Текст книги "Зверь 4 (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Это всего-навсего щит, – улыбнулся я. – Рефлекторно выставил. Подумать даже не успел.

– Это хорошо, когда рефлекторно. Если подобные рефлексы помогают в бою, то попасть по такому человеку крайне сложно.

– Но можно! – вмешался в нашу беседу Лаврин и крутанулся вокруг своей оси.

Его огненный кнут разделился на две части. В каждой руке по кнуту. Один ударил по щиту, а второй хлестнул повыше. Если бы не втянул голову в плечи, то как раз бы по скуле и прилетело. Возможно, прошибло бы и Кольчугу Души. Но я не раз видел подобные подленькие приемчики, поэтому подобное не стало неожиданностью.

Как только Лаврин по инерции продвинулся дальше, чтобы на возвратном движении хлестнуть по ногам и по туловищу, я поднял вверх свободную руку. Капли разлетевшегося копья за спиной Лаврина моментально соединились воедино и целое древко прыгнуло мне в ладонь.

То, что на пути находилась задница Михаила, вовсе не интересовало подпрыгнувшее копьё. Под смешки древко ударило по пятой точке Лаврина, заставив того податься вперёд. А мне большего и не надо – быстрым шагом сократив дистанцию, я ударил щитом по рукам с кнутами, опуская их вниз. Тут же выпустил щит с копьём и ударил руками по ушам Лаврина с двух сторон.

Удар был не в полную силу, но ошеломить Лаврина удалось. Он отшатнулся, а потом помотал головой. В этот бы момент мне и всадить под дых с размаха, но я хотел выглядеть благороднее противника, поэтому просто развел руки в стороны. Послушные щит и копьё прыгнули в руки. Теперь я вновь выглядел как гладиатор на арене. Тот самый, который мог в одиночку против десятка львов выйти и всех ухайдакать.

Да, понт! Но как же без него, тем более что мне по статусу старосты положено. Да, нужно показать своё главенство над бунтовщиком и при всех его поставить на место. Чтобы у ребят отложилось в голове, что если напасть на старосту, то это чревато последствиями. Что староста это просто так не оставит, а найдет способ унизить и покарать.

– Тварь, я всё равно одержу верх, – прорычал Лаврин, сумев собрать глаза в кучу.

– Если только в сортире, и то потому, что того самого содержимого в тебе больше, – парировал я.

Наш разговор проходил негромко, адресованный только нашим ушам. Не нужно показывать неприязнь перед преподавателем и впрягать его в наши «шалости».

Лаврин соединил ладони воедино, в результате чего кнуты переплелись воедино. В его руках появился меч полутораметровой длины. Опасная штучка, такой лучше не бриться – ушей можно вмиг лишиться.

После этого Лаврин криво усмехнулся и бросился вперед, выставив меч на манер копья. Конечно же мне не составило труда увернуться от такого удара. Вот только…

Когда я начал делать пируэт, то заметил, что за мной находится Карамазова. В пылу боя мы приблизились к стоящей линии учеников и если я сейчас увернусь, то…

Он же пронзит ей грудь!

И это будет убийство по неосторожности, когда преподавателя накажут, а ученику ничего не будет. За Карамазову даже никто мстить не будет!

Все эти мысли пролетели у меня в голове за одну секунду, пока тело двигалось назад. Отбить удар уже не успевал. Отмахнуться щитом тоже, поэтому пришлось подставить плечо под удар. Для быстродействия пришлось убрать часть Кольчуги Души и надо же было мечу ударить именно в это место…

Раздался женский визг…

Сначала нервные окончания не поняли – что произошло, а в следующую секунду взвыли так, что у меня помутилось в голове. А как только помутилось, сразу почернело, словно кто-то резко выключил свет.

Глава 8

Получал ли я раны раньше?

Да как сказать… На самом деле жизнь ведьмака почти всегда состоит из одних только приобретений ран, а потом зализываний оных. Ведь мы боремся с теми, кто категорически не хочет расставаться с жизнью, зато почти всегда любит убивать. И почти всегда существо борется до последнего, топит до талого…

А при такой воле к жизни невольно существо будет наносить раны. И да, только от мастерства ведьмака зависит – скольким шрамам он позволит появиться на своей шкуре. Я старался ран не получать, но кто же меня спрашивает?

Вот и сейчас, лежа на спине с закрытыми глазами, я уже прикинул, чем буду заживлять рану и как можно быстрее восстановить рассеченные мышцы. Странным было то, что я не слышал гула голосов студентов. Неужели всем пофиг на то, что в их старосте сделали незапланированную дырку?

Да ещё и пахло… Пахло не матами, а свежей травой и полевыми цветами. От кого так могло пахнуть? И что это за духи такие? Надо будет Маринке подарить, ей вроде такие нравятся.

– И долго ты ссссобралсссся тут лежать? – послышался мелодичный женский голос в котором явственно звучали шипящие нотки.

– А что? Уж и полежать нельзя? – спросил я на всякий случай. – Никак тут место забронировано для другого лежаки?

– Ты хоть бы глаза открыл, для приличия, – ответил мне тот же голос.

– А я голый?

– Нет.

– Тогда открою. А то ведь я стеснительный до крайности, – хмыкнул в ответ и открыл глаза.

Нет, шорты, футболка и кроссовки всё также были на мне. Вот только я был где-то не там!

Вместо спортивного зала я находился на разномастном ковре из растений и цветов. Этот ковер устилал огромный зал с витыми колоннами, здоровенными канделябрами, обилием зеркал и россыпью разноцветных драгоценных камней, вкрапленных во всевозможные места. Свежий ветерок шевелил воздушные занавеси на приоткрытых окнах, за которыми раздавался далекий щебет птиц.

Шустрые белки перескакивали с канделябра на канделябр и поправляли горящие свечи. А одна из белок сидела возле большого трона внутри хрустального теремка. Она, приплясывая, щелкала блестящие желтые орешки, вываливая из них зеленые зернышки в раструб, уходящий под пол. Я невольно уставился на неё, а ведь это она золотые орешки щелкала! Да! И ядрышки из изумрудов!

Чудеса, да и только! За полминуты она могла нащелкать на покупку небольшого городка, а за полчаса и вовсе какое-нибудь государство скупить вместе с согражданами.

Привидится же такое. Неужто я сплю?

Ой, блин! Нет, не сплю. И щипать себя вовсе не нужно было. Когда же с усилием оторвал взгляд от охреневшей белки, то уставился прямиком в зеленющие глаза сидевшей на троне девицы. И должен сказать, что белкины изумруды ни в какое сравнение не шли с цветом глаз этой красавицы. Они были похожи на заросшее ряской болото в солнечный день, когда думаешь, что там мелко, а проваливаешься с головой и нет никаких сил выбраться наружу.

Мало того, что её глаза завораживали, манили и тянули, так ещё и обнаженное тело было под стать – идеальное, ровное и гладкое. Я даже невольно сглотнул, любуясь совершенными формами.

– Говоришшшшь, что сссстесссснительный, а ссссам глаз не отводишшшшь, – промурлыкала девушка на троне.

– Так есть на что посмотреть. Редко когда такую красоту увидишь, – совершенно серьезно ответил я.

– Да? Хорошшша ли я, ведьмак? – черноволосая девушка грациозно поднялась с трона и потянулась, раскрываясь во всей красоте.

К этому всему она ещё и покрутилась вокруг своей оси, давая моим глазам насладиться открывающейся красотой. Да уж, посмотреть было на что…

– Хороша, – невольно сглотнул я, а потом взял себя в руки. – Так ты для этого меня сюда притащила? Чтобы самотвердиться?

– Нет, не для этого… У меня к тебе дело, ведьмак Эдгарт, – проговорила красавица. – И дело очень важное…

– А ты кто вообще, позволь поинтересоваться? С кем имею честь?

– Кто я? Меня одни называют Королевой ссссмерти, другие королевой змей, третьи Шахмаран, четвертые Марьей Моревной… Названия разные, но я одна.

Я сглотнул, но уже по другому поводу:

– Марена?

Красотка ласково улыбнулась, но почему-то от её улыбки меня прошиб холодный пот:

– Как ведьмак, ты знаешшшь меня под этим именем. Да, она ссссамая…

Марена (Морена, Мара, Моржана или Морана) у славян считалась богиней зимы, царицей смерти и ночи. Под ее влиянием находился мир нави и подземные обитатели. Правила Марена не одна. С ней всегда был рядом верный помощник – Кощей. Они оба стояли на страже миров яви и нави, помогали душам умерших перейти в иное измерение. Встречали усопших на Калиновом мосту у реки Смородины и провожали в дальний путь.

Вот только Кощей зачем-то задумал всех из дальнего пути вернуть обратно, а Марена? Она сейчас помощница или противник?

Не зря же она меня к себе вытащила. Явно не просто так…

Да и удар Лаврина не мог отправить меня так далеко. Ведь была всего лишь царапина.

– Зачем я тебе понадобился, Королева смерти? – спросил я у неё.

– Давай-ка я лучшшшше начну сссс ссссамого начала, – проговорила Марена.

Тут я позволю себе привести краткий пересказ её монолога, чтобы не затруднять вас шипением, сопением и прочими прелестями речевых оборотов.

Марена начала с того, что описала многообразие миров и вселенных. Она описала их как шары, нанизанные на одну общую нить. Что-то вроде бус. И вот однажды в одном из миров простого мальчишку по имени Алекард бросили его товарищи. Да, вот прямо в самом натуральном виде бросили. Можно даже сказать – киданули. Он как-то нашел в глубоком дупле огромной секвойи полузаброшенный улей с медом. Чтобы спуститься туда, ему понадобилась помощь товарищей.

Конечно же у него оказались «верные» друзья, такие же, как и он, оборванцы. Два друга помогли Алекарду спуститься вниз, а потом, когда мед был вычерпан, решили, что на двоих вырученная сумма делится проще, чем на троих. Так они и оставили мальчишку внутри дупла, идущего глубоко под землю.

И сдох бы мальчишка от голода и ночных холодов, но заметил он под собой маленькую щелочку, сквозь которую пробивался свет. Начал копать да в скором времени выкатился в подземный мир, в королевство Марены. Она сперва хотела его отправить к остальным мертвым, но тот взмолился о жизни. Рассказал о людском предательстве и о том, как его подставили те, кого он считал почти братьями.

Усмехнулась тогда Марена, мол, не удивил человек своими речами. Человеческое предательство может далеко зайти, а если маячит большая прибыль, то и вовсе продлиться бесконечно. Скучно было ей одной стоять на Калиновом мосту, вот она и взяла к себе Алекарда. Дала ему новое имя – Кощей, потому что худой был настолько, словно состоял из одних костей.

Стали они править вместе в подземном мире. Со всех миров стекались умершие души, а Марена с Кощеем переправляли их через Калинов мост. Всем тем, кому на роду было написано скоро прийти на Калинов мост, они отправляли весточки во снах. Догадливые люди даже стали называть их «кошмарами», от начальных имен властителей темного мира.

И так продолжалось до той поры, пока у Кощея не взыграла тоска по дому. Захотелось ему увидеть родные пенаты аж до одури. Взмолился о том, чтобы отпустила Марена его домой на недолгий срок. Березки захотелось увидеть и в нормальной речке искупаться. А также поговорить не с зашуганными умершими, которые порой не до конца осознавали свою смерть, а с живыми людьми.

А к тому времени он возмужал, окреп и из худого мальчишки превратился в крепкого мужчину. Марена улыбнулась тогда и сказала, что отпустит, если он вернется через пять лет назад. Что подарит ему в награду за службу титул принца, нашедшегося у бездетной королевской четы. Что вскоре король и королева умрут, а он станет править страной в мире Коратории. Что будет как сыр в масле кататься, но по прошествии пяти лет он должен будет вернуться обратно и отдать Марене то, что она попросит.

Кощей согласился на все условия и сказал, что для своей повелительницы ему ничего не будет жаль. Улыбнулась его словам Марена, но ничего не сказала. Она знала, что человеческое предательство неискоренимо и что забудет её Алекард-Кощей. Забудет и при случае повернется против неё.

Кощей вышел на свободу. Нашел тех, кто его оставил в дупле секвойи, а после жестко покарал за предательство. Марена не сказала, как именно, но упомянула, что встреченные на Калиновом мосту души выглядели крайне непрезентабельно.

Король и королева небольшой страны «признали» в Кощее потерянного ребенка. Признали, а после небольшого срока счастливо умерли в один день. Принц Алекард зажил жизнью довольного мужчины. Вскоре он стал править страной, а ближе к окончанию отмеренного срока даже вздумал жениться. Вот только Марена в один из дней явилась к нему за платой и за тем, чтобы вернуть его обратно.

Кощей обманул её и отказался возвращаться. Он устроил ей ловушку, куда нагнал кучу своих воинов. Целые толпы умелых бойцов встали на пути, но даже все они не смогли справиться с Королевой Смерти. За это Марене пришлось наказать Алекарда и перекинуть в мир Земли.

Но… Она была милостива и позволила Алекарду взять в наш мир своё дитя. А в благодарность… В благодарность Кощей задумал сначала поднять всех мертвых и увести их из подчинения Марены. Когда же при помощи одного храброго ведьмачонка ему это не удалось, то он решил в соседнем Сумеречном мире устроить Рагнарёк. Чтобы снова напакостить Марене и разбудить мертвых ото сна.

Тогда его путём хитрости послали в третий мир, но он снова вернулся на Землю. Вернулся и нашел такой способ извести людей, что даже Марена обеспокоилась. Поэтому она и решила вызвать меня к себе таким нетривиальным способом.

Вызвала, чтобы обсудить всё и предложить свою помощь в деле обуздания бессмертного маньяка.

– То есть, это не Лаврин меня так порезал, что я бездыханным брякнулся навзничь… – хмыкнул я. – Вот и я подумал, что получал раны посерьезнее, а ещё мог выпить литр пива и даже не поморщиться.

– Нет, ведьмак, не он, – покачала головой Марена. – Так что ты сссскажешшшшь? Примешшшшь мою помощь?

Примешь помощь? Вот так вот просто? Чтобы могучая волшебница, подрабатывающая пропуском через мир живых в мертвых, взялась мне помогать с бухты-барахты?

Вообще-то я давно уже не восторженный мальчик, который может повестись на конфетку от незнакомки. Да меня и оголенной титькой не заманишь, хоть Марена и старается. Нет, в голове стучит молоточком вопрос: «Где подстава?»

Нет, я понимаю, что она хочет отомстить Кощею, но вот нет ли тут какого другого скрытого мотива?

Конечно, я должен был бы преклониться перед этим могуществом, и быть без ума от счастья, но… Я уже имел дело с богами, имел дело с бессмертными, и уже успел понять, что никому из них веры нет ни на грош. Каждый из них играет в свою игру и без раздумий готов пожертвовать союзником в любой момент.

Мне же остается только разыграть партию так, чтобы выйти из неё живым и с вознаграждением. Мертвым должником мне выходить вовсе не в радость. Я же понимаю, что для Марены моя смерть ничего не значит. Она меня с какого угодно света достанет и заставит отрабатывать.

Возможно, стану пародией на призрака Кузьму…

Но, с другой стороны, я понимал, что помощи от императора Романова могу не дождаться. А что? Он получил свою дочь в относительной целости и сохранности, зачем ему теперь впрягаться в разборки с Кощеем? И нужно ли ему впрягаться одному? Почему это только русские в очередной раз будут спасать мир? Почему другие страны будут оставаться в стороне?

А тут помощь от могущественной Марены…

Да нет, всё это очень плохо пахнет. Вот как раз ей-то вообще должно быть без разницы – сможет Кощей устроить пакость или нет. Если только…

– Ты хочешь наклячить Кощея? И только потому, что вдруг полюбила людей? Как-то в это слабо верится. Где тут логика? Тебе наоборот хорошо – не будет людей и им подобных, и ты сможешь оставить свой пост. Отправишься в путешествие, будешь шашлыки жарить на Килиманджаро или пятки греть в Средиземном море. Какой тут прок для тебя?

– Он делает не то, что должен, – ответила Марена. – Я не хочу ссссмерти живых ссссущесссств. Каждый приходит в ссссвой ссссрок и в ссссвой ссссрок уходит. Не надо вмешшшшиватьсссся в усссстановленный порядок. А Кощей хочет ссссделать вссссё по ссссвоему… Однако, я могу обойтиссссь и без тебя, ведьмачонок, но предлагаю помощь, потому что нужны руки в этом мире.

Ага, так я и поверил. Если такая могучая волшебница могла обойтись без ведьмака, то на хрен бы я ей сдался? И ещё забота о существах, что каждому положен свой срок… Ну уж нет, тут явно задействован гораздо более сильный мотив. Вот только какой?

– Ну, раз можешь обойтись, то обходись, – пожал я плечами. – Тем более, что ты за помощь что-то да потребуешь? Вряд ли ты настолько любишь живых, что хочешь помочь им безвозмездно.

– А тебя не проведешшшшь, ведьмак, – хмыкнула Марена. – Да, я могу попроссссить у тебя взамен помощи одну жизнь… Думаю, что одна жизнь пусссстяк по ссссравнению ссссо вссссем миром. И учти – Кощей пришшшшел нынче не один. Сссс ним женщина, рядом сссс которой Баба-Яга вссссего лишшшшь девочка на побегушшшшках…

– Ты в будущем заставишь меня выбрать между малым и большим злом? – улыбнулся я, не давая себя сбить с толку. – Странно, что ты не просишь меня отдать то, о чем я ещё не знаю, но что меня ожидает дома…

– Чего тут сссстранного? У тебя дома нет ничего нового, кроме трех разбитых тарелок, которые грохнули о пол сссслужанки. И зачем мне эти оссссколки? – подняла бровь Марена.

– Но чья это будет жизнь? Императора? Моя? Может, пикси Чоплю захочешь?

– Нет, никого из трех. Это будет ничтожная жизнь. Никто за неё не дасссст и ломаного гроша. А мне… мне она будет нужна проссссто в качесссстве маленькой награды. Да, ты прав, что я не могу помочь бесссскорысссстно. У меня тоже должен быть интересссс…

Я усмехнулся. Вот откуда ноги растут. Марене нужна чья-то жизнь, поэтому она всё и организовала. Все эти возвышенные слова и прочие атрибуты пафоса только ширма для шкурного интереса. Боги ничем не отличаются от людей, только что гонора больше и возможностей. А так… Те же самые цели и устремления.

– И если я откажусь…

– Тогда Кощей будет только твоей головной болью, – пожала плечами Марена. – И вряд ли он уйдет проссссто так… И не думай, что кто-то озаботитсссся помощью тебе. Каждый думает только о ссссвоей шшшшкуре.

Хм, она словно мне в голову залезла и вытащила наружу мысли. В первый раз я действительно сошелся с кознями Кощея почти один. Во второй раз подвязались боги северного пантеона, которым тоже не хотелось уходить в небытие. А вот кто придет на помощь в третий раз? Не останусь ли я вновь наедине с могучим врагом?

– У меня есть время на подумать? – спросил я.

– Ссссчитаю до трех. Раз… – красотка снова потянулась.

– Так мало? Я даже не успею взвесить все «за» и «против»! – возмутился я. – Дай хоть чайку попить с пряником!

– Два. И учти – против тебя будет не только один Кощей… На этот раз у него помощница куда как ссссерьёзнее Бабы-Яги…

– Да хорош! Это же так быстро! Так даже кролики…

– Три. Каков твой ответ, ведьмак? – обворожительно улыбнулась красавица.

– Прежде чем я отвечу, скажи – это ты на зеркале писала слово «Берегись»? – спросил я в надежде протянуть время.

– Нет, – покачала головой Марена. – Я таким не занимаюссссь. Зачем делать посссслания, ессссли можно поговорить лично?

– Понятно, – вздохнул я. – Так говоришь, жизнь будет ни для кого не важна?

– Ведьмак! Я ссссейчасссс разозлюссссь! – проговорила красавица.

В конце концов я вынужден признать её правоту – что значит одна жизнь по сравнению с жизнями миллиардов? Но почему-то мне не дает покоя мысль, что тут совсем что-то не чисто. Что-то тут не так! Но вот что?

Одна никчемная жизнь ради спасения миллиардов… Дилемма из области этики. Как «проблема» вагонетки. Представьте, что вы видите, как тяжёлая неуправляемая вагонетка несётся прямо на пятерых рабочих, которые не могут от неё увернуться. Вы можете переключить стрелку и пустить вагонетку по другому пути. Но вот ведь незадача: на втором пути также находится рабочий, но только один. Как бы вы поступили? Пожертвовали бы одним человеком, чтобы спасти пятерых?

Девяносто процентов опрашиваемых пожертвовали бы одним, ради спасения пятерых. А чем я хуже этих девяноста процентов?

Всё-таки человек такая сволочь – всегда найдет оправдание своим поступкам. Я же, успокоенный сделанным выбором, ответил:

– Да, я принимаю твою помощь, Марена!

Она улыбнулась, потом крутанулась вокруг своей оси так, что упругие груди подпрыгнули. В процессе кручения её кожа позеленела, покрылась чешуйками, а вместо ног вырос длинный хвост. Она замерла на миг, а после изумрудной молнией ринулась на меня. Из растянутых губ вынырнули клыки, а потом…

Глава 9

– Эдгарт! Эдгарт! – до моих ушей донесся ласковый женский голос.

Щеки коснулась теплая рука. Ощущения от прикосновения были такими, что я невольно зажмурился от удовольствия. Как будто проволочным массажером для головы по волосам поводили.

Я находился в темноте, лежал на чем-то упругом. Судя по ощущениям, я вернулся в спортивный зал. Открывать глаза не хотелось – очень уж классным было прикосновение ладошки к щеке, как будто мама коснулась…

– Живой… – выдохнул кто-то.

– Конечно живой, – раздался знакомый голос преподавателя. – На моих уроках ещё ни одному ученику не удалось умереть. Господин Южский, вы так и будете харю плющить или всё-таки надумаете отправиться в медсанчасть? Хоть ваша царапина уже затянулась, но показаться врачу нужно. На всякий случай, чтобы какую-нибудь заразу не подхватить.

– Как вы себя чувствуете? – моих ушей коснулся голос Карамазовой.

Да уж, тут уже не полежишь. Судя по всему – ладошка принадлежала Светлане. А если подопечная защищает опекуна, то это ни в какие рамки не лезет! Не должно так быть. Я должен быть свеж, агрессивен и полон сил!

Я распахнул глаза и улыбнулся:

– Никогда ещё так хорошо себя не чувствовал, боярыня Карамазова.

Конечно же это была она. Она склонилась надо мной и чуть поглаживала по щеке. Склонилась так, что я мог заглянуть в разрез футболки и увидеть два аппетитных полушария. Конечно, увидеть не во всей красе, но и того, что открылось моему взору хватило, чтобы додумать остальное.

Должен сказать, что у Марены больше, но тут всё-таки живое и изящное…

– Ох, господин Южский, вы так нас напугали, – проговорила Светлана.

Она была так близко, как тогда, в холодильнике черного ресторана. И я снова почувствовал запах лета на утренней лужайке. И должен вам сказать, что этот запах мне понравился!

– Вот уж не думал, что наш староста будет таким слабеньким! От одного удара скопытился! – тут же бухнул ложку дегтя в мою бочку мёда голос Лаврина. – Если бы я знал о такой слабости раньше, то не гонял бы его так долго!

– Ребята, помогите встать господину Южскому и сопроводите его до медкабинета! А вас, господин Лаврин, ещё ожидает разговор с распорядителем гимназии… Если бы не господин Южский, то вы могли убить госпожу Карамазову! И не стоит корчить физиономию, все видели, что это было так. Да помогите же кто-нибудь встать Южскому!

Помочь встать? Мне? Да ладно!

Я тут же вскочил на ноги, удачно придержав Карамазову от падения. Она не ожидала такой быстроты.

Столпившиеся рядом ребята едва не отпрянули от моего стремительного подъема. Я улыбнулся в ответ:

– Зачем медакабинет? Я чувствую себя прекрасно, а эту царапину я даже за рану не считаю.

– Пойдем, Эдгарт, пойдем, – потянул меня за здоровую руку Говардский. – По пути всё расскажу.

– Да, пойдем, если что, то поддержим по дороге, – тут же подхватил с другой стороны Лопырев.

– А можно мне с ними? – спросила у преподавателя Карамазова. – Я смогу оказать первую помощь… Вдруг господину Южскому снова станет плохо?

– Да идите уже, – отмахнулся преподаватель. – Всё равно урок уже сорван… А вы, господин Лаврин, сходите за уборщицей. Не оставлять же здесь это…

Я невольно посмотрел туда, куда он показывал. На мате, в том месте, где я недавно лежал, скопилась приличная лужа крови. Литра два, не меньше.

Ого, откуда такое? Неужели из небольшой царапины на моём плече? Да ну, не может такого быть!

– Это что, всё из меня натекло? – шепнул я Савелию Говардскому, когда мы выходили из спортзала.

– Ага, мы сами удивились. Похоже, что Мишка тебе какую-то артерию рассек. Мы-то поняли, что ты геройски защитил Карамазову, но вот этот удар…

– Скорее всего, Лаврин ещё дополнительно заколдовал клинок на вытягивание крови, – сообщил Кирилл. – Хреновое колдовство…

– Темное оно, из разряда запрещённых, – поддержала разговор Светлана. – Я только слышала о таком.

Темное колдовство это по моей части. Я уже навидался его вдоволь, порой сам прибегал к такому. Когда выходил против сумасшедшего огра, убивающего всех подряд, то сам использовал подобное колдовство. Тогда только из-за хлещущих струй крови удалось его ослабить. Да, немало тот огр успел положить народа прежде, чем я до него добрался. Зато потом его отрубленная башка украшала флагшток на Масленицу.

Но вот чтобы барончик решился на такое на виду у своих одноклассников… Это надо было под собой иметь веские основания. Пусть теперь он эти основания выкладывает у распорядителя гимназии.

А ведь если бы он в самом деле попал по Светлане?

– А я… Госпожа Карамазова, так это вы смогли остановить кровь?

– Да, я сама на себя удивилась – какая-то сила бросила меня к вам, а потом… – она замолчала, смущенно опустив голову.

– Потом из её рук полился алый туман, – закончил за неё Лопырев. – Этот туман коснулся твоей раны, а она на глазах начала рубцеваться и заживать. Мы сами все охренели от увиденного. Госпожа Светлана Николаевна так быстро среагировала, что спасла тебя от большой потери крови. Пока мы щелкали хлебалами, мог бы полностью иссохнуть. Так что ты обязан госпоже Карамазовой жизнью…

Я по-новому взглянул на Карамазову. Надо же. Алый туман… О таком волшебстве я даже не слышал. Нет, я знаю о лекарской магии. Не раз видел, как в бою лечат порванные связки, а также ремонтируют сломанные кости. Однако, в бою была временная мера, и потом за неё приходилось расплачиваться вылеченному неделями восстановления.

Да что там говорить, меня самого как-то собрали по кусочкам и потом пару месяцев я едва не выл от боли в зарастающих мышцах, связках и костях. А сейчас… Сейчас вообще ничего. Только белая ниточка шрама на месте рассечения. Да и то, эта ниточка переходила в розовую кожу там, где уже начала исчезать.

А ведь по силе удара царапина должна быть гораздо глубже. Да ещё приправленная кровопускающим колдовством. И должен признать, что если бы я не закрыл телом Карамазову, то вряд ли также смог бы остановить кровь и залечить нанесенную рану на девичьем теле. Нет, я бы попытался, но без снадобий, без эликсиров, да и без…

Да что там говорить – пришлось бы открывать свою натуру. Пришлось бы показывать ведьмачьи навыки, и то вряд ли смог бы это сделать.

Лаврин – идиот, раз решился на такое. Надеюсь, что ему папенька вправит мозги. Иначе это сделаю я. А уж я умею вправлять так, что потом долго приходится ходить к психологоу.

Но, тем не менее, я был удивлен способностями Карамазовой. Если бы не она, то пришлось бы мне снова встретиться с Мареной.

Или это была помощь как раз от Королевы смерти?

И ещё эта долбанное слово «Берегись». Слишком много всякого-разного непонятного и разнообразного. Не люблю я такого. Не люблю интриги и всякие подлянки. Может потому и не люблю, что сам на такое ох как горазд?

– Ого, я впечатлен. Вы и в самом деле спасли мне жизнь, госпожа Карамазова, – я чуть поклонился. – Плечо не болит, работает как надо. В теле бурлит кровь и даже не думает показывать, что недавно было пролито немало.

– Это вы меня спасли, господин Южский. Если бы не ваша защита, то вряд ли кто из наших смог бы остановить кровь. А пока бы сбегали за врачом и пока тот пришел, то я успела бы истечь кровью, – на щеках Светланы появился стыдливый румянец.

– И всё равно, я ваш должник. Думаю, что смогу отблагодарить вас ужином.

– Я подумаю над вашим предложением, – не подняла головы Карамазова.

– Ого, чтобы пригласить девушку на ужин, надо сперва лечь под меч? – хмыкнул Говардский. – Нет уж, увольте! Я лучше лично приглашу или сообщение отправлю. На подобные жертвы я ещё не готов идти!

Светлана вспыхнула ещё ярче, а после остановилась и, не отводя глаз от концов своих кроссовок, произнесла:

– Господин Южский, я вижу, что вам действительно лучше и моя помощь больше не нужна. Ваши друзья вас проводят до медкабинета, а мне… До свидания!

После этого она развернулась и едва ли не бегом бросилась прочь. Вскоре она скрылась за поворотом на лестницу.

– Ну не надо было так, – покачал я головой, глядя на Говардского. – Зачем смущать девушку? Она же вон сколько сделала.

– Да ладно тебе, это же Карамазова. Чего ты с ней нянчишься? Если хочешь на ночку соблазнить, то понятно, а так чего? Она же хреновая пара. После того, как её отец затеял заговор, её семья вряд ли выберется из нищеты.

– Савелий, ты хоть и друг, но я могу и по мордасам въехать, – нахмурился я в ответ. – Не всё же меряется деньгами!

– Ох, ну хорош, побереги свой пыл для Лаврина. Ему съездишь по морде. Кто кроме друга тебе всю правду скажет, пусть она и будет непристойная?

– Правда это одно, а грязные мысли – это другое, – сказал я. – Недостойно моих друзей такие мысли озвучивать.

– Недостойно? Может быть мне ещё извиниться перед Карамазовой? – поднял брови Говардский.

– Это на твоей совести, Савелий, но я бы на твоём месте извинился, если бы она вот точно также спасла тебя от лютой смерти. Да что там извинился, у меня бы даже мыслей таких не возникло!

– Господа, господа, не стоит ругаться. Всё-таки мы друзья, – вмешался Лопырев. – Тем более, что мы почти пришли.

Действительно, мы оказались неподалеку от медкабинета.

Насупившийся было Говардский неожиданно улыбнулся и протянул мне руку:

– Ты прав, Эдгарт. Вот если бы я на твоём месте был, то ты так не сказал бы. Да, иногда полезно взглянуть на ситуацию чужими глазами. Виноват, извини, дружище. Перед Карамазовой тоже извинюсь, честное слово. Наверное, это во мне ревность взыграла. Ко мне бы вряд ли кто так кинулся, как она к тебе…

Я пожал руку. Все мы ошибаемся, но не все умеем признавать ошибки.

– Извинения приняты! Пошли к коновалу, расскажем о моём втором рождении.

Тот, кого я назвал коновалом, оказался высокой статной дамой. Её белый халат облегал упругие формы, а белая шапочка сдерживала пучок из густых черных волос. На вид даме было чуть больше сорока. Ммм, если бы я был прежним возрастным ведьмаком, то ни за что бы не прошел мимо, не отпустив какой-нибудь комплимент. А может быть даже постарался затащить на завтрак в постель…

Она сидела за столом и что-то настукивала на клавиатуре. Голубые глаза поднялись на нежданного гостя. Вот было в её чистом лице что-то такое, что заставляло смотреть, не отрываясь. Что-то такое душевное, доброе, светлое…

– Здрасте, – сказал я, когда меня едва не втолкнули в дверь кабинета после вежливого стука.