Варшавы.

Вернемся к магазину. И правда, очень привлекательная вывеска. Даже в наше время на фоне завлекательных баннеров выглядела бы неплохо. Просторное помещение могло похвастаться не только красивой вывеской, но и внутренним убранством, как в элитных или именных магазинах.

С помощью холеного приказчика в белом переднике, надетого поверх темного костюма, мы приобрели необходимые припасы, и осталось договориться о доставке. Также меня интересовал общий ассортимент. Товары были на любой вкус и достаток. Я бы даже сказал, изобилие всего, чего только душа пожелает. Столько сортов чая, табачной продукции и вина… Да и разложено все очень красиво, без всяких модных маркетологов и мерчандайзинга.

Пока Мария с интересом рассматривала подарки для своих подруг в госпитале, я обратил внимание на ценники. Непривычно, когда рубль имеет такую покупательную способность.

– Ах ты собака, кто тебя пустил? Разве ты не видел надпись на входе: «Собакам и нижним чинам вход воспрещен!» или ты читать, сволочь, не умеешь…

Я повернулся в сторону выхода из магазина и увидел офицера, что навис над солдатом из какого-то драгунского полка. Георгиевский крест на груди говорил о том, что парень боевой, да и гнев офицера его не напугал.

– Ваше благородие, мне только купить кое-чего для моих земляков, и я уйду отсюда. За пару минут управлюсь, клянусь вам! – твердо ответил молодой солдат.

– Пошел вон отсюда! Как жаль, что для таких уродов отменили телесные наказания, – аж покраснел от злости офицер и толкнул солдата к двери. – Пшел! Кто твой командир? Говори, собака…

Я не мог стоять и просто смотреть, как какой-то штабной протиратель штанов опускает фронтовика. К тому же, георгиевского кавалера. Подойдя поближе, я схватил ротмистра за погон и резко повернул в свою сторону.

– Извинись перед солдатом, падаль!

Испугавшийся неожиданного нападения ротмистр быстро воспрял духом, увидев перед собой младшего по званию.

– Что происходит? Поручик, да ты… вы вообще знаете, кто я такой⁈ Вы похоже недалеко ушли от этой черни, раз позволяете себе крестьянские замашки. На гауптвахту захотелось?

Смачный удар в нос ротмистра закончился хрустом и обильным потоком крови, что заливал мундир. Следующий удар в подбородок красиво отправил на пол радетеля барских замашек к нижним чинам. На войне быстро звереешь и не готов мириться с несправедливостью, а если ты при этом наделен хоть какой-то властью, то совсем беда.

– Вы на кого руку подняли? Да я вас засужу. На каторгу отправлю! – в страхе смотрел на меня ротмистр.

Твареныш. Ярость вспыхнула в груди и полностью затмила сознание, как часто это бывало у меня ранее. Рука невольно потянулась к шашке.

– Дмитрий, не надо! – схватила меня за руку подскочившая сестра. – Давай уйдем отсюда.

Вспышка фотоаппарата в углу резко успокоила меня. Местных хронистов или первых папарацци только не хватало.

– Ваааше имп…торское высочество, я…

Хозяин магазина выскочил из своего кабинета со скоростью ракеты. Интересно, узнал меня сам или через Марию. А может, ему и вовсе кто-то подсказал.

– Немедленно убрать надпись, оскорбляющую достоинство русского солдата! Или ты никогда и ничем не будешь владеть в империи. В Сибири всю жизнь будешь снег лопатой кидать.

– Сейчас все сделаю! – со страха хозяин сам побежал снимать табличку.

Ротмистр, услышав титулование, поспешил быстрее ретироваться из магазина, пока я его не зарубил. А солдат застыл на входе по стойке смирно, не зная, что ему делать дальше.

– Ефрейтор пятого драгунского Каргопольского полка Рокоссовский. Разрешите пройти в магазин?

Я еще раз внимательно посмотрел на солдата. Бывает же в жизни интересное совпадение.

– А имя и отчество какое у тебя солдат?

– Константин Ксаверьевич, – удивился солдат, но четко ответил.

Оказывается, не совпадение.

– Покупай, что тебе надо, Рокоссовский. Запомни, никто не может запретить тебе посещать магазины или ущемлять твое достоинство!

– Благодарствую, ваше императорское высочество!

Заметив, что я больше не обращаю на него внимания, солдат резко направился в сторону прилавков. Похоже отправили молодого героя за покупками для всего отделения или проставляется за «георгия». Удивительно, как часто новая жизнь подбрасывает мне встречи с интересными людьми.

– Пошли на улицу, пока не пришел еще кто-нибудь. Я договорилась с приказчиком, покупки доставят на твое имя прямо в купе, – потянула меня на выход из магазина Мария.

Надо брать себя в руки. Иначе моя ярость снова подведет меня под статью.

– Извини, что напугал тебя. Я не хотел, чтобы таким образом закончилась наша прогулка.

– Почему ты вмешался? – спросила Мария.

– Потому что это был правильный поступок, и я мог вмешаться, чтобы хоть что-то изменить для одного солдата.

– А я ведь тебе уже говорила, что ты у меня самый лучший брат на свете. И, кстати, я знаю, как ты можешь загладить свою вину. У тебя еще есть три часа до отправки поезда, может, выпьем по чашечке кофе?

Из Варшавы мы на поезде добрались в Барановичей, и здесь все кардинально поменялось. Тут никого не удивишь своим титулом. Великих князей хватало, как и блеска золотых генеральских погон. Ставка, тот еще гадюшник. На передовой люди проще, а здесь каждый держит кинжал за спиной.

После доклада о прибытии остался при великом князе Николае Николаевиче в роли разносчика особо важных приказов и распоряжений, поэтому для своего небольшого отряда пришлось снять дом, где я тренировал их в свободное время в обращении с оружием и тактике отделения в бою. Штурмового опыта у меня хватит на несколько жизней.

Чем еще занимался? Привыкал к новым реалиям чужой эпохи и знакомился со штабными офицерами. Не все из них были, как тот ротмистр в магазине. Много достойных людей, готовых умереть за свое Отечество. Хотя завистливых взглядов, обращенных на мою шашку, хватало. Она притягивала взгляд далеко не первый раз. Военные награды в империи, как и во многих других странах, делились на общие, привязанные к выслуге и табелю о рангах и полученные за храбрость в бою. Так что для большинства штабных офицеров «клюква» недостижимая мечта.

Офицеры в Российской империи не сказать, чтобы получали много денег. Тот же инженер, агроном или юрист мог похвастаться куда большими зарплатами, да и по сословному составу не все так просто. На начало войны дворян среди офицерского состава было чуть больше половины, а имевших собственное поместье и вовсе несколько процентов от общего числа. Отсутствие обязательной службы для дворян, маленькая зарплата и подъем авторитета гражданской службы над военной сделали свое дело.

Неделя, заполненная передачей документов из рук в руки, закончилась в один миг после вызова к великому князю Николаю Николаевичу. При первом посещении мы с ним особо не разговаривали, и он на удивление даже никак не отреагировал на интервью с Гиляровским, которое наделало много шума и… быстро затихло под валом других новостей. Видимо, сверху дали команду.

Зато я узнал, как ко мне попал Гиляровский. Пользуясь своими многочисленными знакомствами, он прибыл с группой первых корреспондентов в действующую армию. Несколько отечественных и иностранных представителей прессы доехали до Ставки и прифронтовых городов, чтобы увидеть все своими глазами.

– Присаживайся, – после моего стука великий князь кивнул на стул напротив него. – Дмитрий, надо срочно передать письма в военное министерство лично в руки генералам Шуваеву, Поливанову и Лукомскому. Военный министр Сухомлинов не должен об этом знать. Ты меня понял?

Путешествие по Российской империи в разгар войны, что может быть лучше.

– Не вижу в этом ничего сложного. Вряд ли Сухомлинов направит на мое задержание целый корпус, как германцы.

– Дмитрий, ты хороший офицер, и, если хочешь достигнуть чего-то большего, надо выбирать сторону. Будешь держаться меня и быстро пойдешь вверх по карьерной лестнице. Выберешь другую сторону, и тебя не ждет ничего хорошего. Поверь мне.

Великий князь Николай Николаевич и его люди. Да, передо мной одна из башен Крем… перепутал с другим временем, то есть одна из башен империи. Сейчас военный министр и Верховный Главнокомандующий на ножах и везде пытаются пропихнуть своих людей. Почему я не удивлен? В военное время такое возможно только в России.

– Я обязательно подумаю над вашим предложением, Николай Николаевич. Что мне делать после доставки писем?

– Отправишься к императору и будешь ждать дальнейших указаний. Если Ники ничего не придумает, вернешься ко мне, – криво усмехнулся великий князь. – У тебя есть еще какие-нибудь вопросы?

Очередные интриги и «игра престолов» на русский манер. Ничего не меняется в России. Кто за что воюет непонятно… Многие за интересы чужих стран. Стоит только немцам начать давить на французов, как из Парижа летит грозный выкрик. И для великого князя Николая Николаевича нет разницы, сколько надо положить жизней собственных солдат ради французов.

– Прошу подписать бумагу.

Ничего серьезного. Приказ о создании особого штурмового отряда спецрезерва Ставки. Много букв, за которыми ничего нет.

– Зачем тебе свой отряд? Ты у нас дворцовый переворот решил осуществить?

Смешная шутка. Немного внушения сейчас точно не повредит. Как же болит голова…

– Хочу передать свой опыт, полученный в боях. Заодно будем лично пробовать самое современное оружие и опыт других стран. Быстрой победы пока нет, поэтому надо готовиться к любому варианту развития событий. Содержать отряд буду на свои личные деньги.

От моих слов великий князь на несколько секунд «завис» и странно дернулся его левый глаз. После чего он безмолвно пописал мой документ и отвернулся, показывая, что я могу быть свободен. Вот и хорошо. Осталось забежать в канцелярию, и половина дела сделана. Дальше пара знакомых офицеров выпишут моим бойцам документы, и можно покинуть Ставку. И чем раньше я это сделаю, тем будет лучше.

Глава 11

Путешествие до Петербурга, а точнее, как сейчас принято говорить, Петрограда, прошло без особых удобств и с длительными стоянками, вследствие пропуска военных эшелонов. В Минске мы простояли почти сутки из-за какого-то происшествия на железнодорожных путях, но я не терял времени зря и общался с бойцами на разные темы, активно спрашивая «за жизнь» на гражданке.

Часть солдат прятали глаза, другие, наоборот, рассказывали о своих личных успехах или проблемах. На жизнь особо не жаловались. Все-таки служба в лейб-гвардии в начале двадцатого века имела некоторые привилегии над обычными полками. И передо мной не мобилизованные крестьяне. Бойцы не переживали, что пошли за мной, и думали, что ухватили удачу за хвост. Надеюсь, они не пожалеют.

Прибытие нашего поезда в столицу прошло обыденно, и, выгрузившись на Царскосельском вокзале, мы отправились искать единственный общественный транспорт столицы. Я заранее задумался над тем, чтобы не светить военной формой бывших гвардейцев, поэтому, пока стояли в Минске, купил гражданскую одежду для всех бойцов. Жизнь сейчас совсем не демократическая, и нижним чинам запрещалось передвигаться на трамваях.

Ехать было недалеко, но идти пешком с толпой за спиной я не решился. Кто знает, кого встречу по пути к «дому». Дворец, доставшийся в наследство от великого князя Сергея Александровича, находился на углу Фонтанки и Невского проспекта, рядом со знаменитыми конями Клодта. Даже в самом бредовом сне, прогуливаясь несколько лет назад по Невскому, я и подумать не мог, что буду жить в этом дворце.

– Чтоб мне так жить, – тихо прошептал один из бойцов и тут же получил удар в бок от Карелина.

И, правда, есть на что посмотреть. Фасадные скульптуры атлантов и роскошная внешняя отделка сразу же бросались в глаза. Боюсь даже представить, что там внутри.

– Какой твой век. Поживешь немного во дворце, пока не решим все дела в Петрограде.

– Как же так, Дмитрий Павлович? Невместно нам по дворцам ходить. Вдруг узнает кто… проблем не оберемся, – растерянно произнес мой бывший денщик.

– Где я тебе сейчас найду жилплощадь рядом с дворцом. Демьян, у нас будет много дел, и мне нужна ваша помощь, так что добро пожаловать в мой дом!

Из воспоминаний Дмитрия я знал, что во дворце мы жили вместе с Марией после ее развода с шведским принцем. Уверен, она не будет против небольшого гарнизона и некоторых изменений в планировке. Насколько я знаю, позже здесь и вовсе госпиталь разместят.

– Ваше императорское высочество, рад приветствовать вас дома, – открыл передо мной дверь чопорный дворецкий и низко поклонился.

Меня ждали, но не встречали. Сам отказался. Неудобно будет, если поеду в машине, а бойцы пешком пойдут. То, что для настоящего великого князя привычное поведение, для меня неуместные барские замашки.

– Распорядитесь, чтобы моих бойцов накормили и показали, где все необходимые удобства.

Раньше подобные распоряжения от Дмитрия касались многочисленных дам, а не солдат. Впрочем, дворецкий никак не показал своего удивления и провел в боковой проход одиннадцать человек, на которых гражданская одежда смотрелась чужеродно.

Великолепная лестница, по которой я поднялся на второй этаж, открыла передо мной истинную картину дворца. По сравнению с роскошью дворца, устоявшееся в одно время выражение «евроремонт» даже рядом не стоит. Художественная лепнина со статуями атлантов и кариатид, невероятные люстры, белоснежный мрамор, дорогая драпировка стен и позолота настенных светильников. Смотрится красиво, но жить каждый день здесь меня не тянет. Не знаю почему осталось такое ощущение.

Выскочивший из коридора коричневый песик начал прыгать вокруг меня, требуя законную порцию ласки. Лайка Палаша. Не сказать, чтобы я собачник, но пес точно любил своего хозяина и сильно скучал, поэтому Палаша была затискана, как любил делать Дмитрий.

– Прошу прощения, Дмитрий Павлович, как почуяла вас Палаша, никак нельзя было ее остановить, – вытер вспотевший лоб белым платком запыхавшийся мужчина.

Краснощекий мужчина с густой бородой – заведующий дворцом Петр Семенович Ухов. Именно он занимался управлением всей этой трехэтажной махины. И за все время воспоминаний Дмитрия нареканий к нему не было. Вот только у меня есть одна проблема. Непонятно, как относиться к работникам дворца. Куча народу и всем надо платить деньги за то, что я тут не живу. Избавиться от дворца не самая плохая мысль.

– Петр Семенович, мой дом, как всегда, блистает благодаря вам. Со мной прибыли люди, которых надо разместить в одном или двух помещениях. Возможно, потребуется сделать некоторые изменения в планировке, пока я нахожусь в Петрограде. Думаю, логично использовать для этого средний или бальный зал.

– Только не бальный зал! У вас, Дмитрий Павлович, достаточно свободного пространства! – открыто возмутился Ухов. – Покойному Сергею Александровичу служило в несколько раз больше людей. И, как я понимаю, это ваши подчиненные… Можем использовать комнаты адьютанта и фрейлины. Они сейчас свободны.

Проверив память Дмитрия, я был склонен согласиться с заведующим. Множество дублирующих помещений, что остались от прошлого владельца могли вместить куда больше, чем одиннадцать человек. Первый этаж спроектировали так, чтобы не видеть работу служащих и не пересекаться с ними лишний раз. Была даже своя церковь, как отдельное здание прямо в самом дворце и два внутренних двора. Как раз последнее лучше всего подходили для занятий с бойцами в свободное время.

– Хорошо, но это еще не все. В любом случае, необходим хороший плотник или строительная компания, что сможет сделать гимнастический зал и кое какие постройки в большом дворе. Мой денщик Демьян покажет, как организовать все самым лучшим образом. И это не обсуждается, Петр Семенович.

– Непременно исполню все ваши пожелания. Вы уже уходите?

– Служба не ждет. Мы еще успеем с вами позже поговорить.

– В таком случае, прямо сейчас скажу Федору, чтобы готовил машину, – откланялся Ухов и поспешил по лестнице вниз.

Точно, у меня же есть свой кучер-водитель. Это немного упрощает выполнение служебных обязанностей, поэтому, проверив впечатленных оказанным гостеприимством бойцов, я направился вниз. Демьяну и старшему унтеру Карелину я давно уже высказал свои мысли о начале занятий, так что не переживал за исполнение. Будет интересно понаблюдать за бойцами, как они поведут себя от хорошего отношения с моей стороны. Планы у меня на них грандиозные.

В гараже находилось несколько автомобилей. Дмитрий был ярым автолюбителем, поэтому я не удивился премиальному Роллс-Ройсу с кожаными сидениями, позолотой и прочей дребеденью. Нерационально и слишком притягивает взгляд. Кинут бомбу под колеса и пиши пропало. Расположенный напротив элитной машины темный Форд выглядел куда предпочтительнее.

– Вас довести, ваше императорское высочество? – выскочил из-под разобранной на запчасти машины водитель.

– Да, Федор, сегодня мне потребуется твоя помощь.

С трудом расположившись на заднем сиденье, мы направились в сторону военного министерства. Ехать по прямой, так что особо не посмотришь столицу, но разница между двадцать первым веком и началом двадцатого огромная. Сейчас ты ощущаешь, что находишься в Империи. Плоха или хороша данная форма правления, мне без разницы. Главное снова есть за что воевать.

Здание Главного штаба с величественной аркой тоже ощущалось по-другому. Более величественно. Вот только зря я жаловался на Варшаву. Здесь козырять приходилось еще чаще, причем звание у любого офицера выше моего. Поднимаясь по лестнице наверх, одна из дверей заставила хмыкнуть. Особая канцелярия при Главном штабе. Спецслужба Российской империи, у которой пока еще было мало побед из-за проблем с подбором личного состава. Жандармы плохо уживаются с армейскими офицерами.

Генералы Лукомский и Поливанов ничего не сказали и с заметным интересом приняли письма, а вот Шуваев посмотрел неодобрительно, как будто ему змею дали в руки. Неужели кому-то не по нутру интриги.

– Что-то не так, Дмитрий Савельевич?

– Задумался, ваше высочество. Вы только с фронта явились, как там обстоят дела? – проявил интерес генерал.

Передо мной будущий военный министр и один из тех, кто в спешном порядке пытался наладить снабжение в пятнадцатом и шестнадцатом году. И к семнадцатому году производство и поставки били все рекорды. Только вот использовано все это было в братоубийственной войне.

– В целом пока мы сражаемся на равных и где-то даже одерживаем верх, но при затягивании мирового конфликта… справится ли тыл?

– Мобилизация прошла успешно. Войска решительно наступают, поэтому мы рассчитываем закончить войну в следующем году полной капитуляцией противника.

– А если нет. В Генштабе прорабатывается какой-нибудь план на такой случай?

– У нас на все случаи жизни есть план, ваше императорское высочество, – показал свое недовольство генерал Шуваев моим недоверием.

– Рад был с вами познакомиться, Дмитрий Савельевич. Надеюсь, у вас и правда есть план. Потому что если его нет, то первым я приду к вам. Честь имею!

Часть чиновников верят в то, что скоро все вернется в прежнее русло. Некому взять их за шкирку и встряхнуть как следует. В это время в Петрограде кутили в ресторанах и тратили огромные состояния на платья и бриллианты. За потраченные на предметы роскоши средства лишь в одной только столице можно было оснастить несколько армейских корпусов, если не целую армию.

Многие представители знатных фамилий жили не на территории Российской империи, другие тратили деньги на помощь армии. Для кого-то, проживая за границей, ненавидеть свою страну привычное состояние. Никакие доводы тут не помогут. Здесь все плохо, а там золотые реки…. Вот только, если человек сталкивается с жестокой реальностью, то от этого он начинает ненавидеть свою страну еще сильнее. Радуясь любой неудачи и людскому горю. Ничего не меняется, но пока общество более и менее едино. Война еще только начала свой неумолимый ход, и царил подъем патриотичного настроения. До первых серьезных поражений на фронте.

По возвращению во дворец, кроме плотников и Ухова меня ждал темноволосый парень с надменным взглядом и улыбкой уставшего аристократа.

– Дорогой Дмитрий, как же я рад тебя видеть. Вернулся и сразу затеял перепланировку! Вот это я понимаю, энергия бьет ключом, – похлопал меня по плечу молодой аристократ. – Представляешь, а мы с Ириной застряли в Германии, когда началась война, и только вмешательство вдовствующей императрицы помогло нам избежать заточения.

Феликс Юсупов считался самым ярким представителем золотой молодежи и единственным наследником огромного богатства Юсуповых. Не зря говорили, что выше Юсуповых только Романовы. По воспоминаниям Дмитрия, с Феликсом связано много разных слухов. Но, остепенившись и женившись на представительнице дома Романовых, он стал более спокойным.

– Война. Она всегда ломает человеческие судьбы, не разбирая, кто прав, а кто виноват.

– Ты знаешь, а ты изменился. Стал грубее и смотришь на всех, как мой отец.

– На войне все меняются. Кто знает, может и тебе придется на себе ощутить ее дыхание.