Текст книги "МЖ. Роман-жизнь от первого лица"

Автор книги: Алексей Колышевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Новая заря

– Уау! Андрюха! Брателло! Как же я рад тебя видеть!!! Ты не представляешь насколько! Прикинь! Как только меня вышибли, ни одна тварь даже не позвонила! То вдруг был всем нужен, а теперь оказался в полном забвении. Вышел, что называется, в тираж. Какой же ты молодец! Не забываешь старых корешей. Душа у тебя нараспашку.

– Да ладно тебе, Маркони. Просто есть скурвившиеся суки, а есть нормальные пацаны, вроде меня. Я такой, какой я есть, только с тобой. Со всеми остальными приходится надевать самые разные маски.

– Гы-гы, со стороны мы, наверное, производим впечатление двух воркующих педиков.

– Га-га, точно. Кто в пассиве, чувак?

– А-га-га!

– Охо-хо-хо!

– Ладно, хорош гоготать. Мы – дружбаны. Это почетное и редкое по нынешнему времени звание. Каждому что-то нужно от ближнего, все вместе только корысти ради, а вот мы просто бухаем и всего делов! Чего сидишь, улыбаешься, как Буратино? Наливай да заказывай!

– По пивку, что ли?

– Ага, давай. Малость пивка для пописать рывка…

Мы сидели, пили. Сперва пиво, затем перешли на горячий сакэ. Говорили и не могли наговориться. Андрей рассказывал о жизни сильных мира сего, кремлевских небожителях, как я их называл, со многими из которых он был лично знаком. О своей очередной мегалюбовнице, королеве вагонного минета, и о новых покупках: квартирах, машинах, часах. Для меня почти все это было словно вести с колец Сатурна: так же непостижимо и недостижимо.

Когда Анрей сделал паузу, я вдруг поведал ему историю о Вертько и своих молдавских приключениях. Он внимательно слушал, не перебивал. По глазам было видно, что история его захватила, и он лишь цокал языком в самые кульминационные моменты.

Я закончил, мы немного посидели молча, выпили еще графинчик сакэ. Андрей начал рассказывать что-то о ценах на престижную недвижимость, но вдруг замолчал и заметно помрачнел.

– Ты чего это так изменился в лице? – спросил я заплетающимся языком.

– Да ну его, – неопределенно махнул рукой Андрей.

– Ну а все-таки?

– Да проблема у меня, и немаленькая, между прочим.

– А в чем дело?

– Не в чем, а в ком…

– Ну «в ком». Давай не тяни резину, блин, ломаешься, как целка.

– Да какая уж тут резина, блин. Тут дерьмо полное, и я в нем оказался. Директор у меня был. Финансовый. До недавнего времени. И вдруг пропал. Искали его сперва мои эсбэшники, потом органы подключили…

– И нашли?

– Ага, блядь, нашли! – Глаза Андрея налились кровью, руки задрожали, правое веко задергалось. – Нашли, суку. В Аргентине!!!

– Где, где?!!!

– В Аргентине! С аргентинским паспортом! Фээсбэшники пробили: уехал на ПМЖ, купил в Буэнос-Айресе виллу и живет там с моими бабками, в хуй не дует, падаль! У-у-у-у, гад, ненавижу! Зубами бы глотку перегрыз!!!

– Подожди-ка. Но ведь можно подать на него в суд, через Интерпол объявить розыск, добиться его выдачи и все с него получить обратно?!

– Да в том-то и дело, что не могу я ни хрена с него получить. Он у меня четыре года всеми счетами распоряжался. Все финансы вел, все! И белые, и черные! С офшора на офшор четыре года бабки двигал, паскуда, блядь. И обналичкой тоже он занимался. Я же говорю: вообще всем!

– Ну?

– Ну? Что ну? Не «ну», а он с черной бухгалтерии, с неучтенки офшорной тиснул, и с кассы черной.

– И много он того? Тиснул, в смысле?

– Марк, не спрашивай, давай лучше выжрем. Все равно тех денег не вернешь.

– Андрюха, ну что ты в самом деле, а? Сказал «а», так говори «б»! Ну? Сколько?

– За четыре года, Марк, этот гондон перевел на себя по разным схемам восемнадцать миллионов долларов. Это просто пиздец! И я ничего, ничего не могу сделать!

– Я ни черта не понимаю… А как же можно вот так вот воровать, что называется, вагонами и не попадаться целых четыре года?!

– Умный сука оказался чересчур, понимаешь!!! У нас финансовую академию закончил, а в Аргентине, в Кордобе, бизнес-школу. Как раз по специальности «международная офшорная деятельность и налоговое законодательство». Я его специально для того и брал, чтобы он мне бабки из страны грамотно уводил. Вот он их и увел.

– Ага, прикольный у тебя финансист. Знаем мы таких финансистов на свой карман.

– Вот именно!

– Ну, а что же, никакого аудита разве не было? Внешнего, внутреннего? В «Альфа-групп» вон целое управление внутренним аудитом занимается, чтобы мимо нужного кармана ни одного цента не прошмыгнуло.

– Да был! Был аудит! Внутреннего, правда, не было, не хотелось никого ни во что такое посвящать, я сам отчеты просматривал, и мне вроде все нравилось. А этот пидор, он любовницу имел в «Delloite & Touche». Контора очень уважаемая, супернадежная. Никто и не знал, что она его любовница. Имел репутацию крепкого семьянина. Эта самая любовница его и «аудировала». Через пизду! Он ей наобещал с три короба, а как гражданство получил, то кинул и ее, и жену с двумя детьми и смылся. Фээсбэшники за большие бабки, через посольство, пробили, где живет, с кем… Даже человека туда посылали. Из нашей резидентуры, которая под прикрытием посольства работает. Он возле той виллы покрутился, поснимал, да видать его пропалили. Снаружи будку поставили для частных детективов. А тот офицер, из посольства, успел заметить, что финансист мой живет с тремя какими-то местными очень красивыми телками. Гарем, сука, устроил на мои деньги! И сделать, повторяю, ничего нельзя. Я только рыпнусь, меня самого налоговая закроет. Тонко все обдумал, гнида, чтоб ему сдохнуть. Ладно, забей. У тебя налито?

Снова выпили. Я переживал услышанное и дивился тому, что за детективные истории происходят в реальной жизни знакомого мне человека. Просто сюжет для киносценария! «Удивительное рядом», блин. Люди зарабатывают миллионы, воруют миллионы, тратят миллионы и вновь зарабатывают их. А я сижу в квартирке и трачу уворованные на взятках деньги, не позволяя ничего лишнего и с ужасом думая о том, что однажды настанет день, когда тратить станет нечего. Или, в лучшем случае, я вновь найду себе похожую работу и стану снова жить за счет подачек Поставщиков, в глубине души презирающих меня и желающих, чтобы я поскорее сдох. От этих отчаянных мыслей во рту у меня стало кисло. На меня нашло какое-то странное оцепенение, так часто бывает, когда я отталкиваюсь от стартовых подножек, совершая качественно новый рывок в жизненном пространстве. Из пустоты вдруг рождается мысль, которая становится программой действия.

Меня вывел из ступора голос Андрея:

– Девушка, а посчитайте нам, пожалуйста.

– Поедем еще куда-нибудь?

– Извини, старик, но, наверное, нет. Что-то, после того как я тебе обо всем рассказал, у меня совсем испортилось настроение. Давай увидимся на будущей неделе? Я тебя наберу.

– Андрей, – я говорил медленно и веско, тщательно взвешивая каждое слово, – я прошу тебя немного задержаться. У меня к тебе серьезный разговор.

– Слушай, ну давай потом, ладно. Не обижайся, но после того как я вспомнил об этих восемнадцати миллионах… Боже мой! Восемнадцать! Восемнадцать миллионов!!!

Андрей в тот момент был похож на Денни де Вито в фильме «Близнецы»:

– У меня просто все валится из рук и начинается депресняк.

– Я как раз хотел поговорить с тобой о восемнадцати миллионах долларов и о том, как их можно вернуть.

– Ты смеешься, Марк? Что за пьяный базар? Не шути этим, ладно? Для меня – это реально больная тема, чувак.

– Андрей, я, кажется, никогда не подшучивал над тобой. И сейчас я говорю более чем серьезно. Я, именно я верну тебе твои деньги, и, уверяю тебя, я сделаю это лучше, чем офицер из посольства. Резидентура работает под прикрытием в том числе и международных законов о дипломатической неприкосновенности. В случае конкретного попадалова такого дипломата-шпиона просто вышлют из страны. А у меня не будет никакой крыши. Визу мне надолго не дадут, так как я поеду туда в первый раз…

Андрей жестом остановил официантку со счетом и, щелкнув себя по горлу, показал ей два пальца. Понятливая девушка кивнула, улыбнулась и ушла за двумя порциями выпивки, а я продолжал плыть в потоке собственного красноречия:

– Я приеду, поселюсь под видом туриста где-нибудь неподалеку, возьму напрокат машину, выкраду твоего финансиста, засуну ему в жопу паяльник по старому рэкетирскому обычаю, и, поверь мне, никуда он не денется, все переведет обратно, как миленький.

– Фантастику ты какую-то выдумал. Такого быть не может, ничего у тебя не получится, не смеши меня.

– Андрей, я не знаю, как тебе это объяснить, но я в таких делах не новичок. То, о чем я рассказал тебе, я сделал, исходя из жизненной ситуации и собственных представлений о добре и зле. Я действовал в статусе любителя, но справился с этим, как справился бы профессионал. А доказательство моего профессионализма сидит сейчас перед тобой. Это я сам и тот неоспоримый факт, что я остался жив и здоров. Было бы здорово прибавить к этому еще и «богат», но этот почетный и уважаемый всеми статус вместо меня получила одна молдавская хитрица. Поверь в меня! Все равно ты уже расстался с мыслью когда-либо получить эти деньги назад, а я единственный на Земле человек, кто вернет их тебе и недорого возьмет за эту работу.

Андрей крепко задумался. Все, о чем он думал, читалось сейчас в глазах: вначале в них было лишь сомнение, но затем его глаза постепенно превратились в два черных и безжалостных пистолетных ствола. Передо мной сидел не друг, расслабленный в товарищеской пьяной беседе, а холодный и расчетливый бизнесмен силового плана, опытный и не понаслышке знающий, что в бизнесе, как и в жизни, соломинка может спасти слона.

– Сколько же ты хочешь за такую работу? – спросил он и, не мигая, уставился на меня поверх очков.

– Десять процентов плюс мои расходы на недельную поездку в Аргентину. Тысяч семьдесят-восемьдесят, а лучше и все сто. Скорее всего, мне понадобится огнестрельное оружие, инструменты, возможно, левые автомобильные номера и много еще чего, о чем станет известно по прибытии на место. Я сделаю дело, ты увидишь деньги, обналичишь миллион восемьсот, и все будут счастливы, кроме твоего счетовода и, возможно, его потаскух. Вспомни фильм «Шакал». Даже КГБ, всемогущий и всесильный, нанимал специалиста извне и платил ему хорошие деньги. А кого наймешь ты? Кого-то, кто кинет тебя еще раз? Разберется с твоим воришкой, а деньги переведет на свой, а не на твой счет? «Шакал» – это фильм, а вот убийство Троцкого – нет. Меркадер работал не только за идею, уверяю тебя. А сколько потратил Моссад после мюнхенской бойни на поиски и ликвидацию палестинских террористов? Миллионы! Расценки стандартные, тем более за такую сложную работу и тем более что ты наймешь специалиста со знанием испанского. – И я, подобно учившему «финский в училище» генералу из фильма «Особенности национальной охоты», протараторил какую-то абракадабру из нескольких известных мне испанских слов.

Проговорив все это, я выжидательно вперил взгляд в переносицу Андрея, мысленно уже собираясь понизить цену даже и до одного процента, но в тот день, как мне показалось, мои звезды на небе сложились лучшим, чем у будущей жертвы, образом. Закурив сигарету и в две-три затяжки выжигший ее почти до половины, Андрей наклонился ко мне, навалившись на стол всем телом, и отчетливо произнес:

– А знаешь, я согласен…

…Остаток вечера прошел в пьяном веселье двух парий, вообразивших себя офицерами рейхсканцелярии, разрабатывающими хитроумный диверсионный план, причем в какой-то момент мне показалось, что Андрей – это Генрих Гиммлер, очкарик-палач, шеф СС, а я полковник Отто Скорцени, которому предстояло действовать на сей раз в одиночку, без отряда, на бипланах спустившегося с небес и отбившего Муссолини. По углам ресторана витал брильянтовый дым, пахло почему-то напалмом (во всяком случае я именно так представлял себе его запах), который смешивался с булгаковским «ни с чем не сравнимым запахом только что отпечатанных денег» и грязно-белыми, словно дым марихуаны, призраками Че Гевары и Пабло Эскобара. В конце концов мы поехали в отель «Рэдиссон-Славянская», где в круглосуточном банке Андрей обналичил десять тысяч долларов на подготовительные расходы, довез меня до дома и, пожелав удачи, растворился, как тать, в черноте осенней московской ночи.

Мечты и суета

Утреннее похмелье было кошмарным. Болела каждая клеточка тела, почки ныли ужасно, желудок безнадежно ссохся, во рту был привкус земли пополам со свинцом. На неверных ногах я доплелся до туалета, где меня начало рвать отвратительной жижей неописуемого цвета. Дома не было ни грамма спиртного. Весь запас алкоголя уже очень давно был отправлен Лерой в унитаз, так что за опохмелом в виде трех-четырех бутыльков пива или какого-нибудь химического коктейля на основе спирта пришлось идти на улицу. Напялив пальто, я зачем-то сунул руку во внутренний карман и с удивлением вытянул из него пачку сотенных долларовых купюр в банковской упаковке. Первые несколько секунд я ошалело смотрел на деньги и в своем удивлении был не одинок, так как Лера, вышедшая в коридор с явным намерением предупредить меня «в последний раз», чтобы я не смел возвращаться домой пьяным, также раскрывши рот, наблюдала за моей рукой, державшей деньги. Я вышел из ступора и сказал вслух:

– Вот как. Значит, все это мне не приснилось.

Лера мгновенно включилась в диалог:

– Что «это»? Где ты вообще вчера таскался? Откуда такие деньги? Где ты их взял? Что ты натворил, пьяная скотина? Убил, что ли, кого?

– Нет, бля, не убил еще, но собираюсь. Как раз подыскиваю кандидатуру, подходящую для такого благого дела. Ты номер один в списке, и если ты не прекратишь парить мне мозги своей истерикой, а выслушаешь все, что я хочу тебе сказать, то, вероятно, тебе повезет, и я тебя из него вычеркну, на время, во всяком случае.

– Так, начинается! Утренний бред пьяного папаши из разряда «я непризнанный гений, но однажды настанет день, и мне дадут Нобелевскую премию за пиздабольство, а эта пачка денег лишь скромный аванс». Говори, давай, придурок, что ты натворил! Дома полно оружия! Если придут тебя забирать, то сделают обыск и все найдут! И нас с Евой еще привлекут вместе с тобой как пособников!

– Пойдем на кухню, милая. Не кричи так, а то весь дом все узнает, и к нам действительно придут, а это совершенно нежелательно, как ты сама понимаешь. Успокойся, мне надо сказать тебе нечто очень и очень важное. Мне предложили отличную работу с шикарным гонораром. Дай-ка, я повешу пальто, и пойдем присядем и поговорим. Тебе, я думаю, будет интересно.

Лера, все еще колеблясь, двинулась за мной на кухню. В ней боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, в ее глазах я давно уже превратился в лживого алкоголика, но, с другой стороны, деньги-то были настоящие! И не признать очевидное она не могла, поэтому села за стол, подперла свою милую рыжую голову изящной рукой с длинными аристократическими пальцами и приготовилась слушать. Первое, что она услышала, было:

– У тебя, я знаю, есть в заначке коньяк. Налей мне пару рюмок, без этого я не смогу говорить, мне очень плохо.

– Вот как! Так, значит, все свелось к тому, что ты решил развести меня на опохмел для твоей лживой больной башки? А я-то, дура, купилась! Думала, что действительно что-то стоящее! Что нашелся какой-то идиот и предложил тебе дело! А ты просто решил нажраться, таким вот способом еще и издеваясь надо мной!

Лера была в ярости, она вскочила из-за стола и была похожа на разъяренную рыжую лесную кошку. Аристократические пальцы, увенчанные длинными и острыми ногтями, готовы были вцепиться мне в лицо, но, видно, было в моем взгляде, из мутного на миг превратившегося в абсолютно трезвый и властный, а возможно, и просто жалкий, было что-то такое, что заставило ее вдруг резко замолчать, сесть и, заняв прежнюю позу, небрежно бросить:

– Залезь на антресоли. Там, сразу за дверцей справа, стоит початая бутылка. Делай что хочешь, я ужасно устала от всего этого.

– Ну, вот так-то лучше. Я не злоупотреблю твоей щедростью, просто чуть-чуть поправлюсь и все тебе расскажу.

Достав бутылку великолепного «Chabasse XO», подаренного мне когда-то услужливыми Поставщиками и припрятанного Лерой, я с наслаждением сделал прямо из горлышка несколько жадных глотков. Горло обожгло, но уже через мгновение живое тепло разлилось по всему телу, достигнув кончиков пальцев рук и ног. Голова, как это бывает после хорошего коньяка, прояснилась, очистилась, и мозг стал работать на двести процентов. Я сел напротив Леры и начал самозабвенно врать:

– Один большой человек, мой друг, нанял меня в качестве консультанта по внешнеэкономической деятельности. У него намечаются серьезные деловые отношения с аргентинскими фирмами, и он просил меня заняться этим. Быть его представителем на переговорах в Буэнос-Айресе.

– Господи, боже мой! Где?

– В Буэнос-Айресе. Я что, невнятно излагаю? Я же сказал, что я буду его представителем. Он не знает ни одного языка и боится, что его облапошат эти хитрые латинос. Они знаешь какие прожженные? С ними ухо востро надо держать. И товар мне надо будет отобрать, привезти образцы в Москву, то да се… Короче, я должен лететь в Аргентину, и причем срочно!

– Марк, ты не шутишь?

– Я мог бы показаться шутником, но вот это, я имею в виду деньги, отнюдь не шутка. Это аванс, который надо отрабатывать, и я намерен взяться за дело немедленно.

– И сколько он будет тебе платить? Это постоянная работа?

– Платить он будет сдельно. В зависимости от объемов выполненной работы. А вот постоянная это работа или нет? Ты знаешь, хе-хе-хе, я хотел бы, чтобы она была постоянной. Надо зарекомендовать себя на, так сказать, международном уровне. Стать специалистом-космополитом, ха-ха.

– Марк, я не совсем понимаю твои аллегории, но делаю скидку на твое отвратительное похмельное состояние. Я очень хочу верить, что все, что ты говоришь, – это правда. Ты хоть понимаешь, что ты не можешь ударить в грязь лицом? Что это очень ответственно: работать за границей и быть доверенным лицом?

– Еще бы, конечно, понимаю.

– А тогда тебе нужно, просто жизненно необходимо бросить пить. Своим пьянством ты все погубишь. Оно еще никому не делало добра и ничего, кроме страданий самому пьянице и членам его семьи, не приносило. Посмотри на нашу дочь! Ты представляешь, что ей приходится видеть?! У всех отцы как отцы! Мой отец ни разу не приползал домой «на бровях» так, как это постоянно проделываешь ты. Да и твой отец, думаю, не позволял себе этого. А эти пьяные скандалы! И все на глазах у ребенка! Ты хоть представляешь, кем она вырастет?!! Поклянись, что с сегодняшнего дня ты бросишь пить. Неужели у тебя нет силы воли и ты, словно вконец опустившийся пролетарий, нуждаешься в кодировании? Просто пойми для себя две вещи: алкоголь для тебя – это конец карьеры. И алкоголь для тебя – это верная и скорая смерть. Однажды у тебя случится первый гипертонический криз. Затем они будут происходить регулярно, и однажды твое сердце не выдержит, твои сосуды износятся и ты либо умрешь от сердечного приступа, либо тебя разобьет инсульт, и ты, парализованный, будешь, как говно, неподвижно лежать на проссаном матраце, смотреть в потолок и желать смерти самому себе. Ты этого хочешь? Что еще следует тебе сказать? До какой степени ты будешь продолжать так ненавидеть сам себя, чтобы сознательно загонять себя в инвалидное кресло или могилу? Брось пить, я прошу тебя!!!

– Ты знаешь, ты права… Я превратился в полную развалюху, а ведь мне всего под тридцать. Когда-то я был неплохим спортсменом, а теперь не могу пробежать и сотни метров, сразу начинаю задыхаться. У меня тридцать верных килограммов лишнего веса, я с трудом поднимаюсь по лестнице на второй этаж, ношу брюки пятьдесят шестого размера, который скоро станет пятьдесят восьмым. Я ужасно, ужасно себя чувствую. Такое впечатление, что у меня все болит! Да, ты права. Мне надо бросить пить. И курить заодно. И я брошу… Я уже бросил. Все. Есть у нас марганцовка? Сделай мне три литра кипяченой воды и разведи в ней немного марганцовки. Выпью все это и пойду промывать желудок. И капли алкоголя больше не будет в нем. Я клянусь тебе! Я клянусь себе, что больше никогда не выпью ни грамма, даже пива. На свете есть много чего интересного, что можно увидеть воочию, не прибегая при этом к стимуляторам. Все, я больше не пью.

Забегая вперед, я скажу, что окончательно бросить пить у меня получилось лишь через пару лет, но после того разговора я стал пить гораздо реже и, что самое главное, меньше. С удивлением я обнаружил, что можно «поддержать компанию» и с одной кружкой пива за весь вечер, а во время торжественного ужина обойтись небольшим бокалом вина.

А в тот день я, промыв таким радикальным методом желудок, уселся за компьютер и стал искать в Интернете все, что можно было бы узнать об Аргентине и ее столице, городе Буэнос-Айресе.

Сперва, я достаточно быстро, через Yandex, нашел телефон и адрес аргентинского посольства, куда незамедлительно и позвонил:

– Embarjada di Argentina, Buenos dias.

– Э-э-э, добрый день! Вы по-русски говорите?

– Конечно. Добрый день.

– Добрый, добрый. Соедините меня, пожалуйста, с консульским отделом.

– Переключаю.

– Алло.

– Здравствуйте, я бы хотел на несколько дней съездить в Буэнос-Айрес.

– С какой целью?

– В качестве туриста, разумеется.

– Прекрасно. Бронируйте себе отель, затем из отеля к нам должен прийти факс с подтверждением вашего бронирования, затем вы принесете нам паспорт, копию авиабилета, справку с места работы о вашей зарплате и занимаемой должности и в течение трех дней получите визу.

– А быть может, вы посоветуете какой-то отель? Я никогда не был в этом городе и ничего там не знаю.

– А вы зайдите на сайт www. yahoo.com.ar и наберите там в строке поиска «hoteles di Buenos-Aires». Что-то обязательно найдете.

– Спасибо, воспользуюсь вашим советом.

После нескольких минут изучения сайта я выбрал себе отель под названием Plaza Franzia, руководствуясь исключительно названием и тем соображением, что отель с таким названием не может быть плохим. Теперь предстояло разобраться с билетом.

Часто, разъезжая по Москве, я отмечаю для себя что-то, что теоретически могло бы пригодиться в будущем. Отмечаю и записываю в блокнот, который постоянно ношу с собой. Открыл, полистал, нашел: «Инна-Тур. Авиабилеты» – и телефон. Позвонил. Переключили на телефон девушки с очень приятным голосом:

– Здравствуйте, иностранные авиакомпании, Татьяна.

– Очень приятно слышать ваш голос, Татьяна. Мне нужен билет туда-обратно в Буэнос-Айрес.

– Когда хотите лететь?

– Через две недели примерно.

– Есть билеты на 11 октября туда и 16 октября обратно, устраивает?

– Да, думаю, что уложусь.

– Какая нужна авиакомпания?

– Вы знаете, мне как-то все равно, главное, чтобы у нее самолеты летали, а не падали.

– Дешевле всех летает испанская «IBERIA». Минимальный тариф именно на эти дни. 1700 долларов – эконом класс.

– Вполне подходит.

– Я бронирую?

– Да. Когда выкупать?

– В течение трех дней.

– Отлично, Татьяна, на том и порешим, до встречи.

Предпоследним, что я сделал, – это послал запрос в отель на даты билета. Они ответили очень быстро. Некая Мария Андреа Лунарес из отдела бронирования попросила меня любезно выслать номер кредитной карточки, что я и сделал. Через пять минут она сообщила, что факс с подтверждением уже в посольстве.

Что касается велосипеда, то, как оказалось впоследствии, – это была та самая спасительная соломинка, за которую я ухватился, тогда, когда, казалось, деваться было некуда, чтобы не возбудить ничьих подозрений. Слиться с толпой, не выделяться, не дать запомнить свои особые приметы, нужно стать камнем у дороги, на который никто и никогда не обратит внимания. Для этого мне нужен будет велосипед. Мысль пришла откуда-то из космоса, как милостиво брошенная подсказка. Велосипедист в мегаполисе – это так же естественно, как автобус или карета «Скорой помощи». Велосипед давно уже стал частью транспортного потока любого просвещенного города, и велосипедисты пользуются равнозначными с водителями автомобилей правами. На сайте buenosairestrip.com я нашел номер ICQ некоего Пабло и спросил его, возможно ли взять велосипед напрокат. Так же молниеносно, как и Мария Лунарес, Пабло ответил, что это очень просто и за каких-то 15 долларов в день он все организует. Мне осталось только сообщить ему название отеля и время прибытия, что я и сделал, и мы договорились.

Я носился словно на крыльях. Моя жизнь вновь обрела смысл. И я даже не грузил мозг и совесть тем, что дело, которым я занимался, – это подготовка к убийству, пускай и негодяя, который, впрочем, мне лично ничего не сделал, но все же человека. «Подъемные», выплаченные мне Андреем-Гиммлером, были более чем щедрыми, и, критически осмотрев свой отвисший за время многолетнего нарушения спортивного режима пивной живот, я решил хоть сколько-нибудь привести себя в форму. Позвонил в «Интер-Мед», одному знакомому иглотерапевту, и записался на первый прием, затем к массажистке Лене из клуба «Локо-Парк», чьи волшебные руки были в состоянии привести тот студень, который я представлял собой, в достаточно приемлемое для предстоящего дела состояние. Уже через два часа я лежал на кушетке в клинике, а старый еврей Давид Соломонович Цыпин втыкал в меня тонкие иглы и нудно рассказывал мне о том, как плохо иметь столь высокий лишний вес в моем возрасте:

– Вэй, вэй, молодой человек! В ваши юные годы я имел самый короткий ремень, застегнутый всегда на последнюю дырочку, и девочки сами ухитрялись залезать за него. Я всегда видел, кто делает мне минет, а вы с такой бочкой, наверное, можете только встать в позу «собачка собачке говорила». Ну да ничего. Старый доктор вам гарантирует, что через неделю от вашего шикарного требуха останется половина, а еще через две вы таки будете вполне ебабельным объектом.

– А с чего вы это взяли, Давид Соломонович? Неужели все дело в ваших иголочках?

– Сила, молодой человек, не в иголочках, а в слове и в вере. Я когда-то, давным-давно, был военным врачом и служил три года в Афганистане под Пешаваром. И был я не игловтыкателем, как сейчас, а был я хирургом и чинил солдатиков по мере своих скромных возможностей. И вот как-то раз привезли ко мне парнишку, которому восемнадцать лет исполнилось за неделю до этого. Ему надо бы танцевать ходить с девочками, а у него в колене осколок от мины, и выхода у меня нет, надо его таки резать. И что вы думаете про себя? Я его как своего сына пожалел и дал себе слово, что вылечу и ногу ему сохраню, да… Шесть операций я ему сделал, и постоянно, как только у меня было немножко свободного времени, я приносил ему какой-нибудь цимес и разговаривал. И постоянно повторял ему, чтобы он верил, что у него все будет в порядке, и нога будет, и в футбол играть, и на машине ездить, и велосипед крутить. И он верил. Ему очень хотелось. И, вы не поверите, но таки нога осталась! Никто не верил. Коллеги специально из Москвы комиссию из госпиталя имени Бурденко вызывали, те дивились и предлагали переводиться к ним. Обещали отделение и прочие номера с удобствами, но разве же я поц, чтобы бросить этих, которые себе в бою смерть на плечи сажали, а? Один из этой комиссии насмешливо так мне бросил: «Ты, доктор, богатым никогда не станешь». И он таки немножко прав, хотя это и не совсем так. Я с каждой починенной ногой, с каждой неотпиленной рукой, с каждым зашитым животом становился богаче сердцем, и душа у меня в полоску с тех пор, как тельняшка десантная.

– Здорово, Давид Соломонович, я всю жизнь мечтал хирургом стать и жалею страшно, что никогда им не буду.

– Крови, значит, не боитесь?

– Крови-то? Да нет, пожалуй, не боюсь.

– Вы знаете, это редкое в людях качество, и оно, как правило, отражается на профессии. Вот вы чем на кусочек хлеба зарабатываете?

– Я… путешественник.

– Свободный художник? Хм… Ну, что же… Так вот я вам говорю насчет вашего мыльного пузыря. Он и исчезнет скоро, как мыльный пузырь, оглянуться не успеете.

Все две недели до отлета я не пил, а, напротив, занимался спортом с истовым фанатизмом, ходил на иголки Цыпина, и Лена мяла меня на своей кушетке до страшных синяков. Через десять дней я уменьшился с пятьдесят восьмого размера брюк до пятьдесят четвертого, потерял двенадцать килограммов и начал сам себе нравиться. Лера светилась от счастья, и я видел и слышал, как она, думая, что все спят, тихо молилась в кухне о том, чтобы я не «сошел с рельсов» в очередной раз.

За пятьсот долларов я купил ворованный паспорт на имя Романа Клименко. Еще столько же потребовалось для выдачи на этот паспорт кредитки VISA. После того как ловкие пальцы одной, преклонных лет, старушки, чудом избежавшей расстрела за подделку денежных знаков при СССР, вклеили в паспорт мою фотографию и за небольшую мзду мой друг-милиционер прописал меня по какому-то адресу в районе Гольяново, я за три тысячи долларов, через консульский отдел МИД РФ, в течение одного дня сделал себе загранпаспорт, а еще за полторы знакомый полковник ГАИ, также в течение дня, выписал мне водительские права. Так, за два дня став совершенно другим человеком, я с новым загранпаспортом явился за билетом, а затем и в посольство. Визу я получил без всяких проблем, изготовив необходимую справку с места работы на домашнем принтере, а печать несуществующей организации мне поставила та же ловкая старушенция, у которой для подобных случаев их имелся целый арсенал. Обо всех своих движениях я докладывал Андрею. Встретились мы с ним за день до моего отлета:

– Значит, так, Марк, тот человек, сотрудник нашего посольства, он тоже совсем не против немного подзаработать и подстрахует тебя. Поможет чем угодно, что в пределах его возможностей. Он знает, где ты остановишься, и сам на тебя выйдет, расскажет о своих наблюдениях, и там на месте вы решите, что и как делать.

– Зачем мне это? Я все сделаю в одиночку, а тут свидетель. Не нужен мне никакой помощник. Я и без него справлюсь.

– Нет, нужен. Считай, что это мое условие. Это тебе как страховой полис. У него дипломатический статус, и на худой конец он сможет переправить тебя в Бразилию или в Чили, на случай, если ты наследишь и ориентировки на тебя будут в полиции. Тогда ты просто не сможешь вернуться домой самолетом из Буэноса.

– Типун тебе на язык. Я одиночка! Понимаешь ты это! Мне не нужны свидетели, я не могу работать ни с кем в паре. Мне будет достаточно просто адреса этого черта, и все. Скажи хоть наконец-то, как его зовут?

– Вот тебе фотография, на обороте имя этого козла, которое мне неприятно даже произносить, и его адрес в Буэнос-Айресе. Говорят, что это вилла, расположенная в одном из самых лучших районов города, среди посольских особняков. Везде телекамеры, полицейские. Ты точно справишься? Подумай еще раз. Времени у тебя совсем не много. Обычно такие дела готовят гораздо дольше.