Текст книги "Рюрикович 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Что же, теперь придётся платить другим?

– Да, свято место пусто не бывает, – вздохнул продавец и посмотрел на меня. – И вас будут искать, господин. Ночные Ножи так просто обиду не прощают. К тому же они знают, что вы из жильцов…

– Ничего страшного. Я навещу Митю Февраля и поговорю с ним, постараюсь объяснить ситуацию. Вашей вины тут нет, я всё понимаю. И, надеюсь, что этот инцидент не станет препятствием для наших дальнейших торговых отношений?

– Господин, боюсь, что вынужден отказаться, – вздохнул продавец. – Вы пришли-ушли, а мне тут оставаться. Мне и красного петуха подпустить могут…

– Не переживайте, после моего разговора с Февралём мы продолжим общение, – уверенно ответил я и протянул руку. – Иван Васильевич! И не буду возражать, если вы назовёте моё имя проснувшимся ребятам. Всего доброго, Гиви Толстяк…

– Всего хорошего, Иван Васильевич, – пожал руку в ответ продавец. После чего протянул отсчитанные деньги. – И храни вас Господь…

Глава 6

«Мужество – первое из ведарских качеств, потому что это качество, которое гарантирует появление всех остальных»

Кодекс ведаря

Москва. Кремль. Кабинет царевича Владимира Васильевича

Четверо бояр расположились за столом, во главе которого сидел царевич. Таинственный полумрак кабинета подсказывал смысл того, зачем тут тайно собрались представители не самых бедных родов.

Секретарша расставляла заказанные напитки, неслышно скользя по мягкому ковру. Чашки вставали на блестящую поверхность, которая отражала дорогие костюмы, блестящие заколки галстуков, поблескивающие драгоценными камнями запонки. За часы каждого из сидящих можно не только купить хорошую квартиру в центре Москвы, но также обеспечить безбедную старость внуков.

Все эти люди, входящие в Боярскую думу, были теми, кто занимал немалое место в управлении царством.

Владимир Васильевич терпеливо дождался, пока Маргарита Николаевна поставит последний предмет на стол. Женщина среднего возраста, лощёная и вечно улыбающаяся винирами, работала на царевича уже не первый год и знала цену скорости обслуживания знатных людей. Она, как опытный дворецкий, всегда старалась предугадать желание господина.

И вместе с тем была верна, как никто. Владимир Васильевич периодически проверял её детективами, жучками, скрытыми камерами, и всегда оставался доволен проверками. Верные люди всегда ценились на вес золота…

Всегда… А в последнее время особенно!

– Маргарита Николаевна, попросите, пожалуйста, не беспокоить, – сказал Владимир Васильевич, когда женщина почти подошла к дверям.

– Хорошо, господин, – поклонилась она, улыбнулась и вышла.

– Судари бояре, как вы добрались? – спросил царевич, делая глоток кофе. – Всё ли осталось в тайне? Не было ли за вами наблюдения?

– Наблюдение за боярами? Оно никогда не уходило. Но есть способы его увести в сторону, – ухмыльнулся князь Шуйский.

– Да, недаром же у каждого есть по двойнику, – кивнул князь Селиверстов. – И если хочешь скрыться со всевидящих глаз, то приходится порой выбираться на цыпочках и с маской на лице. Мой двойник сегодня пошел в театр, на премьеру… Потом расскажет.

– А вот о вашем подземном ходе мы не слышали, – сказал князь Бельский.

– И это весьма интересная находка, Ваше Величество, – проговорил князь Романов. – Никогда бы не подумал, что с Сергиева Посада идет под землёй вагонетка.

– Порой приходится думать про отход заранее, чтобы потом не искать в панике спасение, – кивнул Владимир Васильевич. – Царям всегда нужно думать о будущем, но при этом держать в памяти прошлое.

Он снова сделал глоток и посмотрел на бояр.

– А можно узнать про цель нашего собрания? – спросил Бельский. – И про такую таинственность?

– Конечно можно, – кивнул царевич. – И касаться оно будет скорого казанского нашествия…

– Так ваш батюшка про это говорил, – сказал Селиверстов. – Вроде бы порешали всё? Или какие-то новые указания будут?

Царевич опять отпил и отставил в сторону чашку, чуть подвинул блюдце в сторону. Он посмотрел на Селиверстова, который тоже взял свою чашку. В отличие от царя, который любил кофе, Селиверстов предпочитал зелёный чай. Маргарита Николаевна умела неплохо заваривать и этот напиток.

После того, как чашка с зелёным чаем коснулась блюдца, Владимир Васильевич заговорил:

– Конечно будут. Вы сами могли наблюдать, что моему отцу нездоровится. В последнее время я замечал не раз, что отец выглядел не так, как обычно. И он не всегда говорит то, что может быть верным.

– А что может быть верным? Только дать отпор татарам, показать им, что русичи тоже не лыком шиты! – усмехнулся Селиверстов.

– Не совсем так, – покачал головой царевич. – Можем и дать отпор, но… Татары будут не одни. Им будет помогать Крымское Ханство. А может быть вступится и Сибирский каганат. Соединившись воедино, они снова Золотой Ордой пройдут до дальних рубежей и разорят всё царство…

– Знать, такая судьба, – вздохнул Селиверстов.

Царевич встал, подошел к окну, занавешенному шторами. Дернул пару раз за ткань, расправляя складки. Потом повернулся к сидящим и усмехнулся:

– Судьба… А ведь у всех она разная, судьба-то эта. И то, что родился сыном царя, тоже не решает, что проживешь всю жизнь в праздности и довольстве. Знаете, господа, как-то в молодости царь-батюшка вывез нас троих на дальний рубеж. Вместе с бедной семьёй мы прожили в лачуге неделю. Он хотел показать нам различие между царской жизнью и жизнью бедняков.

– И что? Вы увидели большие различия? – спросил с улыбкой Шуйский.

– Да, различия были невероятные. Об этом каждый из нас сказал царю-батюшке. Мы с Фёдором пожаловались на отсутствие удобств, связи, элементарных средств гигиены, а вот Иван… Иван тогда сказал отцу такое, что его слова мне врезались в память: «У меня всего одна собака, а у них четыре. У нас бассейн до середины сада, а у них ручей, которому нет конца. У нас в саду светят заморские фонари, а у них днём и ночью всё освещают небесные светила. У нас терраса до переднего двора, а у них просторы до самого горизонта. У нас небольшой участок земли, на котором мы живем, а у них бескрайние поля, которые нельзя окинуть взглядом. Мы покупаем пищу, а они выращивают её сами. У нас вокруг дворца стены для защиты, а у них есть друзья… Отец, я понял, как на самом деле мы бедны!»

– Простите, Ваше Величество, но ваш младший брат – другак! Он и видит всё по-другому, – проговорил Бельский.

– Между тем, он видит, как можно двоих за секунду вырубить, – усмехнулся царевич.

– Наши дети просто поддались, – поджал губы Бельский.

– Я даже не буду спорить… Так! К чему я это рассказал? Ах да! Судьба! Нет, многоуважаемый Матвей Кириллович Селиверстов, судьба это другое. Судьба – это неотвратимая предопределённость, а мы можем сделать так, чтобы она была не очень предопределена… И можем слегка исправить её течение!

– Что вы имеете в виду, Ваше Величество? – спросил Шуйский.

Остальные бояре тоже поджались, как гончие, почуявшие добычу.

– Господа бояре, вы считаетесь одними из самых богатых дворян нашего царства. Ваши заводы, ваши фабрики находятся в разных городах и губерниях. И вам вряд ли бы захотелось, чтобы татары при своём набеге разорили ваши активы?

Бояре усмехнулись в ответ:

– Конечно. Этого никому бы не хотелось! Ещё бы!

– Так вот, можно договориться с ханом Сахибом и попросить о том, чтобы татары не трогали некоторые здания и помещения, – ответил царевич, посмотрев на бояр.

– Что? За спиной царя договариваться с татарами? Чтобы царство сдать на поругание казанцам? – вскочил Селиверстов.

– Что не так, князь? – поморщился царевич. – Мы же деловые люди. Мы понимаем, что татары придут и уйдут. Ну пожгут они города, поломают людишек, потискают простолюдинок, но… При этом всём мы можем обезопасить себя и свою казну! А при отстраивании повреждений и городов можем к тому же ещё и заработать!

– Но ведь… это же предательство! – Селиверстов стукнул кулаком по столу.

– Полно вам, князь, какое же это предательство? Это лишь забота о собственных карманах, – проговорил царевич. – Мало кому захочется остаться с голой задницей после набега. Напоминаю, что татары придут и уйдут… Хорошо, пусть последним аргументом в нашем споре станет тот факт, что вместе с татарами придёт Бездна!

На холеных лицах отразилось замешательство. Царевич чуть скривил губы в ухмылке, наблюдая за колебаниями остальных трёх бояр. Вот на лице Селиверстова колебаний не было. Он смотрел чуть ли не вызывающе!

– И не хотелось бы, чтобы Бездна осталась, когда татары уйдут прочь. И этому мы тоже можем способствовать, – проговорил царевич.

– Как? Договариваться с Бездной? С теми тварями, что лезут оттуда? – горячился Селиверстов.

Его лицо покраснело. Он вдруг схватился за сердце и тяжело опустился на стул. Побледнел. Испуганно посмотрел на царевича.

Тот хмыкнул и нажал на кнопку связи селектора:

– Прошу внести средство от сердечной боли!

Дверь в кабинет приоткрылась. Вошел мужчина из числа Сверкающих, который служил в личной охране царевича. На подносе он нёс нечто, накрытое металлическим куполом. Мужчина поставил поднос перед Селиверстовым, поклонился царевичу и вышел.

– Знаете, Матвей Кириллович, – проговорил Владимир Васильевич с усмешкой. – Когда батюшка царь начал меня с детства приучать к ядам, я сперва не понял – зачем он это делает? Ведь у нас есть дегустаторы, которые пробуют разные блюда и отравить нас практически невозможно. На это отец сказал, что яды совершенствуются, их действие может быть замедленным и вообще незаметным. Так вот, я постепенно привык к различным ядам, а также научился распознавать их по малейшим оттенкам…

Селиверстов испуганно смотрел на царевича, его рот пытался захватить как можно больше воздуха.

– Допустим, вот в этой чашке смешаны цветы горькой полыни, корень кукурузы, сок борщевика и корень белены. Весьма действенный яд, вот только… Только я к нему невосприимчив. И даже удивился слегка, когда моя секретарша Маргарита Николаевна начала подсыпать мне его в кофе. Впрочем, поручив доверенным людям основательно покопаться в подноготной своей секретарши, я выяснил, что она вам приходится дальней родственницей. Да, у меня есть такая возможность, как бы вы не пытались скрыть это. А родственные связи способны открыть многие двери… Вот только они же способны и закрыть их!

С этими словами царевич снял крышку с подноса и на Селиверстова уставилась аккуратно отрезанная голова секретарши. Черные волосы всё также были собраны в пучок на затылке, а дорогие очки в оправе ничуть не покосились. Создавалось ощущение, что сейчас секретарша откроет глаза и спросит – не изволят ли господа чего-нибудь ещё?

Боярин в страхе откинулся назад. Попытался вскочить, но ноги не держали. Он упал на мягкий ворс ковра и задергался, попытавшись отползти подальше. Остальные трое бояр смотрели на Селиверстова без особой жалости. В жестоком мире приходится быть жестоким. А в месте, где плавают акулы, лучше всего самому стать акулой.

– Правда сердце уже не доставляет проблем? Ха! А вот вы, оказывается, вовсе не способны различить яд в принесённом напитке, – покачал головой царевич и взял в руки чашку Селиверстова. – Зелёный чай… как же легко спрятать аромат миндаля за запахом жасмина. Конечно, жаль немного Маргариту Николаевну, но… Думаю, что новая секретарша справится с делами не хуже прежней, а вот что касается вас…

Царевич встал и склонился над Селиверстовым:

– Вы вернетесь из театра и будете дальше жить, Матвей Кириллович. А какой-то чудак прямо из моего кабинета отправится на корм рыбам. Вместе со своей дальней родственницей! И никто не узнает, что тут произошло, ведь правда, господа? Перед тем, как ответить, подумайте – вскоре на продажу выйдут заводы Селиверстова, которые он, по крайней низкой цене, продаст своим добрым друзьям… Да, пустит семью по миру, заставит их в полной мере ощутить бедность и нищету, но это его решение, кто же осудит боярина Селиверстова? Да при том, что сам он и вовсе пострижется в монахи! Никто же не осудит?

Царевич взглянул на оставшихся трех бояр с интересом. Все трое покивали:

– Да, заводы Селиверстова не должны остаться без должного управления. А если их ещё и татары не тронут, то вообще будет хорошо.

Селиверстов пытался что-то прохрипеть, но язык, внезапно ставший невероятно огромным, мешал это сделать. Пытаясь запустить воздух в отёкшее горло, боярин царапал горло, но всё было бесполезно.

Вскоре князь Селиверстов перестал дергаться, выпучив глаза на своего убийцу. Остальные бояре сидели с каменными лицами. Лишь лёгкая бледность выдавала их волнение, но не больше.

– Вот так-то, Матвей Кириллович, – сказал царевич, когда судороги перестали сотрясать тело боярина. – Вот так-то…

После этого Владимир Васильевич взглянул на оставшихся бояр:

– Ну что, господа, кому какой кусок из Селиверстовского пирога приглянулся?

* * *

Белоозеро. Поместье Рюриковича и Годунова

Когда я подходил к поместью, то почувствовал, как в правом кармане потяжелело. Тут же получил доклад Тычимбы:

– Взял всё ценное из карманов утырков. И не только из них…

Я вытащил из кармана добычу и брезгливо отбросил окровавленный зуб:

– Фу! Ты чего? И ведь это не золото, а напыление. Мог бы и разобраться…

– У меня под рукой не было химической лаборатории, – прозвучал обиженный ответ.

– Ладно, спасибо тебе за это. Когда очухаются, то пусть пеняют на себя. Сколько тут?

– Полторы тысячи. Тысячу нашёл у мертвяка…

– Ну и ладно, ему они всё равно больше не понадобятся. Килограмм авокадо с меня.

– Замётано! – был ответ Тычимбы.

– Где же вы ходили, Ваше Величество? – спросил меня Годунов с порога. – Я тут уже весь издергался. Собрался уже по больницам и моргам звонить!

– Ходил прогуляться, Борис. Обо мне не стоит беспокоиться в плане происшествий. Вот лучше бы обеспокоился тем, что царскому сыну во время ужина в желудок бросить?

– Так я это… Я сейчас скажу Марфе, и она мигом что-нибудь сварганит! А может быть и после обеда чего осталось?

Что-то он стал слишком суетливым. Всё подбегал, чуть ли не хватал за руки и старался заглянуть в глаза. Я спросил напрямки:

– Чего натворил, Борис?

– Чего сразу Борис? Я вообще ничего! Это княжны позвонили и предложили прокатиться вечером по Белому озеру. Вроде как нас покатают на яхте опытные моряки, креветок половим или карасей, а я…

– А ты? Чего ты снова им наплёл? – насторожился я.

– Я сказал, что мы сами можем управлять яхтой. И что не надо нам никаких моряков, мы и сами можем управиться! Мы же можем, Иван Васильевич?

– И зачем ты это ляпнул? – склонил я голову на плечо. – Чтобы остаться один на один с Карамзиной?

– Ну да! Всё-то вы понимаете, Иван Васильевич. Так что, мы же можем управлять яхтой?

– Ну, кое-какие навыки у меня имеются, – проговорил я, чем вызвал облегчённый выдох Годунова. – Но гонять как оглашенные не будем! Можем кого в темноте зацепить!

– Да я уже вообще собирался на вёслах плыть! – весёлым козликом запрыгал Годунов. – А вот тут так получилось! Ух, как же здорово! Ух…

– Если я сейчас с голода не помру, то обязательно выйдем на озеро, – усмехнулся я в ответ.

– Ой, чего это я? – спохватился Борис. – Конечно же сейчас распоряжусь. Марфа! Меланья! Господин Рюрикович жрать хочет!

Ну, в принципе, я был настолько голоден, что и в самом деле хотел не есть, а жрать. Или даже ЖРАТЬ!!!

Марфа расстаралась на славу. Когда я умылся, переоделся и спустился в зал, то стол уже был накрыт. Я едва не проглотил язык, когда попробовал уху по-царски. Прозрачный, наваристый рыбный бульон с кусочками судака, осетрины и щуки, украшенный зеленью и дольками лимона просто таял во рту.

– Ну что, неплохо, да? – спросил Годунов, выводя меня из блаженствующего состояния. – А вот это попробуй!

Я приступил к говядине по-строгановски. Нежные кусочки говядины в сливочно-грибном соусе соседствовали с картофельным пюре и маринованными огурчиками. Я старался растянуть удовольствие, но сам не заметил, как уже скреб ложкой по пустой тарелке.

– Теперь я услышал, как трещит за ушами, – прокомментировал Годунов. – И этот треск не очень музыкален.

Я хотел посоветовать ему заткнуться, но… когда подали осетрину… Стейк из рыбы, обжаренный на гриле до сочной оранжевой корочки, подали с ломтиками лимона и свежей зеленью. Мякоть таяла на языке, вкусовые сосочки пищали от восторга.

Чай на травах с добавлением мяты, ромашки и зверобоя подали в самоваре, когда я уже собрался ослабить ремень на брюках. Еле слышимый дымок придавал чаю невероятный вкус. Пирог с вишней и сметаной стал финальной точкой этого праздника плоти.

После такого плотного полуобеда-полуужина я жутко захотел спать. Но… Если Годунов уже договорился насчёт водной прогулки, то кто я такой, чтобы лишать его этого удовольствия?

Он же потом начнёт ныть и скулить. Да и самому не мешало бы развеяться. Заодно и искупаться можно, а то я так давно не плавал!

Всё-таки обожаю природу – она придаёт сил и энергии не хуже сущностей. Когда остаёшься в лесу один на один с деревьями, то можно услышать, как они обмениваются мудростью минувших лет. А в плеске воды порой расслышишь то, что не узнаешь и за десять лет.

Что до управления яхтой, то я и в самом деле умел с ней управляться. Так уж повелось, что ведари просто обязаны были научиться управлять любой техникой. Мобильность была главной составляющей ведарей. Мы должны были домчаться до нужного Омута как можно быстрее на всём, что попадётся под руку. Иначе, могли пострадать люди…

И как бы я не предвкушал приятное времяпрепровождение, всё равно жизнь внесла свои коррективы!

Глава 7

«Ведарь должен любить жизнь больше, чем её смысл!»

Кодекс ведаря

Когда за нами заехали княжны Бесстужева и Карамзина, то я ни о чём не подозревал. Мы мило проболтали всю дорогу, а вот уже на набережной нас ждал сюрприз.

Солнце ярко светило, отражаясь в воде и создавая искрящиеся блики. Яхта имела белоснежный корпус и парус, который развевался на легком ветерке. На палубе виднелись уютные сиденья, где можно отдохнуть, наслаждаясь свежим воздухом и панорамным видом на окрестности.

Вокруг озера раскинулись зелёные холмы и леса, создавая живописный фон. Вода кристально чистая. Я бы даже остановился, чтобы искупаться или просто насладиться тишиной и спокойствием этого прекрасного места.

Причал для яхты Бесстужевой оказался внутри небольшого частного парка, для попадания в который требовалось проехать через шлагбаум. Похоже, что этот парк был огорожен и явно зачарован от попадания простолюдинов. Ну что же, аристократы любят уединение и не терпят, когда рядом с их шашлыками квасят сомнительные личности. Мы подъехали к стоянке, где уже стоял чей-то дорогой автомобиль.

Как только мы вылезли из машины, из соседнего автомобиля показались княжич Шуйский, княжич Романов, боярышня Собакина и ещё одна девушка из нашей группы, боярышня Марина Дорничева.

– Ого, какая встреча, – хмыкнул я при виде показавшейся группы.

– Да уж, княжна Бесстужева пригласила нас покататься на яхте и не сказала, что взяла с собой сопровождение для поездки. Екатерина Семёновна, вы можете отослать прочь свою слабую охрану, теперь вы под надёжной защитой, – проговорил Романов с кривой ухмылкой.

– Я надеюсь, что рыбы оценят ваш юмор по достоинству, поскольку он такой же плоский, как и их тела, – хмыкнул я в ответ.

– Только если вы лично передадите им мои слова, – тут же набычился княжич.

– Ну-ну, родные, мы же не будем ссориться? – между нами вклинилась княжна Бесстужева. – Мы с княжной Карамзиной специально подготовили эту прогулку для того, чтобы ближе познакомиться и найти общие темы. В конце концов, нам придется делить как ученическую парту, так и боевые моменты. И не хотелось бы, чтобы в противники попались враги. Лучше всё-таки выбрать друга, который в случае чего не доведёт удар до конца!

Боярышня Собакина с лёгкой улыбкой смотрела на меня, и я не стал вести себя как склочная баба на базаре. Хочется Романову задевать меня? Ну, я смогу задеть его во время прогулки на озере. Задеть так, чтобы он остудил свою горячую голову.

– Княжна, вы говорили, что нас ждёт увеселительная прогулка, но пока что я вижу лишь элементы напряжения, – склонил голову к плечу Шуйский. – Вы уверены, что эти двое нам так нужны?

– Конечно же нужны! Иван Васильевич будет вести яхту! А я собираюсь придерживать от падения княжну Карамзину. Так что все на своих местах! – проговорил Годунов.

– Да? А мне что-то подсказывает, что эта яхта вовсе не то место, где вам будут рады, – снова встрял Романов.

Годунов нахмурился и собрался было высказать княжичу пару ласковых, но снова вмешалась княжна:

– Ну, право, Михаил Данилович, что же вы задираетесь? Я специально отослала всю команду, так что мужчины теперь могут доказать, что они не только на словах могут красоваться, но и показать себя в деле. Или мне всё-таки вернуть команду назад?

– Что касается меня, то я могу управлять яхтой, – кивнул я в ответ. – Что касается других, я не знаю. Но вот Борис уже выбрал свою роль – он будет удерживать княжну Карамзину от падения.

Всё-таки шутка может разрядить ситуацию. Собакина и Карамзина улыбнулись. Боярышня Дорничева смотрела с лёгкой полуулыбкой. Я ничего не знал про неё, но если эту черноволосую девушку взяли в «крылатые всадники», то явно не просто так. Возможно, она, как и Годунов, является хорошим лекарем. А может быть и боец хороший, только пока не было времени проявить себя.

– Мы с отцом не раз ходили на рыбалку, – проговорил Шуйский. – Так что управляться со снастями я умею – смогу обеспечить уловом.

Ого, вот это уже что-то. Если человек умеет рыбачить, то он уже достоин уважения. Всё-таки не просто прожигатель отцовских денег, а тот, кто сможет заработать на жизнь в случае чего.

– А я могу командовать! – выпятил грудь вперёд Романов. – Мало кто сможет быть таким хорошим капитаном.

– Ну уж нет, – покачала головой Бесстужева. – На этой яхте буду командовать я и все, кто вступит на палубу, станет выполнять мои приказы. Или мужчины боятся подчиниться женщине?

Девушки улыбнулись так, что сразу стало понятно – они оценили подначку по достоинству. Молодым людям же сейчас предстояло выбрать – либо отказаться, либо принять условия игры.

Весьма спорный момент, но… Я люблю риск. И не боюсь показаться покладистым. Тем более, что мне уже представлялось, как я направлю яхту в сторону заката, а рядом будет любоваться яркими красками боярышня Собакина…

– Я знал немало женщин, которые могли повести за собой! Знал женщин, из-за которых сгорали города и умирали государства. Поэтому я признаю ваше право капитана, княжна Бесстужева, – я чуть поклонился Екатерине Семёновне.

– И я не страшусь женских указов! – сказал Годунов. – Когда вспоминаю княгиню Ольгу и её месть древлянам, то всегда восхищаюсь умом этой женщины! А как она перехитрила византийского царя? Это же надо таким умищем обладать? Так что я без страха пойду под капитанское начало Екатерины Семёновны.

– Да? Так интересно? Расскажете, княжич, как княгиня обхитрила царя? – спросила Карамзина, беря Годунова под руку и уводя в сторону.

– Ой, там вообще интересная история была. После смерти князя Игоря и мести древлянам, Константин Багрянородный влюбился в княгиню и захотел взять её в жёны. Ольга же сказала, что не дело это – христианину жениться на язычнице. Тогда царь с патриархом окрестили её и вроде бы вот уже пора бы пирком и за свадебку, а тут княгиня раз! да и выложи завет – нельзя крёстному отцу на своей крестнице жениться. Тут царь и офигел, конечно…

После этого они удалились на достаточное расстояние, чтобы их не было слышно. Карамзина увлекала Годунова дальше по дорожке, постепенно скрываясь за ореховыми кустами. Делала вид, что увлечена рассказом Бориса и внимательно слушает. На лицо окучивание лоха с целью дальнейшего приседа на уши. Не удивлюсь, если Годунов будет за Карамзину ещё и домашнюю работу делать!

Я взглянул на оставшихся молодых людей. Было видно, что им не хотелось повиноваться кому-то, но… Чтобы не терять лицо перед пригласившей, Романов с неохотой произнес:

– Никогда до этого случая не пробовал подчиняться женщине, но… Ради опыта…

– Я тоже попробую сыграть в эту игру, – улыбнулся с натугой Шуйский. – Что же, командуйте, капитан!

– Если уж мужчины доверяют вам, то мы и подавно доверимся, – проговорила Бесстужева, а потом улыбнулась мне. – Царевич, можно ли попросить вас показать, как вы управляетесь с яхтой?

– Я даже поводить дам, только на небольшой скорости, – кивнул я в ответ.

– Ну вот ещё! А если мы потонем? Кто будет виноват? – фыркнула Бесстужева ревниво.

– Я могу взять на себя всю ответственность! – сказал я. – И мы не потонем! У вас ведь опытный капитан!

– А говорят, что моряки не дураки приврать, – скривился Шуйский.

– Ну, до рыбаков морякам ещё работать и работать, – парировал я.

– А мы… – начал было Романов, явно намереваясь сказать какую-нибудь грубость, однако, ему не дали закончить.

– Помогите!!! – раздался истошный женский крик.

– Спасите!!! – вторил ему не менее истошный мужской.

Крики звучали с той стороны, куда ушли Карамзина и Годунов. Я моментально бросился туда. Знаю по своему опыту, что подобные крики просто так не раздаются. А промедление может стоить жизни одному из моих знакомых.

Ореховые кусты мелькали мимо так быстро, как будто я ехал на скоростном поезде. Через пару-тройку секунд я выскочил на то место, откуда доносились крики. Остановился на миг, чтобы оценить обстановку…

Клыкохваты! Сука! Ну не могли найти чего поменьше?

После оценки обстановки начал действовать. Огненный меч и вызванный медведь пришли мне на помощь в шинковании мелких тварей, похожих на жуткую смесь мопса и пираньи.

                                

А мелких засранцев было не меньше десятка! И явно это не все, которые могли шариться по парку.

Клыкохваты тоже были порождениями Бездны. Только из её недр могли появиться такие прожорливые существа, которые обожали человеческое мясо и предпочитали его другому. Тела в блестящей чешуе, огромные пасти, четыре ноги и мощный хвост – вот что отличало клыкохватов от других существ из тьмы.

А ещё скорость, атмосфера сжатий челюстей и высокая прыгучесть! То есть, несмотря на размеры откормленного кота, эти существа были весьма опасны! И они редко охотились поодиночке, в основном загоняли человека стаей и потом плотно обедали, порой оставляя после обеда только обглоданные кости.

Хорошо ещё, что у Годунова и Карамзиной хватило ума запрыгнуть на растущую рядом ель. Клыкохваты не очень хорошо лазят по деревьям, зато умеют быстро перемещаться по земле.

– А ну! Сюда, чувырлы некрещённые! – рявкнул я, перенося внимание мерзких тварей на себя.

Клыкохваты повернули ко мне тупые морды. Оценив то, что мы с тотемным животным находимся на земле, а два верещащих существа на дереве, уродцы выбрали нас.

Они живо рванули в нашу сторону, загребая когтистыми лапами. Оскаленные клыки блестели от слюны. Уродцы уже мысленно рвали нашу плоть, когда я начал действовать.

Я рубанул одну поперёк туловища, и та охотно распалась на две половинки. Ещё одну подбил в прыжке, когда та взлетела на уровень пояса.

Тут же подключился медведь, лупаша когтистыми лапами по прыгающим тварям. Первая атака клыкохватов закончилась пятью трупами, причем две из них дёргались с размозжёнными черепами – работа мишки…

– Ну что, ещё потанцуем, рыбёхи безголовые? – хмыкнул я, когда клыкохваты отскочили в сторону. – Чего застыли, какашки акульи?

Они переглянулись между собой, словно совещаясь. Потом разбились на пары и начали обходить нас по кругу!

Честное слово – я охренел. Эти безмозглые существа раньше кидались в атаку без раздумий. Они вовсе не заботились о том, что их сейчас убьют или покалечат. Они видели цель и не замечали препятствий, а сейчас…

Сейчас у них появилась тактика!

Чёрт побери! Да во всех мирах, в которых я был раньше, у клыкохватов не было даже зачатков разума!

Создания Бездны эволюционируют! Развиваются и умнеют!

А хуже этого и придумать нельзя…

Прыгнувшего справа клыкохвата я поймал на меч, и тут же рванул его напарник. Если первый пошёл по воздуху, то второй ринулся в ноги! Они начали работать по двум уровням, как будто понимали, что для обычного человека необычайно трудно обороняться от двух одновременно кидающихся особей.

Вот только я не был обычным человеком!

Стоило только клинку пройти сквозь летящую рыбёху, как он тут же устремился вниз, а сам я прыгнул за спину атакующего. Меч пригвоздил клыкохвата к земле, а потом лезвие рванулось в сторону морды.

Двойка была ликвидирована!

Их сущности втянулись в моё тело, заряжая энергией и насыщая мышцы силой. Сила и энергия мне сейчас ой как понадобятся, а сущностей можно будет набрать и потом.

Медведь взревел, отбиваясь от налетающих хвостатых уродцев. Два урода повисли на мохнатых плечах, крепко сжав челюсти, а лапами пытаясь вырвать из шерсти как можно больше клочков.

– Держись, косолапый! – крикнул я, отбиваясь от очередной пары.

Та же тактика, которую я встретил круговоротом меча. Чешуйчатые твари мешочками свалились возле других.

Рядом с лицом пролетел огненный шар, и только звериная реакция спасла от попадания по глазу. Я зыркнул в ту сторону – с ели на меня хлопали извиняющиеся глаза Годунова.

– Не помогай мне, Боря! – крикнул я, вбивая лезвие меча в распахнутую пасть очередной жертвы.

– Но я же хотел как лучше!

– Вот и делай как лучше! – новый взмах сбил одну из тварей с медвежьего плеча.

– Мы здесь! – раздался крик Шуйского, а после два снежных комка попали в выбегающих из кустов клыкохватов.

Снежки моментально облепили чешуйчатые тела, превращая клыкохватов в ледяные скульптуры. Огненные шары, выпущенные с ели, разбили эти скульптуры на мелкие кусочки.

На меня бросился один из уродцев, и я уже поднял меч, когда воздушная волна отбросила клыкохвата назад и почти размазала его по столбу сосны. Кто это сделал? Впрочем, неважно.

Клыкохватов стало больше, они большой волной высыпали из кустов. Клыки, когти, мускулистые хвосты – всё это застыло на расстоянии пяти метров от нас. Они застыли, не торопясь нападать. Неужели снова переговаривались между собой?

Сколько их было?

Около полусотни, не меньше.

– Иван Васильевич, как вы? – раздался голос Собакиной. – С вами всё в порядке?

– Со мной всё нормально, – ответил я, не оглядываясь. – А вот женщинам лучше уйти! Эти твари стали как будто разумнее! Я не исключаю засады!

– Нет, засады нет! Я бы увидел! – послышался голос Годунова с дерева. – Нам отсюда хорошо всё видно. Высоко сижу – далеко гляжу!

– Сказочник, блин, – хмыкнул я в ответ. – Смотри, чтобы не подкрались со спины.

– А мы ещё отсюда видим круглую дыру в воздухе, откуда они выныривают! – подала голос Карамзина.