Текст книги "Обманутая жена. Продана генералу дракону (СИ)"

Автор книги: Александра Мауль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

– Ты дрянь, ничего в моей таверне не заработала. Я всю твою зарплату пущу на оплату убытков, которые по твоей вине произошли, стаканы и тарелки мне оплатишь и стол. Потому о деньгах не мечтай и чушь не пори об уходе. На тебя ещё парочка мужиков засмотрелись. Больно ты красивая. Потому тащись в зал и терпи, если хочешь деньги свои получить и маленького ублюдка накормить – усмехается он и выпрямляется.

– Я не останусь и работать у вас больше не буду. – твердо заявляю, а сердце у самой замирает. Напрягаюсь всем телом, чтобы в любой момент быть готовой начать вырываться. Я понятия не имею, что у него на уме.

– Ну тогда и денег я тебе не выплачу. А если жаловаться куда пойдешь, то у меня полный зал свитедетелей, какая ты неуклюжая корова, что мне стаканы и тарелки побила. А ещё пыталась гостей соблазнять. Уж поверь, они на мою сторону встанут. Работу я им предоставляю, а ты проблемы обеспечишь. А ещё я рекомендую тебе хорошо подумать. Городок у нас маленький. Если сейчас ничего не сделаешь – вообще нигде больше работу не найдешь. – добавляет он, а затем покидает комнату. Наверняка уверенный в том, что я никуда уйду.

Но я здесь не останусь. Трогать себя не позволю и без работы уж точно не останусь.

Меня всю колотит, когда возвращаюсь домой.

Я пока добиралась, вся словно натянутая струна была. То и дело оборачивалась. Казалось, будто кто-то за мной идёт и вот-вот схватит. Крики и мужской смех из таверны, кажется, до сих пор стоят в ушах.

Вирма прикладывает палец к губам, когда я забегаю и, прислонившись к двери, глубоко и часто дышу. Щеки горят, сердце по ощущениям словно вот-вот пробьёт грудную клетку, а вот руки и ноги просто ледяные. Тело бьет дрожь, что не помогает успокоиться даже теплый плед, который мне на плечи накидывает Вирма.

– Что случилось? Что-то серьезное? – наклоняется она и заглядывает мне в лицо, когда усаживаюсь на мягкое кресло у камина и подтягиваю к себе ноги. Слезы жгут глаза, а там, где меня трогали, кожа горит.

Рассказываю Вирме всё, что произошло, но вот удивленной она не выглядит.

– Так ведь он у нас тут хозяин города, Са-ша. Ты такая не первая, да и не последняя. А так рьяно он в тебя вцепился, потому что другая ты. И выглядишь, и ведёшь себя по-другому, а теперь ещё и не соглашаешься на его условия. Жизни он тебе тут не даст ясно одно. Потому и отпустил спокойно. Бежать тебе некуда – тяжело вздыхает она и берёт меня за руки, разворачивает их ладонями вверх и касается теплыми пальцами моих мозолей. – Жаль, что ты столько работала, а монет этих теперь не получишь. Но мы что-нибудь придумаем. Я на рынок схожу. Что-то из овощей продам.

– Ты не боишься, что у тебя будут проблемы?

– Не молода я уже, Са-ша, чтобы меня запугивать. Да и сын у меня служит в армии короля. Если беда приключиться, то король и до этого места доберётся. А пока мы всё ждём, когда он эту безнаказанность искоренит. Понимаю, что дел у него полно и только-только он в королевстве осваивается. – произносит она и поджимает губы. – Старый король такое поощрял. Потому как и сам был подобным. Стоило женщину красивую увидеть, так он чего только не вытворял, чтобы её заполучить. А когда всё случалось, бросал бедняжку, как использованный платок. За то наш маленький принц своим проклятьем и поплатился.

– Стал зверем? – спрашиваю я. Кажется, мне о том же рассказывала девица в постоялом дворе.

– Ага. – кивает Вирма и поднимается – Сына твоего я только уложила. Плакал, кряхтел, будто чувствовал, что у мамки беда. Я тебе чай заварю, а завтра мы решим, что будем дальше делать. – склоняет голову и с прищуром смотрит на меня – Ты мне скажи, мы твоего мальчишку по имени когда называть будем? Есть у него имя или как?

Я киваю, но сказать вслух никак не решаюсь.

Имена в Равенхейме такие обычные и простые, что имя, котороя я выбрала для своего сына, легко может выдать, что он у меня маленький дракон, а мне бы этого не хотелось.

Но и обманывать Вирму я не хочу. Сколько я здесь пробуду, мне неизвестно, не будет же он всё это время без имени.

– Эйнар – отзываюсь я, и Вирма ахает. Прикладывает руку ко рту и осматривает меня так, словно впервые сейчас увидела.

– Ох, девочка. Он за тобой придёт, или нет его уже в живых? – спрашивает, и я пожимаю плечами.

Больше Вирма у меня ничего не спрашивает. Разворачивается и принимается за чай.

Глава 49

Глава 49

– Я слышала, что в драконьем королевстве неспокойно сейчас. Но и слухи тут разные гуляют. Кто знает, что там в действительности твориться.

– Не спокойно – подтверждаю я и обхватываю кружку с чаем обеими руками. Сегодня холодно. Весь день мелкий дождь льёт. Над городом сгустились темно серые тучи, а в воздухе стоит запах дыма и прелых яблок.

Тепло от камина в доме Вирмы приятно греет спину, но внутри у меня всё равно колюче и холодно. Онемевшие от холода пальцы приходят в себя от тепла. А неприятное послевкусие сегодняшнего дня медленно вытесняет аромат мяты и липы.

Как и предупреждал меня Рэм, я осталась ни с чем.

На работу меня не берут, даже подметать дорожки и мыть лестницы. Стоит только услышать моё имя и оценить цвет волос, я немедленно получаю отказ.

Прошло пять дней с тех пор, как я ушла из таверны. Никто мне так и не выплатил мои заработанные монеты, а теперь меня ещё и не берут на работу.

В моей жизни словно наступила черная полоса. Беды одна за другой сыпяться на меня, а чаевые, что я выручила за время работы, тают на глазах. Вчера меня всю ломило, каждая клеточка тела болела, и я чувствовала жар, а ночью проснулась от крика сына и поняла, что он горячий. То, что он другой, страхом бьётся внутри меня, но если бы это было для него нормой, тогда он не стал бы кричать так, словно ему нестерпимо больно.

Лекарь запросил на этот раз гораздо больше монет, чем в прошлый раз, а ещё мы потратились на травы, чтобы сбить температуру моему маленькому сыну.

В поисках работы я поскользнулась на мокрой брусчатке и, похоже, вывихнула ногу, потому что она продолжает нудно болеть. Вот только на этот раз к лекарю мы не обратились. Осталось не так много монет, а жить на деньги Вирмы, мне кажется, неприемлемым.

Я потеряла сон.

В мыслях о том, что я погрязла в несправедливости и невозможности из этого выбраться, я оказалась словно в вязкой пучине. С каждым днём всё, словно становится только хуже. Я просыпаюсь от жутких кошмаров и с головной болью продолжаю искать работу, зная, что в конце дня на меня снова обрушиться новая неприятность.

– Выглядишь очень плохо, Са-ша. Я думаю, нам стоит позвать лекаря – произносит она, а я опускаю голову и качаю головой. На город уже опустилась туманом глубокая ночь. Из приоткрытого окна я слышу, как лают собаки, как чей-то крик разносится эхом по району. Признаюсь, что я ничего не хочу. В груди все словно выжгли кислотой, каждое утро я встаю через нудную боль и борюсь с желанием закричать от отчаяния.

Никогда прежде мне не было так плохо, я не вижу вокруг ни одного проблеска и возможности выйти из ситуации, в которой я оказалась, словно с каждой минутой я все глубже погружаюсь в темноту.

Несмотря на уютный дом Вирмы, воздух кажется мне колючим, вкус чая уже не такой насыщенный и успокаивающий, а её советы вызывают внутри вспышки гнева.

– Это всего лишь плохой день, Александра – произносит она и тянется через стол, чтобы коснуться моей руки – Знаешь, что мир – это наше отражение? – спрашивает, и я киваю. Просто потому, что нужно кивнуть, но в смысл её слов не вникаю. Какое же оно отражение, если кругом несправедливость, страх и унижения. – То, что мы видим это лишь подтверждение наших мыслей, девочка. Знаешь, как мы с тобой поступим? – спрашивает она и улыбается, а у меня слезы застилают взор, потому что перед завтрашним днём скручивает новый страх. Что ещё уготовили мне Боги? Это проверки какие-то, что ли? – Я с твоим мальцом погуляю в саду. Я собиралась цветы пересадить и всё ждала, когда дождь закончится, а тут поняла: не дождусь я идеального момента. Его не создают. Делают этот идеальный момент сами. Мыслями, действиями, а главное, своим состоянием. Мы пока с Эйнаром будем на улице развлекаться, ты поспи. Чаю попей и поспи. Хватит тебе в двери закрытые стучать. Выдохни, успокойся. Вижу, что ты себя извела так, что вот-вот упадёшь в обморок. А у тебя вон какой крепыш подрастает. Поблагодари Богов за сегодняшний день. За то, что твой малыш здоров. Видела, как он уже крепко хватает за пальчики, а вчера что-то бормотал себе под нос, пока я его пеленала. Учти, ещё неделька, а потом не позволит его в тряпки кутать, характерный. – посмеивается она – Сколько всего происходит вокруг нас, но только мы решаем, каким будет мир. Наши реакции и наши мысли способны на многое, девочка. Поблагодари богов и себя за смелость. За свою жизнь я не видела перед собой женщину сильнее.

– Мои благодарности монеты мне не подкинут – глухо произношу, на что Вирма усмехается

– Может, и не подкинут, а может, подкинут. Кто ж его знает. Иди. Завтра будет гораздо лучше – произносит она, а затем поднимается, подходит ко мне и помогает подняться, потому что нога снова ноет. – Чай с собой возьми и над моими словами подумай. Чтобы вокруг не происходило, нам всегда есть за что благодарить.

От слов Вирмы я не отмахиваюсь. Смотрю какое-то время в её светлое лицо, пробегаю взглядом по глубоким морщинам под глазами, по светлым волосам, собранным в аккуратную прическу, и киваю. Принимаю чай и шагаю по коридору в комнату, которую она для меня выделила.

Здесь пахнет топленным молоком и едва уловимым дымом от костра. Мне кажется, что независимо от возраста каждый дракон пахнет огнем, то есть дымом.

Комнате царит полумрак, так вдруг становится внутри тепло и сжимается приятно, когда подхожу к кровати и смотрю на спящего сына, который обложен подушками, хоть ещё даже переворачиваться не умеет. Он выглядит таким маленьким, но таким одновременно большим счастьем. Ставлю кружку с чаем на стул рядом с кроватью. Укладываюсь рядом с сыном и какое-то время смотрю на сына. Возможно, мне только кажется, что он даже во сне хмурит брови, как его папа-дракон. Касаюсь пухлой щечки, и слезы снова жгут глаза.

Что я и в самом деле восприняла в штыки слова Вирмы о благодарности. А ведь я могла всё ещё сидеть в той холодной комнате и никогда не увидеть сына. Не иметь возможности коснуться его щеки и вдохнуть запах. Не взять его на руки, когда он плачет или не смогла бы просто насладиться моментом с ним, когда он крепко спит, а я качаю его на руках.

Только за это мне стоит отблагодарить Богов. И Конора, конечно. Думаю, он в самом деле рисковал.

Откидываюсь на спину и принимаюсь перечислять мысленно всё, за что могла бы поблагодарить. Думала, что смогу на пальцах пересчитать, а оказывается, что я всё это время была так сильно сосредоточена на несправедливости, на мокром плаще и бедах, что не замечала, какой я счастливый человек. Удивительно, но увидев, как много всего хорошего вокруг меня внутри словно что-то переменилось.

Права была Вирма, когда говорила о состоянии. В эту ночь я не видела кошмаров. Действительно, выспалась.

А на следующий день не отправилась на поиски работы. Осталась дома и принялась помогать Вирме пересаживать её цветы. В саду стоял нежный аромат, напоминающий мне о розах. Цвета вокруг будто стали ярче, а боль в нога медленно затухала. И так я стала каждый вечер перечислять в голове события и моменты, за которые благодарна Богам и чудо действительно случилось. На третий день рано утром на пороге дома Вирмы появилась Лори.

С виноватым лицом она протянула мне мешочек с монетами. И, правда я решила, что Боги настолько смилостивились надо мной, что заставила Рэма услышать совесть и заплатить мне мои честно заработанные.

Но это было не так.

Оказалось, что он только вчера выплатил им зарплату и они решили сложиться и кое-что отдать мне.

– Криста вообще всё отдала, – говорит Лори – Она же с родителями живёт. Сказала, что голодная не сидит, а у тебя же ребенок – добавляет она и вжимает голову в плечи – Я тоже больше половины отдала, потому как мне следовало тебя предупредить, что ты его заинтересовала. А я так испугалась.

– Что уж теперь говорить. Что случилось, то случ… – замолкаю я и открываю рот.

Мир вдруг замирает вокруг и сужается сначала до размеров двора дома Вирмы, а затем до крепкой фигуры, что стоит сейчас у ворот. В груди немедленно вспыхивает. Жидкий огонь разливается по венам и растекается по всему телу. Я трясу головой, будто не верю в то, что вижу, а затем прикладываю руку ко рту, и глаза застилают слёзы.

Всё тело немеет, я даже вдохнуть не могу, потому что боюсь, что это действительно окажется моим ведением.

– Ты чего это? – где-то сбоку, словно сквозь толщу воды слышу Лори и замечаю, как она оборачивается к воротам.

Там широко расставив ноги, и опустив руки вдоль тела, стоит… мой дракон.

Я сомневаюсь на мгновение в самом ли деле это Геральт, потому что он не похож на себя. На нем непривычная мне широкая серая рубашка и широкие штаны. Но самое удивительное. У него короткая стрижка, как и у большинства в Равенхейме.

Геральт не двигается. Буравит меня горящим взглядом и наблюдает.

– Геральт … – едва слышно произношу и усмехаюсь. Плачу, захлёбываюсь слезами и тут же начинаю смеяться. А затем бросаюсь вперёд. Целая вечность проходит, прежде чем я оказываюсь в самом безопасном месте этого королевства. В обьятиях Геральта.

Утыкаюсь ему в шею, крепко обнимаю, прижимаю к себе и начинаю плакать. Отстраняюсь и лихорадочно ощупываю его шею и грудь, будто не верю, что он в самом деле настоящий.

– Са-ша – произносит он и снова прижимает к себе. Покрывает поцелуями сначала шею, затем лицо. Снова прижимает так, что перехватывает дыхание, а когда, наконец, отпускает, широко улыбается – Наконец-то я вас нашел. Сын в порядке? – спрашивает он едва слышно, и я вижу, как дергается от волнения его кадык.

– В порядке – киваю я – Идём. Познакомишься с ним.

Геральт

Когда я, наконец, понял, что мне не отыскать Александру самому, то обратился к королю Равенхейма. С нынешним правителем королевства людей я не близко знаком. Зато я прекрасно знаю его истинную. Мою принцессу и единственную дочь короля драконов Белоснежку.

Точнее, Бэллу. Так, теперь её здесь называют.

Обыскав вдоль и поперёк город, в который меня отправил Конор, я с разочарованием осознал, что Са-ши и моего сына здесь нет. Поэтому отправился в столицу. Перемены Равенхейма буквально навалились на меня, и я понял, нынешний правитель совсем скоро наведёт долгожданный порядок.

Будучи генералом короля, я не часто бывал здесь, это честь принадлежала нашему первому генералу Айрона. И должен признаться, что королевство людей меня раздражало сильнее прочих соседних королевств. Стоило посетить эти земли, так потом долго приходилось отмываться от похоти, злости и зависти. Эти эмоции густо висели в воздухе в каждом городке, куда бы я не отправился. Потому у меня невольно сложился подобный образ людей.

Злые, завистливые, наглые.

Воздух в столице, да и сама она заметно преобразились. А стражи вокруг нового короля выглядели напуганными. Неудивительно. Одно только знание о том, что твой правитель может обернуться в зверя и слопать тебя в любой момент отрезвляет.

Бэла встретила меня с такой тоской в глазах, что я зачем-то сказал ей несколько слов об отце, на что неоднозначно среагировал её истинный. Мой зверь был готов заскулить от внутренней боли принцессы. Но мои слова облегчения ей не принесли.

Король не в порядке, и то, как стремительно он падает, говорит о том, что скоро придёт и его конец.

Принцесса в поисках моей пары мне никак не помогла, но зато смогла убедить своего истинного, позволить мне отпустить дракона. И только я расправил крылья, как меня едва не снясло волной нахлынувших эмоций. Нежность, любовь, желание защитить. Связь, которая натянулась между моим зверем и сыном ещё вовремя беременности Саши, теперь оказалось плотной, как канат, и я точно знал, где её искать.

Чувствовал.

Обернувшись в человека, стал описывать ощущения, и король Равенхейма вызвался лично сопроводить меня в небольшой городок. Найти мою пару оказалась к моему неприятному удивлению просто.

Что-то здесь явно произошло.

Стоило расспросить двух торговцев о девушке блондинке с ребёнком, как они странно переглянулись и указали нам, в какой стороне обитает моя Александра.

Хантер остался на рынке.

Сообщил мне, что хочет немного осмотреться, а я отправился к своей семье. От осознания того, что я таки увижу своего сына, и возьму его на руки, нутро скрутило спазмами.

Когда оказался у нужного дома застыл, словно камень, потому что услышал голос моей пары. Она о чём-то беседовала с невысокой девушкой в сером плаще. Сердце пропустило удар, даже в жар бросило от волнения.

Я хотел её окликнуть, широко раставить руки и дождаться, когда она нырнёт в мои обьятия, но когда увидел, какой уставшей и бледной она выглядит, внутри защемило.

Я её подвел, и, вероятно, она не захочет довериться мне снова.

Останавливаюсь и, склонив голову набок, опускаю руки вдоль тела. Какое-то время Александра продолжает болтать со своей знакомой, а затем всё-таки замечает меня. То, как она реагирует на меня, заставляет меня снова почувствовать себя живым. Должно быть, не сразу понимает, что я здесь и ей это не кажется. Возможно, её шокирует мой новый имидж, и я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем она, наконец, оказывается в моих руках. Прижимаю её к себе, ныряю носом в волосы и глубоко вдыхаю.

Улыбаюсь, когда Са-ша начинает смеяться сквозь слёзы, неуклюже вытирает мокрые щеки, хватает меня за руку и тянет в дом. По дороге знакомит с какой-то старушкой. С той, которая, судя по всему, приняла её и моего сына. О чём-то подобном болтать один из торговцев.

А затем я оказываюсь в комнате, где на кровати лежит самое дорогое сокровище семьи Фелтор.

Мой сын.

Я застываю. Даже вдохнуть не могу, не то чтобы подойти поближе и посмотреть на него. В груди словно твердый камень образовался, а затем свалился в желудок, а от волнения меня начало колотить.

Как только Александра берёт его на руки и двигается ближе, я судорожно вдыхаю. Такой крепкий и темноволосый. Точно, как я. До этого возившийся в тряпках, он теперь замирает. Ловит меня в фокус, и какое-то время разглядывает. А я даже не могу описать то, что чувствую.

Такая сильная связь у меня с этим мальцом, что в ушах начинает долбить.

Протягиваю руки и прошу Александру уложить его так, чтобы я не причинил вреда и не уронил своего мальца. И как только он оказывается у меня в руках, наклоняюсь и прижимаюсь губами к его лбу.

Глава 50

Глава 50

Оказывается, Геральт прибыл сюда вместе с королем Равенхейма. И когда мы познакомились с Хантером, я почувствовала, что он в самом деле не человек. В каждом его шаге и движении ощущалась невероятная давящая сила. Мне казалось, что время, проведённое в Геральтом, научило меня не проседать от силы внутреннего зверя своего собеседника, но здесь у меня не осталось шансов.

Хантер наполнен тьмой, и внутренний зверь его из неё создан.

Воспользовавшись моментом, я поведала ему о том, что пережила, и не без удовольствия наслаждалась тем, как заплывают черным его глаза.

От ярости, конечно.

Он не так давно встал у власти и теперь медленно приводит своё королевство к новым порядкам.

С какой-то пугающей радостью я восприняла новость о том, что Хантер разберётся с моим неприятным поклонником, и чувствовала покалывание в кончиках пальцев оттого, что Хантер отправился к нему не один.

Геральт вызвался познакомиться и немного поболтать.

Уверена, встреча прошла хорошо, но присутствовать у меня не было желания.

После, пока Хантер заканчивал свои дела, мы с Геральтом много гуляли. За время, что я здесь пробыла, признаюсь, не замечала, какое красивое и удивительное это место. Территория Геральта казалось мне каменной, холодной, угловатой. А здесь всё было зелёным, красивым и насыщенным. Грузные тучи развеял легкий ветер, наполненный ароматом спелых яблок.

Первым делом Геральт принялся за меня и моё состояние. Вызвал лекаря и заставил его обследовать меня. Его беспокоило моё состояние и нога, на которую я продолжала хромать.

Не знаю, почему я сама до сих пор не обратилась к лекарю, несмотря на то, что у меня иногда болел живот и тянула поясница.

Уже после его ухода я долго сидела в саду у Вирмы под одной из её яблонь и, зажмурившись, благодарила Богов, что осталась жива.

Мне хотелось плакать. Выть раненным зверем от обиды, от внутренней боли и от досады, но впервые за последние дни я никого не обвиняла в своём нынешнем состоянии. Я была благодарна, что всё закончилось. Хорошо закончилось. Я осталась жива, со мной рядом сын и Геральт.

Лекарь сказал мне, что из-за того, как прошли мои роды и что я, не получив должного ухода и восстановления, скорее всего, больше никогда не смогу родить снова.

Меня трясло, и опустившиеся на городок прохладные сумерки были здесь ни при чем. Помню, как Геральт пришёл, как молча сел рядом и взял за руку, а затем накинул на меня свой плащ и обнял.

Он что-то говорил, но я не слышала его слов.

Поступки его говорили гораздо громче.

Пока мы оставались у Вирмы, Геральт помогал мне купать Эйнара. Поднимался, чтобы его успокоить, когда ночью Эйнар подолгу кричал.

А одним утром я вообще застала Геральта в небольшом кресле на крыльце. Он держал сына и что-то рассказывал ему о своей юности.

Я знала, что совсем скоро мы снова расстанемся. Я останусь в Равенхейме под присмотром солдат Хантера, а Геральт с новым королем отправиться в Эльмор.

В доме Вирмы мы пробыли несколько недель, а затем отправились туда, где сейчас обитал Айрон Вотерфор.

Нас разместили в небольшой квартире с коридором, кухней и широкой спальней. Окна которой выходили на большую площадь, и иногда по вечерам я открывала окно, чтобы услышать, как музыка заливает каждый угол этого прекрасного места, проникает в квартиру и успокаивает сына.

Уличные музыканты часто устраивали концерты.

Этой ночью мы тоже засыпали под их музыку, обнявшись с Геральтом.

Просыпаюсь я резко, как от толчка, и чувствую, как бешено колотится сердце.

Впервые после возвращения к нам Геральта я видела кошмар. Кругом был дым и огонь, а я бежала вперёд в поисках сына. Его нигде не было, и я кричала от страха, звала его, но никак не находила.

Прикладываю руку к груди, несколько раз глубоко вдыхаю, чтобы прийти в себя после страшного сна, и опускаю ноги на пол.

Геральт спит рядом со мной на спине, а сын сбоку от нас в кроватке, которую для нас где-то раздобыл один из солдат.

Собираюсь проведать сына, убедиться, что мой кошмар закончился, а Эйнар крепко спит в своей кровати.

Но застываю на месте.

Всё потому, что моё внимание привлекает движение сбоку. Высокая, крепкая фигура в темном плаще останавливается, когда я замечаю незванного гостя у бортика рядом с кроваткой моего сына, и я открываю рот, чтобы закричать.

Я хочу пошевелиться, чтобы разбудить Геральта… но не могу.

Руки и ноги словно налиты свинцом, челюсть и язык онемели.

Не пошевелиться, не закричать.

Всё, что я могу, – лишь наблюдать, как незнакомец наклоняется к моему сына и как берёт его на руки.

В этот момент весь мой мир рушится, словно рассыпается по кусочкам, а внутри вспыхивает буря.

Я пытаюсь закричать, мысленно зову всех Богов и пытаюсь прорваться через эту сильную магию, потому что ненамеренно никому отдавать своего мальчика.

Вот только у меня ничего не получается.

Мычу, когда темная фигура прижимает к себе моего сына. В светлых пеленках он оказывается ярким светлым пятном, а затем происходит странное.

Внутри меня разгорается тепло, горящее пламя медленно ратекается по телу, а затем моя рука начинает гореть.

Забытое чувство вспарывает мне запястье и поднимается к плечу, и теперь я, наконец, могу пошевелиться.

Шумно втягиваю воздух, словно резко вынырнула из воды, прикладываю ладонь к плечу.

Немедленно соскакиваю, но, очевидно, магия всё ещё имеет эффект, поэтому я с грохотом валюсь на пол и уже через мгновение надо мной нависает Геральт.

– Что ты делаешь, Са-ша? Ты поранилась? Что случилось? – он опускается передо мной на колени, протягивает руки и поднимает меня на кровать, но я вырываюсь. Сказать, я по-прежнему ничего не могу, потому указываю ему в сторону кровати и захлебываюсь слезами, потому что совсем упустила момент, когда незнакомец пропал, ослепив меня болью.

Я в панике отталкиваю его от себя, а он никак не может понять, и только когда речь, наконец возвращается, я кричу ему, что нашего сына забрали.

Геральт соскакивает, даже поскальзывается и едва не валится у самой кроватки, а затем застывает. Каждый удар сердца причиняет мне боль, пока он не шевелиться, а затем я испытываю шок.

Я не понимаю, что происходило до этого. Было ли это реальностью или было сном, потому что Геральт наклоняется и поднимает с кроватки спящего Эйнара.

Как удивительно, что моя возня и крики его не разбудили.

Он здесь.

Никто его не забрал.

Соскакиваю и обнимаю сына и Геральта. Плачу, всхлипываю, захлебываясь своими эмоциями, и проходит не меньше часа, прежде чем я могу рассказать Геральту о том, что произошло.

Мы оба приходим к выводу, что это было продолжением моего ночного кошмара. Переезд, скорые перемены.

Но всё оказывается не так. Это не было моим кошмаром и не было сном, потому что вечером того же дня я нахожу на плече метку истинности.

– Значит, это не было кошмаром и не было сном? – спрашивает Геральт, склонившись надо мной, и касается золотой метки истинности, что замысловатым узором стекает от плеча вниз к запястью. К слову, на его крепком плече и обвитым тугими венами предплечье теперь тоже виднеется золотой узор.

А я не знаю, что сказать.

Разве я не отдала истинность за его жизнь?

Почему возвратили сейчас, когда он снова собирается уйти туда, где будет опасно?

– Значит ли это, что ты больше не под их защитой или… – растерянно произношу и поднимаю взгляд на своего дракона

В тот день, когда отдала Богам истинность за жизнь Геральта, даже представить не могла, что они её снова вернут. Сейчас я вообще ощущаю себя так, что если могла, то позвала бы и отдала назад.

Как это понимать?

– Что он тебе сказал? – снова спрашивает Геральт – Говорил ли вообще с тобой?

– Ничего. – качаю головой – Я решила, что это первый генерал, точнее, тот, кого он отправил к нам, чтобы забрал Эйнара. Но… – замолкаю и прикладываю руку к груди. Снова наваливаются ощущения, что испытала прошлой ночью, когда решила, что меня обезвредили магией и собираются забрать моего сына. – Твои Боги не могут просто, верно? Они больше не будут тебя защищать?

– Теперь это не только мои Боги – улыбается Геральт и наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок. – Они и раньше меня не защищали, Са-ша. Я не умру. То, что во мне больше нет силы моего рода, не значит, что я слаб. Просто поверь мне. Всё будет хорошо. К тому же я больше не один. – добавляет и касается моей щеки, разглаживает теплыми пальцами морщинку между бровей.

А затем отходит к кровати. Там Эйнар, сцепившись в простыни, перебирает ножками. Наблюдаю, как Геральт присаживается рядом, а затем наклоняется, чтобы поймать взгляд нашего сына. У меня даже сердце замирает, когда я вижу, как с каждым днём связь между ними становиться все крепче.

Стоит Геральту появиться в поле зрения сына, как он тут же фокусируется на нём. Цепко хватает его за палец и сжимает маленьким кулачком, а после начинает сильнее перебирать ногами.

– Скоро вернусь – обещает он сыну и наклоняется – Всё будет хорошо, нужно только немного подождать. – А затем спустя несколько секунд добавляет: – Я тебя люблю.

От слез всё перед глазами плывет, потому я не вижу, как Геральт оказывается передо мной. Только чувствую, как его руки опускаются мне на плечи и неуклюже вытираю мокрые от слез глаза.

– Не крути в голове мысли о том, зачем нам возвратили истинность. Вероятно, это была проверкой. Ты могла оставить меня и уже давно счастливо жить в Равенхейме. Но ты осталась. – он наклоняется так, чтобы заглянуть в лицо – Я и тебя люблю, Александра. Просто признаваться в своих чувствах не умею. Я вернусь за тобой и за сыном с победой и приведу вас с новый Эльмор. Где никто не будет желать твоей гибели только потому, что ты другая. А моего сына не заставят выбирать между долгом и его сердцем – произносит, а затем сгребает меня и крепко прижимает к себе.

Я хочу в него вцепится, попросить никуда не уходить, потому что он только пришел.

Но я не могу.

Геральт уходит не только ради свего нового короля и других драконов.

Он уходить сейчас ради нас с Эйнаром.

– Скажи мне, что не жалеешь – глухо произносит он и утыкается мне в шею.

– Не жалею – отвечаю, но мой голос звучит приглушенно.

Когда Геральт отстраняется, я не плачу. Ему сейчас ни к чему эти волнения. Я хочу, чтобы видел: я в него верю и не сомневаюсь, что вернётся живым.

Осматриваю его цепким взглядом, а затем смотрю в лицо. Тишина между нами повисает звенящая. Столько всего хочется сказать, но я боюсь, что это будет звучать как прощание, а я не прощаюсь.

– Идти надо – разрывает тишину Геральт и делает шаг назад. А затем проводит рукой по своим коротким волосам, хватает со спинки стула куртку и выходит из комнаты. Я ещё какое-то время стою, обняв себя руками. До тех пор, пока шаги моего истинного не стихают и не закрывается с хлопком входная дверь. А затем направляюсь к сыну.

Геральт ушел. Вместе с Хантером, новым королем Эльмор и его истинной. Пришло время действовать.

Мы провели вместе несколько недель, а, казалось, всего несколько дней.

Мы с сыном остались в Равенхейм. Наша квартира располагалась в старой здании на площади. На втором этаже, а под нами была пекарня. Каждое утро нас будил аромат свежей выпечки. Хрустящий хлеб, румяные булочки, сладкие рулеты.

Я часто спускалась с сыном и подолгу наслаждалась их мягким насыщенным вкусом, пока сын посапывал у меня на руках.

Поблизости всегда находился кто-то из солдат. Поначалу я чувствовала себя некомфортно из-за этого, но казалось, что в этом городе жителям нет до моих охранников никакого дела.

Этот город в самом деле принял нас гораздо радушнее, чем тот, в котором мы оставили Вирму.

До вечера солнце ласкало нас теплыми лучами солнца, у торговца рядом с пекарней я всегда брала свежие овощи и фрукты, а когда на город плотным туманом опускался вечер, гуляла с сыном, наслаждаясь прохладой.

Спустя пару месяцев Эйнар стал куда более активным, чем раньше. Мне пришлось расти вместе с ним и учиться новому на ходу. Теперь он практически не спал, интересовался всем вокруг. Едва ли мне удавалось укачать его на один дневной сон, за который я успевала перестирать все его пеленки и убрать комнату, в которой порядок был редким гостем. Таким, как Геральт.