Текст книги "Новенькая на факультете боевых магов (СИ)"

Автор книги: Александра Каспари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

От волнения голос оборвался, а по щеке покатилась горячая слеза, но зал поддержал меня бурными аплодисментами. Пламфли подал знак, мол, пора закругляться и переходить ко второму туру, когда шум зала перекрыл голос командира «Гидр»:

– У меня вопрос. Не кажется ли вам, мисс Фостер, что часть фразы, содержащей ложь, дискредитирует и ту часть, что содержит правду?

Обдумывая ответ, я вдохнула ставший вдруг разреженным воздух. Точно кислота, он обжёг внутренности и вызвал ответную магическую реакцию, нейтрализовавшую раздражитель и воскресившую пошатнувшееся чувство уверенности. Фицрой хочет вернуться к тому ночному разговору? Что ж, я тоже не против прояснить пару моментов.

– Нет, я так не думаю, – отозвалась я. – Во-первых, из ваших слов не совсем ясно, какая часть фразы истолкована превратно. Во-вторых, что такое правда? Это уверенность в определённом порядке вещей. Но что такое ложь? В общепринятом смысле – стремление исказить, скрыть или приукрасить правду. Но иногда это просто предположение или, если угодно, ошибочное суждение, основанное в результате восприятия череды нелогичных поступков, и которое можно исправить.

– На этой философской ноте мы заканчиваем первый конкурсный этап и переходим ко второму, – воспользовавшись паузой, Пламфли отобрал у меня микрофон и выразительно пошевелил бровями, мол, шагай давай, твоё время вышло давно, – а именно к творческому конкурсу, где участницам представится возможность продемонстрировать свои таланты. Итак, мы вновь просим на сцену мисс Эффи Хилтон с номером «Ла риорский народный танец в современной интерпретации», от которого вы гарантированно получите эстетический экстаз!

Уходила я со сцены под ритмичные удары барабанов. Сердце колотилось так же яро и звучно, а в голове роились противоречивые мысли. Всё ли я сделала правильно? Не наговорила ли лишнего? Не выставила ли себя глупо?

В комнатке, где с двумя другими девочками я переодевалась и готовилась к конкурсу, царил беспорядок. Ни Рамоны, ни Анны в каморке не было, а мои платья, в которых я намеревалась выступать во втором и третьем туре, были безнадёжно испорчены. На рваных и испачканных в грязь и нечистоты кусочках ткани копошились черви, сломанная расчёска выглядывала из мусорной корзины, баночки с косметикой были разбиты, а их содержимое рассыпано по туалетному столику. Никогда не думала, что ради конкурса красоты кто-то способен опуститься так низко.

Первой мыслью было поскорее прибраться и проветрить помещение, но скрыть следы чьего-либо преступления – значит оставить зло безнаказанным. Вторая мысль быстро вытеснила первую – руки чесались прижать наглую белобрысую красотку к стене и наподдать как следует.

Но в глубине души я понимала, что и этот поступок будет не совсем правильным. И я позвала миссис Макнейр, которая преподавала у нас историю магии и курировала конкурсанток военмеда и связи.

– Ни к чему не прикасайтесь, – велела она, – мы с профессором Принглом проведём расследование и выясним, кто здесь набезобразничал. У вас есть предположения, кто бы это мог сделать?

– Понятия не имею.

Да, я такая же лгунья, как и Фицрой. Но пусть мнение миссис Макнейр останется непредвзятым.

– Ну что ж… – вздохнула она. – Вы, наверное, не станете продолжать участие в конкурсе?

– Почему же? Я продолжу участие.

– Но ваши платья испорчены!

– Да, но это не повод не выходить на сцену. Я могу надеть форму.

– В форме нельзя.

– Форма не делает меня некрасивой или неженственной. Да и в Положении прямо не указано, что в ней выступать нельзя.

– А вы прямо всё Положение прочли?

– С тех пор как я научилась читать, я читаю всё, что касается меня лично и всё, что мне интересно.

Пока я препиралась с профессором Макнейр, в гримёрку вернулись Анна и Рамона.

– Божечки! – всплеснула руками Рамона. – Что здесь творится?

– Испорчены только твои платья? Или наши тоже? – засуетилась практичная Анна.

– Только мои, – ответила я, на что Анна огорчилась. Осознание того, что тебя не считают достойной конкуренткой, здорово бьёт по самооценке.

– Тебе не в чем выступать? – посочувствовала Рамона. – Могу предложить что-то из своего гардероба, но предупреждаю, ничего, подходящего для сцены, там нет.

Её предложение меня растрогало, но в итоге платьем со мной поделилась выбывшая из соревнования Бонни. Правда, оно оказалось размера на три больше, чем нужно, но я была благодарна и за это.

– И конкурс талантов завершает представительница факультета боевых магов Элла Фостер, – объявил в микрофон Пламфли, когда я всё ещё возилась с иглой, – с песней «Моя земля, моя стихия». Поприветствуем участницу!

Ушить платье я не успела, поэтому шла, приподымая длинный подол и стараясь не запутаться в шуршащих складках, а другой рукой придерживала бретельки, следя за тем, чтобы одежда как можно дольше оставалась на мне. Первые аккорды утонули в аплодисментах, а когда утихли, я поняла, что минусовку перепутали и звучит совсем другая мелодия.

Я обернулась в поисках Пламфли, но тот спустился к судьям и о чём-то увлеченно разговаривал с проректором по воспитательной работе.

А может, это и к лучшему. Потому что магию земли я в себе практически не чувствовала и нечестно петь о том, чего во мне нет и, возможно, не было от рождения.

– Прошу прощения, – сказала в микрофон я, – в программе произошли изменения и я буду исполнять другую песню.

К счастью, мелодия, льющаяся из динамиков, была хорошо мне знакома. Это старинная альверийская песня, которую когда-то пела мне мама и которую я любила в память о ней. Песня была наполнена символизмом и передавала чувства покидающего земной мир воина – горечь, сожаление и проблеск надежды на лучшее в мире, полном боли и тьмы.

– Если настанет тот счастливый час, – пела я, –

Когда утихнет адских гончих глас,

Мы из пепла с тобою восстанем

И луна ярче солнца засияет.

Задействовать магию в этом туре не только не воспрещалось, но и настоятельно рекомендовалось. На репетициях я видела, как другие девочки осыпали зрительские ряды цветами или создавали над головой сияющую радугу. Предполагалось, что я тоже изображу нечто подобное, но в данную минуту все мои силы сосредоточились на пении. Ну и немножко на том, чтобы с меня не сползло платье.

– Если настанет тот счастливый день,

Когда с тропы исчезнет вражеская тень,

Камелия дикая на лугу расцветёт

И солнце с другой стороны земли взойдёт.

Если настанет тот счастливый год,

Когда освободится от оков народ…

От переполнявших чувств слёзы застилали мне глаза. Я словно перенеслась в тот мир, где по ночам выли гончие, а мои родители были живы – в тот мир, который давно исчез и сменился другим. Я пела, ощущая, как в груди снова загорается та самая зеленовато-оранжевая руна, значение которой оставалось для меня сокрыто. Её сияющий свет заполнил весь контур и запустил в организме удивительную магическую реакцию. Возникло ощущение, будто глубоко внутри отшелушиваются частички чего-то инородного, ненужного и сгорают во внутреннем огне. Меня это нисколько не пугало, наоборот, радовало. Я открывалась новому с таким доверием и восхищением, как когда-то открывалась знаниям, ставшим для меня настоящим откровением. И только это было первостепенным и важным, всё остальное на этом фоне померкло и утратило свою значимость: и наглый Фицрой, и его ненормальная бывшая подружка. Но вместе с тем обрушилось острое осознание неправильности того, что я собиралась сделать. Засело около сердца причинявшим невыносимую боль осколком и никак от него не избавиться, разве что признаться во всеуслышание и ожидать неминуемой расплаты.

Когда песня подошла к концу, я поняла, что всё моё лицо залито слезами, бретельки сползли и лиф держится буквально на честном слове. Не глядя в зал и почти не слыша аплодисментов и криков «браво», я покинула сцену и, путаясь ногами в шуршащей ткани, заторопилась в гримёрку.

Но ошиблась и по привычке хотела войти в ту дверь, через которую входила раз пятьдесят до этого.

– Сюда нельзя, мисс Фостер, – остановила меня профессор Макнейр, – пожалуйста, пройдите в кабинет заведующей библиотеки, который вам временно выделили.

– Извините, профессор, я забылась, – отозвалась я.

Уходя, я успела заметить, как профессор Прингл и профессор Макнейр расчерчивают комнату рунами истины и с помощью специального порошка подсвечивают и снимают частички магии, витающей в комнате и отпечатавшейся на поверхностях.

На пороге на меня налетела Рамона со словами:

– Я слышала, как ты пела, Элла. Это потрясающе! Я плакала. И если ты не получишь титул «Мисс Балленхейд» или хотя бы «Вице-Мисс», я очень и очень расстроюсь!

– Ну что ты, – пробормотала я, – оно того не стоит.

– Там, кстати, коробка для тебя. Большая. Курьер только что доставил.

– Для меня?

Я обомлела. Наверняка это очередной почтальон с новой телеграммой, новым условием задания и новой угрозой. Ну сколько можно!

Сперва я отказывалась открывать коробку (не при девочках же!), однако время шло, а они настаивали. Да и её размер раз в десять превышал размеры конверта, куда бы могла поместиться телеграмма.

Внутри оказалось платье. Потрясающе яркого огненно-красного цвета. Из лёгкого нежнейшего шёлка. С пышной шёлковой розой на груди и высокими разрезами на юбке в пол.

Но и это ещё не всё. В коробке обнаружилась коробочка поменьше, похожая на те, в которых богатые поклонники дарят своим дамам сердца бриллиантовые серьги.

– Какая прелесть! – восторженно прошептала за моим плечом Рамона. – Открывай же, я сейчас умру от любопытства!

– От кого эти сокровища? – поинтересовалась Анна.

– Не знаю. – Я словно очнулась и запихнула платье обратно в коробку. – Я не могу его надеть.

– Почему? – удивилась Рамона.

– Потому что оно не моё!

– Твоё. Погляди, на карточке написано твоё имя.

Верно, моё. Но, кто бы ни оказался отправителем, ему следовало написать своё имя. «Хоть бы это был Брайс», – с этой мыслью я взяла в руки платье. Несмотря на лёгкость и невесомость, оно приятно грело ладони и буквально молило о том, чтобы я его примерила!

– Странно, – сказала Анна. – Твоя стихия земля и логичнее было бы прислать тебе платье зелёного цвета.

– По-моему, Элле больше идёт красный, чем зелёный, – возразила Рамона. – Ну-ка, примерь!

В эту минуту в дверь кабинета постучали и раздался громкий голос кого-то из участниц:

– Девочки, поторопитесь, если не хотите пропустить финальное дефиле!

Пока Анна наскоро припудривала у зеркала носик, Рамона помогла мне облачиться в платье. Ну в самом деле, не буду же я дефилировать в чёрном кителе или балахоне Бонни, который то сползти норовит, то накрепко связать мне ноги! А красное платье село на мне идеально, будто его сшили по моим меркам. Милый мой Брайс! Не человек, а ангел! Необычайно великодушно с его стороны, учитывая то, что подарки стоят целое состояние и что в этом конкурсе он больше болеет не за меня, а за Эффи.

Во всяком случае, я надеюсь, что мне стоит благодарить именно его. Не хотелось бы, чтобы моим благодетелем оказался Кёртис или Эркин. И уж точно не Фицрой.

У конкуренток при виде моего шикарного платья лица вытянулись и позеленели.

– Новенькой удалось достать туз из рукава, – прошептали за спиной.

А Эффи нашла в себе силы прошипеть:

– Крас-сивенько!

Красивенько!.. Да такого второго платья во всём мире нет! Правда, серьги с бриллиантами жгли уши, но их я надела исключительно потому, что охранные чары здесь слабо работали. Украдут ещё, а мне потом возвращай. Единственное, что контрастировало с моим новым образом – это старые туфли. Их я оставила за сценой. Уж лучше босиком пройтись, чем сочетать бриллианты и обшарпанный кожзам.

Играла ритмичная музыка. Пламфли торжественно объявлял наши имена, девизы и достижения. Маги превратили сцену в благоухающую цветами полянку. С потолка разноцветными ручейками струился мерцающий свет. Порхали бабочки, заливались трелями соловьи. Зрители аплодировали в такт музыке и поддерживали конкурсанток, ожидая от финального выхода чего-то особенного.

И оно не заставило себя ждать.

Не знаю, как другие, а я неожиданно наступила босой ногой на камень, которого здесь в принципе не должно быть. Больно! Стиснув зубы и продолжая улыбаться, я зашагала дальше как ни в чём не бывало. Но вот шедшая впереди Анна споткнулась и чуть не упала. А там Марта подвернула ногу и со вздохом осела на пол. Не успев вовремя перегруппироваться, Амалия налетела на Марту и перекувыркнулась через голову. За ними образовалась куча мала. Вместо лучей с потолка хлынул ледяной дождь. Девчонки с визгом и криками устремились за кулисы. Придерживая корону, Эффи заметалась по сцене. Её тщательно уложенные волосы превратились в жалкие мокрые сосульки, а зелёное платье облепило тело змеиной чешуёй. Кто-то, пробегая мимо, пребольно толкнул меня в плечо. В зале поднялся жуткий гвалт.

Но не прошло и пары минут, как дождь прекратился, а на сцену со всех сторон подул тёплый ветерок.

– Организаторы мероприятия приносят извинения за это жуткое недоразумение! Просим сохранять спокойствие! – трещал в микрофон Пламфли. – Объявляется перерыв в десять минут. Затем жюри объявит итоги. А пока все желающие могут проголосовать за одну из участниц – к вашим услугам карточки конкурсанток и корзины для голосования.

Непредвиденное происшествие неожиданно сплотило бывших соперниц и большая часть участниц собралась в просторном кабинете заведующей библиотеки. Теперь Рамона утешала рыдающую навзрыд Эффи, Анна аккуратно расчёсывала волосы Ионе, а Бонни накладывала повязку на ногу той девочке, что порвала ей платье. Пристроившись к зеркалу, где воздушница Бланка сушила волосы с помощью магии, я пыталась поправить тоналку на шее и в итоге решила заклеить некрасивости пластырем.

– Кто бы это ни сделал, оно того не стоило, – сказала Элиана, тщательно выжимая промокшее платье. – Чего мы добились? Только испортили себе праздник и выставили друг друга в нелепом виде. Вот мальчишкам потеха!

– Все были на сцене во время дефиле? – Фрэнси обвела взглядом присутствующих.

– А какая разница? – не поняла Бонни.

– Пытаюсь понять, кто именно это сделал.

– Меня не было, – с вызовом заявила Бонни. – И что? Считаешь, я на это способна? Какой мне смысл устраивать кавардак, если я выбыла из конкурса?

Фрэнси дёрнула плечом. На защиту Бонни стали и другие девочки.

– В конкурсе участвуют две лучшие подруги Бонни, – наперебой галдели они. – Не станет же она мешать сразу обеим! К тому же Бонни маг земли, дождь – не её стихия!

– Если дождь, так сразу водники виноваты! – возмутилась Амалия. – Между прочим, водники попали под дождь вместе со всеми!

– Там не только вода была, – вспомнила Иона. – А камни под ногами? А коряги? Тут и без землевиков не обошлось!

– А вы не думаете, что виноваты мальчишки? – сказала Марта. – Может, они дружно решили над нами подшутить?

– Ага, и платья Элле тоже испортили они? – покачала головой Рамона.

– Тебе испортили платья? – изумилась Элиана, а Рамона с Анной в унисон принялись пересказывать мою историю.

– Вон оно что, – цокнула языком Фрэнси. – Знаете, что, девочки? Многие из нас участвуют в конкурсе красоты четвёртый год подряд и каждая из нас подтвердит под присягой, что всё всегда проходило прилично. Но в этом году почему-то пошло наперекосяк, – и она перевела взгляд на меня – пристальный, въедливый, обвиняющий.

– Всё изменилось с приездом новенькой, – брякнула Марта.

– Зачем ей это нужно? – округлила глаза Бонни.

– Да, изменилось, – согласилась я. – Не знаю почему, но кто-то из вас считает меня занозой в пятке и делает всё возможное, чтобы я сошла с дистанции. Вот только вы сами роете себе яму. Вот-вот начнутся зимние игры и нам предстоит отстаивать честь академии плечо к плечу. И мне хотелось бы доверять однокурсникам, а не ждать, когда кто-то из вас воткнёт нож мне в спину.

Да только тем самым однокурсником с ножом была для них я – я, которая намеревалась сорвать проведение зимних игр.

– Согласна с каждым словом. – Поддержка Эффи оказалась самым неожиданным обстоятельством за сегодняшний день. – Только когда мы будем действовать сообща, сможем в очередной раз отстоять звание лучшей академии в Тройственном Союзе. Мир?

Если испорченные платья – дело рук Эффи, то она – самая талантливая актриса, которую мне доводилось в своей жизни видеть.

– Без проблем. – Я пожала плечом с таким видом, словно мне начхать и на её козни, и на предложение дружбы. Во мне, быть может, тоже скрыт великий актёрский талант.

– И давайте уже признаем, что в провале дефиле виноваты мы все, – продолжала Эффи, – и я в том числе. Что поделаешь, во мне взыграли чувства, с кем не бывает. Но я раскаиваюсь. Давайте же дружно приведём Балленхейд к победе в зимних играх?

Девочки дружно с ней согласились. И громче других звучал мой голос.

Перерыв затянулся до поздней ночи, но за это время организаторы успели всех опросить по поводу случившегося и привести сцену в порядок, а мы – перекусить, переодеться и отдохнуть.

Наконец, в ожидании вердикта мы выстроились на сцене в два ряда и слово взял ректор Косгроув.

– Мне искренне жаль, что нашим дорогим участницам пришлось пережить настоящую – не побоюсь этого слова – катастрофу. По некоторым конфиденциальным моментам организаторы продолжают расследование и непременно накажут виновных. Тем не менее, некоторые действия участниц требуют нашего немедленного реагирования, поэтому я с прискорбием сообщаю о дисквалификации Эффи Хилтон за кражу приветственной речи у Элианы Ортис.

По залу и среди других конкурсанток прокатились шепотки. Сама Эффи сделалась бледной как снег, но держалась с достоинством. А ректор продолжал:

– Но не только. Мнение жюри единогласно: за то, что устроили участницы в последнем соревновании, дисквалификации подлежит едва ли не каждая из вас, однако в этом году академии как никогда нужна признанная королева красоты, которой предстоит открывать юбилейные зимние игры за кубок четырёх стихий. Поэтому, пользуясь правом ректора, я объявляю продолжение церемонии.

– Итак, – слово перехватил Пламфли, – зрительские симпатии распределились следующим образом. Четверть голосов зрители отдали Эффи Хилтон, к сожалению, дисквалифицированной. Семнадцать процентов получила Анна Лаудер. Пятнадцать – Элла Фостер. По двенадцать процентов голосов получили Рамона Ривера и Амалия Наварро. Ещё девять ушло к Марте Ройес. Оставшуюся десятку разделили между собой остальные участницы.

После бурных обсуждений и оваций грянули фанфары. Среди зрителей я наконец-то увидела и Брайса. Он сидел около прохода и хлопал вместе со всеми, но глаза при этом у него были грустные-грустные. Когда я обернулась в ту сторону, где стояла Эффи, обнаружила, что её место заняла Анна.

– Вы знаете, как сложно определить победительницу в конкурсе, где каждая девушка достойна победы? – Пламфли артистично вытер воображаемый пот со лба. – И после долгих отчаянных дебатов номинации распределились следующим образом. Звание «Мисс Артистичность» за необыкновенный талант в области хореографии и артистизм получает Иона Райзли. Поддержим победительницу аплодисментами!

Ослепительно улыбаясь, Иона вышла на середину сцены и ректор самолично надел ей на шею серебряную медаль и вручил букет белоснежных орхидей.

Далее озвучили номинации «Мисс Грация», «Мисс Обаяние», «Мисс Изящество» и ещё с десяток похожих по значению. Каждую из девушек одаривали медалью, цветами, тёплыми пожеланиями и бурными аплодисментами. Каждый раз, когда Пламфли объявлял очередную номинацию, у меня буквально замирало сердце. Я ждала, что вот-вот назовут моё имя и вручат поощрительный приз. Но время шло, а обо мне будто забыли. И только тогда, когда на сцене оставались я, Анна и Рамона, Пламфли сделал эффектную паузу и объявил:

– А теперь, наконец, самое главное. Второй вице-мисс становится… – Он замолчал, ожидая, пока не стихнет барабанная дробь. – Кадет четвёртого курса факультета военной медицины Рамона Ривера!

– Поздравляю, девочки, – кивнула нам с Анной Рамона и, улыбаясь во все тридцать два, подошла к ректору за заслуженной золотой медалью.

Но это значит, что одно из главных призовых мест займу… я?

В ожидании объявления первой вице-мисс Анна приосанилась, а у меня от волнения все мышцы свело. Никогда не думала, что способна так сильно перенервничать из-за какого-то конкурса красоты! Ещё и командир «Гидр» буравил взглядом так, будто одновременно хотел облить меня водой, превратить в лёд, испепелить и развеять пепел по ветру.

Когда первой вице-мисс назвали Анну, внутри будто с места что-то сдвинулось и поднялось к горлу, застряв комом.

– И титул «Мисс Академия Балленхейд» присуждается, – голос ведущего отдавал в ушах барабанной дробью, – кадету четвёртого курса факультета боевых магов Элле Фостер! Ура! Кстати, Элла, платье просто огонь, и это отнюдь не фигура речи.

– Поздравляю! – Ректор пожал мою ставшую вдруг вялой и безжизненной руку. – Носите эту корону с гордостью и с честью представляйте нашу академию на юбилейных играх среди военно-образовательных учреждений. Также вы получаете внеочередную увольнительную. Восстанавливайте силы, отдыхайте душой и вспоминайте не только неудавшиеся моменты сегодняшнего мероприятия, ведь, как бы там ни было, хорошее есть всегда и во всём!

Что будет, если я прямо сейчас скажу, что собираюсь похитить кубок четырёх стихий, которым так дорожит академия?

Но ведь я не скажу. И застрявшая в груди заноза шевелится и вонзается в самое сердце, вызывая острейший приступ вины. Я вдыхаю через силу и благодарю ректора и всех присутствующих за доверие. Зал разражается криками и овациями. Мой верный друг Брайс свистит громче всех, хотя я понимаю, что ему вовсе не сладко сейчас. Один только Фицрой сидит не шелохнувшись и глядит при этом так, будто всё-всё обо мне знает.