Текст книги "И черт с нами"
Автор книги: Алексей Калугин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– И все же кто-то из приезжих сейчас находится под наблюдением НКГБ?
– Да откуда ж мне знать! – отсалютовал мне бровями Малинин. – Я ж не все дела разом курирую… А с чего ты вдруг о приезжих заговорил?
– Сегодня дням у меня на хвосте машина сидела. Я выяснил, что машину взял напрокат некий Абахир Мармабаев, приехавший недавно из Казахстана.
– Мармабаев… Мармабаев… – Полковник похлопал губами. – Нет, ничего такого на память не приходит.
– Выясните, кто такой этот Мармабаев, зачем приехал в Московию, есть ли у него компания. Ну и вообще все, что можно на эту тему.
– Ты никак уже приказы мне отдаешь? А, Каштаков? – косо глянул на меня полковник.
Верно, увлекся, перешел на начальственный тон. С полковниками такие финты не проходят – чувство собственного достоинства у них обострено чрезвычайно. Скажешь слово, а ему кажется, будто его шилом в зад укололи.
– Ну что вы, Вячеслав Семенович, – смущенно улыбнулся я. – Это я, если можно так сказать, обрисовываю круг наших общих интересов.
Такое определение Малинину понравилось.
– Хорошо сказал, – благосклонно кивнул полковник. – С казахами твоими разберемся. Хотя не думаю…
Малинин умолк, не закончив фразы.
Мы проходили неподалеку от скамейки, на которой бродяги распивали одеколон. Третий куда-то пропал, и теперь их осталось двое. Один мирно спал, сложив руки на животе и уткнувшись носом в намотанный на шею шарф. Другой крутил головой по сторонам и то и дело возбужденно взмахивал руками. Бродяга находился в той стадии опьянения, когда душа требует общения. Приятель же его, уже перешагнувший эту ступень, компанию составить не мог. Завидев нас с полковником, бродяга рывком поднялся на ноги и, неверно ступая, направился в нашу сторону.
– Господа хорошие, – раскинув руки, бродяга попытался загородить нам дорогу. – Па-азвольте выразить самое искреннее… Самое… – Бродяга взмахнул рукой, как будто пытался поймать в кулак ускользающие слова. – Самое прямое и честное… Поскольку только так оно и происходит…
Бродяга был одет в зеленые ватные штаны армейского образца, уже на совесть послужившие отечеству, и обрезанное выше колен пальто с вытертым воротником из искусственного лисьего меха. На голове – драная бейсболка, натянутая до самого носа, так что из-под козырька видны только грязные щеки, заросшие серой щетиной, и острый подбородок. От бродяги разило мочой, тройным одеколоном и какой-то химией.
– Мужики! – экзальтированно раскинул руки в стороны бродяга. – Ведь мы ж нормальные русские мужики!.. И никакая энтропия нас не проймет!..
Я сделал попытку обойти нормального русского мужика, но тот одновременно со мной тоже сделал шаг в сторону.
– Мужики! – Бродяга ударил себя кулаком в грудь. – Родиной клянусь!.. Которой всегда служил и служить буду!.. Мужики! Не обидьте! – Кулак, только что колотивший героическую грудь, превратился в протянутую ладонь. – Выручите мелочью, мужики… А?.. Ведь мы ж нормальные русские…
– Пшел вон, – негромко но очень внушительно процедил сквозь зубы полковник Малинин.
У меня бы так не получилось.
– А?.. – растерянно качнулся вперед-назад пьяный бродяга.
– Убирайся, – все тем же тоном произнес Малинин.
– Понял. – Бродяга показал полковнику растопыренную пятерню. – Все понял. – И повернулся в мою сторону: – Сигареткой угостите, мил-человек.
– Не курю, – развел я руками.
– А-а…
Бродяга махнул на меня рукой, давая понять, что полностью разочарован как в жизни самой по себе, так и в своих более удачливых в жизни согражданах. И когда он, полный грусти, уже совсем было собрался нас покинуть, левая нога его подломилась в колене. Его повело в сторону. Чтобы не упасть, он выставил руку и уперся ладонью мне в грудь. Ощущение было жутко неприятное – как будто к тебе прикоснулось существо, сквозь поры кожи которого сочится смертельный яд. Но для того чтобы оттолкнуть бродягу, мне самому нужно было дотронуться до него руками. А я никак не мог заставить себя сделать это. И тут полковник Малинин коротко размахнулся и кулаком ударил беднягу по ребрам. Бродяга тяжко охнул, качнулся в сторону и обхватил себя за бок руками.
– Мразь, – процедил Малинин сквозь зубы, но уже совершенно иным тоном, чем прежде. – Поубивал бы всех.
Полковник замахнулся, собираясь ударить бродягу сверху по шее. И в этот момент у меня в кармане заверещал телефон. Это был не сигнал вызова, а тревожный, отрывистый писк, извещающий о том, что рядом работает подслушивающее устройство. Полковник замер с вознесенной к небу рукой. Я сунул руку за пазуху, чтобы достать телефон.
Бродяга первый сообразил, в чем дело. Пригнувшись еще ниже, он метнулся в сторону, перепрыгнул через кусты и припустился бежать поперек бульвара в сторону Лубянского проезда. И, надо сказать, бежал он совсем не как пьяный, а как мастер бега по пересеченной местности. С ходу перепрыгнув скамейку, на которой по-прежнему тихо спал его собутыльник, лже-бродяга боком проломился через полосу сухих кустов и, опершись на одну руку, ловко перемахнул через изгородь. И вот только тогда я сорвался с места и кинулся следом за ним. А уже следом за мной побежал полковник Малинин, которому, по-видимому, тоже интересно стало, что ж это за дела такие творятся на подведомственной ему территории.
Поток машин на дороге задержал беглеца. Но на другой стороне улицы он все равно оказался прежде, чем я его настиг. Я перепрыгнул через бампер притормозившего у обочины седана, успел заметить испуганно распахнутые глаза вполне миловидной девушки, вцепившейся обеими руками в руль, едва не угодил под колеса «Газели»-маршрутки, оттолкнулся руками от толкнувшего меня крыла бледно-розовой «десятки» и вылетел на тротуар.
Бродяга бежал вниз по улице, в направлении Солянки. Все время вперед, не рискуя свернуть ни в одну из подворотен. Местность не знал, что ли? Снова кто-то из приезжих?
Бродяга бежал резво. И все же расстояние между нами медленно сокращалось. Он обошел меня на хорошем старте, но в забеге на длинную дистанцию я мог с ним потягаться. Бегать по долгу службы в Аду мне не доводилось, но спортзал я посещал регулярно. Да и ботинки у меня удобные, легкие.
Я был уверен, что, добежав до перекрестка, бродяга непременно свернет в сторону Солянки. Куда еще ему бежать? Попытайся он пересечь площадь, небольшую, но постоянно запруженную транспортом, тут бы я его точно поймал за драный воротник. Значит, добежав до перекрестка, свернет налево. Вот тут бы его не упустить. Ведь может нырнуть в любой подъезд или в подворотне за бак мусорный спрятаться. Да и машина должна его ждать где-нибудь неподалеку. Непременно должна. Иначе все как-то по-дурацки получается.
Я принялся энергичнее размахивать руками, стараясь до минимума сократить расстояние, отделявшее меня от беглеца. И мне это удалось. Я отставал от бродяги всего на каких-то пять-шесть метров, когда он добежал до перекрестка и, как я и предполагал, свернул налево, в Солянский проезд.
Оттолкнув парня на роликах, заткнувшего уши крошечными наушниками, а потому не слышавшего, как я кричал: «Дорогу!» – я тоже повернул за угол.
Такого я никак не ожидал – бродяга стоял у ближайшего подъезда, прижавшись спиной к стене. Он как будто ждал меня. И даже козырек кепки поднял повыше, чтобы лучше меня видеть. Слева из-под кепки выбился светлый локон, резко контрастирующий с грязной щекой лже-бродяги. Светлые волосы, голубые глаза, тонкий нос, острый подбородок… Черт возьми, подумал я на бегу, да у него же не только грязь, но и щетина искусственная… Артист, твою мать!.. Клоун долбаный… Бродяга стоял, прилепившись спиной к серой стене дома и смотрел на меня. Левую руку он прижимал к животу, как будто у него вдруг начались колики, правая была засунута в карман драного пальтеца. Он будто ждал меня… Ждал… Зачем?..
Все эти мысли промелькнули у меня в голове в один миг, короткий, как вспышка электрического разряда на концах замкнувших проводов. Я не успел сконцентрировать внимание ни на одной из них, потому что весь в этот момент был нацелен на то, чтобы ударом корпуса сбить противника с ног, навалиться на него сверху и ткнуть искусно загримированной рожей в по-настоящему грязный, заплеванный асфальт. Нас разделяло меньше метра и я уже выставил плечо, готовясь впечатать его в грудь лже-бродяги, когда тот потянул руку из кармана. Времени лезть за пистолетом у меня уже не было, я мог только попытаться перехватить руку противника, в которой он, сомнений быть не могло, держал какое-то оружие.
В тот момент, когда я налетел на лжебродягу, он чуть присогнул ноги и отшатнулся в сторону. Удар плеча, который должен был сбить его с ног, пришелся вскользь. Наверное, ему было больно, но на ногах он устоял. А в следующую секунду я получил удар в живот. Внутренне я весь напрягся в ожидании боли, но ничего ужасного не произошло. Это был не удар даже, а несильный толчок – так приличный школьник пытается отпихнуть от себя распоясавшегося хулигана. Я усмехнулся и поднял руку, собираясь схватить придурка за шиворот. И тут острая сталь резанула мою плоть. Раздирая мышцы живота, холодное лезвие медленно двигалось от левого бока, куда пришелся удар, к пупку. Боль от удара ножом оказалась намного страшнее, чем боль от пулевого ранения. Или это живот такое чувствительное место? Боль была настолько сильной, что я не мог даже закричать. Я стоял молча, не в силах позвать на помощь, разинув рот и вытаращив глаза. Лжебродяга, медленно пятясь от меня, сделал три шага, затем развернулся и кинулся бежать. Я все же смог сунуть руку за пазуху и ухватиться пальцами за теплую, рифленую рукоятку пистолета. Но на большее меня не хватило. Боль накатила с новой силой. Перед глазами все поплыло. Я прижался спиной к стене и медленно осел на тротуар. Загримированного под бродягу гада уже не было видно, растворился в людском море.
А люди шли мимо, спеша по своим делам. Порой кто-то бросал на меня безучастный взгляд. Интересно, что они при этом думали? Вот, мол, вполне приличный на вид человек, а как надрался… Или же им просто было все равно? А я сидел неподвижно, похабно раскинув ноги в стороны. Наверное, подо мной сейчас растекалась темная лужица крови, и кто-то из прохожих, мельком глянув в мою сторону, мог подумать, что я еще и обмочился. Правая рука засунута за пазуху, пальцы касаются рукоятки пистолета. Левую я старался как можно крепче прижимать к ране на животе, чтобы кишки не вывалились. Почему-то именно это казалось мне особенно страшным. Хотя я прекрасно понимал, что у меня есть все шансы умереть просто от кровопотери.
Ага, знакомое лицо в толпе.
– Каштаков, – склонился надо мной полковник Малинин. – Ты чего, Каштаков?
– Порезали меня… товарищ полковник… – с трудом, в два присеста выдавил я из себя.
Я еще попытался усмехнуться, но это уже была затея, изначально обреченная на провал.
– Порезали? – Малинин окинул меня взглядом с головы до ног. – Где?
– Живот… – прошептал я.
Присев на корточки, полковник принялся изучать мой живот. Он даже попытался отвести в сторону руку, которой я зажимал рану, но я в ответ замычал и затряс протестующе головой.
– Ладно, Каштаков. – Малинин коснулся пальцами моего плеча. – Ты, главное, не дрейфь, все будет нормально…
При этом выражение лица у него было такое растерянное, что ясно становилось, ничего нормального уже не будет.
И тут мысль моя начала работать в правильном направлении. Наверное, от того, что мне уже абсолютно ясно сделалось – пришел мой конец, и только никак не хотелось умирать вот так, сидя на грязном тротуаре в луже собственной крови.
Пальцы, гладившие рукоятку пистолета, которым мне так и не довелось воспользоваться, я переместил чуть в сторону и просунул во внутренний карман пиджака. Так, телефон был на месте. Да и куда он мог деться?
Должно быть, в тот момент, когда, ухватив двумя пальцами телефон, я попытался вытащить его из кармана, на лице моем отразилось такое мучение, что полковник Малинин, уже звонивший куда-то по своему мобильнику, принялся меня успокаивать:
– Все в порядке, Каштаков… Порядок, понимаешь… Ничего страшного с тобой не случилось. Ща машина пригонит…
Как же мне надоела его привычка обращаться к собеседнику по фамилии! Будь у меня чуть больше сил, я бы непременно сказал Малинину об этом. Именно сейчас. Ну и пусть обидится, черт с ним, мне теперь все равно.
Я все же достал телефон, откинул пальцем крышку и нажал кнопку быстрого вызова. Гамигин ответил почти сразу:
– Слушаю.
– Анс… Забери меня… Отсюда…
– Дима, где ты?.. Что случилось?…
– Забери меня, Анс…
И все.
Наверное, я потерял сознание.
Глава 10
Плотный завтрак
В себя я пришел утром следующего дня. Я лежал в кровати, укрытый теплым одеялом, в спальне свой новой квартиры в доме на Поварской. За окном светило солнце и радостно щебетали птахи, был по-настоящему весенний день. С кухни тянуло запахом чего-то невообразимо вкусного, вот только чего именно, понять я не мог.
– С добрым утречком, – сказала, заглянув в дверь спальни, Лоя Розье.
Сегодня на ней были голубые вытертые джинсы и полосатая маечка с короткими рукавами.
Я с благодарностью улыбнулся ей в ответ. Улыбка была хилой и бледной, как и полагается тяжелобольному. Я понимал, что жизни моей уже ничто не угрожает, – в противном случае я проснулся бы не дома, а в реанимационном отделении больницы при институте Склифосовского. Или, например, госпиталя ветеранов войн, куда меня мог устроить полковник Малинин. В ведомственный госпиталь НКГБ он бы меня отправлять не стал – конспирация! – а вот к ветеранам войн – за милую душу. И все же, возвращаясь к теме тяжелобольного, нельзя забывать о том, что совсем недавно я получил проникающее ножевое ранение брюшной полости. Говоря проще, мне, как барану, вспороли живот. В чем, отчасти, я сам же и был виноват. Отдался азарту погони, и вот вам результат, лежу в кровати весь в бинтах. Боли не чувствую только потому, что организм, как губка, наркотой пропитан. И за это я готов был сказать самое искреннее спасибо тому, кто время от времени подносил к моей ляжке пневмошприц. Одно только воспоминание о боли, что пережил я вчера, когда нож лжебродяги вспорол мне живот, вызывало холодный озноб и желание с головой забраться под одеяло.
– Рубашку я тебе купила новую, – сообщила Лоя.
Я все так же – вымученно, но с благодарностью – улыбаюсь. Спасибо тебе, родная.
– Пиджак и брюки полчаса назад принесли из чистки.
Ну, хорошо, допустим, кровь они отчистить сумели. А с дырой как? Заштопала, что ли? Я, конечно, понимаю, что деньги казенные, подотчетные, и все же… Ну, что за крохоборство такое! Я ведь за их, адское, то бишь, дело кровь свою проливал.
– Все вещи и пистолет в шкафу. Мобильник – на журнальном столике.
Я скосил взгляд – да, действительно, лежит. Только мне с кровати все равно не дотянуться.
– Шляпа в прихожей на вешалке. Ботинки – у двери.
Она что, издевается?! Какие еще ботинки! При чем тут ботинки? Мне врач лежать велел… Вернее, должен был велеть… Вернее, велел, но я этого не помню, потому что без сознания был… В конце концов, у меня живот распорот.
Я провел рукой по животу. Сунул ладонь под майку.
– Вставай, Дима, – наморщила свой милый носик Лоя. – Хватит изображать из себя Обломова.
Обломова?.. Какого такого Обломова?
Я провел ладонью по животу.
Постойте… Где бинты? Где швы, стягивающие края ужасного разреза слева до самого пупка?.. Пупок на месте, а вот ни бинтов, ни швов, ни самой раны… Я откинул одеяло и в полнейшем недоумении уставился на свой девственный живот. Посмотрел, погладил ладошкой, снова посмотрел.
– Фу, эксгибиционист, – насмешливо фыркнула Лоя. – Жду тебя на кухне. Завтрак уже готов.
Сказала и исчезла, оставив меня наедине с моим животом. Не стану скрывать – в растерянности. Я снова похлопал ладонью по животу. Как будто все в порядке. Так что же то было?.. Сон?.. Бред?.. Галлюцинация?.. Быть может, меня действительно накачали наркотиками, только не для того, чтобы облегчить боль после ранения в живот, а чтобы спровоцировать видения?.. Но кто?.. Когда?.. Зачем?..
Вопросы. Вопросы. Вопросы.
Оставалось надеяться, что у милой демоницы имелись ответы хотя бы на некоторые из них.
Я поднялся с постели, сделал несколько быстрых гимнастических движений – не потому, что имел такую привычку, а для того, чтобы еще раз удостовериться: с моим драгоценным телом все в порядке – после чего не спеша оделся. Одевался я всегда не спеша. Это был один из моих основополагающих жизненных принципов. Первый – одевайся не спеша, чтобы ничего не забыть. Второй – не беги за уходящим автобусом, придет другой.
Пиджак и галстук я надевать не стал, оставил расстегнутым воротник рубашки и немного подвернул рукава. Пусть к завтраку меня пригласила дама, но все же это была моя квартира. Оставалось только выйти в коридор и надеть ботинки, – ходить по квартире в носках я считал ниже своего достоинства. Но, обойдя кровать, я увидел на овальном прикроватном коврике пару кожаных домашних тапочек. Я подошел к коврику и осторожно вставил ноги в тапочки. Как же это было приятно! Надеть тапочки и выйти на кухню к завтраку, приготовленному заботливой женской рукой! Да, только теперь я окончательно убедился в том, что похвалы профессионализму Лои Розье, столь щедро расточаемые Гамигином, были не просто вежливостью в отношении коллеги. Кое в чем эта дамочка, несомненно, толк понимала.
Я расправил плечи, одернул рукава рубашки и понял, что готов. Практически ко всему. Да, чуть не забыл. Подойдя к зеркалу, я пару раз провел расческой по волосам. Вот теперь точно полный порядок. Улыбка на лице, задорный блеск в глазах. Чего мне еще не хватает для куража? Композиция «В середине поцелуя» в исполнении Зута Симса была бы сейчас как нельзя кстати. Впрочем, с этим можно повременить.
Лоя ждала меня на кухне, восседая на высоком стуле так, как это может делать только женщина. Мало того что создавалось впечатление, будто ей не стоит ни малейших усилий сохранять крайне напряженное положение тела, она при этом еще и умудрялась демонстрировать всю, абсолютно всю себя в самом что ни на есть выгодном ракурсе. Не буду лукавить, когда я взглянул на чертовку, обосновавшуюся в моей кухне так, словно она была частью ее собственной квартиры, у меня на миг перехватило дыхание. И в животе возникло странное ощущение, заставившее вспомнить о вчерашнем происшествии. Честное слово, я едва руку под рубашку не сунул, чтобы проверить, не открылась ли рана, которой – я знал это – не было.
– Черт возьми, кто выбирал эти стулья? – недовольно проворчал я, устраиваясь на свободном месте по другую сторону стола.
– Когда разговариваешь с демоном, выражение «черт возьми» звучит как «слава богу» в беседе с ангелом, – заметила Лоя совершенно равнодушным голосом.
– Извини, – буркнул я, досадуя на дурацкий промах.
– Стулья входят в стандартный комплект мебели.
Ах, ну да, я совсем забыл, что это служебная квартира. Все равно что гостиничный номер, постоянно переходящий от одного постояльца к другому.
Лоя налила большую кружку кофе и поставила ее передо мной.
– Завтракать будешь основательно?
– Конечно, – согласился я. – Вчера я ужин пропустил.
На губах Лои появилась улыбка заботливой мамаши. Слышал я про такой тип женщин, которым страшно нравится, когда мужчина ест. Ест много, с удовольствием. Ест то, что они приготовили. Хотя сам прежде с такими не встречался.
Лоя подошла к электроплите, на которой стояли две кастрюли и огромная, накрытая стеклянной крышкой сковорода. В руке у нее появилась тарелка, больше похожая на блюдо. Она подняла крышку, и я сладострастно втянул носом волшебный аромат жаркого, настоянный на неизвестных мне специях.
– Послушай, Лоя. – Я сделал глоток кофе. – А что произошло вчера?
– Ты ничего не помнишь? – не оборачиваясь, спросила демоница.
– Ну-у…
Я провел кружкой по воздуху, очертив магический полукруг. Отпил кофе. Задумался. Пауза получилась слишком затянутой. Лоя обернулась и выжидающе посмотрела на меня.
– Скажем так, в свете того, что я наблюдаю сейчас, вчерашний вечер представляется мне… не вполне реальным.
– Точно, – Лоя кивнула и снова занялась своими кастрюлями и сковородой.
Честно говоря, я даже не ожидал, что эдакая красотка окажется еще и хозяйственной барышней. Нет, такого в жизни не бывает!.. Так, может быть, это я сейчас брежу, лежа в больничной палате?
– Держи.
Лоя поставила передо мной тарелку. Условно ее можно было разделить на три сектора. Первый занимала горка картошки, обжаренной большими кусочками с зеленым луком; второй – пассерованные в масле овощи, там были помидоры, перец, баклажаны, лук и еще что-то, ни на что не похожее; третью, самую аппетитную на мой взгляд часть натюрморта составляли небольшие кубики мяса в густом ярко-красном соусе. Аромат, исходивший от диковинного блюда, я не берусь передать словами. Все это было настолько реально, что мысль о горячечном бреде махом вылетела у меня из головы.
– Вот. – Лоя протянула мне вилку. – Приятного аппетита.
– Спасибо, – быстро ответил я и набросился на еду.
Ел я с таким аппетитом, будто у меня три дня во рту крошки не было. Самому странно стало. Поесть я, конечно, люблю, но с чувством, с толком, с расстановкой. А не так, чтобы глотать куски, почти не пережевывая.
– Где Анс? – спросил я, сделав небольшую паузу.
– У него встреча, – коротко ответила Лоя.
Я так понял, что встреча с кем-то из руководства, а потому не стал задавать лишних вопросов. Кивнул и снова принялся за еду.
– Еще? – спросила Лоя после того, как я корочкой хлеба подобрал с тарелки остатки соуса.
Я отрицательно качнул головой.
– Не стесняйся. – Лоя улыбнулась. – Зверский голод после наношока – обычное дело.
– После наношока? – переспросил я.
Лоя взяла тарелку, отошла к плите и положила мне новую порцию. Чуть меньше, чем первую. Поставив тарелку передо мной, демоница налила себе кофе и села на стул.
Я взял в руку вилку, но, подумав, положил ее на место. Голод я почти утолил. Теперь нужно было разобраться с тем, что произошло вчера.
– Вчера вечером меня ударили ножом в живот. Во всяком случае, я был в этом уверен до сегодняшнего утра.
Лоя кивнула, поставила кружку с кофе на угол стола и подтянула к себе ноутбук. Открыв крышку, она развернула экран в мою сторону. Точно фокусник, показала мне крошечную запаянную ампулу, после чего вставила ее в приемное устройство ноутбука. На экране появилось многократно увеличенное изображение того, что находилось в ампуле. То, что я увидел, было похоже на сферу, усеянную мелкими острыми крючочками.
– С помощью пневмошприца тебе под кожу ввели несколько сотен таких нанороботов. Того, что ты видишь на экране, мы сняли с рубашки. Введенные в организм, нанороботы быстро рассредоточиваются, закрепляются на нервных окончаниях и начинают провоцировать болевые импульсы. В зависимости от места инъекции и количества введенных в организм нанороботов, человек испытывает боль, как от удара ножом или пулевого ранения.
Я невольно погладил ладонью то место, куда, как мне казалось, меня ударили ножом.
– Нелетальное оружие.
– Все зависит от количества нанороботов, введенных в организм. Тебя не собирались убивать. Но, если бы ты получил не пару сотен, а порядка тысячи нанороботов, смерть наступила бы от болевого шока.
– И что, мой живот теперь нашпигован этими, – я кивнул на экран, – тварями?
– Срок жизни введенного в организм наноробота не превышает сорока восьми часов. Я применила средство дезактивации, разработанное специально для таких случаев. Иначе тебе пришлось бы мучаться еще как минимум сутки.
– Спасибо.
Я посмотрел на стоявшую передо мной тарелку. Есть уже не хотелось, но приготовленная Лоей еда выглядела очень уж аппетитно. Так что пришлось мне снова взяться за вилку.
– Не за что, – ответила демоница. – Поблагодари лучше Анса. Он отыскал тебя по сигналу радиомаяка и с трудом отбил у какого-то чекиста. Тот уже вез тебя в больницу. Страшно подумать, что бы сделали с тобой местные коновалы.
– А что они могли со мной сделать?
– Они бы скорее всего не смогли установить причину мучающих тебя болей. И… – Демоница двумя пальцами провела от конца мечевидного отростка грудины до низа живота. Весьма красноречивый, надо сказать, жест. – Провели бы вскрытие, чтобы убедиться в том, что у тебя не произошло, скажем, прободения язвы.
Мне стало не по себе от такой перспективы. Я представил себя лежащим на хирургическом столе, освещенным яркой бестеневой лампой. Вокруг суетятся врачи и сестры в зеленых халатах, шапочках и марлевых повязка. И каждый норовит заглянуть в мой разверстый живот. Н-да… Есть расхотелось окончательно.
– Я и не слышал о таком оружии, – признался я.
– А оно и не существует, – сказала Лоя серьезно. – Официально – не существует.
– Это как же? – Я отодвинул в сторону тарелку и подпер щеку кулаком: – Мне, между прочим, этим несуществующим оружием вчера в живот ткнули.
Лоя поставила кружку с недопитым кофе на стол и крепко обхватила ее обеими руками.
– В Аду исследованиями в области медицинской нанотехнологии начали всерьез заниматься лет десять тому назад. Поначалу направление казалось перспективным. Вместо того чтобы проводить полостную операцию, достаточно ввести в пораженное место необходимое число запрограммированных соответствующим образом нанороботов. И все. Остальное эти крохи сделают сами. Но оказалось, что существует ряд проблем, решить которые не удалось по сей день. Об одной из них я уже сказала – это ограниченное время существования нанороботов в организме. Другая – высокая избирательность действия медицинских нанороботов. Нельзя дать нанороботу команду вроде: «Посмотри-ка, что там не в порядке и исправь все отклонения от нормы». Программа на лечение должна быть очень четкой, индивидуальной для каждого случая. Третья проблема – цена. Как ни старались наши специалисты, они так и не смогли удешевить медицинскую нанотехнологию настолько, чтобы сделать ее общедоступной. В настоящее время в Аду медицинские нанороботы используются только в крайне тяжелых случаях. Например, при лечении некоторых особо тяжело поддающихся обычной терапии форм рака.
– Выходит, медицине нанороботы не по карману. – Я усмехнулся и качнул головой: – Зато у спецслужб финансирование отменное.
– Если бы вчера тебе действительно распороли живот, то для того, чтобы зашить рану, потребовалось бы в сотни тысяч раз больше нанороботов, чем для того, чтобы симулировать ранение. Кроме того, спецслужбы Ада не используют оружие, созданное на основе медицинских нанороботов. У нас это запрещено законом. Тот, кто напал на тебя…
– Был ангелом, – закончил я. – Я успел рассмотреть его лицо перед тем, как он ударил меня. Он был переодет бродягой и даже щетину себе наклеил, но такие черты лица, как у него, могут быть только у святоши.
– Ангельский лик, – презрительно усмехнулась демоница.
– Что-то вроде того, – согласился я. – Сначала он хотел посадить на меня «жучка», но сработала сигнализация в телефоне…
Я прикусил губу и задумался. Что-то не складывалось.
– «Жучка» мы тоже нашли. – Лоя заменила капсулу в приемном устройстве ноутбука. На экране появилась тонкая загогулина, поросшая длинными волокнами, чем-то отдаленно напоминающая гусеницу. – Тоже интересное устройство. Действует по принципу моделирования поведения паразита. Зацепившись за тканевую основу, этот «жучок» начинает пробираться глубже, руководствуясь задачей, чтобы как можно большее число волосков-сенсоров было закреплено на ткани.
Я наконец понял, что мне не нравилось во всей этой истории.
– Какого черта этот святоша решил посадить на меня «жучка»? Я же коммерческий консультант торговой фирмы!
– Все тайное когда-нибудь становится явным, – философски изрекла демоница. – К тому же святошам давно известно, что фирма «Бельфегор, младший» служит прикрытием для наших агентов, работающих в Московии.
Вот это была новость!
– Какой же тогда смысл скрываться?
– Существуют определенные правила поведения, – объяснила Лоя, – нарушать которые не можем ни мы, ни ангелы. Они сложились еще в те времена, когда лишь отдельным представителям Ада или Рая удавалось попасть на Землю.
– И что же это за правила?
– Агент никогда не должен открыто заявлять, что он агент.
– То есть ты хочешь сказать, что и вы, и святоши, знаете агентов друг друга, работающих в Московии, но при этом делаете вид, что не замечаете деятельности чужих спецслужб? Верно?
– Нет, всех агентов Первого отдела безопасности Рая мы, конечно, не знаем, – покачала головой демоница. – Но большинство из них нам известны.
Я озадаченно потер пальцами виски. Может быть, у меня после мнимого ранения голова работала плохо, но, черт возьми, я никак не мог уяснить, в чем смысл работы спецслужб, если они знают практически о каждом шаге противника? А если так…
– Если так, то вы, полагаю, уже поинтересовались у святош, известно ли им что о Зифуле?
– Конечно, нет. – Лоя одарила меня всепрощающей улыбкой. По-видимому, с ее точки зрения я задавал совершенно глупые вопросы. – Мы не имеем права вмешиваться в чужую работу.
– Но какое же это вмешательство? – Я недоумевающе развел руками. – Вы просто просите поделиться информацией.
– Нет, – еще раз качнула головой Лоя. – Так делать не полагается.
Мне оставалось только снова развести руками. Я уже ничего не понимал. Я ношусь по городу, пытаясь что-то разузнать об исчезнувшем агенте Ада, при этом святоши испытывают на мне действие боевых нанороботов, а представители Спецслужбы Ада не могут даже неофициально переговорить со своими коллегами.
– Я все равно не понимаю, каким образом святоши узнали о том, когда и где я встречаюсь с полковником Малининым?
– Прослушка, – коротко ответила Лоя.
– Анс уверял, что мой телефон железно защищен от прослушивания.
– Есть еще телефон, по которому говорил с тобой полковник. Если он звонил тебе с Лубянки, то там у них все здание нашпиговано «жучками» святош.
– Пусть так, – не стал спорить я, хотя у меня и на сей счет имелись возражения. В частности, то, что полковник Малинин далеко не дурак, а потому не стал бы звонить с непроверенного аппарата. – Способ, каким святоша пытался посадить на меня «жучка», иначе как дурацким не назовешь. С этим ты хотя бы согласна?
– Если бы сигнализация в телефоне не сработала, ты бы и не догадался, что бродяга посадил на тебя «жучка».
– Но она сработала!
– Только потому, что «жучок» раньше времени переключился на передачу.
– А что было бы, включись он позже?
– Сигнализация в телефоне не реагирует на каждое электронное устройство, иначе бы она звонила непрестанно. Она срабатывает только когда замечает что-то новое, неопознанное. Если бы «жучок» поработал какое-то время рядом с телефоном в режиме ожидания, то сигнализация не среагировала бы на него даже после того, как он переключился бы на передачу.
