Текст книги "Путин. Его идеология"

Автор книги: Алексей Чадаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
КАЧЕСТВО ЖИЗНИ

ПРЕОДОЛЕНИЕ БЕДНОСТИ

Основная задача высшего представителя власти состоит в обеспечении благосостояния граждан – под таким знаком прошли первые годы президентства Путина. Даже сейчас, когда Путин превратился в своеобразного революционера, тема качества жизни не исчезла из его лексикона.[26]26
  В.В. Путин. Послание-2004. См. стр. 154


[Закрыть] Здесь политика Путина похожа на политику, проводимую Брежневской КПСС, которая в 1971 году выдвинула лозунг о постоянном удовлетворении все возрастающих запросов трудящихся. В этом смысле Путин – человек «брежневской эпохи». Из всех методов повышения уровня жизни он все время выбирает только один: повышение качества жизни, причем в качестве самостоятельной цели, а не награды за что-то другое. Это уязвимая позиция. Невозможно решить проблему качества жизни, декларируя решение проблемы качества жизни. Желанное повышение качества жизни возникает, когда объявляется цель другого порядка, а ее результатом, бонусом, становится качество жизни.

Проблема, которая может помешать реализации доктрины, заключается в том, что успешная демократия не может быть сведена к экономоцентрическому постулату о том, что, сделав людей богатыми, их можно сделать и счастливыми. Поэтому и начинаются неудачи в путинской политике: с ипотекой, страховой медициной, образованием. В самой острой форме это видно на примере образования. Но все же одна из главных путинских тем, связанных с качеством жизни нации, это борьба с бедностью. Поэтому начнем с нее.

Одна из главных путинских тем, связанных с качеством жизни нации, это борьба с бедностью.

Представление о бедности не столько как о недостатке денег, сколько как о недостатке определенного рода возможностей – очень важная установка. Одно дело, когда речь идет о бедности, связанной с нетрудоспособностью (по старости, по инвалидности и т. п.), и совсем другое, когда бедными оказываются люди трудоспособного возраста, причем работающие и кормящие семьи. Они не могут сменить работу на более высокооплачиваемую в собственном регионе. В России общестрановой рынок труда фактически отсутствует. Во-первых, очень низок уровень трудовой миграции, крайне затруднена смена местожительства, любой переезд, даже в рамках одного города: таков рынок недвижимости. Во-вторых, почти не работает система переподготовки кадров, которая бы позволяла людям осваивать более востребованные на рынке специальности и тем самым повышать свой социальный статус и уровень дохода.[27]27
  В.В. Путин. Послание-2004. См. стр. 156


[Закрыть]

Однако представим себе, что все это работает: есть мобильный рынок жилья в большом количестве регионов, есть дешевая и эффективная система переподготовки, чутко реагирующая на требования рынка труда. Повышение возможностей мобильности в наших условиях ведет за собой ряд негативных следствий. Во-первых, вымрут целые города, так как люди попросту уедут из тех мест, где не платят, туда, где платят. Во-вторых, встанет вся та инфраструктура, которая сейчас существует исключительно из-за того, что люди привязаны к месту и профессии: полукрепостная инфраструктура государственных и муниципальных служб (школы, больницы, общественный транспорт, коммунальные системы), где низкий, но стабильный уровень зарплат институционально воспроизводит бедность.

Кроме того, повышение возможностей трудовой мобильности само по себе не снимает проблему конкуренции на общестрановом или даже на мировом рынке труда. Просто обладать востребованной специальностью для успеха недостаточно: слишком часто работают другие, более общие факторы.

К тому же никакая конкуренция никогда не бывает прямой. Фактически конкуренция гораздо чаще сводится к попыткам изменить параметры собственной рыночной ниши, чтобы она чем-то отличалась от ниши конкурента, а не к прямой борьбе. Это касается как мировой конкуренции, так и конкуренции между странами и регионами. В этом смысле – как совершенно справедливо замечает Е. Гайдар – глупо пытаться обогнать Сингапур по производству компьютеров: лучше научиться производить что-нибудь другое. еще глупее пытаться воспроизводить чилийскую или китайскую модель «рыночной диктатуры» или свободных экономических зон: для этого придется для начала всех русских превратить в чилийцев или китайцев, а на худой конец – в туркменов, то есть снизить весьма высокий на сегодня уровень социализации русских до китайского и туркменского.

Не надо строить иллюзий и по поводу борьбы за перенос в Россию западных производств: в этой войне мы либо проиграем китайцам и туркменам, либо сами станем китайцами. Никаких других шансов, кроме работы с инновациями, высокорисковыми отраслями и игры на опережение, у нас нет. Надо отметить, что эти шансы тоже невелики: понятно, что отдельные, наиболее «топовые» отрасли экономики (такие как хайхьюм и вообще наука), которые прямо зависят от общего уровня социализации среды и невозможны без какого-то его критического минимума, даже при наличии такого минимума будут уделом немногих (никто еще никогда не видел толпы гениев!).

Еще глупее пытаться воспроизводить чилийскую или китайскую модель «рыночной диктатуры» или свободных экономических зон.

В самом общем виде уже сейчас можно спрогнозировать, какие отрасли окажутся в авангарде после того, как исчерпает себя потенциал сегодняшних лидеров, таких как микроэлектроника, биотехнологии, хайтек в целом. Если предположить, что промышленное развитие шло «по восходящей», то есть посредством непрерывного усложнения производства, то можно увидеть довольно четкую последовательность: сначала наиболее рентабельна обработка земли, затем – производство орудий и инструментов для этой обработки, потом – производство сложных машин, далее – станкостроение, то есть «производство средств производства», после этого (и сейчас) – производство технологий, то есть фактически прикладная наука. Ясно, что следующим этапом станет производство производителей технологий, то есть образование высшего и наивысшего уровня.[28]28
  В.В. Путин. Фрагменты из выступления. 2005 г. См. стр. 223


[Закрыть]

Исходя из этой логики, глупо ориентироваться на модель «либеральной диктатуры», которая нам навязывается извне и с которой мы уже практически согласились. Успех такой стратегии возможен только тогда, когда власть ведет себя как Туркменбаши, замораживая общественную жизнь, ограничивая доступ к знаниям и концентрируя их на зарабатывании денег и удовлетворении первичных потребностей. Пойдя по этому пути, придется быть последовательными: отменять или имитировать политику, превращать массмедиа в одну бесконечную передачу «Аншлаг», делать высшее образование доступным только для самых богатых и т. д. и т. п. Тогда есть шанс, что люди после кратких курсов переподготовки пойдут работать на сборочные производства западных компаний, производящих ширпотреб по позавчерашним чертежам, и, наверное, смогут заработать несколько больше денег, чем имеют сейчас, – однако именно это и есть путь превращения России в отсталую мировую провинцию.

Другой путь – тот, которому следует в посланиях-2004 и 2005 Владимир Путин. Он состоит в том, чтобы осознанно делать ставку на выживание без снижения и, наоборот, с увеличением уровня социализации населения. Это всеобщее и качественное высшее образование, снижение «управляемости» демократии и отказ от патернализма, развитие «дорогой» инфраструктуры, создание среды, способной выдержать высокую внутреннюю динамику общества.[29]29
  В.В. Путин. Фрагменты из выступления. 2005 г. См. стр. 228


[Закрыть] Однако для того, чтобы эти задачи могли быть решаемыми, президенту Путину оказалось недостаточно имевшихся в его распоряжении по состоянию на 2004 год управленческих инструментов. Ему потребовалось радикально сменить основной метод осуществления политики, создав новую административную сущность – «национальный проект». И штаб управления этими сущностями – Совет по национальным проектам.

ПОЛИТИКА НАЦИОНАЛЬНЫХ ПРОЕКТОВ

ЧТО ЭТО ТАКОЕ? Для того чтобы это понять, нужно сравнивать с предыдущей (и до сих пор формально не закончившейся) магистральной политикой. Которая, если кто забыл, называется «политикой реформ».

Собственно «реформа» как главный инструмент той политики – это набор экстренных шоковых мер, сильно изменяющих ситуацию, но с совершенно непрогнозируемым результатом. Как таковой цели или результата «реформа» иметь и не могла – поскольку главной и единственной целью был сам «процесс реформ» и концентрация власти в ходе этого процесса. Целью реформы была сама реформа как способ осуществления властных полномочий. Непроведение «реформ» или так называемое торможение процесса реформ воспринималось как отсутствие власти или саботаж. Политический спектр был построен по принципу «реформаторы – антиреформаторы», где первые выполняли роль мотора (а то и просто «турбонаддува»), а вторые – роль тормозных колодок. Но и те и другие занимались одним и тем же: движением в русле «процесса реформ».

Национальный проект, как вещь долгосрочная, плохо согласуется с быстро меняющейся реальностью и все время отстает от конъюнктуры.

Чем проект принципиально отличается от реформы? Во-первых, тем, что его онтологической задачей не является непременное изменение чего-нибудь, производимое ради самого изменения. Если для реализации проекта что-то можно оставить как есть – значит, лучше оставить. Во-вторых, тем, что у любого проекта есть цель, отличная от самой по себе проектной деятельности, и сроки – любой проект когда-то да заканчивается. Наконец, проект создает что-то, чего раньше не было, в то время как реформа оперирует с существующими объектами и только с ними.

Все это можно отнести к преимуществам «проектного подхода». Но у него есть и недостатки – старательно игнорируемые теми, кто мыслит проектами. Главный из них в том, что национальный проект, как вещь долгосрочная, плохо согласуется с быстро меняющейся реальностью и все время отстает от конъюнктуры. Он «дольше» короткого политического времени.

А потому успешный проект – это проект, который создан людьми с «завтрашним», а не с «сегодняшним» мышлением; иначе такой проект устареет быстрее, чем будет реализован. Для успешной реализации проектного подхода должна существовать прослойка людей, которые «живут завтра». А брать их негде – вся наша политсистема живет даже не «сегодня», а «вчера». И не надо думать, что ситуацию исправит идущее сейчас омоложение системы. Кто-кто, а «молодежь», которая обычно не производит своих образцов, а потребляет чужие, живет гораздо более «вчера», нежели кто бы то ни было. Что мы, собственно, и видим на политической «улице».

Переход от «политики реформ» к политике национальных проектов – это прямой результат реформистских провалов последних лет.

Переход от «политики реформ» к политике национальных проектов – это прямой результат реформистских провалов последних лет. Реформа местного самоуправления отложена до 2009 года. Административная реформа фактически провалилась. Судебная реформа так и не была запущена. Реформа ЖКХ усечена до полной утраты реформистского содержания. Реформа льгот – пресловутая «монетизация» – вообще чуть не вылилась в уличную революцию. Единственная более-менее успешная реформа – это изменение порядка выборов губернаторов и Госдумы; но ее никто и не числит по ведомству «реформ».

Иными словами, проблема не в той или иной конкретной «реформе» – неудачной, плохо подготовленной и т. п. Проблема – в самом реформистском методе, который уже не работает никак, даже «плохо». И это заставляет искать новые инструменты осуществления госполитики.[30]30
  В.В. Путин. Послание-2005. См. стр. 194


[Закрыть]

Но здесь возникает главное системное ограничение – «ельцинская» модель исполнительной власти. Правительство в ельцинской системе – это постоянно сменяемый модуль, как батарейка у зайца-энерджайзера: оно осуществляет реформу, его за это ненавидят, потом, когда чаша народного терпения переполняется, его заменяют новым и все начинается сначала.

Так было в 1990-е. Но при Путине эта «легкосменяемость» правительства стала очевидно избыточной – свидетельством чему тот факт, что за шесть лет Путин пока лишь раз менял премьера. Зато по полной сказалась оборотная сторона этой «модульной» системы: будучи заточенной под «спецбригады», которые в пожарном режиме что-то делают и потом уходят, она оказалась малопригодной к осуществлению долгосрочной политики.

Фактически все последние годы мы жили без правительства. Касьянов был прекрасен в роли пустого места, если бы не обременительные «два процента»; Фрадков, конечно, не так ярок, но и процент явно поменьше. Министр Кудрин превратился в робота-полицейского, который складывает деньги в сейф и круглые сутки бдит около его дверцы, чтобы ничего не украли, и это его единственная функция. Министр Греф, формально главный по развитию, развил исключительно свою способность объяснять, почему никакое развитие невозможно. Министр Зурабов преобразился в штатного Чубайса новейшей эпохи – и это едва ли не самая успешная карьера за последние годы; но что с того?[31]31
  В.В. Путин. Послание-2005. См. стр. 195


[Закрыть]

Политика проектов потребовала в конце концов возвращения правительства – как действующего и самостоятельного политического института. Новое правительство должно стать одним из главных «преемников» политики Путина – в этом его политическая цель. Но решить ее возможно одним-единственным способом – доказав свою состоятельность в качестве менеджмента национальных проектов.

Пример с правительством – модельный. Никто не гарантировал, что «именно здесь жизнь», – любая другая институция, команда, партия и т. п. может оказаться в фокусе. Но именно этот способ является сегодня единственным способом получения власти.

Если переводить аллегорию с «приемником» в жесткие политические формулы, то это будет звучать так. Целью действующего режима является создание такой ситуации, при которой невозможна политика как процесс «борьбы за власть» ради самой борьбы. Политика возможна только как содержательное обсуждение реальной повестки дня, которую задает сама страна, а не партийная пресса. Итогом этого обсуждения должна становиться целенаправленная политика проектов – национальных, региональных, местных и т. д. Предлагать и осуществлять эти проекты – единственный способ заявлять претензию на власть и получать ее. Таким образом, для партий, политических и идеологических клубов, лоббистских групп и т. д. это – единственный способ «борьбы за власть».

Для Путина качество жизни, как это следует из послания 2004 года, прежде всего определяется тремя понятиями: «образование», «здоровье» и «жилье».

В этом контексте повышение качества жизни можно рассматривать как результат, достигаемый в ходе выполнения трех соответствующих национальных проектов. Для Путина качество жизни, как это следует из послания 2004 года, прежде всего определяется тремя понятиями: «образование», «здоровье» и «жилье».

ОБРАЗОВАНИЕ

ГЛАВНАЯ ОСОБЕННОСТЬ национального проекта «образование»: в нем – много индивидуальных персональных поощрений (стипендия в размере 100 000 рублей для 10 000 лучших учителей, отдельные стипендии для молодых ученых, 5000 индивидуальных грантов и т. п.). Это метод точечных вливаний. Меры по модернизации сферы в целом тоже предусмотрены, но и они проходят часто выборочно: создание общероссийской школьной интернет-сети (30 000 школ, подключаемых к Интернету), создание новых вузов, новых академических центров в конкретных округах (Южном и Сибирском). Неточечно пройдет лишь повышение оплаты учителям с переходом на давно пропагандировавшийся принцип «деньги идут за учеником». Школы – это та сфера, где поднимается именно общий уровень.[32]32
  В.В. Путин. Послание-2005. См. стр. 223


[Закрыть] В ней Путин замахнулся не на адресные меры, а на действия в целом по отрасли. Это и бюджетная реформа, и рост зарплат, и модернизация материально-технической базы и программ.[33]33
  В.В. Путин. Послание-2004. См. стр. 162


[Закрыть]

С высшим образованием такой «работы по площадям» нет – там применяется скорее избирательный подход. Практикуя его, Путин, рассчитывает, что власть не останется в одиночестве на этом поле, что частные субъекты точно так же примутся учреждать именные стипендии, адресные поощрения, создавать партнерские отношения с профильными вузами. Государство как самый крупный субъект, действует собственным примером, предлагая другим партнерство в национальном проекте «Образование». И Путин предполагает, что другие экономические субъекты, другие уровни власти, «третий сектор» инициативно последуют за примером федералов. Здесь реализуется та самая логика управления не посредством административного принуждения, а посредством управления через пример. Это понятно, потому что Путину сегодня приходится иметь дело с кардинально изменившейся (по сравнению с ситуацией 20-летней давности) сферой образования. Одно то, что в 85-м только каждый пятый шел получать образование, а сейчас – каждый первый, говорит о том, что государство – лишь один из участников этой сферы, причем не обладающий в ней не то что контрольным, но даже и блокирующим пакетом. Теперь мы живем в ситуации почти всеобщего высшего образования, когда необходимы новые критерии, новое специальное образование – под потребности экономики, основанной на частной собственности и частных интересах. А это значит, что всей сферой образования государство больше не будет «рулить» в одиночестве – ему придется строить большую коалицию со множеством частных субъектов; и национальный проект «Образование» в каком-то смысле является проектом такой коалиции.

Сибирь – это новая путинская тема русского похода на Восток, развернутая в качестве заметного тренда только со второй половины 2005 года.

Интересен выбор округов для создания новых университетов и научных центров: Южный и Сибирский. В Южном на повестке стоит задача не просто «развития» региона, а специальная политика выращивания новых элит. В Южном округе большое количество национальных республик с устойчивым приростом населения. Но и русское население Южного округа, в отличие от других округов, растет и за счет рождаемости, и за счет миграции из других округов. В русских регионах (Ростовской и Ставропольской областях, Краснодарском крае) идет активная – миграция из восточных и северных районов России. Они, наряду с Москвой, являются реципиентами именно русской миграции.

Сибирь – это новая путинская тема русского похода на Восток, развернутая в качестве заметного тренда только со второй половины 2005 года. Активно инициированное Россией усиление ШОС (Шанхайской организации сотрудничества) за счет Индии и Пакистана, совместные военные учения с Индией и Китаем, общероссийский съезд партии «Единая Россия» в Красноярске, развитие инфраструктуры и минерально-сырьевой базы, анонсирование проекта развития нового индустриального региона – Приангарья, – все это разные грани одной и той же восточной политики. При этом Сибирь (особенно Западная) и без этого в научно-образовательном отношении имеет огромную фору перед многими другими частями России. Там находится научная столица – Академгородок, там существует уже полтора века и готовит кадры для всей Западной Сибири Томский университет и т. д. Там есть куда приходить национальному проекту «Образование». Поэтому Путин и говорит о том, что новые центры будут возникать «на базе уже действующих».[34]34
  В.В. Путин. Фрагменты из выступления. 2005 г. См. стр. 223–224


[Закрыть]

Сквозная тема, которая пройдет через все национальные проекты – это тема контроля пространства, удержания территории. Казалось бы, при чем тут школа? Когда в 1960-е годы шло сокращение «неперспективных деревень», попытка укрепления, уже тогда люди довольно быстро обнаружили тот факт, что там, где есть школа – там и будет жизнь, сохранится населенный пункт и до сих пор во многих сельских районах люди зубами цепляются за сельские школы, пытаясь их сохранить во что бы то ни стало. Школа (как и поликлиника) – часть базовой инфраструктуры, которая обеспечивает возможность жить: если тебе есть куда вести учить детей (а также лечить стариков, да и самого себя, если заболеешь), то ты можешь в этом месте жить; в противном случае ты потенциальный мигрант, а место, где ты живешь, потенциально мертвая земля. Поэтому сохранение сети школ это элемент политики власти по контролю над пространством, по сохранению имеющейся структуры расселения.

Озвученный Путиным упор на дистанционное образование, создание информационных сетей способ существенно выровнять уровень школ.

При этом озвученный Путиным упор на дистанционное образование, создание информационных сетей – способ существенно выровнять уровень школ. Понятно, что очень трудно обеспечить качественными преподавателями 60 000 имеющихся в стране школ, особенно на селе. А тут оказывается, что некий базовый (причем достаточно высокий) уровень информационной обеспеченности благодаря – дистанционному образованию можно гарантировать практически в любом, самом удаленном месте, куда не всякий учитель поедет. Понятно, что это не панацея, потому что личные отношения учитель-ученик значат очень много и не компенсируются дистанционными курсами. Но очень многие чисто технические проблемы организации учебного процесса в школах дистанционное образование решить позволяет.

В последние годы образование сильно сдвигается в сторону рынка труда. Эта идея исходит из той же цели дать людям денег и сделать их богатыми, но это как раз тот случай, когда нельзя ставить такую цель. Но вместе с тем чрезмерная прагматизация образования противоречит задаче воспитания высококвалифицированных профессионалов. Это одно из самых уязвимых мест всей политической доктрины Путина.

Смелое решение в похожей ситуации недавно было принято в Туркмении. Туркменбаши сократил срок обучения в туркменских вузах до двух лет, а в школах – до девяти лет и отменил конвертацию дипломов со всеми странами. Как ни странно, это решение выглядит вполне оправданным. Туркмения – бедная страна, которая не может позволить себе до 25, а то и до 30 лет обучать кадры, чтобы потом они работали 20–25 лет и приходили, так сказать, «в негодность» при тамошнем качестве жизни. Что же до потерь в квалификации из-за сокращения срока обучения, то они не столь уж катастрофичны: сверхсложных производств, не говоря уже о собственной науке, в Туркмении нет, и появятся они еще не скоро.

Россия, как и многие развитые страны, находится в рамках более сложной дилеммы. По мере усложнения социальной инфраструктуры происходит повышение требований к базовому уровню автономности граждан: люди должны знать и уметь огромное количество вещей, о которых раньше можно было и не думать. Люди принимают участие в управлении государством через выборы, а это значит, что они должны уметь разбираться в политике. Люди должны платить налоги, потреблять за деньги целый ряд услуг (вроде коммунальных или телекоммуникационных), делать вклады и брать кредиты, то есть должны хорошо разбираться в механике денег и, шире, в экономике. Люди должны передавать свои знания и навыки ориентации в этой сложной среде детям, то есть должны иметь высокий уровень культуры. Наконец, в проект современного государства заложен высокий уровень личной инициативы (инновационной, коммерческой и т. д.), и это значит, что люди должны быть способны такую инициативу проявлять. Все это делает количество затрат энергии на производство каждого полноценного гражданина невероятно большим.[35]35
  В.В. Путин. Послание-2004. См. стр. 179


[Закрыть]

В проект современного государства заложен высокий уровень личной инициативы, и это значит, что люди должны быть способны такую инициативу проявлять.

Вместе с тем необходимо отметить, что исследования большого массива соцопросов за длинный промежуток времени показывают: самостоятельно формулируют мнения при ответах на вопросы о политике от силы процентов пять – остальные ориентируются на внешние шаблоны и медийные клише. Иными словами, реально политическая борьба существует только на узкой площадке внутри элиты, которая между собой договаривается и как-то убеждает остальных поступать так же. Все это – во многом из-за того, что уровень социализации нашего избирателя в массе своей слишком низок, чтобы принимать решения осознанно и самостоятельно. Приходится отметить, что довольно высокий уровень образования в России не всегда сопровождается сознательной гражданской позицией.

То, что образование – это потрясающий бизнес, понимают уже все. Только за 2003 год общая сумма взяток, заплаченных в российской системе образования, составила порядка 26 млрд. рублей (а это почти миллиард долларов!). Шутки шутками, но уже сегодня это полноценная индустрия, прекрасно работающая, в том числе и на экспорт. В перспективе, когда дефицит высококачественных кадров, уже сегодня ощущаемый бизнесом как наиболее острый, станет настоящей проблемой, настанет время индустрии подготовки кадров, и те регионы, в которых эта индустрия будет наилучшим образом развита, окажутся мировыми лидерами. Для нас это, наверное, последний шанс.

Перестала работать система селекции элиты – диплом превратился просто в пропуск на рынок труда независимо от поля деятельности.

Общеизвестно, что когда академик П. Капица предложил членам Политбюро идею о введении в перспективе в СССР всеобщего высшего образования, это вызвало смех. Тогда, в 30-е годы, обеспечить для всех хотя бы семилетнее образование казалось огромным достижением. Сейчас же в вузы идет до двух третей всей молодежи, а в ближайшей перспективе это и впрямь могут оказаться практически все. В массовом сознании дело так и обстоит: хотя в реальности людей с вузовским дипломом в России не более 20 %, согласно опросам ФОМ большинство населения уверено, что таких не менее половины. Иными словами, идея всеобщего высшего образования уже овладела умами людей; вузовский диплом понимается не как отличительный признак элитной прослойки, а как необходимая «путевка в жизнь» для всех и каждого. Соответственно в невероятном количестве появились новые вузы, как реально обучающие, так и просто выдающие диплом, отсрочку от армии и т. п. Если в начале 80-х высшее образование получали 20 % выпускников школ, то к 2005 году это число практически сравнялось с числом поступающих в вузы. Это означает, что в не столь отдаленной перспективе свидетельствами о высшем образовании будет обладать практически 100 % взрослого населения страны.

Это породило сразу целый ряд проблем. Во-первых, перестала работать система селекции элиты – диплом превратился просто в пропуск на рынок труда независимо от поля деятельности. Во-вторых, и это самое главное, резко упало качество образования, потому что обеспечить качественное обучение для 20 % можно, а для 100 % желающих получить заветный документ обеспечить это не представляется возможным. Третья и самая главная содержательная проблема состоит в том, что высшее образование перестало быть высшим.[36]36
  В.В. Путин. Послание-2005. См. стр. 210


[Закрыть]

По существу идея высшего образования, в отличие от отраслевого, то есть специального, заключалась в том, что человеку дается не просто профессия, а некий базовый объем энциклопедических знаний. Эти знания в какой-то мере автономны от профессиональной специализации, востребованной на рынке труда. То есть на самом деле высшее образование предполагает, что знают латынь и читают Платона и горный инженер, и биолог, и писатель. Однако сегодня в России уже не существует однозначного представления о том, какие знания должны включаться в эту «энциклопедическую» составляющую образования. В прошлом в этом отношении была полная определенность: существовал некий идеологический стержень, который в значительной мере определял этот базовый корпус. То есть наличие в курсе обучения трудов Платона несколько парадоксально легитимировалось наличием там Маркса.

При всем этом с ростом времени, затрачиваемого на получение образования, не поднимается ни продолжительность жизни, ни планка пенсионного возраста. Таким образом, получается следующая картина. С одной стороны, срок активной трудовой жизни непрерывно сокращается: снизу его подпирает увеличение времени образования, а сверху ограничивает планка пенсионного возраста. С другой стороны, стоимость затрат на социализацию все более возрастает. То есть за все более короткий период трудовой жизни человек должен зарабатывать все больше для того, чтобы, кроме прочего, еще и обеспечить социализацию своим детям. Последнее, кстати, это затратный, трудоемкий процесс, который каждый из нас оплачивает и через налоги, и непосредственно.

Характерно, что высшее образование становится у нас не только всеобщим, но и платным. Для 15 % желающих его получить можно было бы обеспечить бесплатное обучение, но для 100 % это невозможно, оно неизбежно становится платным и весьма дорогим. В результате у нас ничтожно мало количество тех, кто на самом деле учится бесплатно. То есть по официальным данным их немало, но фактически большинство из них скрыто оплачивает свое обучение или платит взятки, чтобы получать достойные оценки и т. д.[37]37
  В.В. Путин. Послание-2004. См. стр. 162


[Закрыть]

Люди с бесполезным образованием потенциально представляют собой топливо для любого вида революций.

Таким образом появляется серьезное противоречие. Человек оканчивает 11 или 12 классов, потом вуз – еще четыре, а то и четыре плюс два года по болонской системе – и идет работать, а в 60 лет уже уходит на пенсию. За годы активного труда, которых стало меньше, он должен жить сам, покупать жилье, обеспечивать образование детям, и все это ведет к тому, что себестоимость, не говоря уж о цене, российских кадров невероятно возрастает. Человек не может позволить себе получать денег меньше, чем необходимо для поддержания соответствующих стандартов жизни. Тем самым на рынке труда он становится неконкурентоспособен. И это не что иное, как результат действия сложившейся системы квазивсеобщего высшего образования. При этом одновременно возникает огромное число людей с дипломами и соответствующим представлением о себе и своем месте в мире, для которых на рынке труда нет адекватных их запросам и амбициям предложений. Таким образом порождается следующая проблема – эти люди с бесполезным образованием потенциально представляют собой топливо для любого вида революций. Для решения всех этих проблем необходимы действия по трем направлениям. Первое: создать условия для возвращения системе образования функции селекции элиты, то есть разделить собственно высшее и высшее специальное образование. Фактически уже начатая реформа высшего образования отчасти выполняет эту задачу. Фактически переход на болонскую систему совершается для того, чтобы подавляющее число специальных вузов начали выполнять функцию, если угодно, продвинутых техникумов или колледжей. Практически выигрыша во времени обучения это не дает, но зато создает систему учебных заведений, готовящих профессионалов для конкретных областей, способных обеспечивать актуальные потребности рынка труда. При этом выделяется категория вузов, которые, собственно, и формируют «элиту», то есть людей, подготовка которых не ограничена рамками жесткой специализации. Они, естественно, дольше учатся и сложнее входят в жизнь, поскольку у них нет профессии, заведомо гарантирующей трудоустройство. И это не что иное, как расплата за то, что они обладают большим кругозором, большей мобильностью и адаптационной способностью и формально имеют большую карьерную перспективу.