Текст книги "Предатель. ( Не) его семья (СИ)"

Автор книги: Александра Стрельцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Я хотела увидеть сына, я мать, я не могу стоять там и ждать, когда мне соизволят рассказать, что с Пашей! – в своей высокомерной манере выступает женщина.

– Выйдете, я уже вам всё рассказал, ничего нового пока нет, – продолжая сверлить мать взглядом, произносит тоном, не терпящего возражения.

К моему большому удивлению, мать слушает доктора, правда морщится что от оскомины.

– С девочками няня, за них не переживай, – останавливается на пороге, поворачиваясь ко мне лицом произносит мать, и следом покидает палату.

– Невыносимая женщина, – бросает себе под нос мужик, закрывая за матерью плату.

Я абсолютно согласен с его словами, мать действительно невыносимый человек, даже мне, проживший с рождения с этой женщиной, парой хочется придушить её!

– Как вы себя чувствуете, Павел Филиппович? – проходить до моей кровати, смотрит на монитор что находится с боку, это он издаёт противный писк.

– Если не считать боли в голове, то нормально, больше ничего не чувствую, – прислушавшись на пару секунд к себе, даю ответ.

– Голова будет болеть ещё долго, у вас рассечение височной области, сотрясение тяжёлой степени, если, честно говоря, то вам повезло. Такие удары, что получили вы, за частую бывают смертельными. Тело вы не чувствуете потому, как ещё действует анестезия, вам провели операцию, осколочный перелом правой ключицы, была установлена спица, через месяц мы её удалим. Дальше, – переводит взгляд с монитора на меня, – у вас сильный ушиб мягкий тканей грудного отдела спины, образовалась гематома, но это не удивительно, в общем досталось вам, – хмыкает доктор.

Услышав о полученных травмах, хочется рассмеяться от мысли, что меня отметелила баба!

– Как вас зовут? – хриплю вопрос, во рту всё пересохло, пить хочется ужасно.

– Иван Дмитриевич, – представляется доктор, – извините, что сразу не представился, ваша мать всё отделение с ума свела, мои сотрудники уже в коридор боятся выходить, по хорошему её домой проводить, вы уж ей скажите, чтобы уезжала, здесь она вам не поможет, – поджимает губы, вновь поворачивается к монитору, пальцами пробегает по сенсорной панели.

– Иван Дмитриевич, скажите, когда я могу отправится домой? – задаю волнующий меня вопрос.

Мне к Миле и сыну нужно, спасти их, не дать выдать мою девочку замуж за Эрика!

– Через две-три недели, не раньше, ходить вам противопоказано, возможна потеря сознания, под свою ответственность я вас не отпущу, так что не спешите покидать этих стен, отдыхайте и поправляйтесь, – ошарашивает ответом.

Твою мать! Как так? Какого хрена? Спокойнее, держи себя в руках, нужно всё обдумать!

– Что это за больница? Кто хозяин?

– Клиника «Здоровый мир», здесь главенствует Елена Эдуардовна Карпова, как я понял, ваша мать знакома с хозяйкой, – отойдя от аппарата, отвечает врач.

– Да, они подругу, – внутренне радуюсь полученному ответу.

Мы в одной клиники, а значит я доберусь до её палаты, чтобы мне этого не стоило.

– Иван Дмитриевич, у меня просьба к вам будет, – облизываю покрытые тонкой шершавой коркой губы, – в этой клиники находится моя семья, любимая женщина и сын, сын сегодня родился, хочу знать, как их самочувствие, вы можете узнать и сообщить мне?

– Фамилия супруги такая же, как у вас?

– Она не супруга, она любимая женщина, – выдаю ответ и только после понимаю, как он звучит.

На губах врача появляется усмешка, качает головой.

– Странный вы народ, любите одних, женитесь на других, никогда мне вас не понять, – произносит осуждающе, – говорите фамилию, я скажу девочкам, они узнают и сообщат вам, отдыхайте, – не говоря больше ни слова, выходит из палаты.

– Мы и сами себя не понимаем, – бросаю тихо и закрываю глаза, слабость вновь берёт вверх.

Что же ты натворила, Алина? Что теперь с тобой делать?

глава12

МИЛАНА

Оставшись с сыночком один на один в комнате, немигающим взглядом упёрлась на кувез. До ломки во всём теле захотелось подняться с постели, подойти к кувезу, посмотреть на маленькое личико. А после засунуть руку в круглые отверстия, дотронутся до крошечных пальчиков, дать ощутить, что мама рядом, любит его, как никого на этом свете.

Ломка стала такой невыносимой, что, наплевав на слова Светланы, о том, что вставать мне сегодня запрещено и опасно, скинула одеяло, пошевелила ногами. Сейчас я уже чувствовала своё тело, и лёгкий озноб, который несколько часов назад был очень сильным. Последствия анестезии.

Решив для себя не спешить, и не делать резких движений, попыталась присесть в постели. Оперевшись локтями о матрас, слегка поддалась вперёд, прислушиваясь к себе внутренне. Не ощутив боли, приподнялась ещё и уже ладонями упираясь о постель. Но стоило сесть ровно, как низ живота пронзило болью, да такой, что в глазах потемнело.

Глубоко задышав, прилегла обратно, вмиг накатила слабость. Глаза запекло от подступающих слёз, в носу защипало вместе с этим ломка оказаться рядом с малышом только усилилась. Прошло минут десять прежде, чем боль и слабость отступили, перед глазами всё прояснилась. Глубоко вздохнув, вновь стала присаживаться, но как только ладонями упёрлась в матрас, как можно аккуратнее спустила одну ногу с постели, слегка перевернулась набок коснулась её пола, спустила вторую.

Схватившись рукой за спинку кровати, собрала все имеющиеся силы, буквально сползла с кровати крепко сжимаю пальцы на деревянной спинке. Слегка подтянувшись, наконец-то встала на ноги, вот только спину выровнять не получилось, шов тянул и казалось если я встану ровно, то нити разойдутся. Стиснув зубы и одной рукой придерживаясь за низ живота там, где теперь на всю жизнь останется след от рождения моего Миши. Разжав пальца на спинке кровати, сделала торопливый шаг вперёд, по вискам заструились капельки пота, ими же покрылся лоб, да и всё тело покрылось холодной влагой.

Поняв, что надолго меня не хватит, и могу свалиться, так и не дойдя до кувеза с Мишей, сделала ещё шаг и ещё, и ещё. Несколько метров показались для меня километром, борясь с накатывающей, что волнами слабостью, добрела до кувеза повисла на нём стараясь не свалить и не задеть ни единый проводок.

– Сыночек, маленький мой, – смотря на крошечный комочек моего счастья, прошептала с замиранием сердца.

Внутри всё содрогнулось от вида такого маленького тельца, почти прозрачной коже, через которую просвечивались все венки.

– Миша, мой Мишутка, мама рядом, сыночек, – скользнув ладонью вниз по прозрачной стенке кувеза, на ощупь нашла отверстие запустила в кувез руку, подушечками пальцами коснулась мизерных пальчиков.

С губ сорвался громкий всхлип, мне больно видеть моего малыша таким, ведь я ему даже помочь не могу! Не могу покормить грудью, взять на руки, прижать к себе, поцеловать каждый пальчик, щёчки, носик, убаюкать в своих объятиях, сменить памперс и одеть красивые вещички. Не могу!

Ноги подкосились, силы иссякли, только и успела вытащить руку из кувеза, и со скользя по нём, осела на пол, бесшумно сотрясаясь в рыдании.

– Милана? – раздалось гулкое, – ты с ума сошла, ты зачем встала? – рядом оказался неожиданно вошедший Эрик, – больно? Где? – увидев мои слёзы, заволновался мужчина.

Чужие руки ловко подхватили моё тело, подняли с пола.

– Тебе рано ещё вставать, – продолжая читать нотацию, Эрик понёс меня к кровати, – зачем ты надрываешь свой и так измученный организм? Скажи мне, девочка, – остановившись у постели, но не опустив меня на неё, наклонил голову, заглядывая в моё лицо.

– Я…, я хотела посмотреть на Мишу, он, он такой маленький, такой беспомощный…, я…, – на этом мои слова иссякли и из горла вырвалось громкое, пугающие рыдание.

Я плакала в крепких мужских руках совершенно чужого человека, мужчины, который по воле деда Павла станет моим мужем. Я выплёскивала всю боль, что обуяла мою душу и сердце, выплёскавала обиду и чувства предательства и кажется наперёд оплакивала свою жизнь рядом с нелюбимым человеком, жизнь по укажу старика с очень пухлым кошельком. Не хочу я такой жизни ни себе, ни сыну, хочу свободу и подальше от всего этого, только я и мой Миша.

– Тишшш, тишшш, девочка, всё наладится, всё будет хорошо, Мишка окрепнет, всё с ним будет в порядке, рядом с ним самый охренный доктор. Нужно чуть-чуть потерпеть, набраться сил, прекращай плакать, – качая меня что ребёнка в своих крепких руках, шептал прижавшись к моему уху губами, обдавая кожу жаром.

Слышу, чувствую, но остановится не получается, истерика стала набирать ещё больший оборот, меня уже била не просто дрожь, меня колотило, сотрясая всё тело. Вцепившись в полы пиджака, прижалась к Эрику как к спасительному кругу, где-то на краю сознания билась мысль, что он не обидеть, защитит, поможет. И он помогал, уже помогал, давал выплеснуть всю боль и отчаяние, прижимал так, словно пытался забрать всё то, что вырывалось из груди.

– Мила-а-а, – тянет моё имя, – успокаивайся, девочка, успокаивайся, маленькая, твой сын и ты живы, вы рядом, и никогда не расстанетесь, не позволю никому вас разлучить. Не рви своё сердечко, прошу, девочка….

Эрик продолжил шептать слова утешение, и в скором времени ему удалось прекратить мои рыдание, или это просто у меня окончательно иссякли силы, я так и не поняла, меня очень быстро затянуло в пелену сна, и что было дальше, мне было уже не видано.

глава13

ЭРИК

– Светлана, – тихо зову доктора Кристиана, выглянув из комнаты, где изнеможённая горькой правдой и нахлынувшей истерикой спала Милана.

Я знал, что такой выплеск эмоций случится, сам в далеком юношестве прошёл через обман и предательства самых родных. Вот только я мужик, и даже в четырнадцатилетнем возрасте не мог показать, насколько мне было паршиво. И только разбивая кулаки о набитый песком мешок, что висел на дереве в одном из дворов, где мне приходилось скитаться, что бродячему псу, помогало на короткое время избавится от боли, что скручивало нутро. А Милана, девушка, добрая, нежная, и слишком доверчивая. Для неё такой обман сравним с концом света, да ещё и ребёнка эти суки хотели забрать.

– Успокоилась? – заглянув через плечо, так же тихо спрашивает подошедшая женщина.

Рыдания Миланы были слышны, кажется, в каждом уголку дома, так что не удивительно, что женщина в курсе.

– Вряд ли, просто силы покинули бедняжку, ты бы вколола ей что-нибудь, чтобы до утра проспала, – Светлана кивает, потирает лоб, устала, сутки не спит, перелёт с Кристианом вышел тяжёлым, – и ещё, – уже собираюсь уходить, но вспоминаю одну вещь, – я конечно не медик, но она вставала, я её на полу у кувеза нашёл, швы бы проверить.

– Вот дурная, – вздыхает, – нельзя её было одну оставлять, Марину нужно было оставить с ней, ладно, что сделано, то сделано, иди, тебя Крис ждёт, – кивает в сторону коридора.

– Он разве не спит?

– Нет, отказывается, упёртый, – поджимает губы, открыто показывает, как её волнует здоровье Кристиана.

Когда Иннокентий познакомил меня с своим другом, эта женщина уже была рядом с Кристианом. Мне было пятнадцать, ей двадцать семь, молодая, но очень перспективная и умная. Иннокентий говорил, что Кристиан забрал её к себе из какой-то больницы, где она работала за гроши и не могла продвинутся по карьере выше. Но Светлане повезло, она дежурила в ночь, когда по воле судьбы в их больницу привезли Филиппа, сына Кристиана. У того по дороге случился сердечный приступ, по словам Иннокентия сын его друга был на грани жизни и смерти. Как я понял, в этой семье у всех проблемы по части сердца.

Но Светлане удалось спасти Филиппа, она быстро купировала приступ, а после подняла на ноги сына Кристиана. За что и была отблагодарина хорошим местом в одной частной клинике и совместно личным врачом семьи Штерн. Сейчас же Светлана работает только на Штерна, она легко оставила занимающий пост главного хирурга, когда Кристиана подкосило известие о том, что жена его внука сделала аборт.

– Иди, не заставляй старика ждать, – выдёргивает из мыслей.

– Если, что-то понадобится, зови, – выхожу в коридор и свернув за угол, захожу в соседнюю комнату, где расположился хозяин дома, но тут же останавливаюсь.

Глаза Кристиана прикрыта, он никак не отреагировал на то, что в комнату вошли, видимо уснул.

– Я не сплю, – словно прочитав мои мысли, подаёт голос мужчина, – так легче думается, проходи, присаживайся, нужно обсудить некоторые детали, – не открывая глаз, дед понимает кто именно в комнате.

По голосу и не скажешь, что этот мужчина недавно перенёс очередной приступ. Пройдя вглубь комнаты, присел в кресло-качалку, что поставили сюда для Светланы.

– Судя по тишине, с первой истерикой будущей жены ты справился, – не спрашивал, констатировал.

– Такой выплеск был ожидаемым, – всё, что могу сказать, пожимаю плечами.

– Смотря наперёд, могу сказать, это не последняя её истерика, это только начало и будем надеяться, что эта безголовая ничего натворит, – по тону голоса и обращения к Милане, понимаю, что девушка совсем не понравилась старику.

– Почему вы считаете её безголовой? – меня зацепили его слова.

– Была бы с головой, то давно бы увидела обман вокруг себя, прожив столько времени с Павлом и не заметить очевидных вещей, само за себя говорит, дура слепая, – поворачивает голову в мои сторону, открывает глаза.

– Она просто любила вашего внука, она сама по себе очень доверчивая, и просто не могла увидеть в Павле плохого, но она далеко не дура, – качаю головой, встаю на защиту девушки.

– Не уж-то понравилась? – хмыкает дед.

– Врать не буду, понравилась, она очень красивая, и не только внешне, – отвечаю честно.

– Красота в этой жизни не главное, – выдаёт старик.

– Не буду с вами спорить, у каждого свои взгляды, но для меня красота девушек имеет значение, – откидываюсь на спинку кресла, отчего оно покачивается взад-перёд.

– Красивая обертка, не всегда вкусно, но сейчас не об этом, – отмахивается мужчина, и как я понимаю, собирается перейти к обсуждению возникших дел, – необходимо, как можно скорее заключить ваш с Миланой брак, поэтому завтра утром, в дом приедет выездная регистрация, празднование отметим позже. Как только вы станете супругами и подпишите все брачные контракты, ты встанешь во главе холдинга, у нас очень мало времени, мои силы иссякают.

Обсудив некоторые детали предстоящих дел с Кристианом, покинул его комнату, закрыл дверь, остановился в коридоре, задержав взгляд на соседней двери. В доме абсолютная тишина, словно и нет никого. В груди после разговора с хозяином дома поселилась некая тревога, сути которой никак не получалось распознать. Скорее это связано с завтрашнем событием, такого поворота я никак не ожидал, выстроенный план действий, что так расписывали несколько месяцев на крайней случай, дал трещину.

Не люблю, когда всё идёт не по плану! Иннокентий за шестнадцать лет приучил просчитывать каждый шаг, продумывать всё наперёд. По намеченному плану у нас был целый месяц впереди, месяц на то, чтобы подготовить Милану к супружеской жизни с совершенно посторонним и нелюбимым человеком, было время на хоть малое налаживание отношений, но теперь.

– Чёртов ты урод, Павел! – цежу сквозь зубы.

Если бы не Иннокентий с его просьбой помочь своему другу, то никогда бы в жизни не согласился на такой брак! Я в неоплачиваемом долго пред стариком, что вытащил меня из той тьмы, в которой мне пришлось прозябать. И даже женитьба на Милане не покрывает того долга, который я чувствую перед спавшим меня человеком.

Тихая мелодия мобильного заставила оторвать взгляд от двери комнаты будущий жены. Достал телефон из кармана пиджака, по-доброму усмехнулся.

– Да, Иннокентий Леонидович, – неспешным шагом направляюсь в сторону террасы, отвечаю на звонок.

– Здравствуй, мальчик мой, ну как там дела, рассказывай, – как обычно с требовательными нотками в голосе, шелестит хрипловатым басом.

– Дела не по плану, завтра роспись, честно сказать не нравится мне вся эта спешка, – признаюсь в том, чего не смог сказать Кристиану.

Хозяин этого дома намного сложнее Иннокентия, нрав его крут и суров, порой с ним невозможно найти общего языка, поэтому высказывать ему своё мнение, чревато вспышкой негодования и новым сердечным приступом.

– Если Кристиан считает, что так надо, значит так надо, мальчик мой, он умный, порой мне кажется, что даже чересчур, но в этом весь мой друг, – коротко вздыхает, – ну, а как там девушка с ребёнком? Как прошёл переезд, вы рассказали ей всё? Кристиан видел правнука, как отреагировал? Меня распирает от любопытства, этот старый сухарь всегда жаден на эмоции, может в этот раз его ледяное сердце дрогнуло?

– Дрогнуло, но, к сожалению, совершенно по-другому поводу, – присаживаюсь в плетёное кресло на террасе, ладонью провожу по лицу, – ему стало плохо, разговор с Миланой мягко сказать не понравился вашему другу, не желает девушка всего этого, ей сейчас и так не легко, в общем всё тяжело, но Кристиану плевать на её душевные переживание, – окидываю взглядом часть двора дома, цепляюсь за стоящих по периметру охрану.

– Снова приступ? – доносится взволнованное.

– Светлана была рядом, всё обошлось, на этот раз, ваш друг слаб, он признался мне, что силы его покидают, вы бы приехали…, – запинаюсь, язык не поворачивается продолжить мысль.

– Приеду, но не сегодня, завтра, я просто обязан присутствовать в такой день рядом с тобой мой дорогой мальчик, заодно и Кристиана навещу, – летит в ответ, – ты прости меня Эрик, – обращается по имени, что бывает очень редко.

Для этого мужчины с первых дней знакомства я стал «его мальчик», словно к сыну родному обращается, но это я понял позже, а поначалу я протестовал, огрызался, но как бы не показывал свои зубы, обращение ко мне не изменилось, наоборот, Иннокентий стал и в обществе обращаться в такой манере. У Иннокентия в отличие от Кристиана нет и не было семьи, ни жены, ни детей, развёлся в далёкой молодости, и больше не захотел иметь подобные отношение, любит человек свободу.

– Я честно, не желал тебе такой участи, но ты пойми нас стариков, ты единственный, кому я и Кристиан можем доверять, – продолжил Иннокентий.

– Мне не за что вас прощать, я перед вами в неоплачиваемом долгу, к тому же в любовь я давно не верю, если бы и решился когда-нибудь жениться, то мой брак был бы вот таким, что предстоит с Миланой, – говорю в ответ.

Не верю я во всю эту химию, насмотрелся в детстве, по горло сыт.

– Бедный мой мальчик, ты так и не простил их, пора уже отпустить, не все такие гнилые, не стоит всех сравнивать. Твоя мать совершила огромную ошибку, за это она уже понесла наказание…

– Она убила отца, а перед этим открыто изменяла ему, совершенно наплевала на единственного ребёнка, бросила на произвол судьбы, да она даже не раскаивалась в содеянном, единственное о чём она жалела в зале суда, так это о том, что её лишают свободы! – ярость мгновенно прорвалась наружу, туманом застелила разум, в такие моменты не могу контролировать себя.

– Эрик, возьми себя в руки, отпусти прошлое, живи будущим, мальчик мой, живи и радуйся жизни, присмотрись к Милане, если нравится девка, окружи заботой, стань опорой, её тоже предали, вы двое искалеченных предательством людей. Возможно, у вас получится настоящая семья, только отпусти прошлое, оно не должно присутствовать в твоём настоящем, не гнети себя, не стоит, – голос мужчины дрогнул, я же отвесил себе мысленный подзатыльник.

– Я попробую, но не буду обещать, что всё получится, вы правильно подметили, нас с Миланой обоих предали, возможно это нас и сплотит, – ерошу волосы на голове.

– Ты молодец, мальчик мой, я верю в тебя, до завтра, – попрощался мужчина и прервал связь.

– Вот и поговорили, – тяжело вздохнув, поднялся из кресла.

Надо перекусить, с самого утра ничего не ел, бешённый день и что-то мне подсказывает, дальше будет ещё веселей!

глава14

МИЛАНА

«Миша.»

Первое, что появляется в голове, стоит только проснутся. Открыв глаза, сонно промаргиваюсь, поворачиваю голову в сторону кувеза. Мой сыночек лежит всё под той же кислородной маской, горький ком подкатывает к горлу. Так не должно быть! В голове вновь бьётся вопрос… «за что это моему малышу?» Неужели он расплачивается за мою связь с женатым мужчиной, за то, что я стала воровкой чужого счастья? Да я ей и не становилась по собственной воле, меня ей сделали, окружив жестокой ложью! Но, если бы я только знала, что Павел женат, то никогда бы в жизни не связалась с этим мужчиной!

Мечтая о белом, пышном платье, о крепкой, счастливой семье, веря каждому слову любимого мужчины, совершенно не видела его истинного лица и намерений. Меня использовали, превратили в инкубатор для вынашивания наследника. Павел искусно играл роль любящего мужчины! Теперь зная правду, понимаю, всё, что было искреннем за всё время с его стороны, так это радость, когда нам сообщили пол ребёнка. Он был безумно счастлив.

Тихий звук открывания двери выдернул из разъедающих душу мыслей, перевела взгляд от кувеза на дверь, встретилась с глазами Эрика.

– Доброе утро, – произносит мужчина, перешагивая порог комнаты, закрывая за собой дверь, – как ты себя чувствуешь? – следует вопрос.

– Доброе, – произношу приветствие на автомате, так как утро совсем недоброе, и я даже не знаю, когда оно станет таковым, – честно сказать, чувствую лучше, чем вчера, – вчерашняя истерика помогла выплеснуть большую часть боли, но на её месте поселилась пустота, тяжёлая и мрачная.

– Это очень хорошо, – остановившись около кувеза, Эрик рассматривает Мишу, его уголки губ приподнимаются вверх в лёгкой улыбке, но тут же его лицо становится очень серьёзным, взгляд перемещается на меня, – нам нужно поговорить, – проходить чуть дальше от кувеза, присаживается в кресло.

Не зная о чём, он собирается вести со мной разговор, но знаю точно, мне он не понравится.

– Я не буду ходить вокруг да около, скажу прямо, сегодня мы станем мужем и женой, через час приедет выездная регистрация, торжество отпразднуем позже, без этого никак, – выбивает воздух из лёгких, чувствую, как мои глаза округляются, язык к нёбу прилип, даже и слово сказать не получается, – я понимаю, ты этого не хочешь, но тебе придётся сказать своё «да». Кристиан не тот человек, он не принимает отказы, не отступает от своей намеченной цели, давай не будем злить старика, он и так одной ногой в могиле, его состояние, что хрустальный шар, одно неловкое движение, а в нашем случает слово, и шара не станет, как и самого Кристиана. Мне искренне жаль, что на твоём пути повстречался такой лживый мужчина, как Павел, но последствия вашей встречи таковы. Тебе попросту не оставили выбора, – резко поднимается из кресла, отходит к окну, порывисто раздвигает шторы, впуская в комнату дневной свет и лучи солнца.

– А тебе? – с трудом оторвав язык от нёба, произношу полушёпотом.

Я уже поняла, что выбора у меня нет, его настало, когда Павел поселил меня в своей квартире, когда сладкими, но такими лживыми речами затмил мой разум. Всё это я поняла ещё вчера, когда билась в истерике, но понимать и принимать разные вещи! Я не хочу всего этого!

– Что? – явно не расслышав мой вопрос, оборачивается в мою сторону.

– Неужели и у тебя нет выбора? Ты идёшь на этот брак по собственной воле, или же тебя, как и меня заставляют? Почему ты согласился? – смотрю на мужчину в надежде услышать честный ответ.

– И да, и нет, – отвечает Эрик, возвращаясь в кресло.

– Это как? – мне совсем непонятен его ответ.

– У меня есть выбор, но отказать не могу, совесть не позволяет, я обязан одному очень хорошему человеку очень многим. Несколько месяцев назад, этот человек попросил о помощи, так как доверяет мне, как себе….

– Он попросил жениться на мне? Несколько месяцев, это сколько? Как давно вы знаете о планах Павла и Раисы Федотовны? Почему не прекратили всё это уж тогда? – перебиваю мужчину, вопросы потоком льются.

– Как я уже и говорил, мы ждали от Павла правильного решения, думали он одумается, но, к сожалению, пошёл на поводу своей матери. Меня действительно попросили стать твоим мужем в случае, если внук Кристиана не перестанет творить дичь, я никогда не задумывался о скорой женитьбе, да к тому же на девушке с ребёнком, ставшим наследником всего состояния Кристиана. Это огромная ответственность, на такое не каждый согласиться, и поверь, пошёл я на это не ради денег, в моей жизни их предостаточно, я просто хочу отплатить добром человеку, который сильно помог мне, – отвечает Эрик, и из всего услышанного я понимаю, что выбора у него тоже нет, на его плечах груз долга перед неизвестным мне человеком, который просто сыграл на чувстве долга.

– Но почему вы не остановили Павла? Почему допустили такое? – по мне это жестоко, зная, что человека обманывают, просто стоять в стороне и наблюдать за зверством Павла и его матери.

– Таковым было решение Кристиана, говорю же, он надеялся, что внук образумится, если бы я мог, то конечно бы встретился с тобой и раскрыл всю правду, но я не имел право вмешиваться, – словно оправдываясь отвечает мужчина.

Боже! Эти люди не имеют чувство жалости! Им плевать на судьбы других людей! Как же это страшно! В памяти всплывают вчерашние слова Эрика, и я спешу задать очередной вопрос.

– Вчера в больнице ты сказал, что Павел мог бы рассказать деду о моём существовании и беременности, о том, что родится мальчик, и впоследствии жениться на мне, разведясь со своей женой. Но там же дети, как можно вот так легко бросить их? Бросить женщину, которая ему родила, которую любит? Неужели Кристиан одобрил бы такое? – в голове хаос от собственных вопросов.

На губах мужчины появилась недобрая усмешка.

– Кристиан недолюбливал Алину, она ему никогда не нравилась, но после того, как она сделала аборт, он её просто возненавидел, он бы легко принял решение Павла о разводе, обеспечил бы её и внучек на всю жизнь достойными выплатами, но теперь же их обеспечение полностью на Павле, – ерошит волосы, пронизывая их пальцами.

Спросить больше ничего не успеваю, дверь комнаты открывается и н пороге появляется Светлана, а рядом с ней незнакомая женщина с кожаной папкой в руке.

«Регистратор!» – пронзает меня догадкой, и всё тело сковывает арктическим холодом. Вот и всё, через несколько минут, я сменю фамилию и стану женой совершенно постороннего для меня мужчины, против своей воли, и спасти меня некому!

– Жених и невеста? – изгибая одну бровь, подаёт голос женщина с высокой элегантной причёской.

– Добрый день, всё верно, – поднимаясь из кресла, отвечает Эрик, и подойдя к моей кровати становится у изголовья, беря мою руку в свою огромную ладонь слегка сжимая её.

Мне настолько холодно, что кажется кожа мужчины точно раскалённая лава. Кивок головой на ответ Эрика и взгляд регистраторши цепляется кувеза. Она смотрит на моего сыночка совсем открыто, не стесняясь нас, губы с алой помадой поджимаются, пальцы впиваются в папку.

Что это? Жалость? Или же у женщины в жизни была похожая ситуация с ребёнком?

– Роза Илларионовна, – окликает женщину Светлана.

– Ещё кто-то будет, или же можем начинать, – быстро переведя взгляд на Эрика, заговорила женщина, совсем не смутившись, что её одёрнули от рассмотрения чужого ребёнка.

– Можем начинать, – что молот судьи гремят слова Эрика.

– Кольца есть? – подходя к краю кровати и открывая свою папку, спрашивает женщина.

Эрик не отвечает, засовывает свободную руку во внутренний карман пиджака, доставая бордового цвета коробочку. Вскинув взгляд на футляр, женщина коротко кивает, а после начинает профессионально-радостным голосом процедуру регистрации брака.

В голове туман, я совершенно не понимаю слов регистраторши, они кажутся далёкими и словно произносятся на непонятном мне языке, мне даже кажется, что я нахожусь где-то в другой реальности. Но твёрдое и чёткое «ДА» громким голосом Эрика возвращает меня назад.

– Прошу ответить Вас, невеста, – вздрагиваю и встречаюсь с пронзительным взглядом женщины.

Мою ладонь, что находится в руке Эрика сжимаюсь чуть сильнее, я буквально чувствую, как мужчина напрягся, в комнате стало настолько тихо в ожидании моего ответа, что биение собственного сердца стало оглушать.

– Милан, – на грани слышимости, но такое громкое для меня раздаётся поверх головы.

Мне трудно ответить женщине, внутри всё противится сложить эти две буквы в одно слово, что навсегда изменят мою и Мишину жизнь.

– Прошу ответить Вас, невеста, – терпеливо повторяет женщина за её спиной покашливает Светлана, как бы говоря «немедленно отвечай!»

– Да, – не узнавая собственного голоса, под давлением нескольких пар глаз даю свой ответ, ответ которого так желает хозяин дома, которого славу богу нет в этой комнате.

Мне на секунду кажется, что все трое выдохнули, услышав мой ответ, а может и не показалось.

С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, – быстро оглядывается на Светлану и так же быстро возвращает свой взгляд к нам с Эриком, – ваш брак регистрируется, скрепите ваш семейный союз своими подписями, – подходит к Эрику, разворачивает к нему папку, протягивая золотистого цвета авторучку.

Эрик очень быстро ставит свою подпись в указанном женщиной месте, следом эту папку и авторучку передают мне, длинным ноготком указывают на место, где мне следует оставить свою роспись, что я и делаю.

– Прошу вас в знак любви и верности друг другу, – непроизвольно дёргаюсь от услышанных слов привлекая взгляд регистраторши, её брови хмурятся всего на секунду, а следом она вновь профессионально растягивает губы в улыбке, – обменятся обручальными кольцами, – переводит взгляд на Эрика.

Отпустив мою руку буквально на несколько секунд, чтобы достать одно кольцо из футляра, вновь заваливает моей рукой, только теперь правой. Холодный металл изящного и явно очень дорогого кольца с россыпью камней скользит по безымянному пальцу, запуская табун колючих мурашек по всему телу и нутру. Горький ком подступает к горлу, я так мечтала о моменте, когда Павел наденет на меня обручальное кольца, и вот оно на моём пальце, только жених другой мужчина, и любви между нами нет и вряд ли будет.

Как только кольцо достигает своего места, Эрик большим пальцем еле касаясь проводит по костяшкам моих пальцев задевая кольцо, а следом протягивает футляр с его кольцом.

Оно не такое, как у меня, на нём нет тех камней, что осыпают моё, оно конечно золотое, широкое, и с виду обычное. Пальцы дрожат, с трудом беру в них кольцо, перед глазами появляется рука Эрика. Запинаюсь, путаюсь на какой палец нужно надеть этот кусок металла, что жжёт кончики моих пальцев. Эрик словно понимает, что происходит со мной, приподнимает нужный палец вверх, чуть опуская другие. Вскинув взгляд на мужчину, глазами благодарю его за помощь. Чуть не роняю кольцо и в самый последний момент перехватываю его крепче, как можно быстрее надеваю его на положенное место.