Текст книги "Мар. Меч императора (СИ)"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 11

Брата я направил к цели не по прямой, а по небольшой дуге. И время от времени, когда замечал тянущиеся между деревьями щупальца, просил его еще немного отклониться, чтобы оборвать очередную нить и со злым удовлетворением услышать, как воет и кричит от боли обиженная мною тварь.

Поскольку с нитями я не церемонился, то вскоре большая часть стаи огромными прыжками уже неслась следом за вожаком. А еще чуть погодя я услышал за спиной и нарастающих грохот копыт.

Отлично. Значит, кто-то из воинов успел прийти в себя и тоже ринулся вдогонку, горя желанием поквитаться.

Уже тогда, несясь среди плотно стоящих деревьев и старательно уворачиваясь от хлещущих по лицу веток, я понял, что именно мне не нравилось в пришедших по нашу душу драхтах. Мне с самого начала казалось, что они действовали слишком разумно. От первого и до последнего мига. Причем как охотники, так и простые твари. А такого не могло произойти, если медуза-хозяин все-таки спустила их с поводков. Конечно, существовал вариант, что в отсутствие хозяина функцию управления взяли на себя драхты-солдаты, но мне было некогда это проверять или следить, меняются ли их ауры после смерти и не блеснет ли где знакомый ядовито-зеленый огонек. Я считал, что для медузы наша крепость стояла слишком далеко. Но сейчас, то и дело обрубая полупрозрачные щупальца и слыша болезненный крик, я понимал: она здесь. В кои-то веки выползла… выбралась из своего болота. И явилась сюда, чтобы собственноручно уничтожить назойливых букашек, которые стали так явно угрожать ее существованию.

Да, это было странно и дико – знать, что хотя бы одна неповоротливая тварь рискнула покинуть свое вонючее убежище. Зато теперь ясно, отчего она не тронула дозорных: медуза не хотела, чтобы мы о ней узнали. Ее физическое тело было чувствительно и к огню, и к стали. А она не собиралась рисковать. В то же время быть уверенной, что оставшиеся без поводков драхты все сделают как надо, она тоже не могла. Поэтому и явилась лично. Поэтому и пряталась среди деревьев. На максимально возможном расстоянии, на котором могла полностью контролировать своих псов, при этом оставаясь вне нашей досягаемости.

С учетом того, что я знал об этих тварях, медуза находилась опасно близко от крепости. Но что такое для резвых ашши каких-то несколько рисаннов?

Перехватив мою мысль, вожак злорадно оскалился и хриплым ревом подбодрил несущуюся по пятам стаю.

– «Скоро, брат, – донесся до меня его довольный голос. – Я ее уже чую».

Я только усмехнулся: еще бы ты не почуял эту вонючку! После чего рискнул повернуть голову и удовлетворенно кивнул, обнаружив на некотором отдалении от себя четырех покрытых пеной скакунов, на спинах которых восседало сразу по два человека. Кто там рванул за нами в погоню? Хэнг, Атис, наверняка Митт и Орхос… ого, я вижу ауру мага? Отлично. Значит, огневая поддержка у нас тоже будет. Жаль, что кони не могут держаться наравне с волками, да еще с двойной ношей. Но ничего. Отстали они ненамного, а расстояние до медузы стремительно сокращалось. Причем сейчас мне уже даже не требовалось следить за ее щупальцами – за тварью оставалась широкая полоса слизи и прекрасный след из выкорчеванных кустов и вывороченных с мясом деревьев. Похоже, телеса она себе отрастила будь здоров, раз смогла проделать такую просеку.

Огромная тварь. Мощная. Древняя. И явно не тупая, раз при нашем приближении предпочла развернуться и со всей доступной скоростью ринуться в родное болото.

Когда волки, почуяв насыщенный запах тухлятины, наддали еще немного, кони все-таки не выдержали бешеной гонки и пропали за быстро мелькающими деревьями. Но это было уже неважно – мы все-таки нагнали проклятую тварь. Причем там, где у нее практически не было преимуществ.

Подчиняясь властному рыку вожака, волки разделились и исчезли в лесу. А сам он, прибавив ходу, с размаху выскочил на большую поляну и резко свернул, уворачиваясь от громадного, пурпурно-розового и очень даже материального щупальца.

Признаться, я тоже не ожидал, что явившаяся по наши души тварь окажется такой здоровой. Она была размером с грузовик. С прицепом. И весила, наверное, столько же. Гигантские щупальца, которыми она цеплялась за стволы и подтягивалась на них, как на канатах, волоча свое жирное тело, достигали метров двадцати в длину. А в толщину каждое из них было как два моих бедра, если не больше. И это только на концах, тогда как у основания они и вовсе становились неимоверной ширины. Не говоря уж о том, что ментальные поводки, часть которых я притащил с собой, достигали у этого монстра воистину рекордной величины.

Заметив мелькнувшие среди деревьев уродливые силуэты, я отправил предостерегающий сигнал вожаку, а сам кубарем скатился с его спины и бросился вслед за торопливо уползающей тварью. Драхтов она при себе, оказывается, все-таки оставила. Простых, не охотников, и сравнительно немного. Десятка три всего, что для стаи разгоряченных погоней ашши сущая ерунда. Но все же они могли мне помешать, поэтому волки сперва кинулись к ним, предоставив мне разбираться с медузой самостоятельно.

Почуяв неладное, растущие на жирном розовом теле глазные стебельки тревожно дернулись и завертелись в разные стороны. Вторым зрением я успел заметить, как тварь вскинула несколько десятков полупрозрачных щупальцев, выстрелив ими в сторону ашши. После чего рванул на себя те, что уже успел присвоить, и зло ухмыльнулся, услышав недовольный визг.

– Стоять, отрыжка болотная! – процедил я, натягивая поводки, словно вожжи у взбесившейся кобылы. – Лапы от них убрала! Быстро!

Медуза наконец отыскала меня множеством глаз и, коротко булькнув, остановилась. После чего грузно развернулась, умудрившись обрушить на землю несколько деревьев. Ненадолго застыла, рассматривая меня с высоты своего немаленького роста. А затем выстрелила навстречу всеми теми щупальцами, которые я еще не поймал. Попутно, разумеется, она попыталась прихлопнуть меня обычными лапами. Но слегка промахнулась. Вспахала в пропитанной слизью земле несколько глубоких борозд. Снесла со своего законного места пару десятков ни в чем не повинных стволов. Обгадила лес еще больше. Намусорила. Недовольно забулькала. А когда за моей спиной послышался грохот копыт, и на поляну выбрались заморенные скакуны, лениво от них отмахнулась.

– Стреляйте в голову! – гаркнул я, увернувшись от громадного щупальца. – И жгите! Она боится огня!

Воины, горохом посыпавшиеся из седел, мгновенно рассредоточились по поляне, а испуганные кони со ржанием попятились. Понимаю, страшно. Медуза и впрямь оказалась на редкость большой и вонючей. Но что делать? Если ее не убить сейчас, через неделю она нарожает себе новых драхтов, а еще через пару месяцев заявится под наши стены с новой армией.

Мечась по поляне, я краем глаза видел, как рассыпавшиеся вокруг твари воины принялись усиленно кидаться в нее всякими острыми предметами. Им даже повезло несколько раз пропороть головной пузырь, из которого наружу тут же выплеснулась мерзкая розовая жижа, а вони на поляне резко прибавилось. Но вскоре в дело вступил маг, с рук которого сорвалось сразу два приличных по размерам огненных шара. Медуза в мгновение ока окуталась густым дымом, покрывающая ее сверху маслянистая слизь с радостным гулом вспыхнула. И всего через пару мгновений между деревьями неистово заметалась гигантская, объятая пламенем туша, беспорядочно молотящая щупальцами и орущая так, что впору было уши затыкать.

Откуда в ней взялось столько прыти, честно сказать, не знаю, но, почуяв, что дело пахнет жареным, медуза с такой скоростью рванула прочь, что меня опрокинуло на склизкую землю и потащило по ней, как пушинку. Тварь была невероятно, просто чудовищно сильна. Никаких поводков не хватало, чтобы удержать ее на одном месте и дать магу закончить начатое. Несколько щупалец Хэнг и его люди, изловчившись, все-таки обрубили. Волки к тому времени благополучно избавились от драхтов и затем тоже принялись обрывать ненужные хозяйке конечности. Но даже без них медуза перла в сторону болота с достойным уважения упорством. А там у нее зародыши, заранее припасенная еда, много не разбуженных солдатиков…

Болтаясь на конце ментального поводка, как прилипшая к акуле пиявка, я только зубами скрипнул, пропахав в земле очередную приличную борозду. Но куда деваться? Выпустить тварь я не мог, остановить простыми способами тоже… пришлось впиваться в щупальца руками, ногами и зубами, а затем торопливо вытягивать из твари энергию в надежде, что это слегка убавит ее прыть.

Всего за минуту я обожрался дармовой, но абсолютно несъедобной силой так, что эта гадость едва не выплескивалась из ушей. Еще через полминуты к горлу подкатил тошнотворный комок, но и это не заставило меня разжать пальцы. К концу второй минуты я ощутил себя раздувшимся от избытка крови клещом. Затем понял, что я не клещ, а до отказа наполненный бурдюк. Попробовал сплюнуть льющуюся чуть ли не из ушей гадость, чтобы не захлебнуться, но тут медуза наконец притормозила. А я, упершись ногами в землю, намотал на руки обмякшие, ставшие на удивление податливыми нити, жадно вытянул из нее еще немного сил, а затем потянул эту сволочугу назад. Обратно к замку, попутно плюясь и щурясь от едкого, источаемого ее подгоревшей задницей дыма.

Когда вокруг нее снова замельтешили надоедливые человеческие мошки, тварь устало отмахнулась уцелевшими щупальцами и тяжело осела. Но потом до этой дуры дошло, что связь-то между нами двусторонняя. После чего нити на моих руках ненадолго напряглись. А затем эта мерзость шарахнула по мне какой-то разновидностью ментальной магии. И, пока я ошеломленно моргал, принялась жадно высасывать из меня силы!

Вот же уродище!

Другие медузы до такого не додумались!

Но эта, наверное, какая-то особенная? Или слишком старая? А может, шибко умная? Или все вместе?

Признаться, это открытие до того меня ошеломило, что я целых три секунды потратил на осознание этой новости. После чего мне пришлось поднапрячься, чтобы не оказаться выдоенным досуха, а довершение всего шарахнуть по твари ее же оружием, благо как связаться с чужим разумом, а значит и как дать ему сочную оплеуху я, благодаря Миссе, прекрасно знал.

Какое-то время мы еще боролись, с сопением и молчаливой руганью перетягивая друг у друга жизненные силы. Сопела, естественно, она. Ругался, разумеется, я. Но мало-помалу… по мере того, как Хэнг и остальные кромсали податливое медузье тело, а маг упорно выжигал его огнем, сил у твари становилось все меньше. И сопротивлялась она все слабее.

К тому времени пространство вокруг нас густо заволокло едким дымом. Глаза немилосердно щипало. Вонища в лесу стояла такая, что вскоре волки были вынуждены отбежать в сторону, чтобы не задохнуться. Однако мне и остальным деваться было некуда. Я к тому времени уже был опутан полупрозрачными щупальцами с ног до головы и при всем желании не смог бы оттуда выбраться. А воины остервенело врубались в мягкую плоть своими клинками, злобно шинкуя содрогающуюся тварь и практически по колено стоя в выплескивающейся из нее розовой слизи.

Наконец, она испустила долгий горестный стон и все-таки сдалась, позволив мне безнаказанно вытянуть у нее последние крохи сил. Только после этого розовая дура окончательно обмякла. Я, обожравшись не просто до тошноты, а аж до белых звездочек в глазах, устало брякнулся на землю. Невидимые в дыму воины, судя по чавкающим звукам, еще не поняли, что все закончилось, и продолжали ожесточенно кромсать упрямую тварь. Но мне, честное слово, было не до них. Кое-как выпутавшись из-под тяжелого кокона щупалец, я на карачках отполз в сторону, чувствуя себя так, словно вот-вот взорвусь. Старательно гася рвотные позывы, добрался до первого попавшегося куста. Какое-то время стоял, шатаясь, как тростник в бурю, и тщетно пытаясь переварить то, что так неосмотрительно забрал. Но потом некстати очнулась ото сна магическая печать, и вот после этого мне стало совсем плохо.

Не знаю уж, что там успела скопить в себе проклятая медуза, но в тот момент я понял, что вытягивать у нее столько сил было опасно. Все, что я не тратил, немедленно, неуклонно перерабатывалось в один-единственный вид магии. Я этого не хотел. Честно. Но если раньше мои резервы позволяли хранить в себе достаточно магии, то сегодня они неожиданно переполнились. И то, что должно было бесследно исчезнуть в недрах моего прожорливого организма, впервые в жизни запросилось наружу.

Вот тогда я понял, что именно испытывал император, когда магии в нем становилось слишком много.

Меня буквально распирало от ненужных излишков. Хотелось выплюнуть, выблевать, выдавить из себя эту гадость. Но вместо этого она все копилась и копилась. Резервы уже наполнились до краев, с емкостей давно текло, а сила, которую я забрал у медузы, все не кончалась, из-за чего мне стала грозить реальная опасность захлебнуться.

Да еще в груди снова разгорелся пожар. Печать с такой яростью жгла мне кожу, будто я опять нарушил какое-то правило. Более того, вскоре из-под вдрызг изгвазданной рубахи снова заструился сизый дымок. Мне на кожу словно кипящим маслом плеснули. Я непроизвольно ухватился ладонью за больное место, одновременно зарывшись пальцами второй руки в липкий мох… и в этот момент что-то произошло. Меня словно молния прошила от груди, через прижатую к ней ладонь, а затем через вторую руку, чтобы мощнейшим разрядом шарахнуть в землю.

Раздался беззвучный гром. Земля подо мной содрогнулась. Трава в радиусе десяти метров мгновенно почернела, мох болезненно скукожился. С ближайших кустов, насколько я мог видеть, мигом облетела листва. Зато мне стало гораздо легче. Да и печать притихла, позволив спокойно вдохнуть.

Ничего себе фокусы…

Я как стоял, так и рухнул лицом в омертвевший мох, будучи больше не в силах сохранять равновесие. Может, я и выпил громадную тварь до дна. Может, и бурлила во мне ее энергия, перерабатываясь в смертельно опасную магию. Но на физическом плане я чувствовал себя полностью опустошенным. Обессилевший, измученный, задыхающийся, едва живой. Пожалуй, так погано мне было только в тот день, когда я сбежал из дворца. Правда, тогда печать жглась не в пример сильнее, но даже сейчас я не смог себя заставить убрать от нее руку. И не мог не думать, что мне… в кои-то веки… очень пригодилась бы сейчас помощь императора.

– Кар… – прошептал я, почувствовав, как в землю ушла еще одна волна темной магии. А вместе с ними в голове что-то сперва напряглось, затем оглушительно хрупнуло. После чего в носу стало горячо, а затем на траву щедро плеснуло кровью. – Ох, Кар, как же ты мне нужен…

Печать, словно услышав, в последний раз обожгла грудь и так же неожиданно заткнулась. А меня после этого, как ни странно, отпустило. Словно именно сейчас, здесь, под напором магии, в моем теле сломалась какая-то преграда, и теперь излишки спокойно провалились глубже. В какие-то новые емкости. Так что больше не требовалось сбрасывать их вовне и бояться, что кто-то пострадает.

– Вот и отлично, – прошептал я и неловко вытер лицо рукавом. А когда обнаружил, что кровь больше не идет, то со стоном перевернулся на спину, равнодушно посмотрел на клубящиеся надо мной сгустки черного дыма и закрыл глаза.

Все. На сегодня я выдохся. Хотя, если верить ощущениям, то правильнее было бы сказать, что я мертв.

***

К сожалению, долго прохлаждаться мне не дали: довольно быстро до Хэнга дошло, что они терзают уже дохлую тварь, и бездумная мясницкая работа прекратилась. Затем неподалеку подал голос обеспокоенный наступившей тишиной волк. Следом за вожаком заволновалась и остальная стая. Так что мне волей-неволей пришлось собирать себя в кучку, подниматься с почерневшей земли и тащиться прочь, очень надеясь, что единственный на всю округу чародей не обратит внимания на случившийся неподалеку выброс темной магии.

Хорошо еще, что дым от подпаленной медузы не успел развеяться, и моих художеств никто не видел. А когда я выбрался с противоположного конца поляны и, доковыляв до вожака, благодарно ткнулся носом в его шею, сзади раздался знакомый голос.

– Гляди-ка… опять живой! Да он что, неубиваемый, что ли?!

– Пошел к драхту, – не поворачивая головы, буркнул я.

– Нет уж, – усмехнулся Атис. – У тварей в гостях я уже был. Пора и честь знать. Да, народ?

– Так точно! – радостно гоготнули ему в ответ.

– Ну-ка заткнитесь, – осадил весельчаков Хэнг. – Надо найти логово и все там зачистить.

Я оторвался от волка и качнул головой, с трудом различая в дыму человеческие силуэты.

– Не надо. Когда дохнет хозяин, все его подопечные тоже умирают. Даже зародыши.

– Откуда знаешь?

– Видел. Но если есть желание, можете пробежаться на пару-тройку десятков рисаннов дальше, чтобы убедиться своими глазами.

– Кто как, а я сегодня больше не ходок, – снова раздался совсем рядом бодрый до отвращения голос Атиса. – Эта тварь мне ногу отшибла. Кто видел, куда убежали кони?

– В стойле уже небось стоят, овес жрут, – отозвался неподалеку второй голос. Кажется, это Митт. Хотя нет, вроде Орхос, не знаю. Пока на них шлемы, хрен разберешь, кто есть кто.

– То есть, мы идем обратно пешком?

Хм. А вот это точно Митт.

– Да драхтов хвост вам в глотку, – выдохнул Атис, и из дыма выступила отчаянно хромающая фигура. – Три золотых тому, кто донесет меня до крепости на руках.

– Щас. Размечтался. Даю пять. За себя.

– Слышь, ты… не тырь идею. Я первым предложил.

– А мне без разницы. В любом случае готов перебить твою цену вдвое.

– Кто ж твою тушу раскормленную потащит в замок за пять золотых? – из последних сил возмутился Орхос. – Десять давай, и может быть, я подумаю.

– Да за десять я сам тебя донесу!

Следом за Атисом показались еще две фигуры, волокущие по земле по парочке дохлых драхтов. Чуть позже подошел Хэнг, с отвращением пытающийся стряхнуть налипшую на доспех слизь. За ним еще трое уставших, но радостно скалящихся воинов. И последним из устроенной им же самим дымовухи выбрался закопченный, с ног до головы покрытый такой же розовой гадостью маг. Болезненно худой, с резкими чертами лица, но с весьма живо поблескивающими глазами, в которых горела нескрываемая гордость.

– Я сух, – сообщил он, сняв с плеча склизкую соплю. – Надеюсь, лечить никого не надо?

Хэнг обвел взглядом уставшую, грязную, но довольно скалящуюся команду.

– Вроде нет. Атис?

– Я в порядке, – отмахнулся от него парень. – Но лошадей сами ловите. Бегун из меня сейчас никакой.

Я тронул вожака за плечо, и волк без лишних слов исчез, а через пару секунд неподалеку раздалось дружное конское ржание и топот копыт. Еще через некоторое время на нещадно воняющую поляну выскочили испуганно хрипящие кони. Следом выметнулось несколько выразительно скалящихся волков. При виде них воины, словно только сейчас вспомнив, что ашши вообще-то хищники, непроизвольно потянулись за оружием. Но вожак лишь недовольно фыркнул и, подойдя, ткнулся носом мне в щеку.

– Не тронут, – бросил я, окинув настороженно отступивших людей спокойным взглядом. А затем взобрался на спину послушно пригнувшегося брата. – Хватайте поводья. Во второй раз ловить ваших скакунов никто не станет.

Повинуясь взгляду командира, двое бойцов направились к находящимся на грани истерики лошадям. С трудом их успокоили, отвели в сторонку, чтобы те не так пугались. После чего народ, не сговариваясь, вопросительно уставился на Хэнга, словно молчаливо вопрошая: что дальше, командир? Ищем логово или поворачиваем к замку?

– Домой, – одарив меня нечитаемым взглядом, велел крепыш, и народ с явным облегчением разошелся. – А ты, дикарь… далеко не отъезжай. У меня к тебе еще много вопросов.

Я только плечами пожал, разворачивая волка в нужную сторону. А когда ашши взяли приличный разбег, пригнулся к могучей шее и устало вздохнул: трудный сегодня выдался день. Я почти выдохся. Избыток магии меня, как это ни странно, истощил, как физически, так и морально. Так что единственное, что мне сейчас хотелось, это спать. Как минимум, дня два подряд. Можно три. А еще лучше четыре, если, конечно, я не восстановлюсь раньше.

Наше возвращение в крепости встретили громкими приветственными криками и торжествующим гудением сигнального рожка. Все правильно: горнист протрубил дважды. Это значило, что к крепости едут гости с хорошими новостями, хотя, полагаю, тут такое случалось нечасто.

К тому времени, как мы выбрались на берег, крепостные ворота были уже открыты, а люди спешно делали из досок временный настил, чтобы по мосту можно было проехать. Надо признать, это оказалось кстати – делать приличный круг, чтобы выбраться на восточный берег, мне совсем не хотелось.

Волков я отпустил здесь же, у кромки леса, молча посоветовав использовать для отдыха и охоты дальний лесок на другом берегу. Вожак, лизнув меня в щеку, увел стаю прочь, а я не без радости подумал, что из них, к счастью, никто не погиб. Да и полученные ими раны оказались неопасными. Будучи в стае, они быстро восстановятся. Так что можно сказать: охота и впрямь выдалась удачной.

Оказавшись в крепости одним из первых, я обнял Ворчуна, молча поблагодарил выживших в сегодняшней бойне псов, так же молча порадовался, что черно-рыжий вожак уцелел. И, отмахнувшись от многочисленных расспросов, первым же делом направился в душ. Въевшаяся в одежду слизь несказанно раздражала и заставляла чувствовать себя шелудивым псом. Шкура безумно чесалась, глаза щипало, слипшиеся волосы превратились в один большой ирокез. Да и воняло от меня так, что самому было тошно.

Хорошо еще, что Эрт сообразил притащить чистую одежду взамен той, которую я безвозвратно испортил. Оружие и ножны я тоже, хоть и с трудом, но отчистил. Однако на большее меня уже не хватило: закончив с самым насущным, я молча прошел мимо взволновано гудящей толпы на восточный двор, предоставив Хэнгу право самому отвечать на вопросы. После чего забрался под навес, воткнул в ауру сиротливо торчащую из стены изумрудную ниточку, рухнул на солому и мгновенно уснул, даже не почувствовав, как прижался к моему боку верный Ворчун. И как успокоенно засопели рядом восемь израненных, изрядно потрепанных, но неимоверно гордых собой псов, которые без преувеличения выжили только чудом.