Текст книги "Сердце Крима (СИ)"
Автор книги: Александра Пухова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Глава 1
1 глава
Забытая Империя Крим.
Не за долгие времена до существования мира жил человек обладающий огромной, немыслимой силой и звали его Крим. В дальнейшем, он создал все измерения и миры, и стал называться Хозяином всех измерений. Его называли просто «Хозяин», без имени и фамилии. Время шло, миры и измерения росли, делились на статусы, критерии и категории, и всем по-прежнему правил Крим. Но в один миг Хозяина не стало и от него остались лишь миллиарды драгоценных камней, разбросанные по всем измерениям. Самым сильным, могучим из этих кристаллов являлся рубин с именем «Сердце Крима», так как сам драгоценный камень вырван из самого сердца Хозяина. И на протяжении сотни веков, эпох сменяющих друг друга, кристалл «Сердце Крима» пытались найти все существа, демоны, сверхлюди, боги и другие обитатели миров и измерений, чтобы подчинить силу и мощь рубина себе и стать новым Хозяином всех измерений. И до сих пор все странствуют по мирам в поисках рубина.
В Империи Крим были все измерения, в том числе и наша галактика млечный путь, солнечная система и планета Земля. Земля, как и миллиарды звёзд и планет, звёздных систем, звёздных скоплений, галактик, чёрных дыр и другие объекты вселенной располагалась в первом измерении. Это говорило лишь об одном – Крим создал это измерение первым. Первое измерение относилось к категории самых сильнейших из всех измерений. В нём расположены разнообразные миры с жителями разной расы и религии, тайные миры с загадками и неизведанными явлениями, проходы в другие миры и измерения. И именно в этом измерении, в другом мире таится рубин «Сердце Крима», который ждёт возвращения своего хозяина.
Наши дни. Земля. Европа. Город Александрия.
Вечер. Тишина. С тёмного неба большими хлопьями падал белый снег и становился непроглядной стеной. Я быстрым шагом шла по заснеженному мосту, который тянулся от одного берега Александрии к другому. Я шла домой.
Я – Алисса Бертли. Мне шестнадцать лет, не скажу, что я отличница в школе, но и не считаюсь худшей в ней. Сейчас, я учусь в последнем классе самой популярной школы Александрии для одарённых девочек, там же училась моя старшая сестра Робин. За эти десять лет проведённые в школе, я познала все навыки, которые должны (по словам учителей) пригодится мне в жизни: фехтование, пилотирование, верховая езда, рисование, изучение иностранных языков, музицирование, этикет и многое другое. К большому счастью, я обучалась последний год и покину школу с «багажом» ненужных навыков.
Устало, я шла домой после дополнительных уроков фехтования в школе. Моё тело болело от дерзких ударов моей соперницы, мне казалось, что она осознанно делает мне больно и с каждым разом, я переставала видеть в ней что-то хорошее. За эту неделю, я устала телесно и морально, к счастью эта мучительная неделя закончилась и с понедельника начнутся зимние каникулы, которые продлятся строго неделю.
С каждым днём на протяжении трёх лет, я перестала искренне радоваться жизни, всё время носила маску счастья на лице, пряча глубокое депрессивное состояние, тоску, скуку и одиночество. Я хочу любить, но любить не кого. Хочу чтобы и меня искренне полюбили, но кто сможет полюбить такую как я. Хочу дружить, но дружить не с кем, да и дружить со мной никто не хочет и ни кто не собирается. Хочу рисовать картины, только боюсь начать, мало ли не получится. Я пала духом, не знала почему и от чего, но пала духом. Перестала ощущать радость и счастье в жизни. Я устала жить, видеть только серые тона, видеть каждый день одно и тоже. Я хочу любить и быть любимой, хочу встретить человека, который полюбит меня такую какая я есть, который не предаст меня, не обманет и не исчезнет из моей жизни. Хочу чувствовать тепло в душе, зная, что он где-то есть и думает обо мне. Но… среди тоски и мрака, я так и не встретила возлюбленного. А может за пеленой глубокого, окрепшего одиночества и печали, я не замечаю людей любящих меня.
Самая нелепая черта в моём характере по словам моей сестры – это то, что я во всех людях вижу доброту и честность и совсем не замечаю коварных поступков и обмана. То, что я вижу сердцем (наивностью), а не глазами (умом). Мне кажется, что все люди на свете хорошие, даже если они делают что-то плохое, то они это делают не со зла. Просто у них не было выхода поступить иначе, но в итоге они сильно стыдятся и раскаиваются о сделанном.
Я – великий фантазёр и мечтатель. Сидя на уроках в школе, я мечтаю о вечной, красивой любви, о сверхлюдях, о других мирах и о многом тайном, интересном и неизвестном для смертных. Моя фантазия переросла все факты, и я стала верить в то, что придумала сама. Я верю в то, что где-то есть другие миры, со своими правилами и законами, где время течёт ни так как здесь. Там живут благородные рыцари, в которых прячутся невиданные звери. Где каждая звезда это чей-нибудь дом… О свои выдуманные истории, я рассказывала одноклассницам в школе, а они мне говорили: «Напиши книгу». Я… книгу… я даже боюсь начать рисовать картины, а здесь книгу. Как можно написать книгу без навыков и без должного образования? Теперь, я знаю, что можно всё, главное начать.
От школы до дома, я дошла за двадцать семь минут. Я живу в северной части города в высотки на тринадцатом этаже. Живу вместе с старшей сестрой Робин и чёрным котом Радиком. Одной жить, я не могу… ещё маленькая. Вернувшись домой, я обнаружила что сестры нет, она, как всегда, после учёбы отправилась к своему парню. В глубине души, я завидовала сестре, завидовала её открытости, лёгкости и влюблённости. Робин всегда влюблена… влюблена в себя, в свою красоту и за эту красоту её любят. Моя сестра никогда не оставалась одна, у неё всегда новый воздыхатель. Робин всеми любима и обожаема, а я тускнею в тени её популярности. Я не обижаюсь на жизнь за такой несправедливый расклад, где одним всё, а другим ничего. Может и мне когда-нибудь улыбнётся удача, а сейчас она мне только говорит: «не сейчас, потом». В доме оставался кот, он, как хозяин квартиры, охранял её. Чёрный кот спал на диване – любимое его занятие.
– Ты спишь? – спросила я у кота.
Ответа не послышалось, это говорило о том, что кот крепко дремлет.
Внезапно раздался шум. Я вбежала в спальню и увидела, что в комнате настежь открылось окно, а холодный воздух и снег входили внутрь. В проёме окна парила белая ворона, она была больше своих сородичей и имела длинные крылья и хвост. Её белоснежные перья переливались светом солнца или золота. Птица, паря в воздухе, струилась лучами и светилась, как яркая звезда. Пробыв в комнате пару секунд, ворона упорхнула прочь и исчезла в пелене снега. Я от неожиданной встрече с неизвестным, застыла на месте и не могла поверить своим глазам.
– Алисса, зачем ты окно открыла? Жарко стало? – раздался знакомый голос.
Я обернулась и увидела свою сестру Робин, а у неё в ногах перепуганного Радика.
– Здесь была большая белая ворона, её перья переливались золотом. – ошеломлённо сказала я и ни как не могла прийти в себя от увиденной красоты.
– Большая белая ворона? – перепросила Робин, нахмурив брови.
Старшая сестра Бертли подумала, что Алисса увидела простую птицу. Может даже птицу белую цветом или крупную бело-серую. Птица, скорее всего, нечаянно забрела и влетела в окно, которое открылось ветром. Или сестра сама открыла окно, когда увидела птицу. У Робин было много вариантов ответов на сложившуюся ситуацию. А всё остальное, Алисса выдумала и преувеличила.
– Да… – подтвердила я, но уже не так уверенно.
– Большая белая ворона… не преувеличивай Алисса. Скорее всего это была простая птичка светлых тонов. – серьёзно сказала сестра. – Не обязательно было, ради неё открывать окно.
– Нет, это была правда… большая белая ворона. – неуверенно сказала я и обернулась к окну.
Из окна в комнату валил снег и веял холодный воздух. А может это мне причудилось и простую светлую птицу, я приняла за что-то мистическое и сверхъестественное. Но тогда, кто открыл окно? Ветер? Случайность?
– А может нет… – продолжила я.
– Скорее всего нет. – быстро сказала Робин и стала закрывать окно. – Да, в природе существуют вороны белого цвета – это научный факт. Её размер… может она была не такой большой, как тебе показалось.
– Она сияла золотом, как звезда! – восхищённо сказала я.
– Разумеется, – согласилась сестра и положила мне на плечо свою руку. – Запиши, а то забудешь.
– Записать… – не уверенно произнесла я.
– Да, набрось пару строк про то, что ты видела. Появится небольшой опыт по написанию статей или рассказов. Или лучше… нарисуй, что ты видела. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать или прочитать. Правда, попробуй нарисовать.
– Хорошо, хорошо! – бодро сказала я и упорхнула в свою комнату, вместе с шустрым котом, который не отставал от моих ног.
Я села за стол в своей спальне… и всё. Не рисовать, не писать то, что увидела, я не собиралась, ни то чтобы не хотела… не могла, боялась начать что-то новое и неизвестное. У меня возник выбор начать или нет, я решила что всегда успею начать. Сидя в кресле, я посмотрела вперёд на стол. На углу стола стояла рамка, а в ней фотография, где изображены: я и Радик. Этой фотографии не больше месяца, а казалось, что на ней запечатлена вся жизнь. Я осмотрелась в комнате, ища кота, он сидел на подоконнике и смотрел в окно на мигающие огни, на свет и на медленный танец пушистого снега. Я люблю кошек, если я стала бы властителем всего мира, то создала укромное, райское место где живут и правят одни кошки и вид похожий на них.
– Алисса, слышала новые новости в городе? – сказала Робин, зайдя на минутку в мою спальню.
– Нет, что нового? – поинтересовалась я.
– Много девушек пропало за несколько дней, говорят что их похитил высокий мужчина с красивой внешностью и чёрными волосами. Девушки просто исчезают без вести… ни трупов, ни весточек от них нет. Думаю это маньяк, который тщательно прячет все следы своего преступления. – сообщила сестра. – Так что будь осторожней и осмотрительней. Будь бдительна! Может твоя бдительность поможет спасти чью-то жизнь или поймать маньяка.
– А я думала, что ты скажешь: будь внимательней, не разговаривай с незнакомцами и так далее.
– Это тоже… Но не думаю, что маньяк, красивый, высокий мужчина тебя заметит. Но всё равно, будь бдительна!
– Ты тоже.
– Естественно! – уверенно сказала сестра и вышла в коридора.
«Маньяк» – подумала я. Что только не случается в больших городах с огромным населением жителей. Я чувствовала, что эта ситуация нас не коснётся, она случится с многими, но нас обойдёт стороной. И я была спокойна за себя и за сестру.
Наступило утро субботы. За окном дул снежный ветер, голые деревья качались и скрипели. Не лучшее время для прогулок по городу, но мне нужно было отправляться к своим родителям, живущим на другом конце города. Каждую субботу – это становилось ритуалом, если в этот день, я посещу своих родных, то вся неделя пройдёт успешно, если нет – мир исковеркается и рухнет. Как обычно, я вызвала такси, дождалась его приезда и вышла во двор. Погода меня не радовала, слишком светло, всё белое, новогоднее. Белый цвет меня вводил в депрессию и тоску, мне становилось грустно, когда я по всюду видела бело-серебристый ковёр, укрывший весь город. Я села в машину такси.
– Как обычно? – спросил хриплым голосом водитель.
«Да» – кивнув головой, сказала я. Всё вошло в привычку, даже таксисты знают куда меня вести.
Мы поехали вперёд. Подъезжая к оживлённому перекрёстку, водитель такси прибавил скорость, и в эту минуту меня что-то заволновало и встревожило…
Машина подъехала к перекрёстку. На светофоре мигал жёлтый свет. Водитель, не сбавляя скорости, поехал вперёд, уверяя себя что успеет. Из-за угла, как тень, выехал грузовик. Водитель такси заметил грузовик и здесь, тоже, себя уверил, что с лёгкостью проедет, но неожиданно на капот упала окровавленная белая ворона. Я испугалась, водитель тоже впал в испуг и к несчастью потерял управление. Машина с ужасным шумом и скрипом железа врезалась в грузовик…
После страшной аварии приехала служба спасения и карета скорой помощи. Водитель и пассажирка такси при смерти, а водитель грузовика умер на месте.
Солнечная погода резко сменилась мраком, небо затянулось серыми, низкими тучами, закрывшими напрячь солнце. С неба полил ледяной дождь, огромными каплями, осыпая город. Даже не смотря на сильный мороз, дождь не становился снежинками и это жителям показалось странным.
Алиссу и водителя такси отвезли в больницу. Врачи несколько часов боролись за жизнь таксиста, но не смогли его спасти. Чудом спаслась, младшая Бертли, но не приходила в сознание…
После всего случившегося, врачи позвонили родным девушки…
Больница на краю города Александрии.
К зданию подъехала чёрная машина и остановилась на пустой парковке. В машине сидели Робин и Девид. Девид Метзон – он общий друг сестёр Бертли с детства. Девиду, как и старшей сестре Алиссы, восемнадцать лет. Сам юноша представлял из себя высокого, опрятного, подтянутого, красивого брюнета с хмурым, недоверчивым тёмным взглядом. Ни на отца, ни на мать Девид не был похож, но являлся копией своего дедушки со стороны своей матери. Дедушка юноши, был таким же в молодости, как сейчас Девид.
Робин Бертли взглянула на здание больницы и оглядела его устрашающий вид. Здание было построено из серого камня, огороженного засохшими деревьями и высоким, железным забором. Над больницей всегда вились и кричали птицы, они летали постоянно, каждый день, и зимой и летом, в любую погоду. Огромный косяк кружился над крышей, как будто между небом и землёй кружились неуспокоенных души.
– Устрашающее место, – сказала Робин, смотря на больницу.
– Просто не привычно… – добавил юноша.
Они вышли из машины и пошли в сторону здания.
– Я надеюсь ничего серьёзного с ней не случилось… – с дрожью в голосе произнесла Робин.
– Не бойся! – сказал Девид и обнял девушку за плечи, пытаясь её успокоить.
– Я и не боюсь. – холодно сказала Робин, убрав его руку со своих плеч.
Девушка не хотела, чтобы он её успокаивал, она сама может справится со своим страхом и бедой.
Девид и Робин направились к большому зданию и прошли сквозь скрипучие двери, которые открывались и закрывались от дуновения ветра. Позади них остались железные ворота. Прутья ворот напоминали высокие спинки старинных кроватей с сильной ржавчиной и слоем облупленной чёрной краски. За городом царил хаос, там где находилась больница совсем не было жилых домов – везде безлюдная местность, старые развалившие постройки, древний завод по изготовлению канцелярских товаров, разбитая дорога трассы по которой давно никто не ездил и будка сторожа, в которой ночевали бездомные собаки. Королём и владыкой этой местности являлся ветер, который летал везде, выл, бился в окна, срывал листовки с столбов, влетал в щели и свистел в горлышки бутылок. Кроме ветра и собак, около крыши здания и в небе кружили птицы, надеясь полакомится чем-нибудь съестным.
Во дворе больницы не было никого, ни людей, ни машин… Это здание бывший сумасшедший дом куда забрасывали умственно отсталых, сумасшедших и тяжело больных людей. Последний дом для забытых.
Молодые люди открыли дверь и вошли внутрь больницы. Не пройдя и полуметра, мимо них пробежала чёрная кошка, следом за ней ещё одна, а после толпа орущих котов разной окраски. На первом этаже везде сидели кошки и тонким взглядом наблюдали за всеми кто проходит мимо них.
– Зачем в больнице столько кошек? – сказал Девид, осмотревшись и ещё раз убедился что в помещении слишком много кошек. Некоторые из них, проходя мимо людей, хрипло шипели и убегали прочь, распушив свои хвосты и мех на хребте.
– Я не знаю, может директору нравятся кошки. Они вроде бы мышей ловят и успокаивают нервную систему. – ответила Робин и посмотрела на очень жирного кота.
Кот весил не меньше тридцати килограмм. Он отличался от многих кошек своим ухоженным видом, его рыжий длинношерстый мех сиял чистотой и шелковистостью. На его толстой шее висел дорогой ошейник с бубенчиком и белым брелоком «рыбка». Кот нёс в своей маленькой пасти чучело белой мыши, сшитое из синего бархата. Такой кот ловить мышей не сможет и по своей инициативе не захочет..
– Алиссе здесь понравится. – произнесла Робин Бертли.
– Почему? – спросил юноша.
– Она любит кошек…
– Я не понимаю эту её любовь к кошкам. – хмуро ответил Девид и пошёл вперёд. – Что больше любить не кого?
Робин молча ухмыльнулась и поспешила за Метзоном.
Молодые люди шли вперёд и подошли к регистратуре, а стадо разношёрстных кошек стало уменьшатся. Регистратура находилась в самом конце широкого, длинного коридора, освещаемого тусклыми лампами. Все стены больницы и этого коридора покрашены в тёмно-зелёную краску, которая давно осыпалась, помрачнела и потрескалась. На стены свежей красной краской нанесены какие-то знаки, печати, рисунки, надписи и пентаграммы.
На пути в коридоре появился огромный мед-брат, который вывозил коляску с пациентом из другого коридора. В инвалидном кресле сидел полуживой старик, он был очень стар, немощен, худ и болезнен. На его серой коже не было ни одного волоса, лишь глубокие морщины и мучительная худоба. Как и все пациенты больницы, старик одет в серо-голубую робу и белые тапочки. Одна его рука постоянно и быстро дёргалась… нервы. А глаза старика без признаков жизни смотрели в пустоту. Коренастый мед-брат, хрипя, вёз коляску вперёд, и скрип от её колёс разносился эхом по коридору. Скрип был такой тонкий и мерзкий, что он тихо влезал в голову и резал мозги, как садист-любитель. Мед-брат приблизился к Робину и Девиду, и раздался хриплый, холодный голос:
– Останови,
Верзила остановился. Молодые люди перед собой увидели живой скелет человека. Ослабленная, дрожащая рука не спеша поднялась, и старик с трудом произнёс:
– Берегите ваши души.
– Дедушка, что Вы этим хотите сказать? – вежливо начал Девид.
– Дедушка? – удивился старик, ловя ртом воздух. – Я моложе вас… Мне пятнадцать лет.
Старик закашлял, и верзила снова повёз его дальше по коридору. Робин с опасением проводила их взглядом, а после повернувшись к Девиду, забросала вопросами:
– Что он имел в виду? Ему на самом деле пятнадцать лет? Как это возможно? Это результат от лечения? У него страшная, неизлечимая болезнь, которая превращает молодого в старика за считанные минуты?
– Не знаю. – кратко ответил он и посмотрел на мед-брата и старика. – Не бери в голову. Ты забыла где мы находимся? Это больной мед-клиники и у него проблемы с абстрактным мышлением. Он считает себя пятнадцатилетнем подростком, это сразу кажется странным. И болезнь что ты назвала называется «прогерия», он не похож на человека, который этим болеет.
– Перед тобой не все тайны вселенной раскрыты. – с каплей поддевки произнесла Робин.
– Почему Алиссу перевели именно сюда? Больница находится в другом конце города от места аварии. Как-то здесь всё очень странно.
– Может тут лучшие специалисты и они помогут ей…
– Ещё не известно что с ней. – строго сказал Девид и пошёл вперёд.
За строгостью, серьёзностью и хладнокровием, Девид прятал страх из-за этого места. Он чувствовал внутренний испуг, который готовился вырваться наружу.
Подойдя к регистратуре, они встретили молодую, высокую девушку. Её светлые, волнистые волосы были убраны в заколку в виде скелета кисти руки инкрустированную искусственными камнями и стразами. Голубые глаза девушки не походили на человеческие, а напоминали линзы «глаза кошки», а на веки нанесены тёмные тени, которые чётко выделялись на её бледном лице. На нижней губе, девушка имела два пирсинга. А одета она в белый медицинский халат с каплями крови на манжетах.
– Вы что-то хотели? – спросила она, заметив людей.
– К Вам попала девушка шестнадцати лет после аварии… – начала Робин, посмотрев на неё.
– Да. Она в 22-й палате. На пятом этаже.
Девушка всё быстро и чётко произнесла и, даже, не посмотрела в бланки и карточки. У Девида и Робин возникло впечатление либо эта девушка гений, быстро всё запоминающая, либо в больнице не так много пациентов.
– Спасибо, – поблагодарила Робин и увидела как служащая больницы растянулась в улыбке, а в глазах заблуждала неадекватность.
Робин и Девид зашли в лифт и долго смотрели на улыбающуюся служащую, пока двери не закрылись.
– Странная больница. – сказала Робин и не могла скрыть свой страх и испуг.
– Это сумасшедший дом, здесь нечего удивляться. – мрачно сказал Девид, и на несколько секунд в лифте погас свет.
Лифт, скрипя, остановился на пятом этаже и распахнул свои ржавые двери. По коридору этажа разносился душераздирающий крик о помощи. Крик доносился с этажа выше, но он был слышен везде. Девид и Робин замерли на месте, но подумали, что это один из пациентов сходит сума и здесь нет ничего не обычного. Крик не стихал, а сильнее усиливался, как будто перед человеком стоял его страх, увеличенный в сотни раз. Незаметно по телу молодых людей пробежала дрожь страха. Любой крик в тишине: внезапный и неожиданный, непривычный слуху – может напугать и свести сума.
По коридору шли два врача в белых халатах, они были спокойны и равнодушны к крику – дело привычки. Врачи о чём-то беседовали между собой. Двое мужчин очень сильно походили друг на друга: оба высокие, худые, с тонкими очертаниями лица и короткими стрижками, у каждого в нагрудном кармане халата лежали очки, ручка, несколько ампул и шприц. Врачи с интересом посмотрели на людей и в их глазах читалось: «Что здесь удивляться, это же больница. Дикари!». Крик стал стихать, а после умолк.
– Что это было? – спросил Девид у врача, остановив одного из них.
На лице врача появилось возмущение, которое он не мог скрыть.
– Это Майкл… – произнёс врач и отстранил от себя юношу, дав понять Девиду, чтобы держался на расстоянии.
– Ему кажется, что комната уменьшается и скоро его раздавит. Успокоительное поздно ввели. – преспокойно ответил второй врач, а после спросил: – А Вы к кому?
– Мы к Алиссе Бертли, девушка в аварию попала. – ответила Робин и скромно улыбнулась.
Два врача-близнеца не являлись дружелюбными, любезными и добрыми, а были гордыми, самолюбивыми и со своими королевскими принципами.
Врачи, покачав головой, пошли дальше. Краем уха Робин услышала их слова: «Авария – это хорошо», «Безусловно!». Это сильно удивило девушку, она обернулась, но врачей уже не было.
Девид и Робин подошли к 22-й палате. Что за ней? Что стало с Алиссой? Всё ли с ней в порядке? Эти вопросы постоянно крутились в головах молодых людей, но обсудить их в слух друг с другом они не могли – было страшно. Если в больнице царит ужас и мрак, что же они вытворяют с людьми попавшими к ним? Робин повернула ручку и открыла дверь, за ней открылась светлая, уютная палата с разнообразными приборами для поддержания жизни человека. По середине палаты стояла одна постель, а около неё стоял врач.
– Добрый день! – с доброй улыбкой сказал врач, заметив людей.
Врачом оказался молодой, симпатичный, стройный мужчина, с тёмными волнистыми волосами, а на его безымянном пальце блестело дорогое, обручальное кольцо. Он не такой, как многие врачи этой больницы, а наоборот: живой, добрый, ответственный и внимательный.
– Добрый день, – произнесла Робин, но насторожилась. Такая дружелюбность может быть обманчива.
– Вы к Алиссе Бертли? – поинтересовался врач. – Вы родственники?
– Да. Я её старшая сестра, а это наш общий друг Девид Метзон. – любезно ответила Робин. – Что с Алиссой?
– Она в коме. Девушка перенесла множество операций и теперь ей ничто не угрожает. Но… к сожалению, мы ничего не смогли сделать и… она потеряла зрение. – сказал врач и кратко, сочувственно посмотрел на пострадавшую.
– Она больше не сможет видеть? – спросила Робин, не веря, что такое возможно.
– К сожалению, да. Простите, я вас оставлю… – сказал врач и поспешил уйти.
– Почему так случилось? – остановил врача Девид.
– Лобовое стекло машины было плохого качества и оно разбилось на большие, острые осколки и они прорезали яблоко глаз девушки… Мы сделали всё что могли. – оправдывался врач и смог вырваться из рук юноши.
Врач вышел из палаты.
– Не верю, я этому ублюдку. – разозлился Девид.
– Тише Девид, всё будет хорошо… – надеялась Робин и присела на стульчик около койки сестры. – Живут же люди и без глаз, и без слуха, и без рук, и без ног… И мы справимся.
Робин сожалела о том, что не смогла уберечь младшую сестрёнку от опасности. Она жалела, что в трагичный час её не было рядом с Алиссой. Не что не могло предчувствовать беду… Беда приходит в дом тихо, без приглашения, молча садится за стол и наблюдает как домочадцы паникуют, ищут решения, горюют, отчаиваются и плачут.
Солнечный свет, который иногда пробивался сквозь тучи, освещал палату Алиссы и мягко ложился на больничную кровать. На ней лежала девушка, которая не жаловалась на жизнь, может только себе и лишь в душе. Из прекрасной, красивой девушки, Алисса превратилась в изуродованный кусок плоти. Её тело покрылось уродливыми, зашитыми ранами, переломами, ушибами, разорванной кошей и раздробленными костями. Всё это скрывалось за повязками бинтов, наложенных гипсов и перетянутых бандажей. Но сильно изуродовано лицо, со лба до носа нанесена повязка, закрывающая глаза, а из под неё торчали чёткие следы разорванной кожи и плоти. Даже её красивые, ухоженные чёрные волосы, которыми она так сильно гордилась и дорожила, были выбриты на голо. Какой страх пришлось пережить, какую боль пришлось стерпеть маленькой сестре… а ведь это только начало.
– Страшно… страшно жить. – печально сказала Робин, держа в руках ладонь сестры и чувствовала её холод. – Я не думала, что такая беда может случится с нами… Я всегда думала, что она обойдёт нас стороной. Алисса тоже так думала, всегда. «С нами ничего не случится, беда обойдёт нас стороной», говорила она.
– Всё будет хорошо. Ты сама не волнуйся… – сказал Девид.
– Хорошо, – сказала Робин и вытерла слёзы с щёк.
Девид заметил, что девушка плачет от горя.
– Робин? – сказал Девид, смотря на неё.
– Всё нормально, – через горечь в горле сказала Робин и отпустила руку сестры – Ай! – воскликнула от боли. – Что же за день сегодня.
Робин посмотрела на свою ладонь и увидела, что на пальцах остались небольшие царапины, которые быстро наливались кровью. Повернув холодную руку сестры, старшая Бертли увидела, что у той в ладони застрял небольшой осколок стекла. Из глаз девушки покатились слёзы, когда она увидела осколок. Это говорило о том, что уход в больнице ужасен, если они не заметили осколка в ладони, то и не заметят осколков и в теле. Сквозь слёзы горечи, обиды и разочарования, Робин сама вытащила осколок из ладони сестры, обработала стоящей рядом зелёнкой, и завязала платком.
Через минуту в палату вошёл врач, и попросил посетителей уйти. Робин Бертли в отчаянии потребовала, чтобы Алиссу выписали немедленно, они решили сами дома заботится о ней или в худшем случае перевести её в другую платную больницу. Семья Бертли не пожалеют средств ради спасения девушки, а как известно ради денег люди готовы на всё. В платной больнице за Алиссой будет кругло часовой присмотр, лучшие врачи, медикаменты, питание, уход и всё что нет в бесплатных больницах. Врач спокойно согласился выписать пациентку и любезно велел родным вернутся за ней после завтра вечером, к этому времени подготовят все нужные бумаги и разрешения.
С непонятным чувством Робин и Девид покинули палату и направились к лифту. Мимо них, как будто не замечая людей, пробежали врачи и мед-сёстры в дальнюю палату. Их вид показался встревоженным и напуганным.
– Наверное что-то случилось. – сказал Девид девушке.
– Наверное… – туманно сказала она.
Они обернулись, чтобы посмотреть куда побежал мед-персонал. Коридор быстро опустел, мед-персонал скрылся за дверьми одной из палат. Наступила тишина. Родные Алиссы поспешили к лифту и зашли внутрь. Двери лифта, скрипя, стали затворяться и из-за этого замигал свет в кабинке. За долю секунды, до закрытия дверей, в лифт влетел человек и набросился на Девида. В полутемноте, юноша ударился о стенку кабинки и почувствовал как что-то тяжёлое навалилось на него и тонкими пальцами пыталось разодрать ему шею и грудь, но плотная одежда не позволяла это сделать. В полутьме мигающего тусклого света, Девид частично смог разглядеть нападающего, у него было бледное, перекошенное лицо и горящие, красные глаза. Робин попыталась помочь другу, но в узкой кабинке лифта это почти не удавалось сделать. Двери лифта, скрипя, распахнулись, и нападавший, как зверь, выпрыгнул из него, потащив за собой Метзона. Теперь, Девид в свете помещения увидел человека напавшего на него, им оказался пациент сумасшедшего дома, одетый в бледно-голубую рубашку с порванными, длинными рукавами. Вырвавшись из цепкой руки пациента, Девид одним ударом уложил его на пол. Человек, издав хриплый звук, упал на пол и корчась, как от ломки, говорил: «Ты следующий, мой договор окончен. Ты следующий! Следующий! Мои муки закончились. Ты следующий».
На этаже появился мед-персонал, который упорно преследовал сбежавшего пациента. Увидев их, человек с трудом поднялся на ноги и побежал к выходу из больницы. Хромая, он выбежал во двор и босиком побежал по снегу. Внезапно его окружила чёрная пелена, раздался человеческий крик ужаса и боли. Пелена разлетелась, оставив от себя лужу крови на белом снегу.
Девид застыл на месте, он видел как чёрные вороны за секунды разорвали тело человека. Мимо юноши промчался мед-персонал. Один врач остановился около него и чуть не за шкирку схватил Девида:
– Что он тебе говорил? Он тебя укусил? Поцарапал?
Врач затряс Девида Метзона, чтобы пробудить юношу и потребовать немедленных ответов.
– Он ничего мне не сделал и не говорил. – растерянно ответил юноша.
– Тебя нужно немедленно обследовать! Оставайся. Если на теле имеется хоть крошечная царапина от него, то это может привести к страшным последствиям.
– Я учту это… – перепугано сказал Девид.
– Отведите его… – произнёс врач одному из мед-братьев и отпустил юношу.
Врачи, мед-сёстры и мед-братья замешкались, и Девид смог скрыться с их глаз и покинуть больницу. Он вернулся к машине и сел в неё. Только сейчас, он вспомнил, что в здании осталась Робин. Его охватило беспокойство и тревога, а если и её схватил мед-персонал. Юноша, уже, был готов выбежать из машины и побежать на помощь подруге, но его тревога стихла, когда он увидел целую и невредимую Робин, которая быстрым шагом шла к машине.
– С тобой всё в порядке? – спросила она, сев в машину.
– Всё хорошо… я немного озадачен происходящим. – сказал Девид, пытаясь усмирить страх и успокоить сильное сердцебиение.
