Текст книги "Шаман"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 15

В кармане у Осипова заверещал дескан.

– Секундочку… – Осипов полез в карман.

– Док-Вик, у нас нет времени!

Передние лапы Черного Варана вот-вот должны были коснуться горизонтальной площадки, у края которой они теснились.

– Я же сказал, секунду!

Осипов выдернул из кармана дескан и надавил на клавишу выбора режима поиска.

– Бамалама!

– Док-Вик! Это мое словечко!

– Извини, Ян.

– Ладно, а что случилось?

Осипов показал ему дисплей дескана, на котором отчетливо светилась большая красная точка, обозначающая местоположение пакаля.

– В чем дело? – подбежал к ним Камохин.

– Пакаль, – взглядом указал на дескан Брейгель.

– Замечательно, – недовольно скривился Камохин. – И откуда же он вдруг появился?

Все разом посмотрели на гигантского варана.

Монстр поставил передние лапы на край площадки, задними уперся в вершину скалы, тоже посмотрел на людей и – замер. Можно было подумать, зверь недоумевает: почему это они от него не убегают?

– Тварь сожрала пакаль, – таинственным полушепотом произнес Орсон.

– Или того, кому принадлежал пакаль, – уточнил Брейгель. – С чего бы вдруг она стала глотать пустую железяку?

– Секундочку!

– Док-Вик, у нас нет даже секунды!

Монстр, сползающий с вершины скалы, вдруг оживился и начал нетерпеливо перебирать передними лапами. Но, видимо, его задерживали задние, которые еще не успели спуститься вниз.

– Док-Вик!..

Держа дескан перед собой, Осипов быстро зашагал навстречу чудовищу.

– Да что же ты такое творишь! – кинулся следом за ним Камохин.

– Смотри! – Радостно улыбаясь, Осипов показал ему дисплей.

Красная точка расползалась до размеров отпечатка пальца.

– И что это значит? – удивился Камохин.

Ничего не ответив, Осипов сделал еще несколько шагов вперед.

Большое красное пятно превратилось в россыпь мелких точек.

– У него в брюхе десятка полтора пакалей! А может быть, и больше!

– Все равно нам до них не добраться!

Камохин схватил Осипова за руки и потащил его к краю обрыва, заранее решив, что, ежели профессор заартачится, он даст ему в лоб, а потом просто скинет с обрыва. Но, удовлетворив свое любопытство, Осипов послушно следовал за стрелком.

Однако и монстр, похоже, тоже решил, что довольно ждать! Отталкиваясь задними конечностями от стены, он начал быстро перебирать передними, и тело его, извиваясь, словно лента, быстро заскользило вперед и вниз.

– Бегом!

Квестеры со всех ног кинулись к краю обрыва. И, не останавливаясь, прыгнули в воду.

Вынырнув, Камохин встряхнул головой и огляделся.

Брейгель… Осипов…

Ага, вот и Орсон вынырнул!

Свесившись с края обрыва, за ними наблюдал Черный Варан.

Он снова замер в какой-то странной задумчивой позе. Трудно сказать, чем была вызвана медлительность ящера, но глупо было этим не воспользоваться. И квестеры, без лишних разговоров, дружно поплыли к берегу.

Плыть в одежде и обуви, да еще и таща на себе оружие со снаряжением, было не очень-то легко. Однако в рюкзаки квестеров было встроено одно замечательное приспособление, которым прежде им не приходилось пользоваться. Достаточно оказалось дернуть за спрятанное в специальный маленький кармашек колечко, чтобы прилегающая к спине стенка рюкзака раздулась, превратив мешок для поклажи в миниатюрное подобие спасательного плотика, правда, загруженного до предела. Забраться на него было нельзя, зато можно было прицепить к рюкзаку автомат и просто толкать его перед собой. Орсон даже ботинки под водой умудрился снять и привязал их шнурками к застежкам рюкзака.

Гигантский ящер, наблюдавший за людьми со скалы, вскоре куда-то исчез. Может быть, прав был старик-абориген со своими легендами, и варан действительно являлся хранителем Улуру? Убедившись, что люди покинули священное место, он свернулся себе колечком на нагретом солнцем камне и спокойно уснул до утра?

Самым неприятным было думать о том, что где-то там, внизу, под тобой, в толще вод, извиваясь, неслышный и невидимый, перемещается исполинский Радужный Змей. И что у него на уме, можно даже и не гадать – все равно ведь ошибешься. Понять логику рептилии невозможно уже хотя бы потому, что никакой логики у нее нет. Зато она может в любую минуту вынырнуть рядом с тобой, разинуть огромную пасть с кривыми, как крючья, зубами… Об остальном лучше было и вовсе не думать. Но не думать было сложно… Собственно, тварь могла и вовсе не показываться на поверхности, а схватить снизу за ногу и утащить на дно…

– Между прочим, в озере не может обитать только один Радужный Змей, – сообщил Орсон, отплевываясь солоноватой водой.

– Это ты к чему, Док? – подозрительно покосился на него Брейгель.

– Ну, сам прикинь, он ведь должен размножаться? Так?

– Так.

– Значит, должны быть как минимум две разнополые особи.

– Хорошо, что только две, – заметил Камохин.

– Двух мало! – со всей определенностью заявил Орсон. – Они же не в террариуме живут, а в естественных условиях. Всякое может случиться. Одна из особей может погибнуть. И это будет означать конец популяции.

– Ну и ладно, – согласился с таким положением вещей Брейгель.

– Что значит ладно! – возмущенно тряхнул мокрой головой Орсон. – Мы видели одну взрослую, я так полагаю, особь. А это значит, что в озере существует целая популяция Радужных Змеев.

– Популяция – это сколько?

– Не менее полусотни.

– Полсотни!

Брейгель живо представил себе, как на дне под ним, переплетаясь, извиваются полсотни гигантских змей. И ему сделалось как-то не по себе.

– Интересно, чем эти змеи питаются, когда на скале не высаживаются заезжие искатели приключений? – поинтересовался Осипов. Совсем, надо сказать, не к месту.

– Судя по зубам, они определенно хищники, – убежденно заявил Орсон. – И охотятся на какую-то крупную дичь!

– Может быть, на Черных Варанов? – предположил Камохин.

– Почему бы и нет, – согласился Орсон. – Вараны же, скорее всего, обитают где-то на суше.

– Ну, ты умеешь обнадежить, Док! – возмущенно воскликнул Брейгель.

– А в чем дело? – не понял биолог.

– Мы вообще-то плывем к берегу!

– Ну… – Орсон растерялся, не зная, что сказать. – Я могу и ошибаться.

– Да нет, Док, похоже, ты прав! Варанов ведь тоже должна быть целая популяция. Не меньше полусотни!

– Скорее всего, больше, – заметил биолог.

– Почему это их больше?

– Территория их обитания на суше гораздо просторнее, чем у змей в озере. А значит, и меньше шансов встретиться двум готовым к спариванию особям. Следовательно, чтобы они не вымерли, численность популяции должна быть выше.

Наемники Зунна уже стояли на берегу с автоматами в руках и внимательно наблюдали за поверхностью озера. Судя по тому, что вели они себя спокойно, никакая явная опасность пловцам не грозила. Но, несмотря на это, всем, включая Орсона, хотелось поскорее выбраться на сушу.

– С прибытием! – Штраусс протянул руку Камохину, помогая подняться на ноги. – Занятные у вас рюкзаки!

– ЦИКовская разработка. – Квестер дернул за кольцо, и рюкзак вновь принял свою обычную форму.

Наемники уже сняли одежду и обувь и развесили их на ветки близлежащих деревьев. Зунн стянул куртку, но остался в мокрых шортах и пробковом шлеме. Аборигенам вообще ничего снимать не пришлось. Они сидели чуть в сторонке, кружком, возле густого куста, усеянного мелкими листиками, похожими на зеленые монетки, и большими, розово-желтыми цветами. Их склоненные головы почти соприкасались лбами. Они как будто о чем-то секретничали между собой. Или совершали обряд. После первого в своей жизни заплыва выглядели они совсем неплохо.

Брейгель кинул на густую, мягкую зеленую траву рюкзак и автомат. Расстегнул пояс с кобурой, ножнами и парой кожаных чехлов. Снял куртку и, прежде чем повесить ее на сук, как следует выжал.

– Что так долго? – спросил Зунн.

Он то и дело оглядывался по сторонам, как будто нервничал в ожидании кого-то, с кем не очень-то хотел встречаться.

– Док, – Брейгель кивнул на Орсона, – решил поснимать Годзиллу в полный рост.

– Изумительный зверь! – живо поддержал стрелка англичанин.

Он достал из рюкзака кусок плотного целлофана, прижал его по краям камнями и принялся выкладывать на него на просушку всякую мелочь, что лежала в карманах.

– Что это он делает? – спросил Штраусс, глядя на Осипова.

С десканом в руках квестер обследовал близлежащую местность. Описав полукруг, он делал три шага вдоль берега и снова шел по дуге, постепенно расширяя круг поиска.

– Стандартная проверка, – ответил Камохин. – Радиация, химическое загрязнение…

Разумеется, Камохин сразу понял, что Осипов решил проверить берег на наличие пакалей. Все верно, если целая куча пластин находилась в животе у Черного Варана, почему они не могли оказаться разбросанными по берегу? Может быть, здесь… Черт возьми, где они вообще находятся? Здесь есть скала, как в Австралии, только утопленная в солоноватом озере. Здесь водятся гигантские водяные змеи и огромные ящерицы с пакалями в животе… Осипов, конечно, не успел включить дескан, когда Радужный Змей выбирал, кого бы из них съесть, а может быть, он тоже, как и варан, набит пакалями?.. Где-то на юге абориген видел городскую стену. Если, конечно, он не принял за стену что-то иное… Что еще им было известно об этом месте?..

Камохин наклонил голову и сосредоточенно потер пальцами виски.

– Ты раздевайся, – посоветовал ему Штраусс. – А то солнце скоро зайдет – останешься во всем мокром.

– Точно.

Камохин тряхнул головой, вроде как разгоняя мысли, и принялся стягивать с себя мокрую одежду. Однако мысли и не думали разлетаться.

– Я думаю, нам нужно разбить лагерь прямо здесь. – Штраусс сунул в рот травинку и прикусил ее кончик зубами. – Здесь вроде бы тихо. Разведем костер, ребята что-нибудь в лесу подстрелят – мы видели тут в кустах здоровых, толстых птиц, на индюков похожих, – приготовим нормальный ужин… Дров надо натаскать, чтобы ночью не бегать.

– Лучше не стрелять. – Камохин повесил штаны на сук дерева и аккуратно растянул их, чтобы не было складок.

– Почему?

– Чтобы не привлекать внимание. Кто знает, что за твари здесь водятся? Может, вроде тех, что пытались достать нас на скале. К тому же если неподалеку находится город, то и люди должны быть. Кто они такие? Я, например, понятия не имею.

Штрауссу до местных жителей дела не было – его интересовал другой вопрос:

– Как же мы еду добудем?

– С ними надо поговорить. – Камохин указал на тихо сидящих в сторонке аборигенов. – Кстати, как они себя в воде чувствовали?

– Отлично.

– А чего тогда притихли?

– Ну, не знаю. Может, у них снова какой-то магический ритуал.

Камохин недовольно цокнул языком.

– Согласен, – кивнул наемник. – Мне вся эта магия тоже не по душе. Всю эту экспедицию господин Зунн организовал. А мы, я и ребята, просто подзаработать решили.

– То есть вы выполняете все, что вам говорят, и не задаете никаких вопросов?

– Точно.

– А как с оплатой?

– Посуточная. Минимум – неделя, максимум – тридцать дней. Сегодня третий день заканчивается.

Камохин незаметно посмотрел в сторону Зунна. Исследователь тайной истории мира присел на корточки возле Брейгеля и о чем-то негромко с ним разговаривал.

– И вы понятия не имеете, что он ищет?

– Ну, он же говорил, что вроде как Страну Сна… – не очень уверенно начал Штраусс.

– Время Сновидений, – уточнил Камохин. – Но говорить-то можно что угодно.

Штраусс поскреб ногтями заросшую щетиной щеку.

– В принципе мне все равно, чем он тут занимается и что ищет. Вот что я хотел бы понять, так это как нам назад вернуться? Сейчас-то мы вроде как не совсем на месте. Так ведь?

– Скорее уж совсем не на месте, – криво усмехнулся Камохин.

– Вот, – кивнул Штраусс, как будто именно это и имел в виду. – Значит, перво-наперво нужно решить, как отсюда выбираться. Ты сам-то что об этом думаешь?

– Понятия не имею, – честно признался Камохин. – Я в нашей группе тоже всего лишь стрелок. А для того чтобы думать, у нас профессора имеются.

Штраусс отыскал взглядом Осипова, который перестал ходить кругами вдоль берега. Ученый в одних трусах сидел на водонепроницаемом коврике и раскладывал вокруг себя какие-то датчики и счетчики, вынимая их из рюкзака.

– Ну, твои-то вроде ничего так, вменяемые, – заметил наемник. – По крайней мере, не колдовством занимаются, а приборы разные крутят.

– Где вы встретились с Зунном? – поинтересовался Камохин.

– В каком смысле? – не понял Штраусс.

– Как он нанял вас на работу?

– Э, нет! – Усатый чуть откинулся назад и погрозил квестеру пальцем. – Здесь все не так просто! Нас нанял не Зунн! Мы работаем на Зунна, но платит за это не он! Видишь ли, я всегда, прежде чем браться за работу, навожу справки о том, кто мне ее предлагает. Так вот, идея всей этой экспедиции действительно принадлежит Зунну. А финансирует ее Церковь Возрождения. – Штраусс сделал паузу, давая собеседнику возможность во всей полноте прочувствовать всю значимость сказанного им. – Вообще-то я церкви не люблю. Никакие. В свое время, когда я воевал в ЦАР, сейчас уж и сам не помню за кого, был у нас во взводе молодой совсем паренек по имени… Ну, скажем, Куродо. В конце концов, не имеет значения, как его звали, главное – он был японец. А японцы могут исповедовать сразу несколько религий. Прикинь, хитрые какие! Весь расчет на то, что, ежели один бог не поможет, так другой пособит! Это я не придумываю – мне Куродо сам рассказывал! Так вот, он носил на шее два креста, католический и православный, звезду Давида, мусульманский полумесяц, нормандскую свастику и еще штук восемь разных языческих амулетов. Карманы у него были все время набиты всяческими оберегами и записочками с молитвами. Даже на прикладе своего автомата Куродо выжег слова молитвы. Знаешь, какие? «Да не убоюсь я зла!» В общем, парень был не сказать что совсем уж свихнувшимся, но со своим серьезным пунктиком. Как у всех на войне. Потому что, сам знаешь, воевать с абсолютно здоровой головой невозможно. Если ты берешь в руки оружие, значит, ты уже в какой-то мере псих. Поначалу это почти незаметно. Но со временем накапливается. Те, кто ни фига не понимает, называют это боевым опытом. Хотя на самом деле это самая настоящая крейза, помогающая выжить. Потому что на самом деле существует только одна возможность остаться живым в бою, не по случайности, а точно зная, что ты делаешь… Понимаешь, о чем я?

– Нужно делать то, что от тебя никто не ждет.

– Да! – Штраусс коротко взмахнул сжатой в кулак рукой, как будто нанес удар под ребра невидимому противнику. – Теперь я точно знаю, что ты из наших!..

– Ну а что там с Куродо? – улыбнулся Камохин.

– Да, в общем, ничего особенного. Как-то раз попали мы под минометный обстрел. На совершенно открытом месте – вокруг только трава да мелкие кустики. Двадцать минут лежали под огнем, пока другой взвод не обошел этих минометчиков с фланга. Так, прикинь, ни одного из ребят даже осколком не зацепило. Одного только Куродо прямым попаданием разорвало в хлам. Ничего вообще, можно сказать, от человека не осталось – одно только кровавое месиво. Честное слово, я такого никогда больше не видел. Ни головы, ни кистей рук – вообще ничего! Одни только мелкие ошметки плоти, разбросанные повсюду, и кровь. Повсюду кровь – на траве, на листьях. И среди этой кровавой вакханалии раскиданы кресты, звезды, талисманы и амулеты, что таскал с собой Куродо. Карманный молитвенник – и тот цел остался! И автомат с надписью на прикладе: «Да не убоюсь я зла!»… Оно, может, и так… Может, и не убоялся… А толку-то? Все равно ничего от человека не осталось. Вообще – ничего! Как будто и не было его. В общем, с того самого случая я понял, что любая религия – это зло! Потому что главная ее цель – сделать человека бесхребетным. То бишь превратить его в кровавое месиво. Как Куродо.

Из небольшой сумки, перекинутой через плечо, Штраусс достал упаковку энергетических таблеток «Гринер» и протянул Камохину. Квестер сделал отрицательный жест рукой. Йозеф вытряхнул одну таблетку и кинул себе на язык.

– Ты полагаешь, что, если бы Куродо не вверял свою жизнь всем богам и не таскал с собой все те амулеты, что остались после него, он смог бы избежать гибели?

– Ну, разумеется! – убежденно кивнул Штраусс. – Конечно, он мог запросто погибнуть, как любой другой наемник. Но только не в том бою.

– Почему?

– Да потому что минометчики были никудышные. Палили, куда попало. В одного только Куродо и попали. Словно карма у него была такая!

– Выходит, что ты, так же как и Куродо, наделяешь его амулеты мистической силой.

– Ничего подобного!

– Куродо был уверен, что они защитят его, ты же полагаешь, что они навлекли на него гибель. И то и другое – это вера. Только с противоположными знаками.

– Не-а! – Штраусс языком перевернул таблетку во рту. – Дело не в этом. Если бы Куродо не доверял всем этим своим побрякушкам, он понял бы, что место, где он залег, опасно, и вовремя сменил бы позицию.

Щелкнув пальцами, Штраусс отправил в рот еще одну энергетическую таблетку.

– Пойдем, поговорим с аборигенами, – предложил Камохин. – Узнаем, что они думают об этом месте.

– Может, я сначала своих ребят на разведку отправлю? – Йозеф повел растопыренной пятерней по сторонам. – Пускай по окрестностям пошарят…

В лесу раздался протяжный, раскатистый рык. Так мог рычать только очень большой и уверенный в себе хищник, не боявшийся, что его голос привлечет врагов. Врагов у него не было, поскольку это он восседал на вершине пищевой пирамиды.

Все разом замерли, повернув головы туда, откуда доносился рев.

Рев прозвучал неблизко. Ясно было, что зверюга не выскочит через минуту из кустов и не набросится на людей. Но, как бы там ни было, подобные звуки заставляют серьезно призадуматься, прежде чем что-то предпринять.

Камохин поднял с травы автомат и повесил его на плечо. Так, на всякий случай. А Йозеф еще и пояс с двумя пистолетными кобурами через плечо перекинул.

– Давай, поговорим с аборигенами, – сказал Камохин.

Усатый наемник молча кивнул.

Глава 16

– Я совсем не так все себе представлял, – тихо, почти шепотом объяснял Брейгелю Зунн. – Я был уверен, что мы должны встретить здесь высших существ. Нет, не богов, а таких же людей, как и мы, только значительно обогнавших нас в развитии. Представителей более древней, а значит, и более мудрой расы. Я надеялся на контакт.

– Зачем?

Брейгель сидел на траве в одних трусах, сложив ноги по-турецки, и тщательно протирал фланелькой все детали разобранного пистолета. Зунн совсем не мешал ему, скорее, даже наоборот – своей негромкой речью он создавал некий информационный фон, как включенный телевизор, который никто толком не слушает до тех пор, пока подсознание не выловит из общего словесного потока, в целом бессмысленного, некое ключевое слово, обещающее нечто интересное. Зунн же, найдя в Брейгеле благосклонного слушателя, старался не столько даже выговориться, сколько облечь в стройную словесную форму свои мысли, дискретность которых приближалась к критической отметке. Для того чтобы вернуть себе способность логически мыслить, нужно было для начала собрать все мысли воедино и постараться придать им некую определенную, пусть и не до конца законченную форму.

– Как это зачем? – удивился Зунн. – Контакт с представителями иного разума – извечная мечта человечества. А в нашем случае речь идет о разуме значительно более высоком, нежели наш собственный. Вы представляете, сколько они могут нам дать, эти люди, которые силой мысли создали наш мир!

– Я так полагаю, что они уже дали нам все, что хотели, – меланхолично заметил Брейгель.

– Нет, ну что вы! – протестующе взмахнул обеими руками Зунн. – Мы пока еще не способны даже на малую толику того, что могут они!

– А откуда вам известно, на что они способны? – прищурился Брейгель.

– Они создали наш мир…

– Если верить легендам.

– Я бы мог привести множество доказательств того, что так оно и есть. Приведу лишь несколько общеизвестных фактов. Если бы наша планета находилась чуть дальше или чуть ближе к Солнцу, жизнь на ней была бы невозможна. Если бы у Земли не было магнитосферы, жизнь на ней была бы невозможна…

– А как на счет случайности?

– Слишком много случайностей, – покачал головой Зунн.

– Вселенная тоже не меленькая. Есть такая штука, как теория вероятности. Я плохо представляю, как это работает, но полагаю, что благодаря именно ей мы имеем на Земле то, что имеем. Элементарный перебор различных вариантов в масштабах Вселенной непременно должен был привести к тому результату, что мы имеем на Земле. Наверняка на просторах Вселенной крутятся вокруг своих солнц миллиарды потенциальных Земель, на которых что-то пошло не так. Пускай самую малость, но – не так.

– А как же тогда люди из Времени Сновидений? Какова их роль?

– Понятия не имею. – Брейгель быстро собрал пистолет и передернул затвор. – Это же вы у нас специалист по мифологии.

– Хорошо, давайте примем факт существования людей из Времени Сновидений как аксиому, – предложил Зунн.

– Давайте примем, – не стал спорить Брейгель.

Да и с чем здесь, собственно, было спорить? Квестер не прочь был пофантазировать.

– И с тем, что наш мир – это своеобразная проекция их сознания, вы тоже готовы согласиться?

– Запросто!

– Стоя на этих двух позициях, вы готовы признать то, что встреча со златовласыми людьми из Времени Сновидений может в корне изменить нашу жизнь?

Брейгель задумчиво закатил глаза:

– Пожалуй.

– Мир станет лучше…

– Не думаю.

– Но почему?

– Я так полагаю, что, если бы эти златовласые люди имели намерение встретиться с нами и потолковать о чем-то, что они забыли в свое время нам сказать, они бы давно это сделали. Для них ведь это не составляет особого труда. Выходит, они этого не хотят.

– Возможно, есть какие-то этические препоны, – с ходу принялся фантазировать Зунн, не желая вот так, сразу отказываться от милой его сердцу гипотезы. – Не исключено, что они ждут, когда мы достигнем определенного уровня развития, который позволит нам отыскать к ним дорогу.

– Точно, – кивнул Брейгель. – Мы тысячелетия двигали вперед науку и культуру, оттачивали свой интеллект и совершенствовали методики истребления себе подобных, вышли в космос и компьютеризировали все, что только можно, вплоть до унитазов, – и все это лишь ради того, чтобы в конце концов обратиться за помощью к аборигенам, потому что в ходе общественного прогресса собственные мифы мы позабыли. Но даже если принять на веру миф о том, что наш мир был создан златоволосыми людьми, вам никогда не приходило в голову, Генрих, что это могла быть ошибка? Или даже хуже того – несчастный случай! К примеру, кто-то увидел во сне кошмар, который взял да и материализовался. Может быть, им стыдно за то, что они сотворили, поэтому они и не показываются нам на глаза?

Издалека снова донесся протяжный звериный рев. Немного не такой, как в первый раз, и совсем с другой стороны. Как будто второй зверь решил установить контакт с представителем своего вида, первым подавшим голос.

– Вполне возможно, что таким образом они решают территориальные споры. – Подойдя к мирно беседующим Брейгелю с Зунном, Орсон присел на корточки и поднял свой крошечный фотоаппарат. – Скажите-ка что-нибудь, от чего рот растянется до ушей, – предложил англичанин. И, не дожидаясь, когда его команда будет выполнена, щелкнул клавишей спуска. – На память о Времени Сновидений, – сообщил он. – Если дадите свой имейл, Генрих, пришлю вам фотку. В Сети я их выкладывать не стану – нам запрещено публиковать какую-либо информацию о работе Центра Изучения Катастроф. – Англичанин поднялся на ноги. – Так вот, я говорю, что эти звери, кем бы они там ни были, рычат, только чтобы обозначить границы своей территории. Если хозяин слышит, что рык раздается слишком близко, он рычит в ответ и, если незваный гость не покидает территорию, которую он считает своей, отправляется выяснять отношения. То есть к нам это не имеет никакого отношения.

Орсон, как и все, разделся до трусов. Шемаг, который уже успел просохнуть, он обернул вокруг живота и завязал на бедре на манер парео.

– Если мы не находимся на чьей-то территории, – заметил Брейгель.

– Разумеется, – степенно наклонил голову биолог. – Хотя воспринимать нас как конкурентов зверь не станет, поскольку мы относимся к другому, нежели он, биологическому виду. Он будет относиться к нам либо как к хищникам, охотящимся на него, либо как к добыче.

– И от чего будет зависеть выбор?

– Трудно сказать. – Орсон поскреб пальцем в затылке. На всякий случай. – Зверь, он ведь на самом-то деле не думает и не принимает никаких решений. За него все делают инстинкты. На которые лично я не стал бы полагаться. Очень ненадежная штука, скажу я вам, эти самые инстинкты.

– Я этого никак не ожидал, – удрученно покачал головой Зунн.

– Чего именно? – уточнил Брейгель.

– Всех этих монстров! – Зунн взмахнул руками так, будто чудовища окружали его со всех сторон. – Откуда они все взялись?

– Ну, видимо, они здесь живут, – усмехнулся Орсон. – Это мы здесь пришельцы.

– А люди? Где они?

– Может быть, их здесь вообще нет? – предположил Брейгель. – Людям свойственно повсюду оставлять следы своего присутствия. А мы пока ничего не видели. Если не считать стены, которую увидел со скалы Лиам.

– Может быть, он увидел не стену, а что-то похожее на стену? – Орсон провел ладонью по голому плечу. – А вы обратили внимание на то, что здесь нет насекомых. Вообще никаких! Никто не пытается вас ужалить, никто не копошится в траве, не кружит в воздухе. Должен заметить, что с точки зрения моего представления о биологии подобное невозможно.

Шумно хлопая крыльями, из кустов неподалеку вылетела большая птица с длинным хвостом, похожая на фазана. Ксавьер тут же поднялся на одно колено и, широко взмахнув рукой, кинул бумеранг. Взлетев по крутой дуге, бумеранг влет сбил птицу и упал вместе с ней на траву.

– Отличный бросок! – похвалил аборигена Штраусс.

Ксавьер польщенно улыбнулся и побежал за добычей.

– Простите, мы не хотели вам мешать, – обратился к шаману Камохин.

– Вы не помешали, – качнул головой Ной. – Садитесь.

– Мне показалось, вы были чем-то заняты, – сказал, присаживаясь на траву, квестер.

– Мы советовались с богами, – ответил абориген.

– Ну, и как?

– Нам ответил только Пукови – Дух Бабушки.

– Вашей бабушки?

– Нет. Просто Дух Бабушки.

– Ага…

– Не делай вид, что тебе все понятно.

– Я постараюсь.

– Молодец. – Ной похлопал Камохина по плечу.

Вернулся Ксавьер с добычей.

Следом за ним подошел и Осипов, закончивший разбираться со своими приборами. Камохин бросил на него вопросительный взгляд. Осипов отрицательно качнул головой – пакалей на берегу не было.

– Так что сказал Дух Бабушки? – спросил у аборигена Штраусс.

– Он сказал, что мы сами сюда забрались, значит, сами должны и выбираться.

– И это все?

– Пукови велел остерегаться кутяара – их тут много.

Все невольно посмотрели по сторонам. «Серых» не было видно.

– Какую опасность представляют собой кутяара? – поинтересовался Осипов.

– Они всегда играют, поэтому никогда не говорят всю правду. Им нельзя доверять.

– Это кутяара заманили нас сюда, – напомнил Осипов.

– Не заманили бы, если бы мы сами этого не захотели, – возразил абориген.

– Ну, и как нам отсюда выбраться? – спросил Штраусс.

– Мы пойдем в Страну Совершенства, – уверенно заявил старик.

– Зачем?

– Чтобы найти ответы на свои вопросы.

– Ты уверен, что мы их там найдем?

– Нет. Но оставаться здесь тоже не вижу смысла.

Штраусс хотел было еще что-то спросить, а может быть, возразить старику, но в этот момент предвечернюю тишину разорвал одиночный выстрел.