Текст книги "Время возвращать долги (СИ)"

Автор книги: Александра Ронис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 12

Девочку ему не отдали. Молодая, но донельзя строгая женщина, типичная училка, классная Насти, с подозрением уставилась на него, как только он вошел в фойе школы. Настя радостно бросилась к нему, но классная, видимо, привыкла ответственно подходить к выполнению своих функциональных обязанностей, прекрасно понимая, что отвечает за безопасность детей. По крайней мере, в школе. Да и правила гласили, что детей, а тем более первоклассников, необходимо передавать родителям с рук в руки. И в ней еще была жива паника, обуявшая ее не так давно, когда она поняла, что Таюрских Настя, не дождавшись матери, отправилась домой одна. Конечно, это было опрометчиво со стороны педагога, но ей срочно понадобилось сделать звонок, потому она и отошла от ученицы, а вернувшись, не обнаружила ту на месте. И вахтерша не смогла ничего пояснить. Все последующие часы прошли затем в тревожном ожидании звонка от возмущенной родительницы, да ещё и не дай бог с какими-нибудь страшными новостями.

В прошлый раз, как говорится, пронесло, но больше повторения такого опыта не хотелось – работа учителя и без того слишком нервная, сверх-ответственная, поэтому Марина Викторовна решительно пресекла попытку ученицы уйти с незнакомым человеком.

– Нет, Настя, твоя мама ничего не говорила про то, что тебя заберет кто-то другой. И я первый раз вижу этого человека.

– Но, Марина Викторовна, это мамин друг, и мой. Он очень хороший, – умоляла девочка.

Марина Викторовна осталась непреклонна. Крест спорить не стал и, видя, что девочка расстроилась, постарался ее утешить.

– Я вечером обязательно к вам приду, – пообещал он, не желая провоцировать учительницу на конфликт и без сожаления откладывая запланированный визит к родным.

Настя заметно надулась, насупилась. Настроение ее упало, даже косички грустно поникли.

– Я схожу, посмотрю, где мама. Она, скорее всего, спит, устала. Я ее разбужу и отправлю за тобой.

Девочка печально кивнула, устроилась на скамейке напротив щита с расписанием, покорно приготовилась ждать.

Крест, прикинув, что вполне успеет сгонять и разбудить забывчивую мать, направился по уже знакомому пути. Завернул за угол спортивной площадки, пересек проезжую часть.

– Женя-я-я! – донеслось до него вдруг откуда-то сзади. – Же-е-еня-я-я, сто-о-ой!

Настя, с рюкзаком, бившим ей по спине, неслась к нему с радостным криком. Косички смешно болтались на бегу.

– Ты как здесь? – удивился Крест.

– Учительница ушла в класс, и я убежала, – призналась она, запыхавшись. Щеки ее раскраснелись, глаза горели. – Не хочу сидеть ждать. С тобой хочу!

– Ругать же будут, – усмехнулся парень. А девчонка-то проказница!

– Не хочу! – капризно повторила Настя и, взяв Креста за руку, повела его в сторону дома.

– Ну, пошли, – они дружно побрели по асфальтированной дороге, аккуратно стараясь держаться самой кромки.

Как Крест и предполагал, Таюрских-старшая крепко спала, практически с головой зарывшись в подушку. И даже приветственное тявканье Зефира ее не разбудило. Устал человек, что ж поделаешь?

Многозначительно переглянувшись с Настей, он спросил:

– Ну, и что мы будем делать?

– А пойдем в парк? – предложила девочка, доверчиво прижимаясь к нему. – Там аттракционы есть, – мечтательно добавила она.

– Ну, аттракционы так аттракционы, – пришлось согласиться Кресту. Одного вида на спящую хозяйку хватало, чтобы понять – она в сонном царстве надолго. А он обмануть надежд ребенка не мог – и даже вынужденный прогул не пугал.

– И Зефира возьмем? – подпрыгнула в предвкушении Настя.

– И Зефира возьмем, – подтвердил он.

Время они, и вправду, провели замечательно. И на аттракционах покатались, и мороженым полакомились. Посмеялись над неуклюжим и любопытным Зефиром, который так и норовил залезть под каждый куст, несмотря на короткий тонкий поводок в руках маленькой хозяйки. Но неожиданно добрая сказка закончилась – довольную и счастливую парочку новых друзей остановил полицейский патруль. И, как сразу же понял Крест, остановил не случайно.

По вполне понятным причинам, ментов он на дух не переносил, но в этот раз свое неприятие и отвращение к ним постарался максимально скрыть – все же с ним был ребенок. Да еще и чужой. Начни он выступать, запросто пришьют то, чего и в мыслях не было.

Чтобы Настя не испугалась, вел себя вежливо и корректно. Показал паспорт, на предложение проехать до отдела ответил сдержанным согласием. А внутри все кипело, кипело от собственной непредусмотрительности и чьей-то дурости. Или излишней мнительности и бурной фантазии. Вот какая с*ка догадалась вызвать ментов?! Мамашка или училка?

В отделе полиции, как две капли воды похожем на тот, из которого его несколько лет назад отправили отдыхать на зону, началось разбирательство. Его закрыли в обезьяннике, Настю со щенком куда-то увели. Крест всерьез опасался, что узнай менты, по какой статье его спровадили на нары, они вцепятся в него мертвой хваткой и просто так не отвалят. Проверят и пробьют на причастность к чему только можно и нельзя.

Оказалось, как в воду глядел…

Он сразу заметил хищный огонь и азарт в направленном на него взгляде следака, ожидающего, пока дежурный отопрет замок на решетке. По его наглому и бесцеремонному поведению Крест понял – вся его подноготная, вся его уголовная биография уже известны здесь, а посему разговор предстоит интересный. Худой долговязый следак с капитанскими погонами чуть ли не светился от счастья, предвкушая очередное раскрытие дела. Или у него по жизни была такая дебильно-счастливая рожа?

Крест, конечно, ожидал всего, но чтобы вот так сразу…

– Ну, что, рассказывай, давай, зачем ты увел ребенка с территории школы?

В ответ на его спокойную улыбку, следак, хищно осклабившись, нагнулся над столом, таким же серым, как и стены допросной, и с нездоровым интересом, каким-то даже удовольствием, заговорщически спросил:

– Че, с баб на девочек маленьких переключился?

Крест, поняв, куда клонит следак, больше не улыбался, а тот уже вошел в раж.

– Не ты ли это повадился в городе девок малолетних портить, а? – теперь следак откинулся на спинку стула и говорил так, как будто речь шла о чем-то обыденном. – За последние месяцы было три таких случая…

– Не я, – не дослушав, оборвал его Крест. – Я не по этой части…

– Разве? – снова заулыбался мент. – Один раз по сто тридцать первой ты уже сел, а, как показывает жизнь, люди не меняются. А если и меняются, то в худшую сторону, – улыбку как корова языком слизала. В глазах следака теперь отчетливо мелькало презрение. Нос его сморщился, как будто в комнате воняло дерьмом.

– У матери девочки спросите, я гулял с ней с ее разрешения.

Шутки кончились.

– Спросим, спросим. И у матери спросим, и у самой девочки спросим.

Крест выпрямился на стуле, расправил плечи. Появилась надежда, что мама Насти подтвердит его слова, да и сама девочка ничего худого про него сказать не сможет. Авось, обойдется, и закончится все максимум легкой разборкой с Олесей.

Дверь в допросную резко распахнулась, и внутрь вошел, судя по гражданской одежде, оперативник. Их обычно можно было учуять за версту по нагловатой манере держаться и выражению превосходства в холодных глазах. Этот был такой же. Поигрывая резиновой дубинкой в руках, он по умолчанию смотрел свысока на тех, кто находился в допросной по другую сторону стола от следаков.

– Ну и что говорит наш клиент? – бодро спросил он, давая круг по периметру допросной, постукивая дубинкой по ладони. – Готов сознаться?

– Не-а, – лениво отозвался следак, с насмешкой глядя на «клиента». – Не хочет, – добавил с сожалением.

– Не хочет – заставим, не может – научим, – пошутил оперативник, останавливаясь позади Креста.

Дверь распахнулась снова, в образовавшийся проем просунулась голова в форменной фуражке.

– Серег… Сергей Анатольевич, к вам там пришли. Как раз по этому делу, – движение головой в сторону Креста.

– Ну, вы тогда побеседуйте, мальчики, – сделав напутствие, следак вышел из допросной, оставив «клиента» один на один с опером.

На некоторое время в допросной воцарилась тишина. Не предвещавшая ничего хорошего. Крест внутренне напрягся, готовясь к самому худшему – опер с дубинкой все еще находился за спиной.

Наконец он появился в поле зрения, все так же поигрывая дубинкой.

– Ну, че, так и будешь отпираться?! – с вызовом спросил он. – Колись, давай, что хотел ребенка совратить.

– Никого я не собирался совращать, – твердо заявил Крест, прекрасно понимая, что верить ему никто не намерен. – Я с ней просто гулял, пока мама ее спала с ночной смены.

– Ага-ага, – продолжал глумиться опер, выписывая вокруг Креста круг. – Потому и увел девочку со школы, без разрешения учителя. Выкрал.

– Я ее не крал, – начал было снова оправдываться Крест, но неожиданно задохнулся от боли. На спину со страшной силой обрушилась дубинка, неся с собой вес в семьдесят килограмм.

Это было только начало…

Глава 13

Казалось, что глаза она закрыла всего на минуту, но усталость взяла свое, и сон сморил ее на несколько часов. Проспала, с ужасом поняла Олеся, едва взглянув на время. Уроки закончились три часа назад! Она никогда так долго и крепко не спала!

Подскочив с кровати, девушка заметалась по комнате в поисках телефона. Боже, сколько пропущенных от классной руководительницы! Дрожащими пальцами Олеся набрала номер дочери, но тут ее встретили лишь длинные гудки. Номер классной вообще почему-то оказался недоступен. Мгновенно в голову полезли мысли одна страшнее другой. А вдруг Насти вообще не было в школе? А если он не в школу ее повел, а увез куда-то? Может, у него и был такой план – завоевать доверие Насти, чтобы теперь она пошла с ним куда угодно?

Одной рукой продолжая удерживать телефон и атаковать звонками то классную, то Настю, другой Олеся поспешно натянула джинсы и свитер, после чего выскочила в прихожую и принялась засовывать ноги в кроссовки. Схватив куртку и сумку, она понеслась в школу.

Эти десять минут показались ей вечностью. Несколько раз Олеся спотыкалась о неровности дороги, а один раз вообще едва не растянулась на асфальте. Вскоре дыхание совсем сбилось и пришлось перейти на быстрый шаг. Сердце, бешено стучавшее в груди, было переполнено тревогой за дочь, на глаза выступили слезы и так и норовили скатиться по щекам. Олеся их не замечала, в голове билась лишь одна мысль – что с Настей?!

Уже влетев в здание школы, прямо возле дверей она чуть не столкнулась с классной руководительницей дочери.

– Здравствуйте… – останавливаясь, немного растерянно обронила та.

– Мария Викторовна… вы мне звонили… я вам звонила… – с трудом дыша, сбивчиво выпалила Олеся, не в силах сейчас подбирать слова. – Насти не было на уроках?

– Почему «не было»? – недоуменно произнесла учительница, старательно отводя глаза от синяка на ее щеке. – Но вы не пришли забирать ее, и дозвониться до вас я не смогла.

– А сейчас? Где она сейчас? – нервно вопрошала девушка, заглядывая ей за спину, словно там могла прятаться Настя. – Ее телефон не отвечает.

– Я не знаю… – помолчав, вздохнула классная. – Вы не появились, мы с Настей звонили вам несколько раз, а потом она позвонила вашему другу и попросила, чтобы он ее забрал.

– Другу? Какому еще другу?! – почти вскричала Олеся, чувствуя, как земля начинает уходить из-под ног. – Господи, вы отдали мою дочь незнакомому человеку?

Лицо учительницы вытянулось, побледнело. Ее нехорошие подозрения оправдывались.

– Нет! Не отдала! – решительно заявила она, но было заметно, что она сильно напряжена и даже испугана, и вскоре стало понятно почему. – Но Настя сбежала с ним!

– Боже… боже мой… – Олеся обессиленно прислонилась спиной к стене. – Как сбежала?! Куда?!

– Успокойтесь, пожалуйста. Я вызвала полицию, они быстро приехали, – поспешила утешить ее классная, боясь, что та сейчас скатится в истерику или устроит скандал. – Они проверили камеры, объявили Настю в розыск.

– Полицию?!

– Да. Скоро ее найдут, – заверила учительница, отчаянно надеясь на это. В школе уже объявили ЧП, и «на ковре» у директора она уже тоже была. Если с ребенком что-то случится, не избежать проблем и ей.

Олеся на секунду закрыла лицо руками, медленно сползла по стене вниз. Тело стало словно чужим, непослушным и вялым. По щекам уже текли слезы, а из груди уже рвались всхлипы, грозящие обернуться настоящей истерикой. Впервые за много лет она плакала.

Куда он увел Настю?! Зачем?!

Понятно зачем – хочет отомстить ей, Олесе, за то, что по ее милости отмотал срок. Но при чем здесь ребенок?! Решил бить по самому больному месту? Перед глазами уже замелькали жуткие картинки того, что может сделать такой человек с ее маленькой доверчивой девочкой… Боже, ну как она могла доверить своего ребенка уголовнику?! А теперь еще полиция… Что она им скажет? Что сама пустила в дом бывшего уголовника, оставила его на ночь с дочерью, утром отправила ее с ним в школу, а теперь не может ее найти?! Да там решат, что она свихнулась!

И тут, словно гром среди ясного неба, заиграл телефон, который она по-прежнему сжимала в руках. На дисплее высветился незнакомый номер. Непослушными, подрагивающими пальцами Олеся с трудом попала в кнопку ответа вызова.

– Да, – только и смогла вымолвить она. В горле вдруг пересохло.

– Таюрских Олеся Игоревна? – строго поинтересовались на том конце провода.

– Да, – с трудом выдавила из себя Олеся, выпрямляясь во весь рост.

– Ваша дочь в отделе полиции на Оборонной. Вы сможете сейчас приехать?

– Что с Настей? – дрожащим голосом спросила Олеся и, не обращая внимания на учительницу, направилась к выходу.

– С ней все в порядке. Приезжайте, – трубку положили.

Слушая короткие гудки, словно во сне Олеся быстро сбежала по лестнице вниз. Следом за ней на крыльцо выскочила и учительница, но Олеся ее вопросы проигнорировала – она уже бежала к выходу со школьного двора.

До ОВД было всего ничего, но сил уже совсем не осталось. К счастью, к остановке неподалеку как раз подъехал автобус, и в последний момент Олеся успела в него запрыгнуть. И снова несколько минут мучительного ожидания, пока впереди не показалось нужное здание, находящееся в самом центре города. Олеся из последних сил припустилась по аллее в сторону пункта полиции и минуту спустя уже вбежала внутрь, остановилась, огляделась по сторонам и бросилась к окошку дежурного.

Дежурный разговаривал по телефону, и ей пришлось ожидать. От нетерпения она постукивала пальцами по деревянной рамке окошка и чуть ли не приплясывала, вызывая удивленные взгляды присутствующих. Но ей было все равно, она не замечала ничего и никого вокруг, только дежурный с телефонной трубкой у рта был в фокусе ее внимания.

А между тем за ее спиной происходило много интересного. У стенда «Их разыскивает полиция» двое оперативников делились последними новостями.

– Да я тебе говорю, наш клиент, – говорил один из них другому, держа на плече увесистую полицейскую дубинку. – Сиделый, как раз по схожей статье. Уверен, что это он. Надо только его «сломать».

– Извините, мне звонили, – попробовала привлечь внимание дежурного Олеся, но тот лишь выставил вперед руку – погодите.

Уже и оперативники за спиной исчезли, и посетители вокруг нее поменялись, а дежурный все говорил и говорил по телефону. Наконец он положил трубку и приготовился слушать ее.

Следователя, к которому ее направил дежурный, в кабинете не оказалось, и Олесе снова пришлось вернуться в фойе. Дежурный, видимо, что-то вспомнив, обратно отправил ее к тому же кабинету, даже вызвался проводить, а по дороге заглянул еще в одну дверь. Через несколько минут подошел и следователь, высокий, долговязый мужчина в форме.

Олеся невольно вздрогнула. Она давно уже заметила за собой неприятную странность – вздрагивать при виде полицейских. Это был отголосок тех времен, когда ее сутенеры еще не наладили контакт со стражами закона, и ее в числе других «ночных бабочек» могли запросто замести в ментовку за проституцию. А у нее ребенок был дома маленький, который каждое утро ждал ее возвращения домой. Потом она еще вздрагивала тогда, когда поблизости от нее и Насти оказывался кто-то из ее клиентов. Боялась, чтобы ненароком при дочери не повели себя грубо, не назвали плохим словом.

– Где Настя? – только и смогла выдавить Олеся, встретившись со строгим взглядом мужчины, держащим наизготовку ключ от кабинета.

– Вы мама Насти Таюрских? – внимательно оглядев ее, поинтересовался он.

– Да, я, – выдохнула девушка, наблюдая за тем, как он отпирает дверь. – Где моя дочь?

– Присаживайтесь, – в кабинете следователь жестом указал на стул.

Олеся быстро прошла вглубь кабинета и опустилась на стул, нетерпеливо взглянула на мужчину.

– Я хочу увидеть дочь, скажите мне, где она?

– Сейчас с ней беседует инспектор по делам несовершеннолетних, – ответил тот. – Вы уже в курсе, что девочка сбежала из школы с мужчиной, которого называет своим другом? Скажите, вы знаете некоего Евгения Крестовского?

Олеся поначалу даже растерялась. Она не сразу поняла, что речь шла о Жене, а поняв, едва заметно кивнула.

– Вы хорошо его знаете? – продолжал допытываться следователь.

– Нет, он просто знакомый, – Олеся запнулась, и тут же последовал очередной вопрос:

– А вы в курсе, что у вашего «просто знакомого» за плечами судимость? И по довольно тяжкой статье?

Олеся молчала, но и по ее взгляду было все понятно.

– Это вы попросили его забрать вашу дочь из школы?

– Нет! Я не просила! – горячо выпалила она и тут же поняла, что совершила ошибку.

Следователь достал из стола чистый лист бумаги и ручку и положил перед ней.

– Пишите заявление.

– О чем? – недоуменно посмотрела на него Олеся.

– Как о чем? – тоже удивился тот. – О том, что гражданин Крестовский без вашего ведома забрал вашу дочь из школы и увел ее в неизвестном направлении. Хорошо еще, что учительница вашей дочери проявила бдительность и вызвала наряд, неизвестно, чем бы все это закончилось.

Олеся не успела ничего ответить, как едва слышно скрипнула дверь, и в кабинет кто-то вошел.

– Ну, что у тебя? – поинтересовался бодрый мужской голос, показавшийся ей знакомым. – Заявление на него будет?

Оторвав взгляд от белого листа, лежащего на столе, Олеся подняла глаза на вошедшего и моментально вспыхнула. Внутри все ухнуло вниз. Прямо возле нее стоял один из оперов, крышующих их бордель, и часто пользующийся ее услугами. Если честно, не самый приятый тип из всех.

Глава 14

Опер тоже узнал ее. Брови его поднялись, на губах заиграла нехорошая улыбка. В этот момент у Олеси возникло смутное подозрение, что просто так это все не закончится.

– Ну, что, гражданка Таюрских, будем писать заявление? – обратился к ней следователь.

Она отвела взгляд от вошедшего опера, уставилась сидевшему напротив нее мужчине прямо в переносицу и задумалась. Вспомнила все, что случилось с ней и Настей за последние дни. Если забыть о непосредственном моменте знакомства, то они обе ничего плохого со стороны нового знакомого не видели. Наоборот, он оказал ей неоценимую помощь, когда она не знала, на кого оставить дочь. И даже сейчас, несмотря на все свои бредовые фантазии, она здравой частью рассудка понимала, что никакого вреда Женя Насте не причинил – по телефону ей сразу сказали, что с дочерью все в порядке. Значит, и поводов и причин для заявлений с ее стороны нет, а следователь ведет ему одному понятную игру. Или не только ему…

– Гражданка, вы меня слышите? – позвал ее следователь, не дождавшись от нее ответа. – Заявление писать будем?

– Нет, – чуть слышно произнесла Олеся, чувствуя на себе пристальный изучающий взгляд оперативника, расположившегося на диванчике сбоку от стола, и насмешку, которая будто приклеилась к его губам.

– Почему же? – удивился следователь. – Крестовский вашу дочь увел? Увел. Вы его просили об этом? Нет. А если бы он ее не в парк повел, а сразу куда-нибудь на хату, развлекаться? Опыт в подобных развлечениях у него уже имеется.

Опер все это время молчал, с интересом наблюдая за монологом коллеги, и лишь после очередного отказа Олеси писать заявление, подал голос.

– Выйдем на минуту, – сказал он следователю.

– А вы пока подумайте хорошенько, – наставительно порекомендовал ей последний, выходя из кабинета вслед за опером.

Нет, заявление она писать не будет. Конечно, со стороны все выглядит не очень приглядно, но она-то знает, что Женя этот отсидел ни за что. Теперь она уже сильно сомневалась, что у него «имелся подобный опыт». Если несколько лет назад она поверила представителю закона, что того, кого она обвиняла, действительно следует упечь за решетку (потому что есть за что), то ее дальнейший опыт общения с ментами показал, насколько быстро они могут менять свои слова, насколько легко могут коверкать правду в угоду себе и обстоятельствам. Сейчас она отчетливо поняла, что никакого вреда Насте он не причинил бы, это она сама виновата, что проспала и не пришла за ней после уроков, а он, по-видимому, снова решил просто оказать ей услугу, помочь. Помог, блин, на свою голову.

В кабинет следователь вернулся снова в компании опера, и выглядел он при этом подозрительно довольным. Отчего-то неуловимо изменилась и манера его общения.

– Ну, что, подумали? – ласково спросил он, снова усаживаясь за стол, а опер устроился на диване в дальнем углу, закинул ногу на ногу и все с той же усмешкой взирал на Олесю.

– Я не буду на него заявлять, – решительно заявила она. – Он просто хотел помочь, потому и забрал Настю из школы.

– Ну-ну, – ядовито протянул следователь, постукивая карандашом по бланку заявления, так и оставшемуся нетронутым, и неожиданно резко перешел на «ты»: – А может, ты сама под него дочь подкладываешь, а? – грубо поинтересовался он, подавшись вперед. – За деньги продаешь свою дочь бывшему уголовнику?

Олеся задохнулась. Смотрела на него во все глаза, не в силах вымолвить ни слова.

– Девочка сказала, что «мамин друг Женя ночевал у нас дома, пока мама была на работе», – следователь особенно выделил последнее слово и с кривой усмешкой продолжил: – А попросту говоря, пока мама трахалась с другими мужиками за деньги, оставив дочь с незнакомым мужиком на ночь и наказав его слушаться.

– Но это неправда! – наконец обрела дар речи Олеся.

– Что именно неправда?! То, что ты проституткой в борделе работаешь? Или то, что Крестовский ночевал у вас дома? Наедине с твоей дочкой-первоклассницей? – хмыкнул капитан.

И ведь все это было правдой, только совсем не такой, какой ее рисовали здесь, в кабинете. Вот только как объяснить ему, что все совсем не так?

Олеся от отчаяния закусила губу, а тот продолжал давить:

– Ты понимаешь, что если обо всем этом станет известно органам опеки, у тебя дочь в два счета заберут, – безжалостно обрушивал он на нее грядущие проблемы. – Да еще и на тебя, горе-мамашу, дело сошьем, по статье у меня пойдешь, за совращение.

– Перестаньте! – Олеся не выдержала, порывисто закрыла уши руками, зажмурилась.

Следователь поднялся и прошелся по комнате. Остановившись рядом с ней, наклонился и произнес с холодным равнодушием:

– Хороший ты пример дочери подаешь. Вот как раз ее в детдом и определим. Там из нее шлюху сделают, если ты еще не сделала.

Неожиданный звонок телефона прервал его тираду. Звонил, видимо, кто-то из руководства – капитан тут же схватил со стола какие-то папки и ринулся к двери, на ходу попросив опера:

– Посиди с ней, я к Максимычу на пять минут.

Едва дверь за ним закрылась, опер медленно поднялся с дивана и неспешно переместился на стул напротив Олеси.

– Ну, привет, – просто сказал он. – Чего, допрыгалась?

Только сейчас Олеся словно очнулась. Взглянула на сидящего перед ней знакомого опера и вдруг, схватив его за руки, с жаром заговорила:

– Кир, помоги мне, пожалуйста! Я не такая, какой он меня считает, у меня просто нет другого выбора. Мне приходится этим заниматься.

– Ой, все вы так говорите, – скривился опер, вырывая из ладоней девушки свои руки, – тошно слушать. Никто из вас, бл*дей, никогда не признается, что легких денег хотите.

– Ладно-ладно, Кир, – согласилась Олеся (сейчас она была готова согласиться с чем угодно), – но ты же знаешь, я бы никогда в жизни не сделала такого со своей дочерью! Никогда!

Кир рассмеялся ей прямо в лицо.

– Да мне пох*р, что ты со своей жизнью и со своей дочерью творишь! Делай, что хочешь, но раз он попался, то, значит, ответит за это.

– Да за что «за это»?! – в отчаянии вскричала Олеся. Отвратительное чувство бессилия затопило ее с головой. – Он же ничего не делал! И не сделал бы Насте! Он просто с ней погулял. Он нормальный! Правда!

– Так, может, просто не успел, а? – шутя, предположил опер, улыбаясь во весь рот. – Потому что мы помешали? – он наслаждался своим превосходством, упивался данной ему властью.

– Нет! Нет! Кир, правда! – затрясла головой Олеся и, неожиданно для самой себя, выдала: – Помоги, пожалуйста, Кир! Ты же можешь, я знаю!

Тот прыснул со смеху:

– Чего?!

Олеся уже более осознанно повторила:

– Кир, пожалуйста, помоги… Ты можешь.

– Ну, допустим, могу, – он больше не глумился. – Только нафиг мне это надо?

На этом вопросе возникла пауза – Олеся не знала, как на него ответить.

– Что ты хочешь? – осторожно спросила она через несколько секунд.

Опер скользнул по ее фигуре взглядом и невозмутимо выдал:

– Что мне надо, я и так от тебя получу. Без всяких условий.

– Я буду тебе очень благодарна, – понимая, что все бесполезно, униженно попросила она.

Кир посмотрел ей прямо в глаза.

– Засунь себе свою благодарность, знаешь куда?

Олеся отвела взгляд, прекратила попытки договориться. Подавленно молчала. Все зря. Здесь работают не люди, а звери. Хуже зверей.

– Я хочу увидеть Настю. Где она? – спросила она через некоторое время.

Опер соизволил понять материнские чувства.

– Пошли, – бросил он ей небрежно и направился к двери.

Даже не глядя, идет ли за ним Олеся или нет, проследовал к лестнице, ведущей на нулевой этаж, спустился по бетонным ступеням. Остановился у первой же двери в низком коридорчике, открыл дверь ключом. Посторонился, пропуская девушку вперед.

Олеся замерла на пороге полутемного помещения. Тусклый свет падал из крошечного окошка под самым потолком. Вдоль стен стояли стеллажи, а вот что на них лежало, разглядеть было невозможно.

– Куда ты меня привел? Я думала, мы идем за Настей, – зачем-то спросила Олеся, хотя уже и так поняла, зачем они здесь.

– Обязательно пойдем за Настей, – пообещал Кир, – но потом. – Грубовато толкнул ее в спину, чтобы освободить дверной проем: – Чего застыла?

По инерции Олеся сделала несколько шагов и замерла посреди подсобки. Слышала, как опер захлопнул дверь, как провернулся ключ в замке. Ждала. После всех сегодняшних событий у нее просто не осталось сил изображать какую-либо активность.

Она ощутила на себе настойчивые руки Кира, исследующие ее тело, быстро пробравшиеся под кофту, а вскоре и под бюстгальтер.

– Ты заснула, что ли? – издевательски бросил он, резко дернув ее на себя и больно сжав грудь. – Что-то я особо твоей благодарности не ощущаю.

Надо срочно взять себя в руки! Олеся набрала в грудь побольше воздуха и развернулась к оперу.

– Что ты хочешь? – ласковым голосом спросила она, включив в себе проститутку.

– Ну, вот, уже другое дело, – довольно протянул опер и потянулся к ремню на своих джинсах. Расстегнув застежку, кинул ей снисходительно: – Работай.