Текст книги "Преображенская площадь"

Автор книги: Алексей Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава десятая

Пейзаж вокруг почти не отличался от уже виденных. Разрушения большей частью не относились к числу фатальных, и по сторонам стояли относительно целые дома. По общему впечатлению, сильных боев здесь не происходило. Некоторым зданиям досталось, но все-таки не так, как у Садового кольца или у Кремля. По правую руку виднелся крохотный сквер с искривленными, застывшими в ожидании добычи деревьями. А так – ничего особенного. И где тот вокзал?

– В принципе, на сам вокзал нам заглядывать необязательно, – словно подслушал мысли Дениса монах. – Главное, мы точно определились и знаем, куда идти теперь. А вокзал… Здание давно рухнуло, в метро рядом лучше не соваться… Кстати, если верить информации, то кого-то уничтожили именно здесь. Только следов никаких не вижу.

Их и не было, хотя все шестеро путников быстро и тщательно осмотрели кусочек улицы. Может, тут когда-то и разыгралась схватка, – сто ли лет назад, месяц ли, – только время не сохранило ничего. Даже крохотного осколка. А уж про кости или обрывки одежды и говорить не приходилось. Только оно к лучшему. Если бы удалось найти что-то от отца – значит, он погиб. А если не удалось, то надо считать Савву живым. В полном соответствии со словами монаха.

– Ну вот и ладненько. Предлагаю привал.

Предложение было как нельзя кстати. Дружинники, монахи, поселяне, все порядком вымотались и нуждались в небольшом отдыхе и восстановлении сил. Даже могучие боевые роботы не находятся в движении все время… Схватка с бандой – в общем-то ерунда, зато хождение среди аномалий выматывает полностью.

Подходящих мест хватало. Достаточно было свернуть с проспекта Мира в ближайший двор, а уж проникнуть в дом – не проблема. Неподалеку, как объяснил Михаил, проходил Сущевский вал; почему он назывался валом, сказать монах при всей несомненной эрудиции не сумел. Наверно, когда-то очень давно там проходило укрепление. Потом его не стало, лишь название осталось, как память о былом. А может, все вообще было иначе. Да и толку сейчас от всяких именований!

Привал считался большим. Путешественники даже освободились на время от заплечных мешков, а монахи по очереди почистили оружие после стрельбы. Новые попутчики следили за процессом с вполне понятным интересом, еще большим, чем дружинники накануне. Те хоть имели представление об бессмертных изделиях Калашникова и немного умели пользоваться ими. Ни Сень, ни Лина наяву чистки не видели, и об автоматическом оружии имели очень смутные представления. По их признаниям, в Подмосковье если что и имелось, так исключительно разнообразные пищали, фузеи и прочие кремневые ружья. В основном люди там обходились арбалетами и луками. В области биороботы практически не встречались, а с бродячими шайками мутантов и хищников можно было справиться и тем, что имелось. Такого накала схваток в области не было. Аномалий хватало, где же их нет, банд, дележей территории – тоже, но без последних предвоенных изобретений все это было легче, чем в гигантском полумертвом городе.

Чем хороша чистка оружия, – попутно можно вести негромкие разговоры. Михаил пытался выведать то одно, то другое. Но парень то ли действительно почти ничем не интересовался в жизни, то ли был настолько глуп, что зачастую не понимал очевидного. Поэтому отвечала в основном Лина. А вот насколько ей можно было верить, оставалось неясным. Оставался в подвешенном состоянии главный вопрос – считать ли жителей области союзниками, нейтралами или врагами? Ответы могли быть разными. Без малейших обид. Развитие уцелевших анклавов шло самостоятельно и произвольно, в зависимости от местных обстоятельств. Гости бывшей столицы тоже были в полном праве подозревать москвичей в недобрых намерениях по отношению ко внешним землям. Мало ли? Тут живется несладко, можно захотеть выбраться и, пользуясь перевесом в техническом оснащении, попытаться захватить какие сравнительно безопасные земли. Вся человеческая история по сути – борьба за территории. Когда мягкая, уходящая в сферу идей, когда жесткая, иногда – с едва не поголовным уничтожением аборигенов.

Если они, конечно, безопасны, если… Сплошное условное наклонение. Но доверие еще надо заработать. Так было всегда и везде. Молчали же монахи о месте своего постоянного обитания. Равно как о количестве людей и обо всех прочих вещах. Лина была поразговорчивее. Еще бы знать, сколько правды в ее словах! Сказать-то можно все. Тем более, когда проверить трудно.

Михаил то исподволь, то прямо в лоб пытался расспросить гостей о житье в их краях. Форма власти, территория, население, уровень развития… Ответы были туманными. Лина то ли никогда ничем не интересовалась, то ли не имела права говорить. О размерах заселенных земель она толком так и не сказала. Но по обмолвкам получалось, что никакого единого государства не было. Люди просто выживали, боролись с последствиями давней войны, с мутантами и прочим, что-то выращивали, а глобальными проблемами не заморачивались. Имелись какие-то старейшины, но управляли они в ситуациях чрезвычайных, а повседневная жизнь текла как бы сама по себе.

– Если у вас есть время и желание, можем до нашего лагеря дойти. Вот… – вдруг предложила Лина. – Тогда все спокойно обговорите с нашими старейшинами.

Предложение по нынешним временам было щедрым и одновременно логичным. Им действительно есть о чем поговорить и о чем договориться. Ведь с разных сторон будут люди. Лина порою отговаривалась некомпетентностью, от ее напарника вообще толку не было, Денис почти забыл, зачем он отправился в город. Монахи вообще искали своих шайнов, как вероятных противников. Но разве не лучше обнаружить возможных друзей?

– И где ваш лагерь?

– На самой окраине, – девушка едва не впервые улыбнулась. Словно вдруг солнце выглянуло на небе. – Мы не знаем, как назывался район.

– Наверно, где-то неподалеку от бывшего метро «Щелково», – прикинул Михаил.

На Дениса улыбка подействовала, очаровала, пленила, монах же смотрел спокойно, словно женские чары ему были абсолютно безразличны.

– Там вокруг одни развалины, – вновь улыбнулась девушка.

– Ну, это как раз понятно. Когда в Москву пытались войти, бои на окраинах были сильными. В целом же… Поговорить бы надобно, только у нас кое-какие дела прямо сейчас. Не терпящие отлагательств, – монах красноречиво посмотрел на Дениса, напоминая об отце. – Если вы там задержитесь хотя бы на пару дней, обязательно подойдем. Пока же можем проводить до середины дороги.

Последнее было сказано так, будто Михаил не сомневался в возвращении парочки разведчиков к основной группе, словно задачи уже выполнены. Но те и сами не сказали, что собираются идти вперед.

– Ты это… не влюбился ненароком? – тихонько спросил Мстислав приятеля, когда сборная компания ненадолго разбрелась по ближайшим окрестностям.

– Чё? Я же не идиот! – возразил Денис. Но он бы отдал многое, чтобы быть всегда со случайной знакомой. Только где она? Не идти же следом – вдруг вышла по вполне понятным делам, при которых мужчина рядом абсолютно лишний.

– Ну-ну. То-то ты от нее глаз не отрываешь, словно никогда баб не видел! Что в ней особенного?

Ответ Денис сформулировать не смог. Мало ли девушек в том же Кремле?

– Не твое дело, – буркнул дружинник. – И вообще, я просто любуюсь, раз больше любоваться некем. Красивая женщина, почему не посмотреть? Не на твою ведь рожу!

– Смотри. Только это… чересчур не увлекайся, – Мстислав хотел ляпнуть про находящегося рядом с Линой парня, но пожалел нарождающиеся чувства друга. Зачем портить человеку настроение? Захочет – все поймет сам. Да и в любом случае скоро придется расстаться. Михаил уже шепнул, чтобы о маркитантах при посторонних никто не говорил. На всякий случай. Значит, скоро, в крайнем случае – завтра утром, группы разойдутся и отправятся каждая своей дорогой.

– Не увлекусь, – вздохнул Денис.

Почему из тысячи женщин дорогой становится лишь одна?

– А где эта подмосковная парочка? – в подвале появился уходивший на разведку Михаил. – Решили нас покинуть, не прощаясь?

Сложилось впечатление, что его такой вариант по каким-то причинам весьма бы устроил.

Денис невольно вздрогнул. Он испугался, что больше никогда не увидит Лину. Однако быстрый взгляд по сторонам принес некоторое облегчение.

– Нет. Вон их мешки.

Вряд ли кто пустится в дальнюю дорогу, оставив вещи. Там ведь наверняка лишь необходимое. Достать же что-то – вечная проблема. А отсутствует парочка, между прочим, довольно долго. Всякие физиологические дела столько времени не отнимают.

– Тогда – где? Признаться, не нравится мне здесь. Словно опять можем влипнуть в неприятности. Хотя нигде никого не видел. Предчувствие какое-то. Уходить надо.

– Если Миша сказал, значит, надо, – подал голос Петр и накинул на плечи мешок.

Но и прочие к предчувствиям относились серьезно.

– Мы же не можем… Нехорошо это будет, – но смотрел Денис уверенно. Мол, иначе и сам никуда не пойду.

– Ладно. Быстро осмотрим окрестности. Только не кричать и никого не звать. Аномалий здесь нет, а вот кто-нибудь нежелательный прийти может. Петр, ты остаешься пока здесь. Проследи, вдруг появится кто?

Пулеметчик молча кивнул. Зачем тратить зря слова?

– Торопитесь!

Напутствие заставило мужчин разойтись в разные стороны. Но как иначе кого-то найдешь? У людей нет привычки торчать на открытых местах.

Больше всех парочку хотел обнаружить Денис. Конечно, не парочку на самом деле. Он бы только обрадовался, если бы туповатый парень пропал без следа, а то и провалился в какой-нибудь Гнойник. Это врагу такого можно не пожелать, а потенциальному сопернику – с легкостью.

Дружинник заглянул в соседний двор, никого там не обнаружил, проскользнул к следующему и лишь убедился, что пуст и он. Лина наверняка заглянула в один из домов, но в который? Да и квартир в каждом хватает.

Короткий вскрик заставил Дениса позабыть обо всем. Кричал его друг, и в голосе звучало предупреждение об опасности и накатывающаяся ярость схватки.

В таких случаях никто не раздумывает. Денис рванул на крик со всех ног, на ходу выхватывая из ножен клинок. Арбалет-то он оставил в комнате, не думая, что он пригодится.

Все происходило почти рядом, буквально за следующим углом полуразрушенного дома. Мстислав рубился с двумя копейщиками, только делал это несколько вяло для кремлевского дружинника, которым равных в фехтовании нет. Копейщики выглядели страшновато. Вроде люди, но лица покрыты язвами, – даже нео были покрасивее. Там хоть полузвери, а тут… Век нет, зрачки глаз вертикальные, не люди, а мумии. Так описывали их преподаватели в курсе общей истории и общих понятий.

Если откровенно, сравнение с мумиями дружинник слышал, а кто такие мумии – не знал. Зато сразу понял, кто напал на друга, и что тела, прикрытые напоминающей тряпки одеждой, тоже все в язвах. О дампах им рассказывали, пусть встреча с какой-нибудь группой считалась маловероятной. Только встретились ведь…

На помощь к паре копейщиков спешили два воина с боевыми топорами в руках, чуть позади двигался главарь с огромным фламбергом, и где-то обязана была укрываться пара арбалетчиков. Отряды дампов практически всегда состояли из семерых бойцов.

Денис стремительно ушел к земле, перекатился, и над его головой что-то пронеслось. Точно, работают арбалетчики, но сейчас не до их поисков. Снять их нечем, а раз дошло до рукопашной, то и им стрелять не с руки. Тут легко зацепить своих, очень уж быстро все перемещаются и перемешиваются.

Мстислав на мгновение повернулся боком, и сразу стала ясна причина вялости дружинника. Из груди друга торчал короткий хвостовик арбалетного болта. Как же это он так? Но ведь держится пока!

Уход от копья вбок, стремительный шаг навстречу, горизонтальный полет клыча, и голова дампа отделилась от тела. Из широкой раны, образовавшейся между облезлых плеч, плеснуло нечто гнойно-желтое. Попытка возвратным движением достать второго копейщика не удалась, зато его достал Мстислав, ударом отрубив ногу; а когда дамп потерял равновесие и стал падать, второй удар снес раненому голову. Мгновенная смена противников, копейщиков на топорников. К счастью, – ближний бой не позволяет арбалетчикам стрелять. И к сожалению тоже: друг заметно ослаб.

Но двое с топорами – это полбеды. Хуже стало, когда в бой вступил мечник. Он оказался невероятно проворен. С тяжелым клинком управлялся, словно не чувствовал веса. Пусть двумя руками, все равно быстр до невозможности. Денис никак не мог сблизиться с ним, достать клычом, а тут еще приходилось уделять внимание другим противникам, и сражаясь самому, и прикрывая слабеющего друга.

Одного из дампов он все-таки достал, едва не чудом увернулся от грозящегося располовинить его фламберга и краем глаза заметил, что приятель шатается и держится из последних сил.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Откуда-то сбоку выскочила Лина, растрепанная, со сверкающими глазами, и ее сабля полоснула дампа с топором по спине. Буквально в следующее мгновение мечник обрушился на девушку, и если бы не Денис, лежать бы ей на земле. Дружинник действовал настолько стремительно, что противник на какое-то время ушел в оборону, даже не делая попытки контратаковать. Лина несколько раз пыталась помочь попутчику, но вновь едва отскакивала перед волнистым тяжелым клинком.

Громыхнули один за другим два выстрела: Михаил тоже подключился к работе. Пусть монаха было не видать, да с его оружием приближаться к противнику и не требовалось.

Отскок назад, переброс клыча в левую руку, а правая рвет из чехла на поясе метательный нож. Противник вертит фламбергом, клинок и не разглядеть в бешеном вращении, и летящий в цель нож отскакивает от подвижной преграды. Однако снова атакует девушка, мечник на мгновение поворачивается к ней, и следующий нож вонзается дампу прямо в глаз.

А дальше клыч вновь в правой, сближение, удар, и все.

Уфф…

Сень с обнаженным мечом стоит в стороне. Он так и не сделал попытки вступить в схватку, словно она его не касалась. Лицо у парня кривилось, будто он был чем-то весьма недоволен. Только главным был не парень. Главным было то, что Лина цела. А вступился за нее напарник, нет, дело десятое. Лишь повод показать себя перед девушкой. Хотя и она молодец, не побоялась лезть в схватку с опасным противником.

И лишь затем Денис заметил, что Мстислав, друг с детских лет, лежит совершенно неподвижно.

– Славка!

На губах приятеля выступила кровь. Он был еще жив, и это дало дружиннику внезапную надежду.

– Славка!

– Она… Они… Он ее… Она ему… Я видел… – Мсти-слав захрипел, голова его дернулась, и он затих.

Что он хотел сказать и не успел, Денису в этот момент было не важно.

– Славка!

– Упокой душу усопшего раба твоего… – послышался голос Михаила. Затем, после молитвы: – Как же он дрался-то? Посмотри, куда стрела попала!

Обломок торчал не напротив сердца, но совсем рядом. Дружинник должен был свалиться гораздо раньше, а он еще пытался что-то сделать, кого-то прихватить с собой… Есть ли лучшая смерть для воина, чем в бою?

– Надо похоронить по-христиански.

Трупоедов хватало. Те же дампы, например, да и другие… И даже лопаты нет, чтобы вырыть могилу. Остается найти какую-нибудь яму, положить туда тело и возвести каменный курган…

Но так уж заведено на любой войне: мертвые делятся с живыми. Мстиславу больше не нужны ни кольчуга, ни меч, а ведь металл, тем более хороший – огромная ценность. Тащить с собой оружие друга не станешь, только уже на возвратном пути: кто знает, что ожидает дальше. Но все это можно припрятать в укромном месте, укрыть, тоже привалить камнями и уж потом забрать. Наследников у друга по молодости нет, не успели молодые дружинники завести семьи, так ведь все равно пригодится кому-то в дружине. Все память о воине…

Глава одиннадцатая

– Научи меня стрелять! – глаза девушки стали манящими. Как бывает у всех представительниц слабого пола, когда им что-то нужно от мужчины.

– Зачем? – спокойно спросил Михаил.

Совсем недавно Денис обязательно бы приревновал, но сейчас дружинник не мог думать ни о чем, кроме погибшего друга. В сравнении со смертью все прочее предстает ерундой. Был человек, и не стало человека.

Денис по молодости не так часто терял близких. Сослуживцев, знакомых – сколько угодно, только Мсти-слав был дороже брата. Росли вместе, вместе учились, понимали друг друга без слов… Словно вдруг лишился части самого себя, и ведь не восстановить, ничего не вернуть… И, главное, Мстислав пошел с ним лишь ради дружбы. Как и ради дружбы дрался до последнего, стараясь как-то помочь.

Не затеял бы Денис поиски отца, и друг остался бы жить. Второй день приближается к концу, а о посольстве ничего реального узнать не удалось, и, судя по обстановке в городе, вряд ли удастся. Как бы ни убеждали монахи в обратном, у них нет ни одной зацепки. За кремлевской стеной все представлялось иначе, а здесь понимаешь, что сказка не имеет к настоящему никакого отношения. Отца не нашел, лучшего друга потерял…

И не возвращаться же! Пусть Денис теперь не понимал, куда они идут, поход продолжается. Если понимать под походом перемещение в пространстве…

– Я тоже хочу такой. Вот… – между тем простодушно поведала девушка. – У вас их много?

– У кого – у нас? – у монаха вдруг появилась привычка отвечать вопросом на вопрос.

– Ну, у тех, кто живет в Кремле. Я только не понимаю, почему одни с саблями, другие…

– К оружию необходимы патроны. Кое-кто считает, что в простых случаях проще рубить, – Михаил ни разу не сказал, что сам он не из Кремля.

– А патронов у вас мало? И вот эти трубы… Это что?

– Это трубы. Железные дороги видела? Должны они остаться.

– Да, – показалось или нет, но девушка вздрогнула.

– Ну вот. По ним ходили паровозы, и у каждого обязательно имелась труба. Через нее еще пар выходил.

– Шутишь? – с опозданием поняла Лина.

Она улыбнулась несколько напряженно, но все равно очаровательно. Жаль, Денису было не до девушки.

– Почему? Вдруг надо будет поселиться в каком-нибудь доме? Печки с собой у нас нет, но труба к ней – вот. Кстати, Преображенская площадь уже недалеко. Скоро Яуза, как перейдем, там уже совсем близко.

Точка находилась на пути к основному отряду разведчиков из области. К тому же она была второй из названных маркитантами. Раз монахи пообещали помочь Денису в поисках отца, – надо помогать. А шайны могут оказаться в любом районе. Хотя, по словам Лины, никаких людей парочка не видела. Что не видела, понятно. Район после войны не был заселен, удержаться там негде. Нео, понятно, бродили, но они бродили везде. Как и биороботы. Ну и всякие там мутировавшие животные. Все-таки парочке откровенно везло, раз они вообще ни с кем не встретились.

– Где? – встрепенулась девушка. Словно что-то у нее было связано не то с мостом, не то с кварталами, лежащими за ним.

– Еще квартал с небольшим, и будет река. Тут относительно недалеко был знаменитый Черкизовский рынок. Чем знаменит, не спрашивайте, понятия не имею. Просто встречал в сохранившихся у нас хрониках такое сочетание. Но теперь здесь ничего нет. Вообще, – последнее было сказано специально для Дениса. Чтобы знал: в отличие от Савеловского рынка, прочие не уцелели. По самым разным причинам. Так ведь и людей в городе настолько меньше, что… – И даже место толком показать не могу. Не хватает у меня знаний. В принципе, как-то бывать в районе доводилось, но очень уж давно, да и с иными целями.

Река была действительно близко, и отряд замедлил шаг. А вот и берег. По знаку Михаила все остановились под прикрытием дома, а сам монах выдвинулся вперед.

Он долго осматривал в бинокль окружающие дома, берега, набережные, обильные, как часто бывает у воды, пятна зелени, сам мост. Последний представлял собой тоненькую нитку, да и та устояла лишь из-за узости реки. Была бы река пошире, давно бы все рухнуло окончательно. Как обрушилось все остальное, образовав запруду. Впрочем, течение оставалось слабым, и надо было долго наблюдать, чтобы понять: вода куда-то течет. Но одна опорная металлическая балка со следами бетона каким-то образом уцелела, давая надежду перебраться на другую сторону.

Узкая река и то, что может скрываться в ней, монаха не интересовали. Высоты от сохранившейся дорожки до воды вполне хватало, чтобы щупальца какого-нибудь мутировавшего спрута не смогли дотянуться до путников. Гораздо серьезнее было то, что в момент перехода люди оказывались на всеобщем обозрении, и их заметило бы любое существо, взявшее на себя труд немного понаблюдать.

Особого смысла в засаде не имелось. Район глухой, движение отсутствует, и чтобы дождаться случайного путника, могут потребоваться годы. Но рисковать понапрасну смиренный воин Господа не собирался. Дурных случайностей в жизни полно, и если есть возможность их избежать, лучше использовать ее.

– Кажется, чисто, – озвучил плоды наблюдения Михаил. – Первым иду я. Пока не займу позицию на противоположном берегу, остальным не высовываться. Дальше вы трое. Соблюдать интервал, двигаться бегом. Отец Петр замыкающим. Все понятно? Тогда – с Богом!

Осторожно переместились к мосту. Петр занял позицию, направив пулемет на противоположный берег. Почему-то всем стало тревожно, хотя вокруг царил покой, – насколько вообще может царить покой в нынешнем городе. Но очень уж много зелени раскинулось вдоль набережных, а зелень все однозначно воспринимали как опасность. И даже дома, казалось, помалкивали весьма зловеще.

Денис подсознательно ожидал, что монах двинется вперед медленно, всматриваясь в приближающийся берег, однако Михаил поступил иначе. Он преодолел мост бегом, с уверенностью ступая по узкой уцелевшей полосе. Десяток секунд, и смиренный воин Господа уже был по ту сторону реки. Залег за грудой мусора, осмотрелся и призывно махнул рукой.

Когда пришла очередь Дениса, дружинник приблизился к балке осторожно. Возле нее широко раскинулось листьями какое-то растение, и его на всякий случай пришлось обогнуть. Денис хотел было изрубить зелень в мелкие кусочки, да вроде она не очень мешала. Оказавшись на балке, он побежал, стараясь не смотреть на воду. Там могло скрываться что угодно, и главным казалось как можно скорее очутиться подальше от реки. И все равно он бросил взгляд вниз, мельком отметив, как что-то шевельнулось рядом с возвышающимися над непрозрачной водой камнями, – а что именно, уже и не разглядывал. Споткнешься, полетишь в Яузу, и тогда уже не выберешься. Сожрут, уж найдется, кому.

Обошлось. Соединенная компания отошла от берега, прошла от широкой улицы далеко вправо, – открытые пространства вызывали вполне понятную тревогу. Путники привычно расположились у стены очередного здания.

– А если дальше кто-нибудь есть? – Лина заозиралась по сторонам в поисках неведомо чего. – Давайте Сеня на разведку отправим.

– Почему его? – монах и дружинник невольно покосились на спутника девушки. Тот смотрел по сторонам, но в общий разговор не вступал.

– Он опытный, – во взгляде девушки промелькнуло обожание.

– Мы вообще-то тоже. А с учетом того, что город нам знаком больше…

– Все равно. Сень себя проявит, вот увидите. Вот…

Внезапно Петр приподнял руку, и все машинально схватились за оружие, готовые в любой момент броситься из укрытия и вступить в схватку.

Откуда-то издалека донеслись звуки. Словно впереди вдруг вспыхнул бой. Не огневой, а рукопашный, ну или с применением луков и арбалетов. Просто приглушенные расстоянием крики людей. Но нет: громыхнуло раз, потом – другой. Значит, у одной из сторон нашлось оружие посерьезнее мечей и дубин. Выстрелы загрохотали чаще, вразнобой, и резко затихли.

– Похоже на фузею или пищаль, – тихо промолвил Михаил.

– Похоже, – коротко согласился с ним второй монах.

– Надо идти на помощь! – с неожиданной страстью выдохнула Лина.

– Кому?

– Ну, там же кто-то должен быть своим! Вот…

– Необязательно. В Москве столько всякой дряни, что с ходу не перечислить. И между собой они воюют не меньше, чем с нами. Если бы объединились, нас бы наверняка уже не было бы. Так что необязательно кто-то из врагов является нашим другом. Даже потенциальным. Можно запросто огрести от обеих сторон.

Денис кивнул. Он прекрасно знал, что зачастую те же кланы нео охотно воюют друг против друга. Да и откуда здесь взяться друзьям? Разве что посольство почему-то возвращается этой дорогой…

– Значит, так, – тон Михаила приобрел командные нотки. – Мы с дружинником отправляемся на разведку. Посмотрим, кто там и с кем. Остальным занять позицию и ждать нашего возвращения. Без всякой самодеятельности. Вообще никакой. Понятно? Петр, проследи. Если что…

Монах согласно кивнул. Его руки уже лежали на пулемете. Взгляд из-под густых бровей был суров, словно он в чем-то подозревал новых спутников. Два клинка ничто против ПК.

– Пусть Сень идет…

– Я все сказал, – отрезал Михаил. – Пошли, Денис!

– Зачем ты с ней так строго? – в душе дружинника вновь стало появляться прежнее чувство. Хотя Денис был рад, что в разведку взяли его, а не неприятного ему парня.

– Ради общего спокойствия. Знаешь, кремлевец, я бы ей в полной мере все-таки не доверял. Не потому, что она может оказаться плохой или еще что-то… Так, мало ли…

Дальше стало не до разговоров. Разведчики скользили вдоль правой стороны узкой улицы, зорко глядя вперед и по сторонам. Небо потихоньку наливалось вечерней синевой. Крики продолжали звучать в отдалении, опять раздалось несколько выстрелов – но редких, в основном, очевидно, в дело шло оружие бесшумное. И более простое.

Денис заранее взвел арбалет. АК монаха был грознее, но он и грохочет так, что незаметным и не услышанным не останешься. Задача-то – посмотреть, оценить, разобраться, вернуться. Бой – лишь в самом крайнем случае, если действительно случилось чудо, и там дерется кремлевское посольство.

Ох, хотелось Денису этого! Еще как хотелось! И отцу помочь, и душу отвести, уничтожая всякую нечисть.

Прямо на пути попался гнойник, пришлось свернуть и дальше двигаться дворами. Дома здесь были многоэтажными, сравнительно сохранившимися, насколько вообще может сохраняться дом, оставшийся без хозяев. Разумеется, никаких стекол, разумеется, некоторые здания частично или полностью обвалились, но их и не строили на века. В отличие, скажем, от более ранних построек ближе к центру Москвы.

Около невысокого длинного здания, может, поликлиники, может – детского сада (говорят, были раньше и такие), разросся небольшой лесок, и разведчикам пришлось обходить его стороной. Не заниматься же рубкой, теряя драгоценное время!

– Сюда, – монах кивнул на вход в высотный дом.

Лестница внутри сохранилась. Ее усыпала бетонная крошка и застывшие пятна обвалившейся штукатурки, зато подниматься можно было относительно спокойно, не думая, что полетишь вниз.

Кое-где у квартир даже сохранились двери. Проржавевшие, сделанные из металла для лучшей защиты, но никого не защитившие и не спасшие в страшные военные годы, теперь распахнутые, а то и валяющиеся рядом со входом в бывшее людское жилье, – символ былого, навсегда ушедшего спокойствия…

Счет этажам Денис потерял быстро. Монах двигался впереди едва не бегом, и все внимание и силы уходили на то, чтобы не отстать. Не так часто в жизни приходилось взбираться на высоту. Говорят, раньше были лифты – для экономии времени и сбережения сил. В подтверждение этих разговоров здесь была какая-то шахта, этакий провал, уходящий не то к первому этажу, не то вообще к подвалу. Но раньше вообще много чего было. Различный транспорт, например. Человеку не требовалось идти пешком, и он легко мог пересечь город за считаные часы. По слухам, даже быстрее, чем на фенакодусе. И ни аномалий, ни нео, ни биороботов… Даже метро было безопасным, хотя и пролегало под землей. Сказочные времена…

– Теперь осторожнее, – предупредил Михаил. – Старайся оставаться незамеченным.

Дальше пути не было. Лестница кончилась. В крыше виднелась дыра, только добраться до нее нереально. Так высоко не подпрыгнешь, а соорудить какую-нибудь пирамиду под ноги просто не из чего.

Зато имелись квартиры, и их окна выходили на все стороны света. Хорошая альтернатива крыше. Монах извлек из разгрузки небольшой предмет, оказавшийся биноклем. Прикинул, в какую дверь лучше зайти, и первым шагнул мимо замершей в вечной неподвижности проржавевшей двери.

Под ногами жалобно хрустнули какие-то стеклянные осколки. Внутри было неухоженно и гадко. Непонятные кучи, наверное, в незапамятные годы служившие мебелью, рухнувшие и сгнившие внутренние двери, грязь, запустение, тлен…

Хотя бывало и хуже. Тут хоть ничего не горело, а мусор… Где его нет? Разве что там, где продолжают обитать люди. Все достижения цивилизации без человека – ничто, и исчезают вслед за своими создателями. Только срок каждой вещи отпущен разный.

Дом разведчиков интересовал лишь в качестве наблюдательного пункта. Намного раньше, еще учась, Денис слышал, что старые постройки для нынешней жизни не предназначены. Они рассчитывались на коммуникации, подачу воды, электричества, без них же превратились лишь в коробки. Чего стоит элементарная проблема канализации! И это – без учета обороны, без которой тоже никуда.

Зато какой отсюда открывался вид! Прочие многоэтажки – ерунда. Главное, что происходило на земле между ними.

Из первого окна увидеть сражающихся не удалось. Зато из второго, за которым когда-то был рухнувший потом балкон, далеко внизу можно было увидеть сошедшихся в смертельной схватке противников. Бинокль приблизил их, и монах немедленно опознал нео. Сразу пятеро мутантов атаковали воина в кожаных с металлическими пластинами доспехах. Еще один полузверь-получеловек валялся без движения. Воин словно танцевал, ловко уворачиваясь от мелькающих дубин, вертел саблей, старался кого-нибудь достать. Уровень одиночки был на порядок выше, чем у мутантов, но они превосходили числом. В пять раз, нет, уже в четыре – один из нео рухнул и задергался в агонии. Новые люди были явно молодыми, неопытными, в противном случае воину не помогло бы несравненное мастерство, и его давно бы забили. А так они лишь мешали друг другу, нападая кучей и подставляясь под удары.

Схватка переместилась чуть в сторону, и дальнейшее оказалось скрыто углом соседнего дома. Но это явно был не единичный поединок – вскрикивания шли вроде бы с трех сторон.

– Он не наш, – отозвался Денис на молчаливый вопрос монаха. Ему тоже довелось посмотреть в бинокль. Но мутанты с детства воспринимались врагами, и потому следующая фраза была закономерной. – Поможем?

– Кому? – тихо уточнил Михаил. – Я полностью не уверен, но показалось, что у воина азиатский тип лица. Может, это и есть шайн?

– Тогда что делать?

Монах думал лишь мгновения.

– Надо захватить одного в плен. Дальше разберемся. Раз это не ваши, на маркитантов они тоже не тянут, да и на прочих известных мне людей…