Текст книги "Тени Амиран. Белый рыцарь для ведьмы (СИ)"
Автор книги: Александра Мурри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
А к чему приведут его расспросы о ведьмах – видно будет.
Сейчас же у Аги наконец-то время, выделенное на себя.
... В лесу настолько сыро, что даже без дождя одежда моментально тяжелеет от влаги и начинает липнуть к телу. С листьев и веток капает, под ногами чавкает, и очень скользко.
Птицы заливаются, хаос щебета заполняет пространство. Из-за сырости всяких насекомых и червячков развелось немало, птицы, должно быть, счастливы – едят от пуза.
Волосы Аги убрала под теплую шапку – и что, что середина лета? На руках – перчатки с обрезанными пальцами, за спиной объемная корзина на лямках, выстланная изнутри множеством слоев мягкой ткани.
Неповторимый и любимый запах земли и мха, грибов и коры, зелени трав... Квинтэссенция свежести.
Аги незаметной тропкой шла вглубь леса, подальше от деревни, от любого присутствия человека.
Уйти от людей – главное. Она таких слов мудреных не знала, но Сим называл подобные ее стремления социофобией. Не прав он. Аги не боится людей и общества, просто ей уютнее одной. Спокойнее. Счастливее.
Безопаснее.
Обнять дерево. Послушать, как оно поет, напоенное водой с неба. Прислушаться и понять, о чем шепчет. Его жизненные силы – сок и вода, текущие от корней ввысь, обратно к облакам. Вода дает силу. Несет информацию.
Деревья хорошие. Они живут, растут, оставляя достаточно места соседним растениям. Ловят свет сезон за сезоном, в едином ритме.
Вода в них – спокойствие. Гармония. Аги так этого не хватает. Даже тут, в глухомани, слишком много людей. Их мыслей, планов, козней, эмоций и переживаний. Это давит, вторгается и гасит собственные Аги чувства.
В идеале, ей следовало поселиться не на окраине деревни, а еще дальше. Как настоящие ведьмы и делают. Но папа построил дом пусть и на отшибе, но все же в границах поселения. Да и деревня за последнее десятилетие обросла новыми домами.
Аги помнила все. Начиная с монастыря и даже раньше. Наверное, где-то с годика.
В Амиран ее привели, когда только исполнилось пять. Жизнь до монастыря... воспоминания были, но она предпочитала их не трогать. Целее будет.
В Амиране ее дар раскрыли на полную. Вода стала ее полноценным собеседником. Столько потоков, изменчивых, несущих в себе все, что видели и слышали по пути к ней – своему Слушателю. Ведьме-Слухачке... Так ее там прозвали.
Задача лишь – отделить зерна от плевел.
«О!.. Кстати, о зерне...» Аги открыла глаза и опустила руки, прерывая объятия с высоченным дубом. Мимолетное сожаление... Единение с лесом прервалось под гнетом повседневных забот, будь они неладны!
Почему жена старосты на упоминание о зерне отреагировала столь бурно? Эмоции ее прям волной накрыли, злые, отчаянные, сметя все здравые рассуждения.
Сильного голода не должно быть, во всяком случае – не этой зимой. Волноваться деревенским следует, если и следующий урожай пропадет. В каждой деревне, по законам Империи, должен быть запас зерна хотя бы на одну зиму.
Глава 2
Дождь и в самом деле дал лишь один день передышки, после чего зарядил с прежней силой. Деревня плавала. Как и бОльшая часть Импении.
В подвалах домов плескалась вода, ее выносили ведрами, выливая подальше от собственного дома, но помогало это мало. Она возвращалась.
Соседи же тоже не обрадуются, если опустошать ведра ближе к ним. Относить к лесу... так ноги отвалятся скорее, чем толк будет.
Копать траншеи для отвода тяжело – земля-грязь неподъемная, но копать все равно приходилось. Женщины, младшие сыновья... Старшие мужчины в семьях были заняты тем же, но копали они на полях.
Cреди потопа – приближающийся праздник Солнца, на который обычно выпадала жара. В это время ночи оставались светлыми, словно день, бесконечно длинными, благоухающими ароматом цветущих лугов.
Пропустить его и не отпраздновать как полагается: с кушаньями, вином и кострами до небес – значит, проявить неуважение и разозлить старых богов. Тех, в которых еще верили тут, в глуши.
Иногда Аги казалось, они и в самом деле имеют здесь свою силу. Необъяснимую и могущественную. Вода ли, лес или горы... Их близость заставляла иначе смотреть на мир и человека в нем.
Дар Аги также немало ей в этом способствовал. Слышать стихию, что шепчет обо всем на свете, – это как прикоснуться краем к божественному. Не доброму, не злому – просто иному. Или – сложно иному.
За день до праздника, когда в деревне царил хаос борьбы с наводнением и одновременного приготовления к гуляниям, Аги увидела его.
Стража.
Остановилась, как вкопанная, и пялилась, не осознавая своего поведения. Зависла, как бывает, когда натыкаешься на что-то странное. И этой странностью притягательное.
Очнулась от наваждения вовремя, успела зайти за угол дома за секунду до того, как страж повернул голову в ее сторону. Очень надеялась, что не заметил ее.
Неожиданно.
Не готова оказалась встретиться с ним лицом к лицу. И поэтому сразу бежала домой, не закончив разносить заказы клиенткам. Не прятаться, нет... привести мысли в порядок.
Значит, страж добрался уже и до их деревни...
Он и вправду оказался высоким и плечистым. Не кабинетный бумагомаратель – осанка ли, или неуловимые, чем-то напоминающие хищника, походка, повадки выдавали в нем солдата.
Светлые волосы обкорнаны почти под ноль. От былых ангельских кудрей не осталось и намека.
Аги помнила. Хотела бы забыть, остаться равнодушной, да не получалось.
Он вымахал... В монастырь привели мелким, упрямо не плачущим, изо всех сил сдерживающим слезы мальчишкой.
Новеньких поступивших отправляли сначала мыться, выдавали робу, забирая старую одежду, подстригали, чтобы вшей не завелось. Аги видела, что мальчик-экран дрался, не желая отдавать свою одежду. Конечно – та была куда лучше и теплее той, которую ему давали взамен. Аги в свое время тоже дралась и кусалась.
Но дерись, не дерись – не поможет. Старшие сильнее против детей. Выделяться инаковой одеждой в монастыре не разрешалось. Даже смотрители ходили в одеждах из того же серого сукна – ноского и жесткого.
Аги в тот день поручили состричь новенькому волосы.
Как ей было жалко те кудри! Помнится, она не удержалась и сохранила локон – мягкий, шелковистый на ощупь, светлый, как лучик солнца, он завивался идеальными кольцами-пружинками.
Тогда они не перемолвились и парой слов. Агнес была из старших, на тот момент ей уже исполнилось одиннадцать, мальчику – около семи. Жили они также на разных этажах. Молчаливый экран оставался ей абсолютно чужим. Только волосы она ему подстригала... как и многим другим.
Эту обязанность Старший смотритель перепоручил ей, и Настоятельница согласилась, что неплохая возможность усилить ее контакт с потоками одаренных – совместить полезное с еще более полезным, по ее мнению.
И приходилось заниматься стрижкой довольно-таки тупыми ножницами раз в два-три месяца, прикасаться к детским головам... вникать и слушать, хоть и не хотелось. Абсолютно.
Радостного и мирного, детского, в тех детях было мало. Медиаторы – оголенные сгустки эмоций, экраны поспокойнее... но тоже придавлены грузом монастырской дисциплины.
Шесть лет. Аги провела в Амиране долгие шесть проклятых лет.
Этот Ангелочек... сколько? Когда именно его привели? Не так чтобы задолго до штурма... года два, два с половиной.
Аги помнила, но смутно. Ее внимание тогда было направлено на другое. На выживание и обуздание дара медиатора. Наставница Ирида никому спуску не давала, подобным Аги слухачам-стихийникам – тем более.
Аги одернула себя, не желая углубляться в те воспоминания. Сейчас у нее нет сил, чтобы противостоять убийственной апатии и бессилию, которые они в ней вызывают. Все еще... В ее-то зрелые годы!
Как она узнала Ангелочка спустя столько времени? И можно ли доверять этому «узнаванию»?
Светлые серые глаза, тогда, в монастыре, казавшиеся больше голубыми, нежели стальными, как сейчас. Выражение в них стало столь далеко от того давнего – наивно-упрямого и открытого. Открыто бунтарского.
Сейчас этот взгляд нечитаем. Даже для Аги. Грозовое небо, заволоченное тяжелыми тучами.
В лицо его заглянула мимоходом... Могла ошибиться? Может, просто похож? Ангелочек-экран из монастырского прошлого и этот повидавший жизнь воин имели мало общего. Что внешне – что, по всему, внутренне.
Что конкретно заставило ее соединить два этих противоположных образа воедино?
Сидя дома у печки, ровно поглаживая свою-не свою безымянную кошку, Аги придумывала – как ей проверить догадку. И что изменится, в зависимости от результата этой проверки?
Изменится ли что-то?
*
... Соседнее поселение. Самое крупное в округе. Аги добралась сюда на телеге торговца, обратно поедет так же, благо, дорога главная не земляная, а щебневая – хоть как-то проехать, да можно.
За день до праздника Солнца тут проводили ярмарку, и в этот непростой год решили от нее не отказываться. Плохая примета. И не важно, сколько грязи и убытков придется из-за приметы этой терпеть. А вдруг да поможет выправить погоду?!
Местные ужас до чего суеверны.
У Аги также имелись здесь дела. Готовые заказы. Деньги... В отличие от прочих жителей, ее побуждали действовать именно что деньги. Те всегда актуальны, как бы там приметы ни повернулись.
Заодно и к стражу наведается. Вот не удивится нисколько, если амирановцем окажется! Логично, что Орден тогда всех сироток одаренных под свое крыло прибрал. И ошейники заодно нацепил. Надежные. Завязанные на небеспричинной благодарности и вере в правое орденское дело. От таких непросто отделаться.
Что от ошейников, что от людей, их носящих.
Фанатики, сменившие одну секту на другую, легализованную и просто-напросто более выгодную Империи.
Ждать у моря погоды Аги не выносила. Уж лучше прояснит все сама, немедля, чем маяться, пока страж до нее дойдет. А что дойдет – даже не сомневалась.
Подтвердит или опровергнет свое иррациональное узнавание, заодно и страху наведет, чтобы отстал. Или, что вероятнее, наоборот – развеет подозрения, обычной цыганкой представившись. Благо внешность позволяет, а одеждой она умело подчеркнула липовую родословную.
Цыганам что... Были тут, были там, и сям их видели, а после взяли да сплыли, как ветер поменялся. И сплетни за ними шлейфом.
«Ах! Прекрасно!» – улыбнулась отражению в небольшом зеркальце, аккуратно, одним уголком губ, чтобы не потревожить свеженанесенный рисунок на щеке. Старалась, собственноручно вырисовывала тонкие линии, круги и зубчики золотом, пурпуром да тушью водостойкими. Отличная лже-татуировка получилась.
Броский макияж, глаза с черной же подводкой. Настоящая гадалка с затейливым орнаментом на щеке, как и подобает их племени.
Стереть всю красоту эту специальным раствором недолго, как и плащ, яркий, алый, темной внутренней стороной наружу вывернуть.
Пусть ангелочек-ищейка запомнит броские детали, истинное лицо за ними меркнет.
Если она его узнала спустя столько лет, то и он может. Береженого Боги берегут. Внимание Ордена Аги в любом случае не нужно.
Над Верхними холмами показался клочок светлого неба. Голубой глаз, подглядывающий из-за покрова туч на бардак земной.
Аги порадовалась, что проливной дождь сменился легкой моросью, и выпрыгнула из телеги.
– До вечера! – помахала извозчику.
Тот кивнул. Дождется, никуда не денется. С ведьмой связываться не рискнет. Да и за проезд она заплатила, как положено, как и другие пассажиры.
Сперва прошлась по клиентам, раздала заказы готовые, денежку собрала в кожаный кошелек. Потоп потопом, а торговля требует порядка и постоянства. Так, один раз пропустишь, не придешь в срок, подведешь одного клиента – за ним всех растеряешь...
Дальше... Выяснить, где страж орденский проживает, не составило труда. Да и вариантов в деревне не особо чтобы много имелось. Одна таверна с пристройкой, в которой комнаты сдавались. Один постоялый двор поприличнее. И все.
Выбор стража порядком удивил. Остановился он в таверне, предпочтя комфорту бОльшую свободу. В таверне комнатки были малюсенькими, матрасы тонкими, да и вшей с блохами вполне можно было подхватить – ни для кого не секрет.
Зато там не следили за постояльцами – кто, когда, к кому пошел... В отличие от постоялого двора, где хозяйка каждого взглядом провожала, гостей поименно записывала. Зато матрасы мягкие и слуг достаточно, чтобы все в чистоте держать. Сомнительную публику туда не пускали.
Стража к таковой не отнесешь, пустили бы точно.
Клиенты, в основном – клиентки, разглядывали Аги, необычный ее сегодня образ. Ничего. Больше загадочности не помешает.
Главное – скрыть за этим маскарадом лицо той, которая может напомнить девочку-слухачку из Амирана.
Аги как ни в чем не бывало прошла до таверны, заказала обед. В кои-то веки поест вкусно... Ее собственные кулинарные таланты оставляли желать лучшего, поэтому и питалась в основном овощами, которые можно есть сырыми, да кашами, которые трудно испортить, просто сварив положенное время.
Страж прошел через главный зал ближе к вечеру. Аги как раз успела прикончить вторую порцию сладкой выпечки и сыто, облокотившись спиной о стену за скамьей, думала о жизни своей нелегкой.
Проводила взглядом, ненавязчиво. Выждала несколько минут и поднялась на второй этаж, примкнув к трем служанкам, тащившим горячую воду в ведрах.
Ступени скрипели, как и весь пол... да и петли дверные не мешало бы смазать.
Служанки ушли, Аги осталась. Толкнула ногой, закрывая, издавшую протяжный скрежет дверь за спиной.
– Слышала, ты искал меня, – улыбнулась в лицо мужчине.
Голос сделала под стать хищной внешности. Глубокий, гладкий... Словно темное отшлифованное дерево.
– Именно вас?
– Да. Ведьма я местная, к тому же женщина весьма талантливая... И свободная.
– Извините. Как вас по имени? – страж развернулся к нежданной гостье всем телом, учтиво голову наклонил.
Воспитанный. Извиняется еще. Другой бы вышвырнул без лишних вопросов или что другое сотворил, похуже вышвыривания...
– Так ведьма я! – Аги отступила от двери, на которую опиралась, сделав бодрый шаг навстречу приключениям. Стражу то есть.
Тот рассматривал ее беспристрастно. Каменное лицо, нечитаемое.
Для Аги не проблема. Вода молчать не умеет, а люди ей полны.
– Итак, что предлагаешь, служивый? Что за дело ко мне? – и добавить в голос хрипотцы, провести пальцами по шее, от линии волос к смелому вырезу. – Если платят золотом, то и я подмогнуть могу.
Может, и переигрывала, но как тут удержаться, глядя на морду эту каменно неподвижную? Вежливую такую. Почти ангельскую, если не считать холодных глаз хищника.
– И что у вас есть предложить?
– Вот я и спрашиваю! В зависимости от надобности, я ж разное предлагаю. У меня талантов много.
Как-то они кругом, вокруг да около все...
– Подробнее.
И пусть нечитаемая маска, выдержка и превосходство по всем пунктам, а читать его сквозь эти преграды доставляло Аги немалое удовольствие.
Страж раздражен, устал от деревенских, постоянно надоедающих с пустыми вопросами, подсовывающих дочек, сестер, племянниц... Внучек... И приходится ему улыбаться профессионально, давать советы, обещать разобраться и – обязательно-всенепременно! – рассмотреть их жалобы на предстоящем собрании ОСПА. На самых верхах.
Как будто там заняться больше нечем. Особенно сейчас.
– Гадаю я, от бабки умение и знание тайное переняла. И на картах, и на костях... На гуще кофейной... По линиям руки. Руку-то дашь, по линиям жизненным твоим дела посмотрю сердечные... не обижу, удачу в делах любовных устроить могу, оглянуться не успеешь, как счастье свое обретешь!
– Не надо, – страж скрестил руки на груди, ладони под мышки засунув. Опасливый.
Хорошо. Значит, цирк выходит удачный!
– А чего так? Парень, смотрю, молодой, самый возраст – жену подбирать! – Аги довольно вздохнула. – А зачем еще ведьму-то искать, если не счастье личное устраивать? Это же главная наша... эта... как ее... специализация! По приворотам, по секрету если... В виде исключения уважаемому стражу...
Подошла ближе, не отрывая взгляда от холодных серых глаз.
– Чего тебе надобно? – прошептала-прошипела в лицо. Обошла и оперлась боком о край стола. Близко. За спиной. В сантиметрах от стража.
От его тела чувствовалось тепло. Жар даже, как от печки разгорающейся. Приболел, что ли?
– Империи нужна помощь всех одаренных.
– Кого-кого? Ведьм у вас там так кличут, что ль?
Не переиграла ли? Самой стремно стало от собственных, нарочито простецких интонаций.
– Ведьм. Всех, у кого способности есть. Самые разные.
Видна скула, глазом косится на Аги, но не поворачивается. Ресницы длинные, светлые – точно Ангелочек...
И только тут Аги поняла, что больше не слышит его, не слышит вообще ничего. Лишь тихий, ровный фон, что гладь моря во время штиля, да ее собственные эмоции, кристально ясные, ничем не замутненные.
По коже прошла волна мурашек, и дыхание на миг перехватило, настолько непривычное ощущение. Не помнила, чтобы когда-то так спокойно в эфире было, легко...
Заигралась. Надо сосредоточиться. Аги отпустила себя, открылась полностью, насколько позволял амулет – единственный, позволивший когда-то адаптироваться в мире, полном воды.
Настроилась и приготовилась принять поток извне – и... ничего. Ни малейшей весточки от родной стихии, даже самой отдаленной и тихой.
Бросила взгляд на стража. Тот так и стоял, не меняя позы, нахмурившись.
Мгновения ступора, замешательства, хаоса в мыслях... И необъяснимого страха, спровоцированного этой тишиной, никогда прежде непознанной.
Страж усмехается уголком рта, так и не глядя на Аги. Надменный изгиб губ, уже не кажущихся ангельскими, по-дьявольски хитрых.
И понимание как ослепляющая вспышка молнии. Аги зажмурилась и выдохнула, оказывается, все это время осознания задерживала дыхание.
Пока она распиналась, невесть что из себя корча, этот прохиндей на ней свои модераторские штучки практикует... Без спросу!
– Прекрати... – процедила.
– Поговорим нормально? – его голос изменился, став еще отстраненнее.
– И чего медлил? Цирк с поиском устраивал, если уже знал про меня?
– Давал время. Ждал, может, сама придешь.
Как ее, оказывается, легко просчитать.
– На добровольных началах помощь предложу?
Хмыкнул, то ли сарказм оценив, то ли над собой насмехаясь.
Риторический вопрос, Аги и не ждала ответа.
Но получила, да такой, который не хуже крепкого кулака под дых дал:
– У меня приказ, – сказал-отрезал. – И уже меньше недели выделенного времени.
У кого – цирк, у кого – инструкция.
Понятно. Аги тут все стало ясно, разместилось в голове по полочкам с соответствующими надписями.
Страж есть страж. И у него приказ.
– Я знаю, кто ты, – продолжил, не дав Аги собраться с мыслями и проанализировать случившееся. Так и не обернулся к ней, позволив стоять у себя за спиной и разглядывать беспрепятственно.
– Так уж и знаешь? – Уязвленное самолюбие и отступающая волна страха требовали реванша, хоть так вот – ехидством.
Или бежать. Еще не поздно... Выяснила достаточно, а лишнее знание – лишние хлопоты.
Говорил ей отец, что излишне импульсивная она, что семь раз отмерить и один лишь отрезать, а не так... дергаться из крайности в крайность.
– Орден отслеживал амирановцев, – слова стража остановили почти оформившийся рывок к двери.
Аги осталась стоять на месте, напряженно слушая.
– Не всех, след некоторых потерялся. Пятерых из трех десятков.
«Скрылись, везунчики!» – поправила его Аги в голове.
– Но усыновленные, тем более – усыновленные бывшими стражами, – их не теряли. И тебя не теряли.
То есть у них и адрес ее все это время имелся. Удивительно, как до сих пор спокойно жить позволяли?
– И теперь вдруг понадобилась, – изоляция все продолжалась, не давая Аги читать ни стража, ни эфир. Зато собственные эмоции зашкаливали, не приглушенные внешним.
Что совершенно не радовало. Как-то вот не привыкла Аги к подобному шквалу... изнутри. Она же спокойный человек, уравновешенный.
Или это амулет ее уравновешивал?
– Собирают всех. Не только амирановцев, но и всех одаренных, более-менее владеющих своим даром.
Аги молчала, обдумывая. Вспомнить он, может, и не вспомнил ее, но точно знает – кто она. Откуда. И в чем ее дар.
– Не спросишь – зачем собирают? – он стремительно развернулся к ней лицом и уставился в глаза.
Лучше бы и дальше в пол пялился. Аги с трудом выдерживала его прямой взгляд на расстоянии вытянутой руки.
Слишком...
Всего слишком. Ее самой, страха, вдруг поднявшего голову, непонятного разочарования, еще более непонятной надежды... На что надежды, спрашивается?!
– Зачем? – послушно повторила, лишь бы потянуть время.
– Спасти мир, конечно же. От коварного нападения колоний.
И не понять, не прочитать – шутит или на полном серьезе. Насколько промыты у стража мозги...
Мир! Тоже мне... Империя еще не весь мир. Далеко не весь.
Единственное желание Аги – послать ищейку далеко-далеко, в пеший тур до тех самых колоний. Еще – оставить след своих ногтей (как хорошо, что еще не обрезала под корень как обычно!) на этой вот скуле, совершенной ангельской.
Вместо этого лишь вздохнула, почти горестно получилось.
– Одаренные – единственные, кто способен, если не предотвратить катаклизмы, то хотя бы уменьшить их охват.
Живой щит.
– Я смотрю, вы неплохо все просчитали.
– Просчитали, что могли.
Нет, Аги прекрасно понимала, что другого варианта у них нет. У имперцев. У Ордена. Но у нее-то выбор есть!.. Был до недавнего времени, во всяком случае.
Страж... Ангелочек, что же ты закрылся так? Что скрываешь за непробиваемым своим экраном? От его холодного, абсолютно равнодушного взгляда ее уже потряхивать начало.
– И с другой стороны кто? – спросила, отводя взгляд.
Дерево вот порассматривает, интересные разводы на балясинах.
– Одни одаренные против других одаренных, чуть иных... Может – не чуть, насколько зельдцы отличаются от людей континента, еще пока точно не выяснили.
Точно – фанатик. Верный пес Империи, всем псам пес... Образец для подражания. И почему она, глупая, думала, что Ангелочек вырастет другим?
– Собираем весь ресурс, всех и всё, что есть.
– Мы люди. Не ресурс.
– Сейчас мы именно ресурс, Ведьма.
Привыкла, что ее ведьмой называют. Тут, в деревне. Но из уст стража слово прозвучало иначе, лично. Как прозвище.
Отбросило ее на двадцать лет назад.
– И многих уже... собрали?
– Порядком.
Аги смотрела мимо стража расширившимися от ужаса глазами.
Никогда-то она смиренной овечкой не была. Даже в Амиране противостояла что обстоятельствам, что Настоятельнице.
И здесь поводок на себя надеть не позволит. Даже такой завлекательный и теплый, как экран Ангела.
Надо было бежать раньше... но и сейчас еще не поздно.
Глава 3
Почему так раздражается? Какое ему дело?
У него точный приказ, и на этом все. Незачем усложнять жизнь, и без того проблем по горло, не захлебнуться бы.
Держать необъяснимую эту злость становилось с каждым мгновением все сложнее.
Иан вышел в дождь, не в состоянии оставаться в четырех стенах.
Внизу, в зале таверны, снова назревала потасовка. В такую погоду все больше усталых и злых мужиков собиралось вечером за пивом, вместо того чтобы идти домой и отсыпаться для следующего тяжелого дня.
– Да здесь берегись не берегись – не поможет!.. – Тяжелая глиняная кружка со стуком опустилась на стол, выплеснув напиток. – Ярмарка провальная будет, в убыток, эх!.. Зря затеваем все это.
– И не говори. Дерево у Дерека в сарае наверняка отсырело, не займется ничего.
– В Угольтах ведьма, говорят, шалит, он вот... Разбираться приехали...
Голоса чуть смолкли, когда завсегдатаи заметили спускающегося стража.
– Ужин желаете, господин страж? – спросил хозяин из-за стойки.
– Позже.
Насторожёнными взглядами проводили его, выскочившего на улицу под ливень.
Хлопнула за спиной дверь, отрезая полупьяные голоса.
Иан пытался взять эмоции под контроль. Экран – ему всегда хорошо это удавалось... Еще со времен монастыря научился. Научили.
Ведьма. Злит, как и тогда, в далеком детстве.
То, как смотрит.
Как не смотрит.
Он был мальчишкой, катастрофически младше нее. Это тогда казалось, что намного, что пять-шесть лет – непреодолимая для него пропасть. Неудивительно, что она не принимала его всерьез.
Отчетливо поднялись знакомые с того времени эмоции, желание бунтовать, выкинуть что-нибудь эдакое... Чтобы наконец-то посмотрела.
На него.
Увидела.
Тогда ему до нее было не дотянуться, кто бы допустил... Он – неоформившийся и нестабильный экран, и она – главное вложение настоятельницы. Ее алмаз, который Ирида старательно превращала в бриллиант.
Она предназначалась для более важных целей.
Она была занята.
Сейчас зато свободна, точно ветер в поле.
Занят он. Службой, приказом. Долгом.
Дикая, хитрая, себе на уме. Кажется такой маленькой... в воспоминаниях его Агнес выше. Сам вырос, а она крохотная так и осталась, плавная, и волосы черной волной, отрастила... до попы. Так и тянет распустить тугую косу и провести пальцами сквозь черный водопад, ощущая под волосами гладкую, нагую кожу спины...
Двадцать лет прошло, и он снова ощутил себя тем мальчишкой, подглядывающим за старшей девочкой и не осмеливающимся подойти.
...Заноза... Ведьма... Она и есть.
В Амиране умели подбирать прозвища. Свое Иан не особо любил. Что ребенком, что позже, когда уже взрослым встретил на службе двух амирановцев, и те вспомнили – посмеяться – дурацкую кличку. Та прилипла и на новом месте, хорошо хоть, что лишь среди самых близких сослуживцев, почти друзей.
У них самих кстати немногим лучше: Колин, которого в монастыре за недетский уже тогда рост и каштановую шевелюру, которую приходилось сбривать чуть ли не в два раза чаще, чем остальным, – нарекли Медведем, и Эдам, которому повезло стать и остаться Черный рыцарем.
Детская забава, которая привносила в холодные стены Амирана хоть толику тепла и смеха. Им тогда этого сильно не хватало. Историй, сказок, игры...
Медведя с Рыцарем также отправили по Империи – искать и собирать одаренных. Медведя так точно. У Эдама... у того ситуация поменялась. Вернее, он сам взял ее и поменял, насколько Иан слышал. Сплетням предпочитал слова друга при личной встрече, которой, однако, уже очень долго не случалось.
Он присел на валун под каким-то навесом и обхватил голову ладонями, пытаясь упорядочить мысли и успокоиться.
Что ты делаешь, Иан? О чем думаешь?
Выполни приказ. Есть инструкция, в конце концов, по которой и надо действовать. А не тянуть и сомневаться.
На кону жизни невинных людей. Тысячи, сотни тысяч жизней.
Не идеалист, которым был когда-то, веривший, что все приказы сверху суть правда и благо. Высшее благо.
Может, и так, но благо, тем более высшее, – понятие относительное. Когда воевал в тех же колониях, тоже поначалу считал, что во благо.
Вместе с Занозой вернулось и то чувство беспомощности, когда он не мог ничего изменить. Ненавидел это состояние больше, чем что-либо.
На его стороне сила, Орден, Империя, и в то же время он никогда прежде не ощущал себя более бессильным.
Для экрана такое состояние чревато нехорошими последствиями. Как для самого экрана, его психики, так и для... субъекта, его вызвавшего.
Сам выбрал поехать именно в этот регион. Так далеко к северной границе еще не был, хотя казалось, что всю Империю Амстен объездил.
Вызвался.
И послали. И он не знал, честно – не предполагал до последнего, что найдет здесь свою Ведьму. И что она будет его заданием. В числе других.
Агнес. Аги. Ведьма черноглазая.
Последняя из трёх, имена которых ему задали.
Первую уже сопроводили в Эдембург, вторая – в пути туда. Объяснить, уговорить, надавить – Иан умел. Общее бытие одаренными давало достаточно почвы для манипуляций.
Дар и навыки экрана, развитые за годы работы, немало способствовали.
Разговоры, небольшое экранирование и блокиратор от Ордена – для защиты, отдыха от собственного дара и накопления сил. Сопровождение до столицы, личный вагон в поезде, дорога с комфортом. Когда Империи нужно, она организует все условия.
Когда не нужно – не организует.
И да, у предыдущих двух медиаторов из списка Иана жизнь была не сахар. Без постоянных экранов и без блокирующих амулетов они не жили, а выживали.
Любимая ученица настоятельницы Ириды, по сравнению с ними, куда лучше держалась на плаву.
Решение ехать в столицу и сотрудничать с Орденом они приняли сами. Иан подтолкнул в нужном направлении, но черту не переступал. Старался не переступать, ибо границы со временем размываются.
Не переступит ее и с Ведьмой.
И, если честно, Иан понятия не имел, какой бы предпочел ее выбор.
Уехать с ним в эпицентр грядущей катастрофы… или одной. Подальше куда-нибудь.
Раздался шелест и хруст, заставивший поднять голову. Сова или какая другая крупная птица залетела под дряхлый навес, ища убежища от стихии.
Людям, населяющим прибрежные города, укрываться будет негде...
Безлунная ночь, серая и туманная из-за туч и дождя.
Не повезло ему, однако, увидеть знаменитые белые ночи. Завтра... или уже сегодня?.. самая длинная из них. После Солнцестояния ночи снова начнут темнеть. Хотя куда уж еще-то?
Сырость, которая, казалось, пропитала все насквозь. И его самого тоже.
Традиционный костер и вправду, как обсуждали в таверне, имеет все шансы остаться не разожжённым под этим ливнем.
Иана замутило, и он опустил голову чуть ли не к коленям.
Да что это?.. Травят его здесь, что ли?
Или приворотного перепил? Из-под легкой ведьминой руки... С нее станется. «Сама предлагала даже», – поперхнулся смешком, вспомнив их недавний разговор.
Усмехнулся. Наверняка ведь приторговывает ведьма, а местные матроны и рады на нем пробовать – вдруг да сработает?
Мысли по кругу. Снова она. Его Заноза, что засела намертво и не выдрать. Понять бы еще, где именно она у него засела и что с ней делать. Может, тогда удалось бы, как говорит их Док в госпитале, изъять. Как осколок или пулю... Пожертвовав лишь частью себя. А так отравляет организм целиком. И душу в придачу, которая никогда-то прежде Иану хлопот не доставляла.
А тут – вот... снова мутит. То ли от эмоций, то ли от долга, выполнять который надо без каких-либо оговорок, то ли от приворотного.
Без души служить легче.
Легче делать, что должен.
*
...сна ни в одном глазу, несмотря на физическую усталость. Вымотанность даже.
Аги лежала на своей любимой кровати, под мягким и тяжелым одеялом, в темноте, тишине... Все условия для крепкого сна соблюдены, а она вместо этого пялится в еле уловимые очертания двери в стене напротив.
Все дело в том, что в этой глуши никогда-то экранов не водилось. Первое соприкосновение с их племенем спустя двадцать лет, и реакция, будто Аги... Будто в склеп, где замурована, к затхлости которого привыкла, проник воздух извне. Она затруднялась с описанием собственного состояния... Неожиданная реакция, если кратко.
Прислушивалась к себе, ища остаточные отголоски, эхо экрана в себе, на своем даре-проклятии. И не находила, как ни старалась.
