Текст книги "Классические тексты дзэн"
Автор книги: Алексей Маслов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
О позднейшей трансформации текста, в частности, в IX–X вв. практически ничего не известно. Несмотря на то, что книга считалась символом обладания сакральным учением и в этом смысле сама обладая епифанией, манускрипт по всей видимости неоднократно и значительно переделывался – показателем этого может служить текст эпохи Сун (XI в.), измененный более чем наполовину.
Очевидно, что большинство изменений были сделаны намеренно, причем не только последователями школы Шэньхуэя, которые положили начало практике «полправления» Сутры, но также и представителями других школ. На руках у буддистов оказалось не менее нескольких десятков копий текста, порой заметным образом различающихся по содержанию. Китайский исследователь Сутры Го Ю, сопоставив на первый взгляд похожие варианты Фахая, Хуэйсиня и Цзунъюэ, обнаружил более ста разночтений, хотя большинство из них и являются крайне незначительными [141].
Многие добавления в тексте Сутры объясняются не только стратегическими планами ряда чаньских лидеров превратить Хуэйнэна в единственно истинного Шестого патриарха. Частично это было обусловлено тем, что многие буддийские труды и среди них «Сутра Помоста» полностью или частично уничтожались во время гонений на буддизм. Несомненно, что этот труд был широко известен в 30–40 гг. IX в., поскольку вошел во все японские списки китайских буддийских трудов, в том числе и знаменитые японские списки Эннина. Списки Эннина (IX в.) и Эйтё (1094 г.) упоминают «Сутру Помоста» как труд в 10 цзюаней (т. е. «свитков» или частей), т. е. в том виде, как он вошел в Трипитаку. В конце XI в. несколько списков «Сутры Помоста» были уничтожены во время правления императора Дао-цзуна, поэтому когда составители очередной редакции китайской Трипитаки между 1149 и 1173 гг. решили восстановить Сутру, то до них дошли лишь пять первых цзюаней и восьмой цзюань.
В середине IX в. несколько копий попадают в Японию. И здесь с ними происходят новые изменения, которые вообще характерны для трансформации явлений китайской культуры в Японии. Прежде всего, заметным образом упрощается само название Сутры, сведенное до «Сутра Помоста Шестого патриарха». Очевидно, что в Японию попадает именно дунхуанский текст рукописи с полным названием, поскольку в списке буддийских текстов Эннина 847 г. мы еще встречаем полное и в этом смысле концептуально важное для китайский последователей название Сутры.
Начало японского этапа «жизни» сутры также покрыто загадками. В каких школах первоначально распространялся текст? Кто был его основными проповедниками, получили ли они систематическое образование в Китае или лишь тщательно штудировали Сутру?
В этом случае мы сталкиваемся с примечательным феноменом. Текст сутры, что попадает в Японию, в определенной мере консервируется и тем самым сохраняет в основном структуры манускрипта IX в., в то время как китайский вариант продолжает свою трансформацию.
В 967 г. появляется новый вариант «Сутры Помоста», в основном повторяющий дунхуанскую структуру, составителем которого явился монах Хуэйсинь, сведений о котором практически не сохранилось. Не дошел до нас и сам вариант Сутры, упоминания о нем встречаются в рукописном предисловии к изданию монастыря Кёсёдзи.
В предисловии, написанном самим Хуэйсинем, тот сообщает, что текст, что оказался у него в руках, был поврежден, существует также много «темных» (непонятных, поврежденных?) мест, а из-за этого последователи, что решили изучить его, быстро отчаивались и бросали. Этим Хуэйсинь объясняет причину того, почему он решился несколько подредактировать текст, а также разделил его одиннадцать частей и два цзюаня. Напомним, что сам Хуэйнэн в дунхуанском тексте сутры говорит об одном цзюане. Кстати, это же указывает, что первоначальный вариант сутры был невелик по объему.
Этот вариант, выпущенный в эпоху Сун, получил свое такое название по имени монастыря Кёсёдзи в Киото, где он был обнаружен. В свою очередь, как предполагается этот вариант, представляющий собой печатное издание, базируется вероятно на т. н. издании «Годзан». Издание Годзан являлось точной копией Сунского издания 1153 г. и таким образом вариант Кёсёдзи повторил вариант эпохи Сун, который был некогда утрачен [157, т. 2, 113]. Впервые он стал доступен для изучения, после его факсимильного воспроизведения Судзуки и Рэнтаро [13]. Хотя сам вариант Кёсёдзи издан ксилографическим способом, предисловие к нему сохранилось лишь в рукописной форме. Оно было скопировано с какого-то другого японского источника, возможно с Годзана, в 1599 г. японским проповедником Рёнэном (1559–1619), который и основал монастырь Кёсёдзи в Киото. Существует одна примечательна особенность этого предисловия: во время переписывания Рёнэн вероятно намеренно объединил изначально существовавшее предисловие Хуэйсиня и новое предисловие в одно, таким образом, что на первый взгляд невозможно понять, что перед нами по сути тексты разных эпох.
Второе предисловие в пандан к первому, написанному в 967 г. Хуэйсинем, появляется в 1153, т. е. в окончательном варианте сутры, ставшем каноническим для большинства чаньских школ. Оно было написано Чао Цзыцзянем, который в своем предисловии рассказывает о том, как он во время своего путешествия в провинцию Сычуань обнаружил копию Престольной сутры, в библиотеке рукописных трудов одного из его предков, некого Вэньюаня. Этот Вэньюань уже шестьдесят раз читал эту сутру и последний раз он сделал это в 81 год.
Личность самого Вэньюаня вызвала немало споров. Кем мог быть тот человек, что хранил у себя сутру, поскольку он вполне мог принадлежать к среде «посвященных», что передавали сутру как символ передачи учения, а значит являлся личностью примечательной. Наиболее достоверным представляется предположение, что этим Вэньюанем – дальним предком Чао Цзяцзяня, был никто иной как Чао Цюн, а 81 год ему исполнился в 1031 г. [165, 301–318].
Своего окончательного варианта сутра достигает в эпоху Северная Сун, при этом следует заметить, что параллельно существовало по крайней мере два, несколько различающихся текста, хотя в основе их лежала единая рукопись 967 г. Эти варианты принято назвать по именам монастырей, где они были обнаружены: вариант Кёсёдзи (монастырь Кёсёдзи – «Радости и мудрости» в Киото) и вариант Дайдзёдзи («Монастырь Большой колесницы»). Варианты очень похожи друг на друга – они имеют одинаковое членение на одиннадцать разделов и два цзюаня (оно было сделано в 967 г. монахом Хуэйминем)
Вариант Дайдзёдзи стал известен несколько шире, вероятно, благодаря легенде, которая его окружает. По одной из широко распространенных версий этот вариант написан рукой самого знаменитого дзэнского мастера Догэна, основателя японской школы Сото (кит. Цаодун).
Несмотря на несомненную схожесть двух вариантов, несложно заметить, что вариант Кёсёдзи подвергся более тщательному редактированию, в нем отсутствуют многочисленные описки, присущие варианту Дайдзодзи. Варианту Дайдзодзи предшествует предисловие Цуньчжуна, чаньского монаха из области Футан в провинции Фуцзянь, составленное в 1116.
Анализ, проведенный Ф. Ямпольским [139, 101–104], показал, что в основе всех вариантов «Сутры Помоста» лежала единая версия, найденная в Дунхуане и созданная в 830–860 гг. Именно ее использовал Хуэйсинь для создания своего манускрипта в 967 г. Позже рукопись Хуйэсиня дала начало двум основным ветвям трансформации изначального текста трактата.
Начало первой линии было положено изданием несколько подправленной версии Хуэйсиня, вышедшей вскоре после создания рукописного варианта. Второе издание, вновь незначительно исправленное было выполнено в 1116 г. Цуньчунем. На ее основе был составлен японский вариант т. н. Дайдзёцзи (Монастыря Большой колесницы), полное название которого «Кага Дайцзёцзи сёцзо сокэйцзан року данкё» – «Драгоценная Престольная сутра Шестого чаньского патриарха из местности Цаоси в области Шаочжоу, что храниться в монастыре Большой колесницы».
Вторая линия также берет свое начало от рукописи Хуэйсиня. С нее была снята рукописная копия Чао Цюном (1013), который возможно несколько изменил текст. На основе этой копии в 1153 г. было выпущен ксилограф – т. н. «вариант эпохи Северная Сун». Он лег в основу издания монастыря Косёдзи.
В реальности, абсолютно прямой линии (или линий) в развитии текста Сутры построить практически невозможно, поскольку популярность этого текста приводила к огромному числу копий. Так между вариантом Хуэйсиня VII в. и двумя вариантами XII в. существовал, по крайней мере, еще один вариант, который не вошел в схему предложенную Ямпольским, что отмечал и сам автор [139, 104–106].
Этот вариант, упоминаемый в целом ряде источников X–XI в., и датируемый 1056 г., именуется традиционным образом «Престольная сутра шестого патриаха». Компиляция этого текста, недошедшего до нас, приписывается известному буддийскому проповеднику Ци Суну (1007–1072). Судя по всему, он был заметным образом расширен, содержал уже три цзюаня, против двух в вариантах Дайдзёцзи и Кёсёдзи, и возможно именно он лег в основу канонического варианта сутры (1291), содержащегося в Трипитаке.
Сунский текст полон противоречий, большинство из которых указывают, что он оказался значительно переделан относительно изначальной версии, причем переписчики уже не особо разбирались в реалиях того времени, когда жил Хуэйнэн. Так, например, одна из основных персон Сутры, наместник Вэй (Вэй Сэши), обычно идентифицируемый как Вэй Чжоу (в тексте нет прямых указаний на его имя), умер между 860–873 гг. [Синьтаншу, цз. 197, с. 15–16], и таким образом никак не мог слушать Хуйэнэна. В дунхуанском варианте речь идет просто о «наместнике» без упоминания имени.
Следуя сунской версии, Хуэйнэн получил просветление, услышав строки из «Алмазной сутры», дунхуанский вариант не содержит этого пассажа.
Парадоксальным образом, единственной центральной и неизменной частью остались те пассажи, где мысли Хуэйнэна и Шэньхуэя полностью совпадали.
Особое внимание обращает один пассаж – пророчество Хуэйнэна (49): «Через двадцать лет, после того, как я покину этот мир, придет тот, кто отделит истинное учение Будды от ложного». Речь идет о 733 г. – именно в это время Шэньсюй начал активную атаку на Пуцзи, обвинив его во всех грехах.
Одной из центральных идей сунского варианта является мысль о том, что «изначально не существовало и одной вещи» или «изначально не вещь существовала» (бэньлай у и у). Примечательно, что ее нет в дунхуанском варианте, где она заменена на «Природа Будды изначально незамутнена и чиста».
Наконец, появляется несколько вариантов, которых принято называть юаньскими (по названию эпохи Юань) – вариант 1290 и 1291 гг. Оба варианта содержат значительное количество материалов, ранее не включенных в Престольную сутру, и хотя похожи друг на друга, однако не связаны между собой. Текст Сутры в обеих юаньских вариантах разделен на десять частей.
Первый вариант 1290 г. был издан Дэи и достаточно редко встречается в Китае, однако получил значительное распространение в Корее. Именно он и приведен в этой книги. Второй вариант 1291 г. был опубликован монахом Цзунбао, подробности жизни которого не дошли до нас. Вариант появился в местности Наньхай на юге Китая. Он и стал считаться каноническим в силу того, что был включен в Трипитаку [Т.48, 347–346].
В своем предисловии Дэи утверждает, что текст сутры подвергся значительным сокращениям переписчиками, в то время как он в молодости видел какой-то «полный» вариант и потратил тридцать лет на его поиски. И вот, отыскав его, он и публикует этот полный вариант. Вполне вероятно, что Дэи видел вариант Хуэйсиня или одну из копий дунхуанского текста и счел их «сокращенными».
Дэи считает, что составителем сутры был Фахай, и помещает его предисловие первым, прямо указывая на его роль в создании сутры, под названием: «Старое предисловие составителя престольной сутры Танского монаха Фахая». В отличие от этого оба сунских варианта не заостряют внимания на роли Фахая и упоминают его имя лишь в самом тексте предисловия, не вынося в начало.
Разница между двумя юаньскими вариантами не велика и в основном касается не текста сутры, а сопутствующего материала. Так вариант Дэи включает лишь предисловие Фахая и самого Дэи, в то время как вариант 1291 содержит плюс к этим двум предисловиям, предисловия Ци Суна, восхваляющее «Сутру Помоста», и послесловие Цзунбао.
В период Мин-Цин (XIV-нач. XX вв.) отношение к тексту начинает заметным образом меняться. Прежде всего он приобретает колоссальную популярность не только среди чаньских монахов, но и среди упасак – мирян, последователей буддизма. Считалось хорошим тоном иметь копию «Сутры Помоста» у себя дома, а поэтому количество копий резко возрастает и, как следствие, множится и количество вариантов. Различия между вариантами были крайне незначительны и в отличие от предыдущих трансформаций, касались уже не самого текста Хуэйнэна, но различных сопровождающих его комментариев – предисловий, славословий сутре и т. д. В период Мин-Цин количество различных изданий (т. е. ксилографических вариантов, напечатанных с разных досок) достигало 26 штук [139, 109], всего количество копий отпечатанных с этих носителей подсчитать не представляется никакой возможности.
В свою очередь это приводит к определенной десакрализации отношения к тексту. Напомним – Сутра замышлялась как знак передачи истинного учения, в связи с чем была доступна лишь кругу избранных посвященных, передавалась исключительно внутри школы последователей Хуэйнэна, причем по прямой линии преемствования. Но с XIV–XV в. она фактически становится общедоступным текстом и теряет ореол тайности.
Огромное количество копий начинает привозиться в Корею и в Японию. Юаньский вариант Сутры появляется в Корее уже в 1316 г., то есть всего через 26 лет после его выхода в Китае, и приобретает колоссальную популярность среди чаньских проповедников. Не меньший интерес к Сутре проявили японские дзэн-буддисты. Однако здесь долгое время были известны лишь сунские варианты Престольной сутры, а юаньский вариант Цзунбао появляется впервые в Киото значительно позже – в 1634 г.
Несмотря на то, что популярность сутры в Японии оказалось значительно меньше, чем в Китае, тем не менее Хуэйнэн здесь также безоговорочно признавался Шестым чаньским (дзэнским) патриархом. Однако его высказывания были представлены в основном не в виде «Сутры Помоста», а оказались включены в сборники коанов.
Сутра как универсальный текст«Сутре Помоста» отведена особая роль в чань-буддизме: хотя ее авторство и приписывает конкретному человеку, она носит универсальный характер, рассказывая буквально обо всех ключевых постулатах чань. На фоне биографии Хуэйнэна здесь рассказывается об основных ритуалах, описываются молитвенные формулы, трактуются трудные места классических индийских сутр, излагаются гносеологические основы чань.
Все это указывает, что объем сутры рос не столько из-за желания «дописать» биографию Хуэйнэна, сколько необходимости дать разъяснение по еще одному или нескольким постулатам чань. Таким образом постепенно сутра превратилась в универсальный текст чань-буддизма, в своеобразный компендиум чаньского знания.
Ранний вариант сутры может быть разделен на две части: проповедь, состоявшаяся в монастыре Дафаньсы (секции 1-31, 34–37, следуя классификации Ф. Ямпольского) и другие, в основном разрозненные пассажи текста, касающиеся бесед Хуэйнэна с учениками.
Канонический. вариант XIII в более сложен и логичен по своей структуре. Лишь первые две главы можно отнести к проповеди в монастыре Дафаньсы – именно они и содержат костяк старого текста, хотя и несколько измененный. В остальных проповедях Хуэйнэна нет прямых указаний, что они состоялись в монастыре Дафаньсы, хотя по ряду косвенных указаний можно считать, что действие третьей главы также происходит в Дафаньсы. В частности, именно там проходит некое «вегетарианское собрание» (чжай хуэй), под которым обычно подразумевается прием вегетарианской пищи внутри монастыря с приглашением гостей, после чего можно было обратиться с вопросами к учителю. Примечательно, что инициатором этого «вегетарианского собрания» выступает все тот же наместник Вэй Чжоу, что и встречи с патриархом в монастыре Дафаньсы. Все это указывает, что столь важные для теории и практике чань-буддизма вопросы 3-й главы задавались именно в Дафаньсы.
Примечательно, что неоднократно упоминаемый в тексте рукописи монастырь Дафаньсы, как считает Ф. Ямпольский, «так никогда и не был идентифицирован» [139, 93]. Однако большинство буддийских изданий достаточно точно локализуют его в провинции Гуандун, в области Шаочжоу на территории современного уезда Цюйцзян, недалеко от знаменитого места Цаоси [22, 4]. Ряд японских ученых, в частности Уи, не сомневаются что монастырь находился именно в области Шаочжоу [157, т. 2, 214]
Первые две главы канонического издания XIII в. представляют запись проповеди Хуэйнэна в монастыре Дафаньсы. Четвертая глава включает изложение базовой теории о трансцендентной мудрости (праджни) и самадхи, а также концепции «отсутствия мыслей (у нянь). Пятая глава рассказывает о дхиане, о трех прибежищах (просветление, истина, чистота). Шестая глава посвящена проповеди покаяния и излагает теорию «пяти ароматов» (заповеди, самадхи, мудрость-праждня, освобождения от пут незнания и познания). Седьмая глава передает беседы Хуэйнэна с учениками и содержит неупорядоченные эпизоды из разных периодов его жизни. Вероятно, эта глава составлялась в разное время и разными людьми. В частности, по сравнению с дунхуанским вариантом сутры седьмая глава увеличилась более чем в два раза за счет новых эпизодов. Примечательно, что ряд из них представляют собой развернутую проповедь, другая же часть – короткие заметки в виде классических китайских исторических анекдотов.
Восьмая глава отражает споры о «внезапном» и «постепенном» просветлении, а также записи бесед с учениками, в том числе и с последователями школы Шэньсюя. Девятая глава рассказывает о беседе Хуэйнэна с императорским посланником евнухом Пи Вэнем, а также о том почитании, которое оказывал Хуэйнэну императорский двор. Наконец, десятая глава включает в себя описание последнего года жизни Шестого патриарха и развернутую запись его последней проповеди перед ближайшими учениками.
Биография Хуэйнэна изложена в первой главе в виде автобиографии – он включил ее в свою проповедь, дабы показать свой путь безграмотного и изначально необразованного паренька до знатока Чань. Автобиографический рассказ доведен до того момента, как он получает «патру и рясу» Шестого патриарха и отправляется на юг. Большой кусок его жизни, в частности, между его уходом на юг и проповедью в Дафаньсы, отсутствует. В юаньском варианте этот пробел заполнен несколькими весьма интересными и порой детективными подробностями. В частности, рассказывается, как враги пытались убить патриарха, он скрывался в лесах и горах, преследователи подожгли заросли, где он прятался и т. д.
Раздел о вопросах наместника Вэй Чжоу также является важнейшей частью изначального костяка сутры, в том числе и кардинально важный вопрос о смысле ответов Бодхидхармы на вопросы У-ди и о возможности переродиться в чистой земле. Здесь же содержится неприкрытый выпад против теории, что проповедовала буддийская школа в Сычуани, берущая свой исток в уезде Чисянь.
Большинство историй во второй главе Сутры практически не связаны между собой и в основном призваны подтвердить авторитет как самого Хуэйнэна, так и его учения. Все они построены по одинаковой схеме: монах, что долго практиковался в буддизме, но так и не смог достичь просветления, задает Хуэйнэну вопрос и после его ответа достигает «Великого пробуждения».
В «Сутре Помоста» можно различить несколько слоев проповеди, из которых в качестве основных можно назвать два: проповедь для мирян и послушников и проповедь для посвященных монахов. Монашеская проповедь занимает в основном всю десятую главу.
Десятая глава престольной сутры целиком представляет собой изложение гносеологических постулатов Махаяны. В определенном смысле она выбивается из общего контекста Сутры и сравнение нашего варианта с дунхуанским (т. е. самым ранним) показывает, что эта часть действительно была добавлена позже. Она не отличается той легкостью слога, зачастую тяготеющего к разговорной речи, которую можно заметить в других главах. Примечательно, что изначальные, дунхуанские куски текста написаны значительно более легким языком, чем поздние пассажи, скорее всего принадлежащие XI в. Это косвенно свидетельствует, что первоначальный текст Сутры мог родиться из устных рассказов и действительных воспоминаний о Хуэйнэне, собранных его учеником Шэньхуэем. Имеет свое объяснение, с другой стороны, и невероятная сложность поздних кусков текста, ведущая к сухости изложения, типа той, которую мы встречаем в 10-й главе. Ко времени создания этих абзацев Чань уже монопольно занимал место ведущей буддийской идеологии, был высоко оценен официозом, почитался аристократией и богемой. Эта прочность положения заставила проявиться ряду фундаменталистских тенденций в чань-буддизме, в основном затронувших именно религиозно-философскую, но не эстетико-онтологическую сторону Чань. Теперь Чань стремился доказать, что он «самый правильный» из всех буддийских течений, самый сложный и наиболее прочно придерживающийся изначальных буддийских постулатов. Благодаря этому в ряде сутр и прежде всего в «Сутре Помоста» на первый взгляд внезапно появляется тезисное изложение неких прописных, но при этом крайне важных буддийских истин, характерных для буддизма Махаяны вообще, а не только для Чань. В 10-й главе можно наблюдать и возврат к мощной буддийской логике, характерной для ранних индийских сутр. Так, в последней проповеди своим ученикам Хуэйнэн наставляет их о том, что Срединный Путь появляется как некая результирующая между двумя противоположностями. Для того, чтобы самому познать или объяснить другим смысл Срединного пути (чжун дао), следует на любой вопрос отвечать через его противоположность: «спросят о бытие, отвечай о небытие», «спросят о мирском, говори о священном, будут вопрошать о священном, расскажи о мирском»
Десятая глава, несмотря на то, что большая ее часть представляет собой более поздню вставку, является одной из важнейших частей сутры не столько в плане жизнеописания самого Хуэйнэна, сколько понимания тех изменений в характере буддизма, которые наметились ко времени возникновения окончательного варианта сутры. Эта глава текста представляет собой изложение последнего наставления Шестого патриарха своим ближайшим ученикам, фактически – его завещание, а поэтому здесь всякое слово должно приобретать символически-знаковый оттенок. В дунхуанском варианте это наставление сокращено буквально до двух абзацев и не содержит даже общего изложения доктрины. В позденем варианте наоборот – завещание Хуэйнэна можно считать самостоятельным дидактическим трактатом, требующим хорошего знания целого ряда ключевых буддийских постулатов. Переписчики трактата верно рассчитали, что проповедь, изобилующая специфическими терминами и теориями, никак не могла быть произнесена перед большой аудиторией, где присутствовали и миряне, и конфуцианцы и даосы. А значит последняя глава – не только дидактическое наставление, но и тайная проповедь Чань, правда дописанная по меньшей мере через четыре столетия после ухода их жизни Хуэйнэна.
«Сутра Помоста» выступает не только как универсальный текст – она задает некий идеал чаньской традиции.
