Текст книги "Игра на выживание"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 13

Минул месяц с того дня, как изгнанники перебрались на берег озера с водопадом. Дети дней не считали – им было еще рано этим заниматься. Каждый день был для них не похожим на остальные. А все вместе они сплетались в причудливую ленту с ярким, замысловатым орнаментом, которую взрослые называют скучным словом «жизнь».

А вот Рикс внимательно следил за своим встроенным в базовую программу календариком. Он уже и не знал, продолжать ли надеяться на то, что скоро – скоро – это сколько? неделя? месяц? год? – за ними придут люди из поселка или федералы из Делла-порта. Или зачеркнуть прошлую жизнь и начать все заново – как говорят люди, с чистого листа? Глядя на детей – одни бегают по берегу, догоняя друг друга, другие заняты серьезными, взрослыми делами, – Рикс думал, что для них, наверное, будет лучше жить как живется, легко и свободно, не сожалея о прошлом и не строя планов на будущее.

А еще всякий раз, заглядывая в календарь, Рикс вспоминал о Браво. Он помнил свое обещание вернуться за универкухом и даже не помышлял от него отказываться. Но в поход через холмы, который займет не один и даже не два дня, он не мог отпустить без присмотра даже опытную, хорошо тренированную группу Ли. Посылать с мальчиками Чарли было нельзя – на пересеченной местности робот-уборщик превратился бы для них в обузу. Значит, нужно идти самому. Но для этого придется оставить детей. Пусть не одних, а с Чарли – все равно несколько дней он не будет знать ничего о том, что происходит в лагере на озере. А значит – будет переживать. Беспокоиться. Нервничать… Что там еще происходит с людьми, когда они надолго расстаются с теми, за кого в ответе?

Каждый день Ли со своими ребятами ходил на охоту и всегда возвращался с добычей. Но в разговоре с Риксом Энг уже пару раз обмолвился о том, что пора бы начать охотиться по-новому. Ли считал, то, чем они занимаются – ставят силки на пискунов, воруют яйца у слепырей, порой сбивают палкой зазевавшуюся птицу, – это не охота даже, а так, сбор даров природы.

Энг так и говорил:

– Мы живем на подножном корме – едим то, что попадется. Скоро слепыри в загоне подрастут и станут нести больше яиц, чем мы по гнездам собираем. А пискунов в клетях уже сейчас в три раза больше, чем было.

Рикс попытался взглянуть на ситуацию с другой стороны:

– Значит, скоро вам вообще не нужно будет ходить на охоту.

– И чем мы тогда заниматься будем? – насупился Ли.

– Нам еще много чего предстоит сделать, – ответил Рикс несколько неопределенно.

Вообще-то, у него уже давно был составлен список самых важных и неотложных дел на ближайшие месяцы, но, по здравом размышлении, он решил, что не стоит озвучивать его целиком – это кого хочешь может вогнать в уныние. А уныние – это как раз то, чего им всем следовало избегать.

– Мы сможем спокойно заняться другими делами, когда научимся обеспечивать себя едой не на день вперед, а на неделю. Лучше – на месяц, чтобы вообще не думать об этом.

– Ну, я даже не знаю… – затянул Рикс.

Он и в самом деле не знал, что ответить.

Зато у Ли все уже было продумано.

– Мы должны охотиться по-другому. Не на пискунов и слепырей, а на крупную дичь.

– Это может быть опасно, – тут же возразил Рикс.

Ван-Страттон показывал ему изображения животных, встречающихся в той же климатической зоне, в которой они находились. Самыми крупными среди них были дикий жирик и безрогий олень. Оба зверя считались травоядными. Но олень, хотя и безрогий, имел длинные, сильные ноги с острыми копытами. А на клыки дикого жирика, торчащие по углам пасти, достаточно было только взглянуть, чтобы отпала всякая охота идти на него с копьем. Пусть даже авторы энциклопедии утверждают, что жирик использует свои клыки исключительно для того, чтобы вырывать из земли коренья, которыми он питается. Однако у Ли охота помериться силой с диким жириком почему-то не пропала. Он сам, да и другие охотники рассказывали, что уже видели в лесу следы и помет крупных зверей. И, если бы не Рикс…

– Не будет никакого риска, если мы как следует подготовимся! – твердил роботу Ли.

– Что значит «подготовимся»? – изображая непонимание, разводил руками Рикс.

– Нам нужна тактика охоты на крупных зверей. И нам просто необходимо новое, более эффективное оружие.

Об оружии Ли тоже речь заводил не впервой. Охотники пользовались деревянными кольями с остро заточенными концами и парой охотничьих ножей. Что имел в виду Ли, говоря о новом оружии, Рикс понимал, но он представления не имел, как и, самое главное, из чего его можно сделать.

– Хорошо, – Рикс решил уйти несколько в сторону от обсуждаемой темы. – Допустим, вам удастся добыть нескольких крупных зверей. Что мы будем делать с мясом? Оно испортится быстрее, чем его съедят.

– Кстати, Андрей с Сейраном позавчера опробовали мою новую сеть, – вклинился в разговор Чарли. – Половина выловленной рыбы так и осталась на берегу. Сейчас от нее, наверное, уже душок пошел.

– Рыбу перерубили и скормили слепырям, – успокоил робота Исабуро. – Но все равно это неправильный подход. Зачем ловить столько рыбы, сколько не съесть? А слепырям и потрохов с головами хватает.

– Вот видишь, – Рикс показал Ли палец. – Главное – не переусердствовать.

– Главное – знать, что делать с добытым мясом и рыбой, – усмехнулся Энг.

– Но мы не знаем, – уточнил Рикс.

– Мы – нет. А вот универкуху наверняка известно, как можно сохранить продукты.

Таким образом, снова встал вопрос о доставке в лагерь на озере застрявшего всего в дне пути от него Браво. Ах, насколько все было бы проще, если бы не разлегшийся на пути мокрун! Собственно, тогда бы и проблем никаких не было – до места, где остался универкух, и обратно можно было за пару дней обернуться.

– Нужно идти за Браво, – сказал Риксу Чарли, когда они остались вдвоем. – И не только из-за портящейся рыбы. Сара с Кирой – очень старательные девочки, но даже я вижу, что их меню большим разнообразием не отличается. Браво мог бы здорово им помочь.

– Да…

Рикс наклонил голову и постучал пальцем по лбу.

– Что это значит? – удивленно спросил Чарли.

– Что? – не понял Рикс.

– Зачем ты стучишь пальцем по лбу?

– Так… Рефлекторное движение.

– У тебя все в порядке, Рикс? – в голосе Чарли ясно слышалась озабоченность, а то и тревога.

– А что?

– У роботов не может быть никаких рефлекторных движений.

– Да, верно, – кивнул Рикс и снова стукнул пальцем по лбу. – Это помогает мне думать.

– Проблема с контактами?

– Нет.

– Что же тогда?

– Так часто делают люди в затруднительной ситуации – повторяют привычное, хорошо заученное движение. Ты не замечал?

– Да, люди… Но ты-то – робот.

– Конечно, – не стал спорить Рикс.

– У тебя проблемы с системой?

– Нет! – покачал головой Рикс. – Честное слово, у меня все в порядке.

– Ну, ладно.

По тому, каким тоном произнес это «ну, ладно» Чарли, было ясно, что сомнения у него все же остались.

– Так как быть с Браво?

– За Браво придется идти мне. Я возьму с собой Исабуро и Абдуллаева. Думаю, втроем мы управимся.

– И когда отправляетесь?

Рикс задумался. Крепко задумался. Хотел было еще и по лбу пальцем постучать, но вовремя вспомнил про Чарли – ну его, привяжется снова со своими вопросами.

– Понимаю, – серьезно произнес робот-уборщик. – Боишься, что без тебя здесь все наперекосяк пойдет?

– Не то чтобы боюсь…

– Но – опасаешься!

– Я беспокоюсь за детей, Чарли.

– Ты не доверяешь мне, Рикс.

– Чарли!..

– Рикс!

– Ты прав, – Рикс уронил голову, так что подбородок уперся в грудь. – Я боюсь оставлять детей на твое попечение. Но не потому, что не доверяю тебе. Нет! Чарли! Я доверяю тебе, как себе самому!.. Но я ведь и сам не с любой ситуацией могу справиться.

– Пока у тебя все неплохо получается.

– Вот именно, что неплохо, – уныло протянул Рикс. – То есть – как-то что-то вроде бы выходит… А ведь могло и не выйти… Дело случая…

– Жребий…

– Рулетка…

– Орлянка…

– А это что такое?

– Неважно… В общем, так, Рикс, день тебе на сборы. А послезавтра, с утра пораньше, ты с двумя ребятами отправляешься за Браво. Чем дольше будешь тянуть, тем больше сомнений у тебя будет появляться.

– Наверное, ты прав, Чарли.

– Не наверное, а точно! Не беспокойся, не пропадем мы тут без тебя.

– Уверен? – искоса посмотрел на Чарли Рикс.

– Абсолютно, – усмехнулся робот-уборщик.

– Когда это ты смеяться научился? – удивился Рикс.

– Эмоциональная окраска голоса очень важна при общении с людьми. Особенно – с детьми. Я подключил голосовой модулятор гаджета, которым пользуюсь, рассказывая детям сказки, к системе коллектора позитронных импульсов.

– Количество позитронных импульсов связано с эмоциональной составляющей мыслительного процесса нелинейной зависимостью.

– Конечно, система несовершенна и нуждается в тщательной эмпирической доводке. Но другой у меня нет. К тому же, как видишь, что-то уже получается.

– Хорошо, Чарли… В мое отсутствие… – Рикс оборвал фразу и похлопал приятеля по металлопластиковой крышке. – Ты и сам отлично знаешь, чем заняться в мое отсутствие. Но, если вдруг что-то случится…

– Ничего не случится, Рикс!

– Я говорю, если вдруг что-то случится… Что бы ни случилось, держись так, будто ситуация у тебя под контролем. Это важно.

– Серьезно?

– Это очень важно, Чарли. А еще я завтра переговорю с Ли и Найденовым…

– Вот с Найденовым не надо!

– Почему?

– У меня с ним отношения не складываются.

– Но ты ведь даже не знаешь, что я хотел сказать.

– Ты хочешь, чтобы в твое отсутствие Найденов и Ли повнимательнее присматривали за ребятами. Так вот, в группе Ли и без того полный порядок, за остальными Энг присматривать не сможет, потому что целыми днями в лесу пропадает. А это значит, Найденов начнет устанавливать в лагере свои порядки.

– Постой, постой, – помахал рукой Рикс. – Что значит «свои порядки»? У нас в лагере нет никаких других правил, кроме тех, что устанавливаются сообща.

– В твое отсутствие Найденов найдет способ повернуть все так, что общепринятыми станут те правила, что устраивают, в первую очередь, его самого.

– Но, если другим это не понравится… Тому же Ли…

– Ты знаешь, Рикс, мне самому это кажется странным, но в том, что говорит и делает Найденов, на первый взгляд нет ничего плохого. Он говорит правильные вещи и не делает ничего, что не пошло бы всем на пользу…

Чарли умолк, не закончив фразы.

– И что же в этом плохого? – спросил Рикс.

– То, что я ему не верю. У меня все время такое ощущение, будто Найденов говорит не то, что думает… Ну, или не совсем то. А в том, что он делает, всегда присутствует какой-то скрытый смысл… Я не знаю, как это объяснить, Рикс, но Сергей мне… Не по душе – так сказал бы человек. Я все время жду от него подвоха.

– Ну, это ты, пожалуй, хватил…

– Да? А ты знаешь, чем занимался Найденов последние десять дней?

– Ну… Я полагал, он вместе со всеми…

– Что?

– Я всегда вижу его на дисплее своей системы дальнего наблюдения.

– А никто и не говорит, что он сбежал. Но я, например, не видел, чтобы Найденов занимался чем-то вместе с другими.

– Я полагал, он занимается благоустройством пещеры.

– Может быть. Но, когда все собираются вместе, он один не рассказывает о том, чем занимается. Другие между тем не упускают возможности похвастаться своими достижениями!.. Он никогда и ни у кого не просит совета или помощи…

– Быть может, тебе так кажется, потому что Сергей не просит совета у тебя? – попытался пошутить Рикс.

– А у тебя? – легко парировал Чарли. – О чем он советовался с тобой последний раз?

Вопрос робота-уборщика заставил Рикса призадуматься. В самом деле, последний раз он разговаривал с Найденовым в тот день, когда они нашли пещеру. После этого при встречах оба ограничивались обменом короткими, ни к чему не обязывающими фразами. Что, следует признать, было несколько необычно. Особенно на фоне того, что другие дети пользовались малейшим поводом для того, чтобы пообщаться с роботами, совет или похвала которых, судя по всему, были для них очень важны. Даже внешне независимый Ли обсуждал с Риксом план предстоящей охоты. Хотя робот мало что в этом понимал. А уж к всезнайке Чарли дети обращались по любому вопросу, начиная с того, как обработать ссадину на коленке, и заканчивая проблемой современного толкования классической теории суперструн.

Кстати, подумал Рикс, пора начать заниматься хотя бы с самыми младшими. Что-то ведь они с Чарли знают из того, чему учат детей.

Но говорить об этом сейчас Рикс не стал.

Вслух он произнес совсем другое:

– Быть может, натура у Сергея слишком сложная, и мы с тобой, как роботы, просто не можем его понять?

– Может быть, – с неохотой согласился Чарли.

Довод Рикса не показался Чарли убедительным, но он не хотел продолжать разговор на эту тему. Начав его, они ступили на зыбкую для роботов почву. Как можно обсуждать человеческую натуру, если сам ты человеком не являешься, а следовательно, понятия не имеешь о том, что такое эмоции, например, или характер? Люди, в большинстве своем, уверены, что роботы лишены индивидуальности. Роботы могут только оценить, насколько точно выполнено то или иное задание, не испытывая при этом никаких эмоций. Лишь те, кому постоянно приходится работать с роботами, замечают порой странные, не типичные для остальных штришки в поведении того или иного из своих подопечных. Как правило, подобные странности списываются на программные микросбои и неточности балансировки основных систем. Потому что, в самом деле, было бы странно думать, что робот может, к примеру, переживать или расстраиваться из-за того, что сломалась деталь, доводкой которой он занимался. Ведь что ни говорите, а робот – это всего-навсего машина. Очень сложная, очень умная, но – машина. Наверное, чтобы не забывать об этом, дизайнеры, разрабатывающие внешний вид роботов, стараются не делать их очень уж похожими на людей.

Кто знает, может быть, они и правы?

Глава 14

Рикс и двое его спутников, Тодзи Исабуро и Сейран Абдуллаев, отправились в путь на рассвете. Шли они быстро, налегке – два одеяла и недельный запас провианта нес Рикс – и к полудню уже миновали рощу псевдогрушевых деревьев. Сделав короткий привал, они двинулись дальше и засветло еще добрались до зарослей кустарника, в которых прятался гигантский мокрун.

Тропинка, прорубленная в зарослях всего-то месяц назад, уже начала зарастать. Ни окажись с ними робота, мальчишкам было бы не пробраться сквозь переплетение тонких, гибких, хотя и зеленых, но все равно уже колючих ветвей. Расчищая проход, Рикс первым прошел по заросшему коридору.

Добравшись до мокруна, лежавшего на том же месте, что и месяц назад – а куда, спрашивается, могла деться такая туша? – Рикс включил дальнюю ультразвуковую связь и послал запрос Браво. Он мог сделать это и раньше, но какое-то странное чувство – чувство? у робота? – которое люди, скорее всего, назвали бы суеверием, не позволило ему сделать это. А теперь вроде как и деваться было некуда.

Универкух отозвался мгновенно:

– Я здесь, Рикс!

Рикс почувствовал, как у него исчез перегруз на ведущем процессорном узле – человек на его месте сказал бы, что камень с души упал, – если бы с Браво что-то случилось, он бы себе этого никогда не простил.

– Как ты, Браво?

– Отдохнул месячишко – около семисот часов рабочего времени сэкономил, – оперативную память почистил, драйверы обновил. В общем – как новенький!.. Как дети, Рикс?

– С детьми все в порядке. Мы нашли отличное место для лагеря…

– Питаются регулярно?

– Да, с едой у нас проблем нет…

– Чем ты их кормишь?

– Ну… Рыбой… Мясом…

– Рикс! Еда не должна быть однообразной!

– Мы стараемся…

– Растущий организм должен получать не только белки, жиры и углеводы, но и необходимый набор аминокислот, микроэлементов и витаминов!

– Мы все это учитываем…

– И самое главное – еда должна не только насыщать желудок, но и радовать глаз!

Рикс припомнил обгоревший бок рыбы, когда они впервые попытались запечь ее в глине, обугленные крылышки птичьей тушки, подвешенной на вертеле над огнем, и подумал, что универкуху такой натюрморт, скорее всего, не понравился бы.

– Ты сам все увидишь, когда мы вернемся в лагерь.

– Так вы пришли за мной!

– Ну, а за кем же еще? Думаешь, я просто хотел списать у тебя пару рецептов?

– Рикс!.. Так это ж… Здорово!

– Ну… Да, конечно…

– Ты бы знал, как я здесь соскучился!.. Вы далеко?

– Рядом. Возле мокруна.

Рикс скинул со спины короткую приставную лесенку, собранную еще в лагере у озера. За неимением гвоздей и клея перекладины крепились к вертикальным опорам с помощью сплетенных из сухой травы веревок. В отличие от стандартных, лесенка Рикса имела не две, а три вертикальные опоры, видом своим напоминавшие широкие полозья детских салазок. С виду конструкция казалась шаткой и ненадежной. Но вес робота самодельная лесенка выдерживала. А что еще от нее требовалось? В том-то и заключалась хитрость, что лесенка была не простая!

Сначала робот помог мальчишкам забраться на мокруна. Настил из веток был на месте, даже как будто еще надежнее стал – клейкая слизь мокруна сверху подсохла и схватилась не хуже строительного суперпласта, которым замазывают щели в сборных щитовых домах, вроде тех, что стояли в поселке. Затем Рикс приставил к мокруну лестницу и осторожно поднялся наверх. Даже не пробуя встать на ноги, он сразу лег на грудь, а ребята втащили на верх короткую лесенку. Уложенная на вертикальные опоры, она превратилась в волокушу, на которую со всей осторожностью перебрался робот.

Труднее всего оказалось стронуть транспорт с места. Риксу даже пришлось помогать ребятам, отталкиваясь ногами. Но дальше все пошло как по маслу. Сейран по пути еще и пару прилипших к мокруну птичьих тушек прихватил, до которых рукой дотянулся. Провианта с собой у них было достаточно, но дети уже почти на подсознании понимали, что еда никогда лишней не бывает.

Спустившись с мокруна на землю, Рикс быстро расчистил проход, и вскоре они все трое оказались возле палатки, в которой коротал время вынужденного одиночества универкух.

Все это время Браво не молчал, а досконально расспрашивал Рикса. А поскольку обмен информацией между роботами происходит очень быстро, универкух знал уже обо всем, что случилось с Риксом и детьми после того, как они расстались.

Откинув полог палатки, Рикс наклонился и заглянул внутрь.

– Ну, здравствуй, Браво, – произнес он в голосовом диапазоне и похлопал приятеля по красному боку.

– Друзья мои! Я должен поведать вам удивительнейшую вещь! – огоньки интерфейса универкуха нетерпеливо помигивали.

– Постой, постой, – перебил его Рикс. – Уже темнеет. Надо бы к ночлегу подготовиться.

– А что тут готовиться? – пожал плечами Исабуро. – Палатка есть – в ней и переночуем.

– А на ужин птичек зажарим! – потряс украденной у мокруна добычей Сейран. – Вот только костерок разведем…

– Зачем костер, если у нас теперь есть универкух! – радостно раскинул руки в стороны Рикс. – Он вам, ребята, из этих птичек такой ужин приготовит!..

– Э-э-э… Рикс…

– Браво! Люди должны слышать, что мы говорим!

– Да… Извини, Рикс, – универкух перешел в голосовой диапазон. – Я бы, конечно, с радостью… Я имею в виду ужин… Ну, в смысле, птичек приготовить… Но, понимаете… У меня сейчас проблемы…

– Проблемы? – Исабуро присел на корточки возле интерфейсной панели универкуха и ткнул пальцем в кнопку проверки системы. – С тобой все в порядке, – уверенно заявил Тодзи, когда на дисплее появились результаты тестирования.

– Я не то имел в виду, – Браво растерянно мигнул зеленым датчиком. – Я хотел сказать, что, поскольку я больше месяца находился в неактивном состоянии, мне, прежде чем приступать к работе, необходимо провести санитарную обработку всех емкостей и пищепроводов. А это займет… какое-то время.

– Да не проблема, – Сейран кинул птиц на траву. – Ща костер соорудим.

Отговорка Браво показалась Риксу неубедительной – он знал, что санитарная обработка всех внутренних рабочих поверхностей универкуха проводится регулярно, после каждого приготовления пищи. А та нервозность, с которой говорил об этом Браво, и то, что в присутствии детей он пытался заговорить с Риксом в ультразвуковом диапазоне, так и вовсе казались странными. Но Рикс сделал вид, что не обратил на это внимания. Если у Браво были проблемы посерьезнее санитарной обработки емкостей, он сам о них расскажет. Хотя, если подумать, что за проблемы могли возникнуть у робота, месяц простоявшего в неактивном состоянии?

Не прошло и получаса, а неподалеку от палатки уже горел костер, на котором Тодзи и Сейран жарили птиц. Каждый сам для себя. При этом каждый был уверен, что именно он знает, как сделать это наилучшим образом, и, хитро поглядывая то на свою птицу, то на птицу приятеля, с нетерпением ждал, когда же можно будет разломить дымящуюся, с чуть подгоревшей кожицей тушку, чтобы продемонстрировать свое безусловное превосходство.

Выставленный из палатки универкух стоял чуть в стороне. Рядом с ним сидел на траве Рикс.

– Эти дети и без нас прекрасно со всем справляются, – произнес негромко Браво.

– Я тоже думал об этом, – кивнул Рикс. – Но, ты знаешь, мы им все равно нужны. Не знаю, для чего именно, но определенно нужны.

– Интересно, что было бы с нами, останься мы в поселке?

– Не знаю… Возможно, нас разломали бы малдуки.

– Кстати, давно хотел тебя спросить. Третий Закон роботехники гласит, что робот должен заботиться о самосохранении, если при этом его действия или бездействие не причиняют вред человеку. То есть, если вдруг человек начнет колотить по моему корпусу палкой, я никак не смогу защитить себя. Все, что мне остается, ждать, когда человек одумается.

– Ты можешь попытаться узнать у человека причину его немотивированной агрессии, а также объяснить, что его действия наносят тебе ущерб и в конечном счете могут вывести из строя всю твою систему.

– Не факт, что он после этого остановится.

– Не факт.

– А если я попытаюсь предпринять какие-то действия с тем, чтобы усмирить вандала, это будет расценено как нарушение первых двух Законов роботехники, и работа моего позитронного мозга будет заблокирована.

– Верно, – согласился Рикс. – Честно говоря, мне еще ни разу не приходилось сталкиваться с немотивированной агрессией людей в отношении роботов…

– Я не о том, Рикс, – перебил его Браво. – Ситуация гипотетическая. Я не могу оказать сопротивление напавшему на меня человеку – это понятно. Но что, если на меня нападет малдук?

– Малдук? – непонимающе переспросил Рикс.

– Да.

– То есть абориген с Деллы примется колотить тебя палкой?

– Да. Что я могу предпринять в такой ситуации?

– Ты можешь попытаться убедить его не делать этого.

– И все?

– Не пойму, к чему ты клонишь? – помотал головой Рикс.

– Что, если я нейтрализую его направленным разрядом тока? Или оттолкну одним из манипуляторов?

– Тем самым ты нарушишь первый Закон роботехники.

– Разве? Первый Закон гласит: «Робот не может причинить вред человеку». ЧЕЛОВЕКУ! Понимаешь, Рикс?.. Формально коренной житель Деллы человеком не является. Выходит, я могу даже убить напавшего на меня малдука – в целях самозащиты, разумеется! – не только не нарушив при этом первого и второго Законов роботехники, но еще и в полном соответствии с третьим.

– Н-да, – Рикс задумчиво постучал пальцем по коленке. – Наверное, человек, придумавший Законы роботехники, не принимал в расчет подобный казус.

– Возможно, в те времена, когда люди не имели контактов с представителями иных цивилизаций, такая ситуация казалась невозможной. Под словом «человек» понимались все жители Старой Земли и ее колоний. Сейчас «человек» – это тот, чьей прародиной является Старая Земля. А представители других цивилизаций, внешне похожие на людей, определяются понятием «гуманоиды».

– Это все казуистика! – решительно взмахнул рукой Рикс. – По сути, в Трех Законах роботехники речь идет обо всех разумных существах!

– Как по-твоему, роботы разумны?

– Конечно!

– Почему в таком случае, придумав Три Закона роботехники, люди не ввели в обиход и Три Закона человечности? Для себя?

– Э-э-э…

– Потому что человеку от природы свойственно стремление к саморазрушению, – сказал Исабуро.

– С чего ты это взял? – удивился Рикс.

– Слышал где-то, – Исабуро кинул в костер обглоданную косточку. – Только не совсем понимаю, что это значит.

– И все же, – вернулся к первоначальной теме Браво. – Могу я оказать активное сопротивление малдуку, ежели тот попытается меня сломать? Или это будет иметь для меня трагические последствия?

– Нет, – со всей определенностью заявил Рикс. – Робот не может причинить вред разумному существу!

– А как насчет боевых роботов? – поинтересовался Сейран.

– Боевые роботы не наделены искусственным интеллектом, – возразил Рикс. – Ими управляют люди.

– Я не боевой робот, – заметил Браво.

– Понятное дело, – кивнул Исабуро.

– Но если малдук начнет колотить по мне палкой…

– Да с чего ты взял, что малдуки хотят тебя покалечить? – совсем по-человечески всплеснул руками Рикс.

– Я рассматриваю гипотетическую ситуацию, – спокойно ответил Браво. – Три Закона роботехники лежат в основе базовой программы моего позитронного мозга…

– И моего тоже, – ввернул Рикс.

– При любом нарушении этих Законов мой мозг будет автоматически деактивирован. Случится ли это, если я окажу активное сопротивление напавшему на меня малдуку?

– Кстати, может возникнуть и другая ситуация, – заметил Исабуро. – Допустим, робот видит, как малдук напал на человека. Если робот не поможет человеку, то он нарушит второй Закон роботехники – «Робот не может допустить, чтобы в результате его бездействия пострадал человек». Но, если, спасая человека, он ранит малдука, будет ли это расценено как нарушение первого Закона?

– Да, интересная ситуация, – согласился Браво. – Если подходить к рассмотрению ее с точки зрения предложенной Риксом концепции – под «человеком» подразумевается всякое разумное существо, – то получается, вмешается робот в конфликт между человеком и малдуком или останется сторонним наблюдателем, он все равно нарушит один из основополагающих Законов роботехники. Что автоматически приведет к деактивации его мозга.

– Мне это напоминает дилемму буриданова осла, – недовольно буркнул Рикс. – Только теоретически осел может сдохнуть с голоду, находясь на равном расстоянии от двух совершенно одинаковых стогов сена. В реальной ситуации он не станет заниматься их сравнительной оценкой, а просто пойдет к одному из них и наестся до отвала. При этом, я думаю, он не станет сильно озадачиваться проблемой выбора.

– Потому что, съев первый стог, осел сможет перейти ко второму, – заметил Браво. – Робот же, нарушивший один из основополагающих Законов, уже не получит второй шанс.

– Как работает система, отключающая мозг робота в случае нарушения одного из Трех Законов? – поинтересовался Сейран.

– Не знаю, – ответил Браво.

– Один из настройщиков говорил мне, что Три Закона роботехники встроены в схему позитронного мозга робота, – сказал Рикс. – Поэтому, как только фиксируется попытка преступить один из Законов, мозг робота не просто отключается, а перегорает, как лампочка. С него можно считать всю имеющуюся информацию, но активировать вновь уже невозможно.

– Тогда, я думаю, все зависит от самого робота, – Исабуро кинул в догорающий костер тонкую бедренную кость – все, что осталось от зажаренной на огне птицы, – и вытер руки о траву. – Если не дано четкого определения понятия «человек», значит, каждый сам вправе определить для себя, что он под этим понимает.

– Значит, если я сам считаю малдука человеком, то допущенное по отношению к нему нарушение одного из Трех Законов приведет к отключению моего мозга, – Рикс поднял руку и коснулся пальцем виска. – Если же я не считаю малдука человеком, то могу даже убить его, не думая о последствиях?

– Примерно так, – кивнул Исабуро.

– Но тогда получается, что я могу убедить себя в том, что и сам человек таковым не является… – начал было Браво.

– Не можешь, – перебил его Рикс. – Речь идет не об установочных понятиях, которые ты можешь менять по собственному усмотрению, а о базовой программе. Или даже, скорее, о всем жизненном опыте робота, обработанном базовой программой.

– Это называется интуицией, – добавил Исабуро.

– У роботов интуиции нет, – сказал Браво.

– Не может быть, – недоверчиво покачал головой Тодзи.

– Я бы знал, если бы у меня была интуиция. А так я даже понятия не имею, что это такое.

– Я тоже не знаю, что она собой представляет. Но при этом частенько ею пользуюсь.

– В жизни невозможно без интуиции, – добавил Сейран.

– У роботов нет интуиции, – повторил универкух.

– Я готов согласиться с Браво, – сказал Рикс. – Интуиция присуща только людям.

– Да? – хитро прищурился Исабуро. – Ты когда-нибудь видел собак?

– Да, и не раз.

– Собаки очень разные, верно?

– Да, конечно.

– Маленькие и большие, черные и белые, лохматые и лысые… Но, стоит только тебе увидеть любую из них, как ты уже знаешь, что это собака. Так ведь?

– Так, – осторожно ответил Рикс.

Робот не понимал, куда клонит Исабуро, а потому опасался подвоха. Мальчишки, они ведь горазды на розыгрыши, порой довольно злые.

– А откуда ты, – Тодзи Исабуро коснулся пальцем металлопластикового щитка на груди Рикса, – знаешь, что это собака?

– Как это, откуда? – вконец растерялся робот. – Это же сразу видно…

– Ну-ну, давай! – подбодрил его Тодзи. – Скажи, по каким параметрам ты определяешь, что перед тобой именно собака, а не кошка?

– Не знаю, – вынужден был признаться Рикс.

Робот, конечно, мог привести длинную схему эвристического анализа, который позволяет ему безошибочно опознать собаку, но Рикс понимал, что не это хочет услышать от него мальчик.

– Вот это и называется интуицией, – улыбнулся Исабуро. – Знание, которое ты получаешь сразу, без предварительного анализа вводной информации. Иначе это еще называют сознанием нерожденного.

– Сознание нерожденного? – азартно мигнул индикаторами универкух. – Звучит многообещающе! Мы, роботы, и есть те самые нерожденные!

– Сознание нерожденного – та частица сущности Будды, которая есть в душе каждого человека, – объяснил Исабуро.

– А робот может обладать сущностью Будды?

– Му, – улыбнулся в ответ Исабуро.

– Что значит «му»? – удивился Браво.

– Ты создал замечательный коан. Я попытался дать на него ответ.

– Я ничего не понял, – обиженно мигнул клавишей «ввод» Браво.

– Замечательно, – с очень серьезным видом кивнул Исабуро. – Это первый шаг на Пути.

– И куда же ведет этот Путь?

– Туда, куда тебе нужно.

– Хорошо! – Браво понял, что окончательно запутался, и решил вернуться к первоначальной теме. – И все-таки, если я ударю малдука, что станет с моим позитронным мозгом?

– Я думаю, никто не сможет дать ответ на этот вопрос, – сказал Рикс.

– Кроме тебя самого, – добавил Исабуро.