Текст книги "Господин Посредник"

Автор книги: Алексей Бессонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 13

Наш баркас, направляемый двумя парами молчаливых матросов на веслах, уткнулся носом в ярко-желтый песок длинного пляжа, окаймленного с обеих сторон острыми, поросшими сосной мысками, и Энгард первым поспешил спрыгнуть на берег, – в проливе посвистывал свежий ветерок, и пока мы добрались до побережья Стаалена, мой друг успел как следует позеленеть.

Ланни сочувственно хлопнул его по плечу и махнул рукой куда-то за холмы:

– Здесь есть харчевня, а при ней – колодец с ледяной водой. Пара ковшиков, и все ваши хвори как рукой снимет.

Энни мрачно кивнул и, увязая ботфортами в рыхлом песке, побрел в сторону пологой тропы, уводившей в глубь суши. Мы последовали за ним. С холмов, как и предсказывал наш проводник, открылся идиллический вид крохотной рыбацкой деревушки. В зелени садов там и сям виднелись черепичные крыши, во дворах сушились сети, по узкой желтой дороге, ведущей, очевидно, к общинному выпасу, неторопливо шествовали три разномастные коровы.

Ланни уверенно вывел нас на небольшую площадь посреди деревни и подошел к приземистому, очень почтенного вида зданию с плотно заросшей мхом крышей.

Хозяин таверны, едва поглядев на изможденного графа, хлопнул в ладоши, и через минуту в зале появился мальчишка с большой деревянной кружкой в руке.

– О-ох, – простонал Энгард, вытирая капли с подбородка, – на, попробуй… никогда еще простая вода не казалась мне такой вкусной.

На дне кружки оставалось на пару глотков: приложившись, я с удивлением согласился с восторгами моего приятеля – вода была и впрямь необыкновенной.

«Может, какие-то минералы, – рассеянно подумал я. – Кто его знает? А может, и просто… жара нынче».

Во дворе таверны нас ждали оседланные лошади.

– Через полчаса будем в Магире, – сообщил нам Ланни, – а оттуда двинемся вдоль берега.

К счастью, дорога вела нас через многочисленные оливковые рощи и сады, не позволяя изжариться на горячем солнце. Правда, несмотря на это, я все же успел выхлебать почти всю свою флягу, заполненную в таверне ароматным медовым пивом, – когда внизу, на берегу широкой бухты, показались крыши и шпили небольшого городка, в ней не оставалось ни капли. Фляги мы вновь наполнили в первом же заведении, прилепившемся к старинным городским воротам, сложенным из розоватого мрамора, и неторопливо двинулись сквозь лабиринт узких улочек.

– Вот городская управа, – пояснил Ланни, указывая на трехэтажное здание с двумя «беседками» на крыше, – а напротив, как вы понимаете, суд. Сейчас мы спустимся вниз, к морю, и выберемся на дорогу, которая идет вдоль южного берега.

Мы миновали довольно сонный базар со множеством пыльных лавчонок и скоро оказались на пологом спуске, вымощенном камнем. Неожиданно Ланни остановил свою лошадь и привстал на стременах, глядя куда-то вправо.

– Вот так встреча! – зашипел он.

Мы с Энгардом тотчас же повернули головы.

На небольшой площади с круглым, серым от древности бассейном и выщербленными молитвенными вратами стояла карета, украшенная изображением раскрытой ладони. Рядом с ней, почтительно наклонившись к открытому окну, переминался с ноги на ногу рослый мужчина в зеленой куртке и коротких, до колена, штанах с кистями. Вот он снял свою широкополую мягкую шляпу, и на солнце блеснула загорелая лысина.

– Кто это? – напряженно спросил Энгард.

– Это отец Антал, правая рука его святости, – процедил сквозь зубы Ланни. – По крайней мере, это его экипаж. А рядом с экипажем – известный контрабандист, по которому давно скучает королевская веревка. Интересно, очень интересно!.. Князь, – повернулся он ко мне, – давайте поменяемся шляпами. Мне страсть как хочется проследить за этим говнюком.

– Вы считаете?.. – прищурился Дериц.

– Уж больно похоже, – хмыкнул Ланни, поглубже нахлобучивая мою шляпу. – Вот ворота постоялого двора, откуда нам все будет видно, заедемте, друзья, и потребуем по стакану вина.

Мы так и сделали. Хозяин совершенно не удивился тому, что трое хорошо одетых молодых людей пьют прямо в седле, то и дело выглядывая на улицу – во-первых, понятно, жарища, а во-вторых, мало ли какие у них там дела? Спокойно приняв плату, он попросил нас оставить стаканы возле колодца и удалился на птичник.

Тем временем жрец, очевидно, закончил переговоры. Из кареты высунулась пухлая рука, что-то передавшая контрабандисту, – тот склонился едва не до земли, приложился к руке губами и, пятясь задом, добрался до своей лошадки, привязанной тут же, у черной чугунной коновязи. Карета дернулась с места и быстро исчезла в темном провале арки одного из высоких старых зданий, окружавших площадь, а наш контрабандист, взгромоздившись в седло, проскакал мимо наших носов и свернул вниз, к морю.

– Ага! – воскликнул Ланни, поспешно ставя стакан на высокую колодезную скамью. – За ним, господа!

Зеленая куртка неторопливо спускалась по старой королевской дороге. Мы двигались на расстоянии в сотню локтей, стараясь держаться в тени плодовых деревьев, которыми была густо обсажена обочина. Впрочем, преследуемый не оглядывался, совершенно не ощущая слежки. Скоро показались дюны, и дорога, петляя, пошла вдоль берега. По правую руку от нас открылись поля, посадка стала реже, и теперь прятаться было уже не так легко – нам пришлось здорово отстать.

Неожиданно контрабандист свернул вправо и исчез в темной полосе деревьев. Ланни нервно пришпорил своего жеребца. Выскочив на тропу, мы перемахнули через холмик и резко осадили лошадей.

– Старая мельница! – Ланни спешился и, ведя коня в поводу, приблизился к краю полудикого сада, росшего вдоль королевской дороги.

Мы тоже соскочили на землю. Местность полого поднималась – на вершине большого плоского холма стояла пара ветряков с давно обвисшими, похожими на скелет лопастями. Поодаль я увидел прочное каменное строение с высокой замшелой крышей – очевидно, амбар, второй этаж которого служил жильем мельнику и его семье. К этому-то амбару и направлялся конфидент отца Антала.

– И что же, – пробурчал Энгард, – они рискнут пристать на виду у всего города? Я понимаю, что городишко небольшой, но контору мытаря и таможенного комиссара я видел своими глазами. Нужно быть сумасшедшим…

– Да, – согласился Ланни, – какой бы корабль ни бросил тут якорь – хоть днем, хоть ночью, его тотчас же заметят. Разве что…

– Что?

– Погодите, посмотрим…

Человек в зеленой куртке небрежно набросил уздечку на какой-то гнилой столбик и решительно постучал в дверь, прорезанную в широких воротах амбара.

Некоторое время ничего не происходило, и ему пришлось повторить свой стук.

Дверь наконец раскрылась, в темном проеме мелькнула какая-то сгорбленная фигурка, и контрабандист исчез. Я опустил подзорную трубу.

– Не понял даже, мужчина там был или женщина, – признался я. – Слишком быстро он исчез. Кто тут вообще живет?

– В том-то и дело, что никто, – с досадой отозвался Ланни. – Надо было мне одолжить у вас оптику. Вы не разглядели, не монах ли это?

– По-моему, этот человек был в сером. Возможно, что и монах. А к чему вы это?

– А к тому, что вон там, за холмом, – очень старый и почтенный монастырь. Собственно, мельница стоит на монастырской земле, но ею давно уже никто не пользуется. Неужели мы промахнулись?

Энгард присел на пенек и снял с пояса флягу.

– На виду у городка они не пристанут, – в задумчивости пробурчал он. – Хотя, знаете, мне пришла в голову одна комбинация, но слишком уж она сложна…

– Говорите, – потребовал Ланни.

– Что, собственно, мешает им встретиться в море с каким-нибудь пеллийским судном, перегрузить на него весь товар и перебросить пассажиров? Правда, на Такео это не похоже, он очень уверен в себе и не станет морочить свою дурноватую голову такими сложностями.

От его слов у меня похолодела спина. Подобную возможность я никак не учитывал. Получается, что весь мой план может полететь к демонам? Где тогда искать этого проходимца – тут, среди толп страждущих благословения?!

– Нет, нет, – махнул рукой Ланни. – Я уверен, что вы зря перестраховываетесь, граф. Я так, если хотите, чувствую. Одного я не могу понять: почему именно здесь? Будь я проклят, э-ээ… Ладно, – он хлопнул в ладоши и вдел ногу в стремя, – я провожу вас до баркаса, а сам поспешу к своим «ушам». Вдруг они уже успели что-нибудь услышать?

– Было бы недурно, – флегматично согласился Энгард, – потому что то, что мы сегодня видели, – пока лишь косвенное доказательство наших домыслов.

– Нет, – замотал головой Ланни, – прямое.

Спорить Энгард не захотел, на него слишком дурно действовала сегодняшняя жара.

Доказательства правоты Ланни Ларго мы получили следующим утром.

За час до полудня мы с Энгардом сидели на баке, коротая время в беседе о пеллийском богословии, как вдруг Бэрд, который, то и дело усмехаясь, торчал тут же, неожиданно сорвался со стула и указал рукой на маяк:

– Лодка!

Я схватил подзорную трубу, висевшую, как всегда, у меня на поясе. Да, это был вчерашний баркас – огибая южную оконечность островка, он разворачивался носом в океан. На носовой банке сидел Ланни. Вот он тоже поднял оптику – теперь, после вчерашней досады он разжился мощным морским биноклем – и, увидев меня, замахал рукой.

– Наверное, он с новостями, – решил я. – Бэрд, распорядись, чтобы нам подали вина.

Энгард мученически боднул головой и поднес к губам стакан с теплым лимонадом – от вина, по словам друга, в море его мутило.

Ланни оставил своих матросов в баркасе, а сам резво вскарабкался по трапу и поспешил к нам.

– Кажется, мы сумели их просчитать, – возбужденно заявил он, вытаскивая карту. – Вот здесь, в заливе, – он пристукнул по карте своим изящным карандашиком, – в трех милях на запад от Магиры, вот где они будут высаживаться! Раньше это место любили контрабандисты, но после того, как двадцать лет назад на острове было землетрясение, в заливе появились мели и заходить туда большим судам стало опасно. Зато там есть дорога, ведущая прямо в монастырь.

– В монастырь? – подался вперед Энгард.

– Да! В монастыре, очевидно, сокровища будут храниться до тех пор, пока их не заберет Янвиц. Для него это, понятно, проще простого, особенно если вывозить их по частям.

– Откуда у вас такая уверенность?

– Я успел распорядиться, чтобы монастырь взяли под самое пристальное наблюдение. И что же вы думаете? Еще вчера вечером на монастырском дворе выволокли на свет божий огромный воз, которым, как известно, не пользовались уже лет десять, и принялись приводить его в порядок. Потом, уже почти ночью, туда прискакал взмыленный храмовый служка – очевидно, с проверкой, потому что гостил он в монастыре совсем недолго, даже не остался на вечернюю молитву, а сразу отправился обратно. Куда? В покои самого отца Янвица!

– Так, – кажется, я побледнел, – значит, мы не успеваем…

– Вовсе нет! – замотал головой Ланни. – Это просто они спешат, в предвкушении! Уж Янвица я знаю хорошо, поверьте на слово! Старый психопат, который всегда чистит сапоги за неделю до дождя. Сегодня утром смазанный воз закатили обратно, даже тент на него надевать не стали. Не-ет… к тому же учтите, что первые суда с паломниками появятся в лучшем случае послезавтра. С самыми нетерпеливыми, а основная масса – такая, что вода закипит, – прибудет не раньше чем через три дня. Вместе с ними, я уверен, пожалуют и наши друзья из Ханонго.

– Та-ак, – я наклонился над картой, – значит, «Бринлееф» вполне может встать на якорь где-нибудь вот здесь, чуть западнее, чтобы не спугнуть их, голубчиков. А когда они появятся… Наверное, его святость Янвиц будет сильно разочарован.

Ланни покачал головой.

– Я узнал еще вот что – но это пока только приблизительно… Кроме того типа, которого мы видели с Анталом, они привлекли еще нескольких подонков. Один – разыскиваемый стражей убийца, двое – бывшие каторжники. Наверное, его святость задумал избавиться потом от всех ненужных свидетелей.

– Очень может быть, – согласился я. – Кто-то же должен возиться с грузом и править повозкой. А впутывать в это дело монахов ему, похоже, не хочется.

– Именно… он и так встал кое-кому из иерархов поперек горла. А стукачей среди святош – хоть с маслом ешь. Дело известное.

– А как он с настоятелем этого самого монастыря на побережье? – неожиданно спросил Энгард. – В друзьях или все-таки на ножах? Что они говорят друг о друге на форумах?

– Не знаю, – немного удивленно ответил Ланни. – А какое это имеет отношение к делу? Понятно, что с ним ему пришлось договариваться…

– Вот именно. А к нашему делу, как я уже понял, имеют отношение такие странные вещи, что если бы вы, дружище, знали то, что знаю я, то, поверьте, вы тоже принялись бы задавать дурацкие вопросы.

– Это не мое дело, – быстро вставил Ланни. – Мне приказали оказать вам помощь, и я…

– Но вы все-таки постарайтесь узнать, в каких они отношениях – наш отче Янвиц и досточтимый настоятель.

– К чему это ты? – изумился я, когда Ланни, наскоро выпив бокал вина, спустился в свой баркас.

– Да так, – со знакомой мне мрачностью ответил Энгард. – Увидишь…

Глава 14

Трагические подробности той демонической ночи врезались мне в память накрепко, уж слишком много кровавой суеты приключилось у меня на глазах за время меж двух лун. Мы подозревали, что решающие события произойдут именно спустя двое суток после беседы с Ланни Ларго, – кстати сказать, за это время он не появился у нас ни разу, и мы уже хотели отправиться на его поиски. Время шло; в тот вечер Энгард неожиданно переоделся во все чистое и принялся проверять свой довольно обширный арсенал. К вину он не притрагивался уже давно – я, признаться, немного согрешил, но крик вахтенного, раздавшийся через час после полуночи, враз выбил хмель из моей головы.

– Сигнал! – услышали мы через раскрытые вентиляционные люки нашей каюты. – Красная ракета с юга! Еще одна!

Я метнулся к небольшому сундучку с морским имуществом, стоявшему под переборкой, и выхватил из него длинный пороховой фальшфейер. Каблуки Энгарда уже грохотали по трапу, ведущему на палубу. Не обращая на него внимания, я поспешил к вантам и, засунув рукоять сигнала за пояс, принялся карабкаться на грот-мачту. Вскоре я очутился на самом верху, в «вороньем гнезде» впередсмотрящего. Судно качало на мелкой ночной волне, и мне пришлось наскоро привязаться болтавшимся в корзине обрывком просмоленного линя. Затянув наконец узел, я высвободил фальшфейер и резко дернул рукой за шнурок, связанный с теркой воспламенителя. Раздалось резкое шипение, и над моей головой, разбрасывая во все стороны искры, вспыхнул ослепительный алый шар – в вязкий замедлитель были подмешаны какие-то порошки, дававшие при горении красный цвет.

Огонь горел недолго. Почувствовав, что жар приближается к моей ладони, я размахнулся и зашвырнул сигнал подальше в море, а потом, даже не дав еще глазам привыкнуть к наступившей тьме, вытащил из футляра свою трубу.

Меня заметили. Далеко на горизонте вспыхнули чуть дрожащие светлячки топовых огней, и я разглядел наконец величественный силуэт огромного корабля, совершающего поворот. Я облегченно вздохнул, распустил узел и вернулся на палубу.

– Это они, – сообщил я Энгарду и проснувшемуся Бэрду. – Надо зажечь все фонари, чтобы нас было лучше видно…

Через полчаса на наш бриг надвинулась, подавляя собой, тяжелая махина «Бринлеефа». Ночную тьму прорезал грохот якорных цепей. С правого борта разом вспыхнули фонари, заскрипели шлюпбалки, и на воду плюхнулась шестивесельная шлюпка. В неровном желтом свете я разглядел две фигуры, спускающиеся по веревочному трапу, и сразу же узнал в них Иллари и Перта. Следом за ними в лодку скользнули матросы. Мы уже ждали, облокотясь о планшир, рядом с нами на палубе стояли наши сундучки и баулы.

– Да-а, – прошипел Энгард, задирая голову, – ну и кораблик! Интересно, во что же он обошелся твоему покойному наставнику? Тут одного железа на сотню тысяч!..

– Насколько я знаю, это далеко не первый корабль Эйно, – отозвался я с гордостью. – Он строил его специально для очень дальних путешествий, а помогали ему друзья вроде Кошхара и других промышленников. Тут много всяких сюрпризов – впрочем, увидишь.

– Эй, на бриге! – услышал я хорошо знакомый голос Иллари Посселта. – Ваша милость, вы на месте?

– Да! – во всю глотку заорал я. – Держите трап!

Я наскоро пожал руку хозяину «Святителей» – уплачено ему было вперед, еще в столице, – и бросил в шлюпку пару баулов с одеждой. Вслед за ними Бэрд и боцман спустили наши сундучки, а уж потом перемахнул через планшир и я.

Светлые глаза Иллари тревожно блеснули в отраженном волной лунном свете – он коротко обнял меня, потом хлопнул по плечу и прищурился:

– Что?..

Я понял его без лишних слов.

– Кажется, будет дело…

Бриг за нашими спинами с грохотом выбрал якоря. Я последний раз глянул на его просоленный и мрачноватый – особенно сейчас, ночью – силуэт и ухватился за нижнюю ступеньку трапа, уже придерживаемую твердой матросской рукой. Перед моим лицом чуть покачивалась серая, недавно перекрашенная железная стена, усеянная тысячами заклепок, – борт моего корабля.

Едва моя ладонь коснулась планшира, как я оказался буквально выдернут на палубу сильными руками старого Тило. Рядом стоял Жиро с крохотной рюмочкой на серебряном подносе. Я опрокинул в себя крепчайший матросский ром, поморщился и крикнул вниз:

– Всем сразу в кают-компанию. Идем, Тило, тебя это тоже касается.

– Господин прикажет ужин? – поинтересовался боцман.

– Нам некогда, – бросил я на ходу и добавил, обернувшись:

– Жиро, распорядись, чтобы вахта следила за маяком на острове…

Мы собрались за столом в ярко освещенной лампами кают-компании. Тило свернул и уложил в чехлы свои карты, которые, как всегда, валялись в каждом кресле, и зачем-то провел ладонью по большому барометру на стене, словно проверяя, не запылился ли столь ценный в море прибор. Я достал карту, одолженную у Ланни.

– С сегодняшней ночи мы должны занять позицию вот здесь, – начал я, показывая циркулем на бухту неподалеку от Магиры. – Бросим якорь чуть западнее, потому что судно, которое мы должны перехватить, будет приближаться к острову либо с юга, либо с востока…

– Скорее всего, с юго-востока, – ворчливо подытожил Тило. – И большое будет судно?

– Вероятно, нет. Но быстроходное – это точно. Я думаю, что это будет корабль пеллийской постройки, идущий под пеллийским вымпелом.

– Вы предлагаете нам атаковать пеллийский корабль? – нахмурился Иллари.

– Нет, – замотал я головой, – это корабль из Ханонго. Но идти он, повторяю, будет под пеллийским вымпелом. Или вообще без такового…

– Из Ханонго, – эхом повторил Иллари и обернулся к рулевому:

– Перт, немедленно достань из сейфов все лицензии и удостоверения Морского комиссариата. Если сторожевики перехватят нас, лучше, чтобы эти бумаги уже были прямо в руках… Хорошо же, господа… но как вы предполагаете опознать этого вашего ханонгера? Вы знаете, сколько тут сейчас судов?

– По его курсу, – начал я, но договорить не успел – с палубы раздались несколько голосов разом:

– Шлюпка! С острова идет шлюпка!

Энгард шумно вздохнул и вытер со лба пот. Бросив на него короткий взгляд, я заметил, что мой друг стал белее полотна.

– Это Ланни, – негромко сказал он.

– Что-то произошло? – спросил меня Иллари уже на палубе.

Я нервно дернул плечом. В бинокль мне была отчетливо видна темная фигура в морской шляпе, сидящая на руле баркаса. Его люди гребли изо всех сил, и лодка быстро приближалась к нашему кораблю.

– Подать трап, – распорядился за моей спиной Иллари. – И принесите фонари, ни зги ж не видно!

Ланни вскарабкался на борт и, не утруждая себя приветствиями, тяжело выдохнул:

– Они уже там!

– Ч-что-о?! – хором завопили мы с Энгардом. – Но когда они прошли?

– Я не понимаю, каким образом они проскочили, – с отчаянием просипел Ланни, – похоже, взяли круто к югу… они ведь прошли мимо вас!..

– Мимо нас?..

Иллари понял все без слов. Мы еще стояли как два истукана, рассматривая почему-то мокрого Ланни Ларго, а он уже распоряжался взять баркас на буксир, выбрать якоря и срочно ставить паруса.

«Весьма вероятно, что мимо маяка и в самом деле прошло несколько судов, – кусая губы, размышлял я. – Все верно – ведь мы ждали большой корабль, который должен подать сигнал! И совершенно естественно, что вахтенные не обратили внимания на какие-то там посудины, спокойно выходящие проливом прямо в океан, – мало ли кто тут шляется? Стемнело уже давным-давно, и они преспокойно миновали проливы, а потом, для безопасности, действительно удалились на юг – может, на пять-шесть миль… прошли как бы по дуге и благополучно вышли точно на Стаален.

Вот и все… и что теперь?»

– Они уже успели выгрузиться? – быстро спросил Энгард.

– Час назад мне сообщили, что большая черная шхуна стоит на входе в бухту, – ответил Ланни. – Может быть, они кого-то ждут?

– Вероятно, они послали скорохода, – скривился Дериц. – Ну что ж, мы можем попытаться успеть!

Собственно, «Бринлееф» уже двигался. Ночной ветер был хорош, и мой барк, прекрасный ходок, помчался вслед за низкой луной, теряющейся в бегущих облаках.

– Ланни, предоставьте в распоряжение нашего штурмана самую лучшую карту из вашей коллекции, – произнес Бэрд, невозмутимо раскуривая трубку. – Славный ветерок! Поглядим, куда он нас принесет!

Мы с Энгардом поднялись на корму, и я распорядился вынести наверх главный артиллерийский дальномер. Энни едва не грыз ногти, напряженно вглядываясь в темноту. Вечерняя луна, клонящаяся к горизонту, помаргивала в разрывах туч, то и дело подсвечивая их своим мертвым серебряным сиянием, и в ответ ей вспыхивала океанская волна. В другое время я восхитился бы этим, не раз уже виденным зрелищем, но сейчас мне было не до красот ночного моря. Мой план стремительно летел в пропасть. Если мы потопим эту проклятую шхуну возле самого берега, нам неминуемо придется объясняться с властями. Ничего страшного в этом не было, но я категорически не желал демонстрировать в этом деле свой флаг… и главное – Такео уже исчезал, растворялся в глубине людской массы, затопившей остров.

Найти его среди толпы молельщиков было совершенно невозможно, даже вездесущие филины не взялись бы за такое дело. Десятки кораблей каждый день приходят и уходят – уже завтра утром он будет качаться на палубе какой-нибудь лохани, идущей прямиком в столицу. Он и его люди, вновь прибывшие в Пеллию со своими загадочными делами!

Энгард шумно выколотил о планшир трубку и приник к окуляру дальномера.

– Стаален справа по борту, – выдохнул он. – Осталось совсем немного. Никогда бы не подумал, что твой корабль способен идти с такой скоростью.

Я очнулся от мрачных дум и достал хронометр.

– Медленно, – сказал я, прикинув время. – Медленно, будь я проклят!

– Убавить парусов! – донеслась до меня команда Иллари.

– Что такое? – закричал я, свесившись вниз. – Почему убавить?

Мне никто не ответил, но, обернувшись, я и сам понял, в чем дело: мимо нас плыли редкие ночные огоньки Магиры. Я резко вывернул дальномер на нос. Через паутину рангоута просвечивала тающая в море луна, и в ее последних лучах я отчетливо разглядел мыс, закрывавший бухту с востока. Ту самую бухту, где должно было находиться судно Такео.

Энгард стиснул планшир так, что мне показалось, будто я слышу хруст его пальцев.

– Если они еще там… – прошептал он, напряженно всматриваясь в темные контуры берега.

На мачтах появились фигурки матросов, спешащие зарифить паруса. Ярко вспыхнули фонари на бушприте. Я поморщился, удивляясь, зачем Иллари приказал устроить такую иллюминацию, и тотчас же услышал, как скрежещут заслонки и кто-то звякает стеклом, разжигая еще и кормовые огни. Рядом со мной возник Перт, неслышно поднявшийся из люка:

– У нас есть прекрасный флаг рода Лоттвиц-Лоер, – кривя в усмешке губы, заговорил он, – да только он – рваный и обожженный в бою… надеюсь, Иллари верно понял ваши мысли?

– А? – не сообразил я. – Флаг?

– Ну да, – терпеливо повторил рулевой. – Если нам придется драться здесь, в пеллийских водах, ваш флаг просто необходим. Вот только вряд ли кто-то сможет рассмотреть на нем ваш герб…

Я хмыкнул. Да уж, Иллари, как всегда, все понимает без слов. Если придется драться… конечно, прежде чем открыть огонь, я должен продемонстрировать врагу свое право королевского корсара. Да только флаг мой выглядит так, что разобрать на нем, кто я таков, никому не удастся. А случись появиться сторожевику – что ж, разве флаг, только что порванный вражеской шрапнелью, убавит мою славу?

Сторожевик, сказал я себе, это уже крайний случай, избавь от него небо…

– Судно! – вдруг заорал кто-то. – В бухте судно!

Крик показался мне писклявым, будто комариное пение, и я не сразу сообразил, что это вопит далекий от меня впередсмотрящий. Я бросился к дальномеру, успев краем уха услышать команду: «Право руля пять румбов!», успел даже почувствовать, как поворачивается огромный руль корабля и бушприт начинает катиться вправо, но дотянуться до оптики все же не успел. Я полетел вперед, впечатываясь головой в массивный дубовый планшир, ограждавший наблюдательную площадку кормовой надстройки. Это был крепкий планшир, обработанный специальным составом, замедляющим горение, но голова моя оказалась ничуть не хуже, потому что сознания я не потерял.

И едва грохот, до краев заполнивший мой череп, стих, я понял: «Брин» налетел на мель. Да не просто налетел – какие-то секунды нас еще волокло по инерции – клянусь, я собственной кожей ощущал, как скрежещет по каменистому дну брюхо моего корабля! – барк встал, застыл, замер, слегка накренясь на правый борт.

Свирепый гигант, построенный для преодоления тысяч миль океанских просторов, сел на мель в сотне локтей от берега – слишком велика была его осадка, слишком коварны были для него эти воды с их часто меняющимся донным рельефом.

– Проверить трюм на течь! – услышал я крик Иллари. – Лот за борт! Приготовить насосы!

Кто-то отчаянно вопил за бортом – то были матросы, полетевшие с мачт в воду. Едва встав на ноги – меня шатало, – я отвязал оба аварийных трапа, закрепленных с кормы, и вывалил их за борт. Не успел я нагнуться, чтобы посмотреть, что происходит с несчастными людьми, как меня схватил за рукав Энгард.

– Вот они! – зарычал он, указывая рукой куда-то направо.

Я машинально повернул голову и увидел, как из-за мыса, сильно принимая к западу, стремительно выдвигается вытянутая, остроносая черная тень с двумя мачтами, увенчанными треугольниками косых парусов. Шхуна шла, резво забирая ветер, догнать ее не было никакой возможности. Стрелять тоже – даже если бы мы могли открепить корабль за считанные секунды, у нас никак не хватало времени на то, чтобы подготовить к стрельбе хотя бы одно из тяжелых орудий – а бортовые, расположенные на батарейной палубе, не смогли бы достать цель из-за песчаного мыса, перекрывающего нам линию огня.

Я заскрежетал зубами и повернулся к Энгарду, который рвал на куски роскошный воротник своей шелковой сорочки.

– Мы успеваем! Успеваем! Они только что разгрузились, и значит, Такео сейчас там!.. – Дериц приложил ткань к рассеченной брови и сморщился от боли. – В баркас, скорее! До берега сотня локтей!..

– Где – там?! – заорал я, безумно вращая головой: я не понимал, о чем он говорит.

– На мельнице! – в тон мне проорал Энгард, не отнимая шелка от окровавленного лица. – На мельнице, святые и грешники!

– Ты спятил?

– Говорю тебе, они там и только там! Зови людей, у нас мало времени, но мы еще можем успеть!

В это время корабль вздрогнул. Я понял, что Тило приказал разводить пары – значит, он надеялся, что при помощи машины «Брин» сможет соскользнуть с мели самостоятельно. Для дела это уже не играло решительно никакой роли – шхуна ханонгеров ушла, а я прекрасно знал, что для того, чтобы развести пары, механикам потребуется несколько часов. За это время она навсегда растворится в океанских просторах, и любые поиски будут пустой тратой времени и угля.

Проклиная все на свете, я бросился вниз, искать Иллари.

Сборы были недолгими. Даже не слушая объяснений Энгарда, Иллари вооружил двух дюжих матросов, облачился в толстую куртку, обшитую на груди патронташами, повесил на плечо короткий карабин и, махнув рукой, соскользнул по фалу в баркас, болтавшийся на волне у нас за кормой. Вслед за ним последовали Бэрд, Энгард, матросы и, наконец, я. Ланни немного замешкался: кто-то – кажется, Перт – вручил ему громоздкую абордажную саблю, и он никак не мог подогнать по своему росту кожаную перевязь. В конце концов он неловко плюхнулся в наше суденышко, и две пары весел ударили по воде. Я тем временем наскоро перевязывал Энгарда.

Едва я закрепил на его затылке свою поспешную повязку, как форштевень баркаса с шипением ударился в песок, и граф Дериц пулей вылетел на берег.

– Туда! – завопил он, неистово размахивая пистолетом. – Я знаю, они еще там! Ну же, что вы там все спите?

– Момент, момент, – заворчал Иллари, помогая матросам затащить тяжелый баркас подальше от волны. – Успеем…

– К демонам мы успеем! Бегом, за мной!

Давно известно, что на суше моряки не отличаются особым проворством, но Энгард был человеком, весьма далеким от моря, его пятки так и сверкали у меня перед глазами. Кажется, я никогда еще не бегал так быстро, как в ту проклятую ночь. Размахивая оружием и сдавленно ругаясь, мы одолели косогор и выбрались на дорогу, ведущую к монастырю. Сперва у меня мелькнула мысль, что Энни немного спятил от удара башкой о твердое дерево моего судна, но потом я вспомнил его уверенность в том, что Такео должен находиться на мельнице, – размышлять, на чем эта уверенность основана, было совершенно некогда, и я припустил следом за ним. За мной тяжело топали все остальные…

К тому моменту, когда в слабых лучах утренней луны, уже успевшей немного приподняться над горизонтом, появилась наконец мельница, мы все дышали, как стадо фонтанирующих китов. Оказавшись во фруктовой рощице – я немо возблагодарил добрых людей, посадивших эти чудные деревья, – мы повалились на землю.

– Там свет, – прохрипел Иллари.

– А вон и воз, – куснул губу Энгард, указывая на большой крытый фургон, запряженный парой лошадей.

Фургон стоял возле самого амбара. В бинокль я хорошо видел откинутый сзади полог – видимо, его уже успели разгрузить – и задавал себе вопрос, что же сейчас происходит там, за узкими оконцами второго этажа, из которых и впрямь сочился мерцающий желтый свет?

– Я схожу на разведку, – решительно приподнялся Бэрд.

– Нет, – остановил его Энгард. – Все вместе… и запомните: никого не убивать…

– Как это? – ошеломленно заморгал офицер. – А они нас убивать не будут?

– Они будут, – вздохнул Энни. – Но иначе вся эта возня теряет всякий смысл. Нам нужны не побрякушки, а люди – или вы забыли?