Текст книги "Сегодня война"

Автор книги: Алексей Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава тринадцатая

– Мать, в деревне кто?

Почему-то потянуло на хрестоматийное: «Немцы в деревне есть?», и Александр едва удержался от неуместной фразы.

– Тьфу! Напугал! Прости, господи! – Пожилая женщина, еще не старуха, но уже близко к ней, едва не перекрестилась при виде двух залегших мужиков в форме. – Вы-то каковские?

– Свои мы, русские.

– Если русские, чего на своей земле прячетесь? – резонно заметила женщина.

– Мы не прячемся. Мы – в разведке, – улыбнулся капитан. – Положено так.

– Лучше скажи: долго ваше «положено» будет продолжаться?

– Военная тайна, – вздохнул, вставая, Александр. – У вас хоть какая-нибудь связь имеется? Обычный телефон, еще что?

– Телефон есть, только не работает. Провода порваны. Наверное.

– Может, радио? Телевизор? Какие-нибудь новости?

– Газеты не хочешь?

– Газеты не хочу.

– Кто кому объяснять должен, что в мире творится? – Женщина покачала головой. – Тоже мне, защитнички!

– Не серчай, мать. Так получилось.

– Какая я тебе мать? Тоже юноша нашелся! Сказала бы пару ласковых… Шляетесь вместо того…

– Всякое бывает. Фельдшер-то хоть есть? Про доктора не спрашиваю. Раненые у нас. Им покой нужен. Или хоть в город какой отправить. Свои же, русские.

– Что ж сами не можете?

– Задача другая. Пропадут ребята.

– Где они? Сильно?

– Порядком. Комар, сгоняй за нашими.

Капитан заранее договорился с ротным бойцов в деревню не вводить. В лесу солдаты поневоле держались друг друга, страшась одиночества, но кто поручится, что в населенном пункте кто-нибудь не попытается дезертировать? И оставить подобное без сурового наказания нельзя, без дисциплины поредевшее подразделение моментально прекратит существование, и наказывать не хочется. Чем брать грех на душу, лучше никого не искушать. Ребята выдержали форменный ад, не дрогнули, если же кто временами праздновал труса, так ведь первый бой, да еще без толковой подготовки.

– Что ж мы здесь стали? Пошли в деревню. – Женщина двинулась первой, не оглядываясь, последует ли за ней «разведчик».

Здесь создавалось впечатление, словно нет никакой войны. Никто не бомбил стоящее на отшибе село, смысл, если никаких войск тут отродясь не было? Не больше сотни изб и домов, какие-то мастерские, гаражи, коровники, амбары – обычная картина. Даже малолюдство было привычным. Большинство жителей давно перебралось в города, здесь же остались или неудачники, или те, кто действительно любит малую родину и сельский труд. Вряд ли среди последних имелась молодежь. Разве кто приехал отдохнуть на природе и решил переждать здесь лихое время.

Без разницы. Призывать людей в армию – дело иных инстанций. И готовить их абсолютно некогда. Без подготовки же не солдат, лишь кандидат в покойники. Только врага радовать списком своих потерь. Порадовали уже по самое-самое. Хватит. Да и не все дела на войне решаются вооруженными силами. Жизнь продолжается, кто-то обязан трудиться, не важно, выращивая ли хлеб или изготавливая некие нужные предметы.

Но кто-то уже заметил идущего вооруженного человека, поспешил навстречу; когда же выехала боевая машина пехоты, народ чуть не хлынул на улицу.

– А если эти придут?

– Согласно Женевским конвенциям, раненые неприкосновенны. Как и медицинский персонал. – Капитан прекрасно знал цену любым международным соглашениям, и все-таки так у бойцов были хоть какие-то шансы. Таскать же их с собой…

– Да погоди ты, Марья! Придут, не придут… – оборвал спрашивающую какой-то мужик. – Мы их вмиг в город доставим. Там, надеюсь, наши…

– Спасибо, – поблагодарил Александр.

Вмиг – это вряд ли. До города отсюда далековато.

– А вы куда же?

– Дальше воевать, – хмыкнул Александр.

– Подождите! – К нему шагнул какой-то небритый худощавый мужчина лет тридцати пяти. Ощутимо пахнуло спиртным навроде самогона. – Товарищ капитан, разрешите обратиться?

– Слушаю.

– Гвардии младший сержант запаса Георгий Матвеев. Желаю с вами. Форма имеется, на рыбалку хожу. Мне бы только автомат.

– Род войск?

– Мотострелок. Командир отделения. Таманская дивизия. Вы не думайте, ничего я не забыл. Как раз собирался в город, раз повестку не прислали.

Он даже стоял по стойке «смирно».

– Выпил-то зачем? Для храбрости?

– От нервов. Что ж такое творится, товарищ капитан? Сил нет смотреть. Лучше в бой. Зубами грызть буду. – Зубы у него были не все. Справа сверху во рту зияла пустота.

– Потом протрезвеешь и на попятную пойдешь? – усмехнулся капитан.

Прочие жители, согласно ожиданиям, не слишком многочисленные, были заняты переноской раненых, хлопотами вокруг них, подгонкой автобуса, древнего, какие встретишь разве что в глубинке. Кто-то тащил к БМП снедь, кто-то пытался расспрашивать экипаж об обстановке. Парочка мужчин призывного возраста потихоньку от греха подальше скрылась за ближайшим сараем, а затем наверняка умотала оттуда еще дальше, в полной мере проявив способности к скрытному перемещению.

– Ни в одном глазу, товарищ капитан. Так, чуть-чуть. Возьмите. Пригожусь. Я и местность вокруг знаю.

Александр еще несколько секунд вглядывался в мужчину, а затем кивнул.

– Ладно. Десять минут на сборы. Но спрашивать буду согласно уставу. Плюс – по законам военного времени. Предупреждаю сразу, чтобы потом не удивлялся. И спиртного ни капли.

– Спасибо, товарищ капитан! – Матвеев четко повернулся через левое плечо и бегом припустил вдоль улицы.

Нашел, за что благодарить! Но каждый сам вправе выбирать судьбу. Лишь потом жаловаться не стоит.

Александр прикурил. Мельком подумалось: сигарет надолго не хватит. На пару суток, не больше. Только жизнь может быть еще короче, и тогда ее не хватит на имеющийся табачный запас.

– Товарищ капитан, а мне можно? – ломающимся мальчишеским голосом попросили откуда-то справа.

– Так… – процедил офицер, осматривая очередного кандидата.

Парнишка лет семнадцать максимум. Если же вспомнить про разные акселерации, может, и того меньше. Одет в камуфляж, разве без головного убора, и слабенький ветерок чуть треплет непокорные вихры. Говорит тихо, явно где-то в толпе находится мамочка, которая за подобные мысли может хорошенько взгреть непутевого сынка.

– Тебе нельзя, – так же тихо ответил Александр.

– Но товарищ…

– Сказал: нельзя. Как тебя зовут?

– Илья я, Васильев.

– Так вот, Илья. Объясняю коротко. Понимаешь, чтобы нанести врагу урон, надо уметь воевать. Учиться у нас нет времени. Без этого же ты просто напрасно погибнешь и даже урона врагу не нанесешь. Если так невтерпеж, поезжай в любой город, вступай в ополчение, если сумеешь уговорить начальство. Учись стрелять, окапываться, укрываться в складках местности, в общем, всему, что необходимо солдату. И тогда от тебя будет толк. Зачем же делать приятное противнику, подставляя кого-то на убой? Понятно?

– Я в страйкбол играл. Нас там хорошо учили. И с настоящего автомата стрелял. Сорок шесть из пятидесяти выбиваю. Мы проходили зачистку зданий, оборону, наступление… Я не буду обузой, товарищ капитан. Вот увидите. И убить меня не так просто.

– Убить просто любого, – вздохнул офицер. – Даже самого опытного. Уж поверь на слово старому человеку. А игра и война – вещи несколько разные. Здесь все всерьез. У тебя же родители, и вообще…

– У меня родители не здесь. Отправили меня к тете. Да и отец обязательно поймет. И мать убедит. Не в одиночку же мне воевать! Честное слово, не возьмете, пойду один. Дома осталось охотничье ружье, с ним отправлюсь. Все равно не буду сидеть в деревне, когда решается судьба страны. Мои ребята наверняка давно воюют, один я… Как я в глаза им смотреть буду?

Будет ли куда смотреть, машинально подумал Александр. Слухи о всевозможных подразделениях из патриотических юношеских организаций до него доходили, просто вряд ли туда брали семнадцатилетних пацанов. Достигших совершеннолетия – да. В роте имелись добровольцы, пусть не много. Жаль, большинства из них уже нет. Смерть не разбирая прошлась по тем, кто в бой не хотел, и по тем, кто в него рвался.

Сигарета обожгла пальцы. Офицер потянулся было к разгрузке, однако время. Бойцы ждут. Надо двигаться дальше, пока поблизости тишина.

Когда же, наконец, вечер? Пусть он не принесет ничего хорошего, и все-таки…

Иванов уже несся к БМП. В камуфляже, благо подобное покупалось без проблем охотниками, рыболовами, просто людьми, решившими выпендриться, за спиной висит набитый рюкзак. Кстати, когда новоявленный боец успел его собрать? За десять минут, даже примерно за семь, его не уложишь. Решение было спонтанным, а тут пока подумаешь, что брать, да вспомнишь, где оно лежит…

Действительно хотел ехать в город? Возможно. Вариант со шпионажем капитан отмел сразу. Смысла нет помещать агента в заштатной деревне с надеждой: вдруг в ней появится армейское или партизанское подразделение? Широка страна моя родная, на нее никаких агентов не хватит.

Потенциальный перебежчик? Угу. В сельской местности. Спит и видит, как отправиться в Америку в качестве военнопленного. И вообще, людям верить надо. Даже после пары с лишним десятилетий либеральных реформ.

– Держите, боец! – Александр протянул Иванову автомат. Уж оружия в поредевшей роте было намного больше, чем способных носить его бойцов.

– Служу Отечеству! – невпопад выдохнул таманец, провел рукой по «калашникову» и привычно заскочил на броню.

– Дайте ему разгрузку и броник! Все. Поехали.

Капитан захотел что-нибудь сказать на прощание Илье, только парнишки след простыл. Наверняка обиделся и ушел переживать провал самоубийственного плана. Александр понимал парнишку, сам на его месте поступил бы так же, но отвечать за его жизнь не мог. Хватит тех, что уже полегли за долгий до бесконечности день. Как и тех, кому суждено было погибнуть в давние времена среди чужих гор…

– А это кто?

– Где? – Но ноги сами несли Александра к открытой дверце десантного отделения.

Там, среди съедобных гостинцев, подаренных селянами, и собственных запасов, забившись подальше, скукожился Илья. Не иначе, успел проскользнуть, когда грузивший всякие разности экипаж на секунду отвлекся, переключил внимание на нечто иное.

– Как это понимать? – Капитан застыл, чуть покачиваясь с носка на пятку. – У нас с тобой разговор был?

– Был. – Мальчишка вылез на свободу.

Отъехать успели на верных полтора десятка километров, все же находились на броне, внутрь не лезли, и теперь появилась надежда, что домой так просто не прогонят. Да и на броне подбрасывать не станут – вряд ли у военных настолько много времени, чтобы мотаться взад и вперед.

От второй бээмпэшки уже спешили сюда ротный с Суреном. Подтягивались остальные бойцы, те, кто не был занят на охранении.

– Дурак, – сплюнул Серанцев, услышав краткую историю парня.

– Точно, – поддержал его Макс.

Если недавно его поддерживала боевая злость, то теперь «сынок» выглядел усталым до последнего предела. Как и все прочие. Тяжелый был день и в плане физическом, и в плане моральном.

Парнишка услышал, посмотрел на бойцов с нескрываемым удивлением. Для него война была преисполнена романтики и показного героизма.

– Что делать будем? – деловито спросил ротный.

Ему, в отличие от подчиненных, приходилось выглядеть бравым.

– До города довезем, а там… – пожал плечами Сурен. – Не бросать же посреди леса. Да и в какой-нибудь деревне…

Машины застыли на опушке очередной рощицы. Дальше на добрый километр тянулось открытое поле, когда-то наверняка колхозное, а ныне – заброшенное, заросшее сорной травой. Лишь проселочная дорога, тоже кое-где пробитая вездесущей зеленью, тянулась вдаль, к следующему лесу. И громыхало теперь намного ближе, хотя глаз не улавливал каких-нибудь следов боя. Даже дыма на горизонте не было.

Не тянуло в последнее время ездить по лугам и полям. Неприятны они на войне. Только и жди каких-нибудь гадостей. Под сенью деревьев намного надежнее.

– Ладно, – скривился старлей. – Куда тебя еще девать? В городе кто-нибудь есть?

– Родители. Папа, мама…

– Вот и хорошо. Пусть они с тобой разбираются. До приезда – никаких фокусов. Слушаться нас, как господа бога. Появится возможность – переправим с попуткой в центр.

Имелось в виду, что в сам город рота может не попасть. Если бы шли туда, давно бы добрались. Только не будет ли это расценено как дезертирство? Приказ был держать оборону, затем – отойти и соединиться с бригадой. Пусть место было перепутано и указано не то, а подлинное не дошло до подразделения. Все равно, надо пробиваться к своим, найти собственное или чужое старшее начальство, и лишь тогда…

В любом случае придется оправдываться, где задержались, куда ехали, не бежали ли от врага, почему понесли такие потери. А горячих голов среди штабных много. Проще всего, сидя в безопасности, обвинять в трусости фронтовиков. Мол, потому хитроумные планы не выдержали проверки делом. Расчет был верным, но люди подвели…

– До магистрали километра три, – заметил капитан. – Может, рискнем? Крадемся по своей земле, словно по чужой…

Странная война, когда боевые действия происходят в определенных районах, обычно – вдоль дорог, а вне их пределов идет прежняя жизнь. Разве что пропали Интернет, мобильная связь, значительная часть телевизионных программ – определенные достижения развитой цивилизации. Или причина – в отсутствии бомбардировок благодаря сохранившейся ПВО, в дышащей на ладан фактически парализованной электронике, в гибели спутников связи, в охватившем весь мир аналогичном бардаке, в дружном негласном неупотреблении последнего ядерного аргумента?

Формально даже войны нет. Никто ничего не объявлял, как назвать происходящее – неизвестно. Миротворческой акцией, как принято в двадцать первом веке? Вроде даже подобное не звучало. Мелькало нечто о продвижении демократии и защите части населения. Надо полагать, другая часть ничего, кроме уничтожения, недостойна. И получается: войны нет, а умирать на ней приходится. Как всегда, всерьез.

Ротный прислушался. Как раз в сторону дороги почти не грохотало. То ли противник переменил тактику и направление, то ли сделал паузу для перегруппировки сил, то ли, напротив, успел продвинуться дальше.

– Ладно. Рискнем. Всем соблюдать предельную осторожность!

Илья воспользовался отвлечением внимания и полез на БМП. Только на этот раз не в десант, а на броню.

– Дядя Жора, автомата лишнего не найдется? – тихо спросил у уже занявшего там место деревенского знакомца. Тот-то был экипирован по всем правилам, даже бронежилет нацепил.

– Мал еще, – Матвеев попытался отвесить парнишке подзатыльник, однако Илья ловко уклонился.

– Я не мал. Сами таким были.

– Десантура, проверь по дороге знание малыша, – смилостивился капитан. Он понимал, насколько хреново быть безоружным в нынешней обстановке. – Держись, орелики! Кто свалится, подбирать не станем!

Бээмпэшка рванула через поле, и действительно, стало не до разговоров и посторонних дел. Кидало так, того и гляди сорвешься с брони, и ладно, если удачно. Тут можно костей не собрать. Но и проскочить открытый участок желательно побыстрее…

Глава четырнадцатая

– Скорей бы город. – Серанцев вяло ковырялся в консервной банке.

Есть не хотелось, как не хотелось вообще ничего, но силы нужны, а откуда их иначе взять?

– Если мы в него войдем, – отозвался Макс, вопреки привычке, тоже страдающий отсутствием аппетита. – Пошлют на какой пересыльный пункт, место сбора, еще куда-нибудь… А то и с ходу опять в бой кинут. Мы же теперь не лузеры, а, по приколу, как бы ветераны, огонь и воду прошли.

Странно, один-единственный бой, а по ощущениям словно месяцы прошли на войне. Или жизнь действительно следует мерить не годами, а событиями? Но как бы тогда не состариться раньше времени!

– Я бы сейчас вздремнул, – Макс отбросил пустую консервную банку и сладко зевнул. – День какой-то долгий. Тянется и тянется.

Хотя, он, кажется, заканчивался, и солнце уже приближалось к горизонту. По молодости своей Макс не уяснил главного – день и даже час действительно могут длиться едва не вечность, а вот жизнь проходит на удивление быстро.

– Поспишь тут, как же! Сейчас разведка вернется, и опять в дорогу, – буркнул Серанцев.

– Фигня! Командиры – молодцы. Они тоже в бой не рвутся, – отмахнулся Максим и словно сглазил.

– Там что-то вроде небольшого склада. Или – заправочного пункта. Два десятка наливников, столько же грузовиков, не ясно с чем, четыре бронетранспортера в охранении, несколько легких броневиков наподобие наших «тигров», пара легковых. Стоят фактически в открытую, словно на привале. По впечатлению, что-то ремонтируют и приводят в порядок.

– Склад, говоришь? – Ротный задумчиво почесал подбородок.

– Броню можно скрытно выдвинуть метров на семьсот, людей – на триста, – как змей-искуситель дополнил Александр. – Правда, в случае осложнений им придется туговато. Еще бы заслон выдвинуть со стороны дороги, – и вздох.

Откуда же взять лишних бойцов, да не або каких, а тех, на которых можно полностью положиться? Большинство способно действовать вместе под командирским присмотром, а вот самостоятельно – надежды нет.

Но и проходить мимо, упуская шанс, не хотелось.

– Возглавишь бронегруппу, возьмешь прикрытие, а я опять отберу ребят и малость похулиганю. Там тоже не спецназ. Да и сколько их? Сотни не наберется. Зато устроим небольшой сюрприз.

– Так… А если ребят потеряем? – Ротному еще не доводилось терзаться муками совести. – Все-таки авантюра…

– Тут все сплошная авантюра. – Капитан извлек сигарету. – И с той стороны тоже. Не фиг было по нашей земле маршировать. Разок отобьем охоту, наши же дети спасибо скажут. – Прикурил и добавил: – Дима, я же все понимаю. И шансов у нас с гулькин нос, и вообще… Но слышишь же, гремит! Значит, не сломили. Кишка у них тонка без всяких технических наворотов к нам лезть. И не сломят, либераса мать их за ногу! Нам только раскачаться как следует, а там научимся, и хрен кто сюда полезет в ближайшие годы!

– Ладно. Действуем, – кивнул старлей. – Кто тебе нужен?

– Снайпер, оба пулемета. Пожалуй, хватит. Главное, пошуметь немного да впечатление создать.

– Не зарывайся только. Минут пять, десять, и отходи. Не дай бог на помощь им кто явится.

– Пока явятся, нас тут не будет. Эти бы смотаться не успели бы… Да и за нашей территорией должен присматривать наш бог, а не ихний сатана.

Группу даже набирать не требовалось. Денис на правах пулеметчика, Матвеев в качестве местного жителя, он и показал путь к месту засады, Комаров, десантник Коля, сам Александр со вторым пулеметом. Капитан оставил автомат, в пешем броске это всего лишь лишний вес.

– Оно надо? – спросил Макс у Серанцева. – Ехали бы спокойно… Весь кайф, по приколу, обломали.

– Разговорчики! – откуда-то появился Сурен. – А урон врагу нанести, разве не кайф? Чтоб им неповадно было. Не дрейфь! Немного позабавимся и дальше поедем. Вам даже по магазину выпустить не придется. Далековато. Побудете в охранении на всякий случай, и все.

– Ага! Чтобы нас потом искали по всему району! – тихо пробурчал Максим, едва старшина ушел.

– Может, слиняем под шумок? – неуверенно предложил Серанцев.

– Куда? Шляться пешкодралом по здешним лесам, да ну его на фиг! Нарвешься не на тех, так на других. На заградотряд какой-нибудь. Или мародеров. Думаешь, таких нет? Лучше прежде выберемся к знакомым местам.

– Да уж…

Налет был коротким и эффективным. Басовито заговорили пушки на БМП. Полыхнул один бензовоз, а затем пошло. Громко и шумно взлетел на воздух грузовик, очевидно, с боеприпасами. Обломки весело полетели по сторонам, поджигая и разрушая все в пределах досягаемости, а обстрел продолжался, и скоро вся стоянка превратилась в большой шумный костер.

– Так их, мать твою! – от души кричал Максим, и даже Серанцев искренне радовался содеянному.

Ответного огня почти не было. Минимум два бронетранспортера чадили, если кто стрелял с той стороны, то куда летели пули, оставалось лишь догадываться. До правильного боя было солдатам, внезапно оказавшимся в форменном аду? Тут уцелеть бы, а уж стрелять…

– Уходим!

Машины подали задом, развернулись, и командиры проворно пересчитали бойцов. Александр со своей группой уже были здесь. Как накоротке выдохнул Денис, расстреляли по полной ленте, да и смотались от греха подальше.

Зато на душе было приятно. Позади продолжало греметь и взрываться, узкая лесная просека сулила относительную безопасность, даже слегка прикрывала от возможных взоров с небес, а путь, по словам командиров, лежал в направлении сравнительно большого города. Не напрямую, разумеется, короткой дорогой можно нарваться так, что никто никуда не доедет, но ведь и не пешком…

Все так хорошо начиналось. Далекие юго-восточные края разродились войной, но кого интересует происходящее за тридевять земель? Разве средства массовой информации, которые весьма любят посмаковать людские несчастья и человеческое зверство. Восток всегда был беспокойным, осталось лишь вздохнуть: допрыгались, теперь будут знать, как игнорировать волю людского сообщества!

Как и большинству, Серанцеву было элементарно лень думать, кто прав, а кто виноват в конфликте. Вернее, в каком конфликте, в полномасштабной войне, да еще с применением атомного оружия. Кому какое дело до разнообразных арабов или иранцев? Даже израильтян Сергею было совсем не жаль. Антисемитом он не был, но коим боком его касалась гибель незнакомых людей, да еще в далеком краю? Это Дине надо переживать, ей нравилась эта страна, даже подумывала, не перебраться ли туда, а ему-то что?

Ладно, выбралась, хотя перенесенные испытания чем-то изменили подругу, даже мысли у нее порою шли вразрез с прежними, привычными. Но ладно, девушка перенесла настоящий шок, еще чудо, что вообще осталась жива, а такое даром не проходит. Ничего, любой кошмар со временем забывается, главное – подождать, а там все вернется на круги своя. Если же не вернется… Разве мало на свете женщин? Смысл терпеть женские капризы? Ведь еще упрекает, словно не сама отправилась на юг и словно он мог ей чем-то помочь!

Ерунда. Рано ли, поздно, но все равно придется расстаться.

Гораздо важнее было другое. Словно в ответ, власть в как бы родной стране наконец-то зашаталась, уступила, и вместо надоевших фигур к ней прорвались иные люди. Для Серанцева – новые, хотя многих из них люди старшие помнили по иным временам и иным делам.

Но мало ли что когда было? Важнее стал ветер перемен, поселивший надежду на лучшее. Наконец-то Россия получила шанс стать нормальным либеральным государством, обычной европейской страной с ее комплексом прав без какой-либо тирании. Разве плохо жить в чем-то маленьком, уютном, не помышляя о собственной непонятной исключительности?

Только в дело вдруг вмешался народ. Обычные люди, не имеющие отношения к креативному классу и по серости своей не разделяющие высоких общечеловеческих идеалов. Тут уже был не ветер перемен – настоящий ураган. Новая власть была сметена в мгновение, оставшись в долгой истории предельно кратким эпизодом.

Прежде стало немного страшновато. Вдруг опять повторятся старые годы, которыми так долго пугали самые разные люди? Но вроде нет. Кого-то убили в первые два дня, не без того. Бунт есть бунт. Кто-то говорил о сотнях погибших, кто-то – о сотнях тысяч. Последнее, по ощущениям Серанцева, было явным перебором. Трупы отнюдь не валялись на улицах, их никуда не отвозили поленьями на крытых грузовиках, да и среди многочисленных очных и заочных знакомых Сергея убиенных не имелось. Новые переворотчики действовали жестко, немедленно введя комендантский час, усиленные наряды полиции и военных, отчего порядок был восстановлен едва не мгновенно. И даже тот самый час отменили буквально через неделю, хотя патрули и остались. Но с ними было спокойнее.

На беду, почти одновременно трагедия пришла и в Европу. Многочисленное мусульманское население очнулось от спячки, решило поддержать единоверцев в далекой восточной войне, вышло на улицы, и мало не показалось никому. А уж после атомного взрыва в Кельне там наступил такой хаос, что усиленные патрули на московских улицах стали казаться сущей ерундой. В конце концов, справятся они там, на их стороне – цивилизация, а вот тогда и здесь пойдут на попятную, вновь станут заигрывать с мировым сообществом, а там неизбежно вернется и настоящая демократия, и прежний, по самым разным причинам теперь упавший, уровень жизни. Победное шествие цивилизации не остановить…

– Ни фига себе!

Открывшаяся картинка стоила гораздо более крутых слов. Асфальтированная дорога, не магистраль, но вполне нормальная по российским меркам, в меру колдобистая и ухабистая, но все же пригодная для езды, каких немало разбросано паутиной по стране, и на ней – два сожженных автобуса. Обычные «Неопланы», из тех, какие курсируют на междугородных линиях. Остов одного так и застыл на асфальте, другой – завалился в кювет. И ведь не военные машины, даже не какие-нибудь грузовики…

– В одном дети, – обескураженно произнес вернувшийся от автобусов Комаров. Был он непривычно бледным. И добавил: – Были…

– Сволочи! – Ротный стиснул зубы.

Не он один. Тут даже усталость у многих куда-то пропала, сменившись злостью. Даром что четверть часа не прошло с разгрома вражеских наливников и грузовозов. Хоть возвращайся и добивай уцелевших.

– Тут мы ничем не поможем, – вздохнул Александр. И уже громче: – А вы думали, они с добром к нам идут? Ничего, орелики, еще с ответным визитом у них побываем. Долги требуется возвращать, либераса их мать! Поехали!

Может, надо было хотя бы предать земле обугленные трупы и трупики, да война – вещь жестокая, а лишняя задержка может повлиять на судьбу остатков роты. Вон, показалось или нет, но в отдалении что-то промелькнуло в небесах. Ладно, птица, а если беспилотник?

Нет, все-таки живая пернатая тварь. Беспилотников давно не видно. А пилотируемой авиации – тем более. Здесь ее в решающий момент оказалось мало, да еще без аэродромов, Европа свои аэродромы использовать не дала. Вот и получилось еще более-менее. Впрочем, и свою узреть тоже никак не удается. Ее до войны было настолько мало, что легко поверить в полное уничтожение в первые дни. А чужая… Познакомилась с ПВО и предпочитает пускать в ход в исключительных случаях. Если вообще может это делать на ручном, так сказать, управлении. Да при развитой противовоздушной обороне. Предыдущие власти извлекли уроки из ближневосточных расправ и укрепили хоть один род войск. Жаль, позабыв про другие.

Две боевые машины на скорости проскочили открытый участок дороги. Грохот боев приумолк, видно, неприятель утомился за долгий день.

– А ты – сдаться, – едва слышно проговорил Макс Серанцеву. – Видал, что творят? Шлепнули бы как лузеров, не разбираясь.

Сергей в ответ зябко передернул плечами. Ему самому плен уже не представлялся избавлением от постоянного риска.

И вдруг правее вспучилась земля, и по ушам больно ударил грохот разрыва. Вверху промелькнул небольшой силуэт летающего соглядатая.

Все-таки секретное оружие подействовало не до конца. Или этот аппарат был примитивнее прочих и работал как обычная радиоуправляемая модель. Кто бы в них разбирался?

– Жми!

Но водители уже без приказа пытались выдавить из старых машин все, на что те способны, и даже больше этого.

У офицеров мелькнула мысль – спешить людей, укрыть их, и тут же была отброшена. Оставаться на месте – лишиться вообще каких-нибудь шансов. Только скорость, чтобы быстрее выйти из зоны обстрела. Дорога постоянно немного петляет, и ее кривизна в кои-то веки помогает, а не вызывает раздражения.

Сразу несколько взрывов раздалось чуть позади. Судя по ним, калибр был задействован немалый. Только какой бы ни была совершенной артиллерия, попасть с закрытых позиций на огромном расстоянии по быстро двигающимся целям все равно невероятно трудно. Даже с корректировкой огня.

Но быстро вычислили виновников нападения на временный пункт боепитания и снабжения горючим. Хорошо хоть не подняли в воздух вертолеты. Тогда уничтожение двух бронеединиц было бы вопросом минут. Долбанули бы ракетами с безопасной дистанции, и история шестой роты на этом была бы завершена. Если есть у противника еще вертолеты.

Снаряды вроде тоже бывают «умными», но то ли их маневрирование несколько ограничено, то ли применялись обычные боеприпасы. Когда каждый выстрел стоит больших денег, невольно задумаешься: что применять в конкретном случае? Не настолько важна цель, чтобы ввергать родное государство в чрезмерные расходы.

Или умные снаряды все-таки не работают? Сплошные «если» и ничего определенного.

По сторонам дороги замелькали деревья очередной рощицы. Теперь снаряды падали прямо в ней, вырывая с корнями березки и дубки. Чем растение может противостоять взрывчатке? Разок какой-то огромный сук пролетел буквально над головами бойцов на второй машине, лишь чудом никого не задев.

Вновь с одной стороны простерлось поле. Не слишком большое, даже скорее не поле, а луг. Промелькнул под гусеницами мостик через крохотную речку. В горячке никто не подумал, выдержит ли он машины в тринадцать с половиной тонн, а с людьми и грузом, может, и все четырнадцать? Все-таки не магистраль, обычная дорога едва в два ряда. Выдержал, не обвалился, хотя мог бы подвести, и тогда пришлось бы лететь с небольшого откоса.

Опять лес, на сей раз побольше предыдущего. И вдруг все стихло. То ли противник израсходовал лимит снарядов, то ли у беспилотника не хватило горючего на дальнейший полет, однако в небе уже не маячила рукотворная коварная птичка, а земля перестала вставать на дыбы.

Проскочили… Или еще нет?